Пламя

1

Друзья и близкие знакомые часто меня спрашивают: какой случай за время моей карьеры в полиции я считаю самым интересным? Прежде я крепко задумывался над таким вопросом, ведь происшествий, которые мне приходилось расследовать, было великое множество. От самых, на первый взгляд, банальных (вроде избиения жен мужьями), до из ряда вон выходящих, как, например, случай, о котором несколько недель трубили все СМИ — массового самоубийства в одной из деревень. Задумывался же я над этим вопросом по той простой причине, что каждый вызов, на который выезжает полицейский, уникален. Простая, казалось бы, заявка в дежурную часть с жалобой от избитой мужем жены может скрывать в себе историю, какую ни в одном кино не увидишь. Поэтому выбрать какого-то «фаворита» среди случаев, в которых мне приходилось разбираться, я раньше не мог, рассказывая, как правило, что-то из самого свежего.

Однако если бы меня спросили, какой случай я считаю самым безумным, то мне даже не пришлось бы задумываться, ведь расследованием такого случая я занимаюсь прямо сейчас. Другое дело, что вслух свой ответ я бы не произнес: мне кажется, что если я облеку свои мысли и переживания, связанные с этим делом, в слова, то просто сойду с ума. Прямо как тот бедняга (которого все мои коллеги без исключения считают жестоким маньяком), заваривший всю эту кашу. Другое дело — написать об этом. Не зря ведь различные гуру психологии утверждают, что проблему надо вынести на бумагу, и тогда она перестанет тебя терзать. В общем, именно это я и попробую сделать, ведь в последнее время это дело полностью занимает мои мысли, лишив сна. Расследование подходит к концу, виновный давно найден, остались лишь кое-какие формальности, поэтому свободного времени у меня появилось достаточно, чтобы посвятить его изложению последних событий на бумаге, что (как я надеюсь!) не даст мне «потерять почву под ногами».

***

Итак, началось все с банального заявления о пропаже человека. В наш отдел обратилась женщина — сестра пропавшего, пояснившая, что вот уже месяц не может связаться со своим братом. Причина, по которой она его усиленно искала, оказалась весьма прозаична: умер их отец, и, в соответствии с завещанием, для вступления в наследство оба родственника должны были подписать некие документы. Единственное, что женщина знала о своем брате, так это то, что он владел частным крематорием, который открыл некоторое время назад с давним товарищем. Как правило, дела о поиске пропавших мы передаем волонтерским организациям — к сожалению, на поиск «потеряшек» у полиции нет ни сил, ни ресурсов (а, что уж таить — и желания!), но, несмотря на это, определенные формальности нами должны быть выполнены (как, например, опрос лиц, последними видевших пропавшего), прежде чем заявление будет списано в архив. Поэтому, несмотря на то, что женщина предупредила меня, что уже разговаривала с совладельцем крематория, который утверждал, что не знает, где находится ее брат, я, в свою очередь, тоже должен был опросить его.

В тот же день я выбрал время и поехал на место. Здание крематория находилось в лесополосе в черте города, в десяти минутах езды от ближайших домов. Это была квадратная постройка из серого гранита, с небольшой, но ухоженной территорией вокруг, обнесенной забором. Над входом нависал длинный козырек, под которым расположилась табличка: «Крематорий». Подойдя к двери, я позвонил в домофон с камерой.

-Я вас слушаю! - бодро ответил хриплый голос после первого же гудка.

-Добрый день, я из полиции. Мне нужно задать вам пару вопросов.

-А что, собственно, случилось? - тон голоса резко изменился; я прямо видел, как человек по ту сторону «провода» нахмурился.

-Я по поводу Николая Б. К нам обратились с заявлением о его пропаже, поэтому я должен опросить вас.

-Но я не знаю, где он! - был поспешный ответ. Слишком поспешный, на мой взгляд. -Коля взял отпуск и уехал, как он мне сказал, куда-то в Крым!

-Я понимаю, что вы не знаете, где он, - я начал терять терпение. -Но мне надо отобрать с вас письменное объяснение по этому поводу!

-А в другой раз нельзя? Я сейчас провожу важную профилактическую процедуру...

-Нельзя!

