Пламенное сердце в оковах стали

Роман посвящается тем,

Кому вручили факел ненависти,

Приняв его за свет памяти.

И тем, кто сумел его потушить,

Чтобы научиться видеть мир

В истинных красках.

Лязг схлестнувшейся стали прозвучал над учебной ареной Академии Аксеп[1]. Это был не просто спарринг на экзамене по комбинированным техникам, где магия должна была служить продолжением оружия. Это было объявление войны.

Руки профессора Ирэн, только что в спешке вбежавшей на смотровой балкон, с такой силой вцепились в деревянные перила, что те затрещали. Её взгляд, полный ужаса, метнулся к двум фигурам в центре площадки.

Два ученика магической академии с той же молниеносностью, с какой скрестили мечи, отскочили друг от друга и медленно зашагали, меняя своё положение и выписывая круг на арене. Их взгляды сцепились в пристальном анализе: его янтарные глаза были готовы отразить любой её выпад, а её лазурный взгляд искал малейшую брешь в его защите.

— Блер! Их совместные спарринги нужно обсуждать сначала со мной! — яростно прошипела Ирэн. — Они разнесут здесь всю арену или, что ещё хуже, друг друга!

Подбадривающая и восторженная атмосфера, исходившая от учеников до этого, в миг затихла и стала напряженной, когда на арену вышли Мияра Макиавелли и Ульбраххейм. Мияре, отточившей каждое движение с детства, не было равных в синхронности меча и магии. Улю же приходилось не просто уподобляться, а насильно сжимать в кулак свою врождённую, разрушительную мощь, играя по человеческим правилам.

— И всё-таки, — голос Мияры звучал усладой для ушей, но отравой для души, а улыбка губ цвета черешни была холодна и надменна. — Ты в самом деле считаешь, что имеешь право ступать на земли нашей империи?

Её пальцы сжимали рукоять клинка, на эфесе которого мерцал иней.

— Говори что угодно, ледышка, — Уль лишь расслабленно повёл плечами, не сводя с неё спокойных глаз. — Я не куплюсь на дешёвые провокации.

— Ирэн, успокойтесь, — раздался рядом спокойный голос профессора Блера, наблюдающего за боем с невозмутимостью векового дуба. — Кто, как не род Макиавелли, должен проверять драконью чешую на прочность?

В тот же миг свободная от оружия рука Мияры, в короткой кожаной перчатке, покрылась сизым, мерцающим инеем. Она сделала резкий выпад, и её длинные чёрные волосы, до этого лежащие идеально ровно, взметнулись назад от порыва движения, обнажив строгие линии челки и лица. Воздух за спиной Уля с хрустальным звоном выстрелил веером ледяных игл.

С пугающей для его комплекции скоростью Уль метнулся в сторону, уворачиваясь от атак с двух сторон. Движение было столь резким, что просторная рубашка со вздёрнутыми рукавами вздулась парусом, а ткань широких штанов на миг обтянула мускулистые ноги. Он думал, что Мияра напорется на собственную ловушку, но иглы развернулись и продолжили преследование цели. Меч Уля, описав в воздухе дугу, отбил несколько осколков, едва не вонзившихся ему в голень.

— Почему не используешь свою настоящую силу? — язвительно крикнула Мияра, вновь наступая и сокращая дистанцию. — Боишься сорваться и показать всем свою чудовищную натуру?

— Она права, Ульбраххейм, — разнёсся над всей ареной грозный баритон профессора Блера. — Пассивная защита, не демонстрация навыка. Если продолжишь уклоняться, зачёт не будет засчитан.

Тогда осанка Уля изменилась. Расслабленность исчезла, сменившись сосредоточенной мощью. От легкого движения его запястья клинок меча вспыхнул изнутри, покрываясь пламенем. Но взгляд оказался куда страшнее. Его обычные янтарные глаза закипели, превратившись в раскалённые лужицы лавы, и в их свете проступили чёткие, впалые скулы, придававшие его лицу суровое, нечеловеческое выражение.

Когда следующая порция ледяных игл полетела в него, он лёгким, почти небрежным взмахом меча перед собой обратил их в шипящие клубы пара.

— Я не хочу её обжечь, — произнёс он громко, и его низкий, теперь твёрдый голос прокатился по арене. — Только и всего. — Бросил он в сторону Мияры с ухмылкой.

Это стало последней каплей. С низким выкриком Мияра ринулась в атаку. Со звуком, будто надломился ледник, её клинок обволокла магия не просто мороза, а пустоты. Клинок казался выкованным из самой сути космического холода, из первородного ничто, вымораживающего душу. Её движение было стремительным и смертельно грациозным: тонкие пластины брони на руках и голенищах ботинок сверкнули, боевая юбка с широким поясом развевалась, а облегающий корсет подчёркивал каждый точный поворот.

Их мечи сошлись в яростном танце. Она атаковала, держа оружие обеими руками, каждый удар был точно рассчитан и неумолимо холоден своей выверенностью. Он парировал, мускулы под тонкой тканью рубашки играли при каждом отражении, а свободной рукой, от оружия, он сбивал или плавил ледяные осколки, что материализовались в воздухе, стремясь впиться в его кожу.

Кажется, на смотровой площадке, где находились профессора, готов был разразиться не менее жаркий спор, но сейчас учеников уже не интересовал ни экзамен, ни то, зачем их наставница Ирэн в такой спешке сюда примчалась. Каждый был готов на что угодно, лишь бы доказать свою правоту в этом поединке.

И вот, они вплотную сошлись в жёстком силовом блоке, их сцепившиеся клинки дрожали от нарастающего напора стихий. Мияра, неожиданно, оказалась в полушаге от падения. Они оказались так близко, что она увидела своё отражение в его раскалённых глазах. Именно тогда Ирэн оторвалась от разгоряченного спора с Блером и увидела, как губы ученицы дрогнули. Девушка что-то прошептала Улю. Так тихо, чтобы услышал только он.

Эти слова, мгновенно долетевшие до его заострённых ушей, оказались вернее любого удара. Взгляд Уля помутнел от животной ярости. Сдерживающая его внутренняя плотина рухнула.

— Блер, прекрати этот поединок!

Раздался на всю арену срывающийся голос Ирэн, прямо в тот момент, когда от Уля рванула сферическая волна неконтролируемого пламени. Воздух затрещал, барьеры задрожали. По его правой скуле, там, где выделялась белая прядь в чёрных волосах, и по кисти, сжимающей меч, проступили острые, едва заметные драконьи чешуйки, наливаясь багрово-чёрным светом.

Мияра, с обожжённой кожей на щеке и опалёнными перчатками, отшатнулась, пытаясь подавить эту бурю своим холодом, но было поздно. Уль сильным движением расклинил их мечи и нанёс точный, сокрушительный удар ногой в живот. Мияра, выгнувшись, с глухим стоном отлетела назад и рухнула на колено. Но прежде чем профессор Блер успел объявить поражение и завершение спарринга, она медленно, превозмогая боль в рёбрах, поднялась.

От неё больше не исходило ни единой волны магии, будто она заперла всю свою силу где-то в самой глубине, создав ледяное, безмолвное ядро. Она воткнула меч в землю перед собой и обхватила рукоять обеими руками. Поза была абсолютно уверенной, вызывающе бесстрашной для того, кто только что едва не потерял сознание от удара.

— Ты мне не ровня, — голос Уля стал горловым, рокочущим. Чешуя пульсировала в такт тяжёлому дыханию. — Прими поражение. В настоящем бою я бы сжёг тебя за мгновение.

— Ха-ха, думаешь, и правда сможешь? — её смех прозвучал сухо и колко. — Я здесь для того, чтобы доказать одно: вашему проклятому роду нет места в нашей империи. И судя по тому, как ты себя проявляешь, я сделаю это даже раньше, чем планировала.

Вокруг её рук, сжимающих рукоять, воздух с хрустом кристаллизовался, покрывая металл и кожу острыми, прозрачными шипами нарастающего льда.

— Нападай, глупая ящерица.

Он принял её вызов теряя последние остатки контроля. С яростью, вырывающейся наружу после долгого заточения, он швырнул свой меч в сторону. В его глазах вспыхнуло чистое, необузданное безумие.

— НЕТ! — Профессора Блер и Ирэн крикнули синхронно и ринулись вниз, с галереи, чтобы остановить то, что перестало быть спаррингом.

На арене столкнулись две вырвавшиеся на свободу стихии: сконцентрированная ярость льда, копившаяся в Мияре с младенчества, и всепоглощающая буря драконьего огня. От их столкновения разразился катаклизм. Рунические барьеры, не выдерживая, взвыли и затрещали. От взрыва света, жара и ломающегося пустотного льда в воздухе повисло семя той самой ненависти, которой суждено было укрепиться и глубже пустить корни в их сердцах.

Но это случится чуть позже.

Сейчас, в тихом, залитом мягким светом кабинете Ирэн, профессор Блер молча ставит перед ними две чашки ароматного чая. Они развалились в креслах, наблюдая за кристальным шаром. В нём, плавно покачиваясь на ходу, в дорогой карете с фамильным гербом едет красивая, но угрюмая девушка. Дочь их старого друга. Мияра Макиавелли только приближается к порталу, ещё не зная, что её ждёт за воротами Академии Аксеп.

История только начиналась...

***

[1] Аксеп - принятие.