-Ну, хорошо, я сейчас подойду, - домофон запищал, свидетельствуя об открытии двери. Я вошел в здание и сразу же оказался в достаточно просторном вестибюле, обстановка которого была достаточно минималистической: на светлых стенах висела пара картин с пасторальными пейзажами, (совершенно, казалось бы, неуместными в таком месте), посередине помещения стоял стеклянный стол, рядом с которым расположились кожаные кресло и диван. На кресле сидел мужчина лет тридцати пяти в темном костюме, его левая рука была затянута в белую лайковую перчатку. Мое внимание сразу же привлекло лицо незнакомца: на фоне бледного, нездорового цвета кожи выделялись запавшие глаза, горящие каким-то лихорадочным огнем.

-Добрый день, - мужчина встал и протянул руку для рукопожатия. В голосе чувствовалась нервозность — будто я отвлек его от какого-то важного занятия, и теперь он хочет как можно скорее избавиться от меня. -Меня зовут Вячеслав. Так чем могу быть полезен?

-Как я уже говорил, мне надо взять от вас объяснение по поводу пропажи Николая Б., - я достал из захваченной с машины папки чистый лист бумаги. -Когда вы видели его в последний раз? - вблизи я повнимательнее пригляделся к руке в перчатке и понял, что это не перчатка, а искусственная рука.

-Несчастный случай, - произнес мужчина, отследив направление моего взгляда. -Так вот, Николая я видел в последний раз две недели назад. Как я уже говорил, он уехал на отдых, куда точно — не знаю, - Вячеслав извиняюще улыбнулся.

-Ясно, - я начал записывать слова Вячеслава. Обычно подобные дела не вызывают у меня никакого интереса, я на автомате выполняю формальности, вроде опроса тех, кто последним видел пропавшего, после чего занимаюсь чем-то другим. Но рассказ Вячеслава заставил во мне пробудиться то, что некоторые коллеги называют «полицейской чуйкой» - к концу написания объяснения в моем мозгу чуть ли не горела табличка: «Здесь что-то не так!».

-Спасибо, за уделенное время, - как можно более равнодушно произнес я, когда все формальности были закончены. Идя к двери я заметил, что Вячеслав прихрамывая следует за мной по пятам, будто подгоняя.

«Надо здесь осмотреться», - решил я.

Покинув крематорий, я отогнал машину подальше в лес, а сам двинул обратно. Первым делом я решил тайно осмотреть территорию крематория, ведь несмотря на внезапно проснувшуюся во мне «чуйку», этого было бы недостаточно для того, чтобы убедить прокурора в необходимости таких действий. Пройдя через лес, я наткнулся на невысокий, с человеческий рост забор, которым была обнесена территория крематория. За зданием, в котором я сорок минут назад опрашивал странного субъекта, я приметил одноэтажную хозяйственную постройку с единственным темным окном посередине, которую не видел с главного входа. Возле нее валялись несколько газовых баллонов, какой-то металлический хлам, а рядом с входом стояла зеленая тележка. Я собирался уже было перемахнуть через забор, чтобы осторожно осмотреть постройку, использовавшуюся, судя по всему, в качестве склада, как вдруг задняя дверь крематория распахнулась и оттуда вышел Вячеслав, которого я узнал по хромающей походке, одетый в резиновый плащ, наподобие костюма химической защиты, используемого в армии. В руках мужчина держал инструмент, который я определил как небольшую циркулярную пилу. Вячеслав спешно, насколько позволяла его хромота, направлялся в сторону строения.

Войдя внутрь, Вячеслав запер за собой дверь, после чего из окна начала пробиваться узкая полоска яркого электрического света.

«Жалюзи», - понял я.

Прождав некоторое время, я посмотрел на часы и увидел, что прошло уже полчаса. Собравшись уже было перелезть через забор, чтобы попытать счастья и глянуть в окно, я увидел, как свет потух, а затем услышал шум отпираемой двери, после чего на улицу вышел Вячеслав, держащий в руках какой-то крупный предмет, обернутый в черный пакет. Из-за расстояния и сгущающихся сумерек, понять по очертаниям, какого рода предмет держал в руках один из хозяев крематория не представлялось возможным. Аккуратно положив сверток в тележку, мужчина пошел в сторону главного здания, что-то довольно мурлыкая себе под нос.

Когда он исчез в крематории, я аккуратно, стараясь не производить лишнего шума, перемахнул через забор и, пригнувшись к земле, подбежал к складу. Крепкая дубовая дверь оказалась не заперта, поэтому медленно потянув ее на себя, я вошел внутрь, сразу же притворив дверь за собой. Подождав несколько секунд, пока глаза привыкнут к темноте, я осмотрелся. Я правильно определил строение как склад: кругом стояли какие-то бочки, ящики, инструмент, баллоны. Чуть подальше, где коридор расширялся, образуя довольно просторное помещение, висела какая-то конструкция, представляющая собой крупный предмет неясных в темноте очертаний, подвешенный четырьмя цепями к потолку. Осторожно, стараясь ничего не задеть, я пошел в сторону неопознанного предмета. Приближаясь к нему, я почувствовал неуместный для этого места запах благовоний, будто в помещении одновременно жгли большое количество ароматических палочек. Вскоре я начал различать очертания подвешенного предмета. В голове внезапно возникло воспоминание о деле годичной давности, когда мне пришлось участвовать в расследовании деятельности незаконной скотобойни — предмет, висящий передо мной, был очень сильно схож со свиными тушами, которые десятками висели в мясохранилище скотобойни.

Внезапно предмет шевельнулся, слегка зазвенев цепями. От неожиданности я отпрыгнул назад, сердце было готово выскочить из груди. Достав телефон, я включил фонарик на телефоне и направил на конструкцию передо мной.

Это был металлический поддон, который удерживался цепями, вмонтированными в потолок. На поддоне, обмотанный все теми же цепями, лежал мужчина. Вернее то, что от него осталось: у него полностью отсутствовали конечности; обрубки были небрежно замотаны какими-то тряпками. Глядя на меня глазами, белки которых были кроваво-красного цвета, мужчина, лицо которого я видел не так давно на фотографиях, показанных мне его сестрой, хрипло спросил:

-Что, огонек не наелся?

***

Глядя, как Вячеслава, выкрикивающего что-то о «всепоглощающем пламени» садят в патрульный автомобиль, в голове моей не укладывалась одна мысль:

«Что должно произойти в жизни человека, чтобы он стал настолько безумен?».

Прибывший на место наряд застал безумца в крематории, стоящим возле открытой печи, и разговаривающего с бурлящим внутри пламенем.

-Я не совсем понял, что он там говорил, - поделился Игорь — опытный полицейский, проработавший в патруле почти двадцать лет. -Но, вроде как, он обещал принести огню еще больше чего-то там.

Осматривать залитый кровью бедняги Николая Б. склад я поручил прибывшим на место экспертам — оказываться вновь в этом жутком месте у меня не было никакого желания. К зданию крематория приехало все областное руководство, а еще раньше них — журналисты, неизвестно как почуявшие запах «жареного», уж простите за каламбур. Начальство поручило мне написать рапорт с изложением всех подробностей (что я сделал довольно быстро), после чего я мог пойти домой отдыхать, но что-то не отпускало меня с этого места. Это чувство, которое я списал на обычное, хоть и не совсем здоровое любопытство, заставило меня обойти все здание крематория, раньше следственной группы тщательно просмотреть каждый кабинет, коих было всего три (не считая подвал с печью и еще пары хозяйственных помещений): архив, кабинет для оформления документов и комната отдыха. Именно в последнем помещении я обнаружил на тумбочке рядом с диваном книжицу, которую поначалу воспринял как ежедневник. Однако полистав ее, я сразу понял, что передо мной нечто во много раз большее — это был дневник Вячеслава, который он, судя по всему, писал как раз в тот момент, когда я пришел.

Спрятав дневник задержанного под куртку, я вышел из здания, попрощался с коллегами и уехал домой, намереваясь прочитать записи человека, способного на такие безумные поступки.

2

Переступив порог квартиры, я быстро скинул одежду на диван (привычка, которую терпеть не могла моя бывшая жена), налил себе кофе и сел за кухонный стол, где обычно читал книги. С первых же строчек я понял, что это скорее не дневник, а мемуары, причем написанные относительно недавно: несмотря на то, что Вячеслав описывал свою жизнь с малых лет, повествование шло в прошедшем времени, как будто в какой-то момент мужчина решил поделиться с бумагой своими переживаниями. Прямо как я — от осознания этого мне стало прямо-таки не по себе.

Изначально я собирался прочитать лишь часть дневника, ведь на следующий день мне надо было рано вставать на работу, тем более, что стрелки на кухонных часах уже перевалили за полночь. Однако погрузившись в чтение, я уже не смог оторваться несмотря на то, что текст меня откровенно пугал, уж очень живо Вячеслав описывал свои переживания и произошедшие с ним события. Через какое-то время я уже не мог избавиться от ощущения, что абсолютно все описанное в дневнике — правда, хоть и пытался изо всех сил убедить себя, что такое чувство возникло у меня лишь из-за того, что автор написанных строк воспринимал порождаемые его пораженным безумием мозгом галлюцинации за чистую монету. К сожалению, мои попытки оказались безуспешны, из-за чего я совершил самый, наверное, глупый поступок в моей жизни, который, как я надеюсь изо всех сил, не станет роковым.

Но обо всем по порядку.

Ниже я прикладываю страницы, вырванные из дневника Вячеслава. Мне кажется это правильным — поместить здесь историю, с прочтения которой я начал терять связь с реальностью.

P.S. Может я заразился безумием от Вячеслава?

***

Я всегда любил огонь. Еще будучи маленьким ребенком, я обожал играть с увеличительным стеклом, подаренным мне дедушкой — поджигать муравьев, гусениц и прочих мелких букашек. Было в этом что-то неимоверно красивое и, одновременно, интересное: зрелище того, как огонь, с одной стороны дающий жизнь, может ее же и отбирать, заставляя живое существо корчиться в сильнейших муках (пусть этим существом является маленькое насекомое).

Когда я стал постарше, то открыл для себя такую вещь, как спички. И, хоть родители и говорили мне множество раз, что «спички детям не игрушки», я не мог не пользоваться тем, что разжигало огонь в десятки раз быстрее, нежели увеличительное стекло, которое я за ненадобностью выбросил. Я жег все, что только можно: старые газеты, стержни от шариковых ручек, сухую траву (за что получил пару раз крепко по шее от отца). Даже не знаю, откуда у меня взялось такое «пироманьячество» - насколько мне было известно, никто из моих родных таким не увлекался, а наоборот, все в моей семье с осторожностью обращались с огнем, который, вырвавшись из-под контроля, может причинить огромный ущерб. Тем более в нашей деревне, где подавляющее большинство домов было из дерева.

Тем не менее, несмотря на мое увлечение, я никогда не оставлял огонь без контроля. Дело в том, что я, несмотря на свою любовь к нему, отлично понимал его способность к разрушению, а кроме того я чувствовал, что он этого страстно желает — остаться без контроля. К сожалению, однажды я не смог сдержать его, и тогда-то и понял всю его мощь и коварство.

Это случилось, когда мне было двенадцать лет. К тому моменту наша семья жила в небольшом городе — отец, будучи «рукастым», не пьющим ответственным мужиком смог устроиться на местный металлургический завод, где неплохо платили. От нового места жительства я был просто в восторге: несмотря на скромные размеры городка (население его составляло всего двадцать тысяч) мне он казался просто огромным после нашего захолустья, но главной составляющей моего восторга был спичечный завод (второе по размеру градообразующее предприятие после того, где трудился мой отец). На территории этого завода имелась площадка, куда свозили на временное хранение бракованную продукцию, которую периодически отправляли куда-то на переработку. Туда можно было легко проникнуть через дырку в заборе, что я и делал, набивая карманы бракованными спичками, из пяти которых загоралась лишь одна (но загоралась!). Представляете, каким Клондайком мне — юному пироману, не имеющему денег на дорогие зажигалки, тогда казалось это место?

Спустя какое-то время, я нашел единомышленника, вернее единомышленницу. Ее звали Кристиной и познакомились мы совершенно случайно.

У меня было любимое место, где я разводил огонь, чтобы просто смотреть на него и наслаждаться видом — пустырь по дороге в школу. Когда заканчивались занятия, я чуть ли не вприпрыжку несся туда, собирая по пути мусор, который можно было бы сжечь: газеты, фантики, обертки. Рядом с пустырем был подлесок, в котором я собирал хворост, после чего, сложив все в кучу, поджигал теми самыми бракованными спичками, которые воровал с завода.

Перед летними каникулами в седьмом классе было время, когда я целый месяц не ходил на место, где занимался полюбившимся делом вдали от посторонних глаз. Мой вынужденный перерыв был связан с долгами по учебе, которые успели накопиться за последнюю четверть — существовала большая вероятность того, что меня оставят на второй год (чего я сильно не хотел, ведь все лето мне пришлось бы учиться, а не быть предоставленным самому себе), поэтому вместо наслаждения видом пламени после уроков, я доставлял себе «удовольствие» изучением школьной программы.

К счастью, оценки у меня получилось исправить, поэтому с началом лета я был полностью свободен от учебы. Чуть ли не бегом я понесся на пустырь после последнего урока, но добравшись, впал в ступор: там уже был человек, который разжег довольно крупное пламя и стоял перед ним, очевидно, любуясь. Осторожно подкравшись сквозь кусты, я увидел, что это девочка примерно моего возраста — я видел ее в школе, но имени не знал.

«Она что, тоже любит огонь?», - удивился я.

-Хорошо у тебя получилось разжечь, - произнес я, подойдя ближе.

Девочка вздрогнула — было видно, что она не догадывалась о чьем-то присутствии.

-Да я просто... - начала было она, покраснев от смущения.

-Любишь огонь, - закончил за нее я. -Не переживай, я его люблю не меньше.

-Правда? - девочка с подозрением взглянула на меня.

-Ты, наверное, видела здесь следы предыдущих костров, так вот знай — это я разводил.

Девочка продолжала сверлить меня глазами. Наконец, видимо решив, что мне можно верить, она произнесла:

-Кристина.

Так мы и познакомились. Оказалось, она была на год старше меня и переходила в девятый класс. Обычно «классовое различие» в школе является серьезным камнем преткновения в общении: по какому-то негласному правилу, общение с учениками младших классов в нашей школе считалось унизительным, уж не знаю почему. Однако любовь к огню «сожгла» предрассудки в нашем с Кристиной случае. Уже в скором времени мы стали отличными друзьями, на фоне нашего общего увлечения. Тогда, в силу возраста, я этого не понимал, но сейчас считаю, что это была моя первая любовь. К сожалению, закончилась она трагично.

***

Это случилось через полгода после того, как мы познакомились. Во время уроков Кристина подошла ко мне; обычно в школе мы старались не афишировать свою дружбу из-за опасений, что нас могут засмеять одноклассники («классовое различие», будь оно неладно), поэтому я понял, что она хочет сообщить что-то из ряда вон выходящее.

-Я нашла отличное место! - выпалила она. -Брошенный двухэтажный старый деревянный дом, находится на окраине города, рядом никто не живет!

Я видел возбуждение, которым была охвачена Кристина. А еще я видел огонь в ее глазах, которым в скором времени должен был быть охвачен заброшенный дом.

-Пошли! - еле сдерживаясь от радостного крика, с готовностью кивнул я.

Как только занятия в школе закончились, мы пошли в сторону места, где в скором времени должны были наблюдать прекрасное зрелище. Оказавшись там спустя полчаса, я убедился в истинности слов Кристины: до ближайших построек было не менее пятисот метров, более того, оставленное хозяевами жилище отделял от других домов густой подлесок, за которым проходила автомобильная дорога.

Судя по покосившейся крыше, выбитым стеклам и бурьяну, бурно растущему вокруг, в доме давно никто не жил. Войдя внутрь, мы оказались в комнате, где лежали остатки того, что когда-то было мебелью, а также куча покрытых густой пылью пустых бутылок и мусора. Если тут кто-то и обитал прежде, то это было давно. Наверх вела деревянная гнилая лестница, некоторые ступеньки которой отсутствовали.

-Ну что, начнем? - спросила Кристина с предвкушением.

-Давай! - с готовностью ответил я, доставая спички.

Накидав в середину комнаты остатки разломанной мебели и старые газеты, когда-то служившие подстилкой для бездомных, я зажег спичку, после чего куча весело занялась огнем.

-Проследим, чтобы загорелось как следует и уходим, - предупредил я Кристину.

В этот миг послышался треск двигателя и шелест шин по грунтовке, проходящей возле дома. Подойдя к окну, мы увидели милицейский мотоцикл с коляской, в которой сидел местный участковый (я его знал, так как однажды он приходил к нам в школу).

-Черт! - пискнула Кристина. -Надо прятаться!

-Да куда ты тут спрячешься? - засомневался я.

-На второй этаж! - Кристина уже была возле лестницы. Когда она начала взбегать по ней, лестница громко заскрипела, а потом случилось то, что было вполне ожидаемо, учитывая ее состояние — часть лестницы с шумом отломилась. К счастью, моя подруга успела в последний момент прыгнуть вперед, поэтому оказалась на втором этаже невредимой.

-Про меня — ни слова! - она шмыгнула в комнату.

-Что это у нас тут? - послышалось от двери. Обернувшись, я увидел двух хмурых милиционеров. -Юный поджигатель?

-Я не... - начал было оправдываться я. Однако оглянувшись назад понял, что это бессмысленно — разожженный огонь быстро двинулся от кучи мусора к стене с истлевшими занавесками, которая тут же загорелась.

-А ну на выход! - подошедший милиционер — тот самый, что сидел в коляске, грубо схватил меня за плечо и поволок на улицу. Выходя, я почувствовал спиной сильный жар; взглянув назад понял, что огню прогнивший от старости дом пришелся «по вкусу».

-Постойте, там со мной человек! - пискнул я.

-Чего? - не расслышал милиционер.

-Да подождите вы! - я с силой вырвался из цепкой хватки и развернулся. Увиденная картина до сих пор приходит мне во снах.

Дом с той стороны, где висели занавески, уже чуть ли не полыхал. Единственное окно на втором этаже было в пламени, за языками которого я видел бледное от ужаса лицо Кристины.

-Помогите! - отчаянно прокричала она.

Милиционер, несколько мгновений назад ведущий меня, резко развернулся на звук.

-Дочь! - вскричал он, после чего бросился в охваченный огнем дом.

-Стой, Серега! - второй милиционер бросился вслед за напарником. К тому моменту даже я уже понял, что у Кристины чертовски мало шансов: из окна было не вылезти, а сломавшаяся лестница лишила ее возможности спуститься на первый этаж не сломав ноги.

Милиционеры скрылись в доме, который уже полыхал словно спичка. Подбежав к дверному проему вслед за ними, я почувствовал сильнейший жар, заставивший меня отпрянуть. В следующий момент послышался жуткий тянущий звук, после чего дом будто сложился вовнутрь — я лишь в последний момент успел отскочить назад, увернувшись от нескольких горящих досок.

Именно тогда я и понял всю силу пламени.

Вернувшись домой, я никому ничего не рассказал. Когда о трагедии с тремя погибшими стало известно, я сделал вид, что весьма удивлен трагичной новостью. На похоронную процессию явилась вся школа и, думаю, я был единственным, кто не проронил ни слезинки, при этом ощущая огромную дыру в душе.

В тот же вечер я решил, что больше никогда не буду играть с огнем. Родители, знавшие о моей любви к огню (хоть это знание и было сродни верхушке айсберга, основная часть которого скрывается в воде), весьма удивились, когда я попросил их приобрести домой электрическую плитку вместо газовой — настолько я не хотел иметь дел даже с небольшим пламенем. Даже спустя много лет моя фобия никуда не ушла и, возможно, все так бы и продолжалось, если бы Николай — мой близкий товарищ, с которым мы познакомились в армии, не предложил мне открыть крематорий.

Поначалу я отказывался, но Николай был настойчив: он прогнозировал большую прибыль из-за становящегося все более популярным такого способа погребения, как кремация, при малом количестве конкурентов (вернее, практически полном их отсутствии). От меня даже не требовались первоначальные вложения — он был согласен на то, чтобы я отдавал свою часть первоначального капитала из будущего дохода.

-Зачем я нужен тебе? - спросил я.

-Мне нужен человек, который будет заниматься организаторскими вопросами, в то время как я - «производственными процессами». Ну а так как у меня нет никого, кому я доверял бы больше, чем тебе, то... - Коля развел руками.

Он знал про мою фобию, поэтому клятвенно пообещал, что к кремационной печи я даже близко не подойду. Подумав некоторое время, я согласился — это решение совпало с увольнением с работы, когда мне понадобился источник заработка (снова работать «на дядю» совершенно не хотелось). Так я и стал одним из владельцев крематория. А спустя год, Пламя позвало меня.

3

В тот день я сидел в кабинете разгребая бухгалтерию, накопившуюся за период моего вынужденного отсутствия по причине легочной болезни. В первые полгода, как Николай и предсказывал, к нам потек довольно большой объем клиентов, который с каждой неделей становился все больше. Иногда мы даже были вынуждены отказывать людям, по причине большой загруженности работой. Спустя некоторое время мы планировали расширять бизнес — в общем, дела шли отлично. Однако затем у нас появился серьезный конкурент — открылся еще один крематорий, который перетянул у нас множество клиентов. Поэтому количество заказов резко снизилось, как и наш доход. Но мы не унывали, ведь деньги все равно были, пусть и не такие, о которых мечтал Николай.

Взглянув на часы, я увидел, что уже пробила полночь. Последняя семья (первая за несколько дней), провожавшая своего почившего родственника, загружаемого Николаем в печь, ушла от нас в семь часов вечера. Коля потушил, спустя какое-то время после процедуры, пламя, затем попрощался со мной и ушел домой. Я же остался на работе без капли возмущения — в конце-концов я понимал, что во многом обязан своему товарищу.

Просматривая бумаги, от цифр в которых у меня уже свербило в глазах, я вдруг услышал странный шум. Это было похоже на вой ветра, но звук исходил откуда-то изнутри здания, поэтому на разбушевавшуюся стихию списать его было нельзя. Решив проверить источник шума, я вышел в вестибюль, где звук был громче. Прислушавшись, я понял, что он исходит от двери в подвальное помещение, где у нас находилась печь. Взявшись за ручку, я с удивлением понял, что она теплая — как если бы печь работала в полную силу (были у нас проблемы с теплоотводом, которые мы планировали решить в ближайшее время).

«Неужели Коля забыл потушить печь?», - подумал я. «Придется это сделать мне...».

Мысль о том, что мне придется затушить пламя не особенно испугала меня. К тому времени мой страх огня если не полностью, то по большей части прошел. Мне кажется, на меня как-то повлиял тот факт, что я каждый день находился в одном здании с мощным пламенем, поэтому уже перестал воспринимать его как нечто разрушительное. А может, причина более тривиальна — с того случая с Кристиной прошло уже двадцать лет, а ведь время, как известно, лечит.

Как бы то ни было, я решил спуститься в подвал. Оставлять горящую печь без присмотра было не столько опасно, сколько невыгодно — до утра сгорело бы немалое количество газа, который мы использовали в качестве топлива. Когда я открыл дверь, то шум стал еще громче. На стене зала, где находилась печь, виднелись желтые отблески, а жар, бьющий в лицо, был сильнее, чем обычно. Испугавшись, что начался пожар, я тем не менее, сбежал по лестнице — внизу мы всегда держали на всякий случай огнетушитель, и я понадеялся, что смогу сбить пламя.

Однако оказавшись внизу, я с облегчением вздохнул: стену подсвечивали отблески огня в печи, створку которой Николай, судя по всему, забыл закрыть. И, хоть подобное поведение было для него совершенно немыслимо, я был настолько рад, что огонь не вырвался наружу, что не стал долго раздумывать над этим странным фактом. Я уже было двинулся к печи, чтобы закрыть ее и затушить, как вдруг ясно услышал среди громкого гула пламени свое имя, отчетливо произнесенное:

-Вячеслав.

Я встал как вкопанный и уставился на бушующий внутри печи огонь. Он был необычайно красивым и завораживающим, скрывающий в себе огромную мощь, которую можно пустить как на созидание, так и на разрушение.

«У меня глюки уже от усталости», - решил я. Продолжив идти к печи, я снова услышал голос, эдакий грудной бас, который, казалось, заполняет собой все пространство зала.

-Нам надо поговорить.

Голос был требовательный, но спокойный — как будто его обладатель точно знал, что его выслушают.

-Кто здесь? - прошептал я.

-Тот, кто сожжет твой мир, если ты не будешь кормить меня.

Со мной говорил огонь внутри печи (или сущность, принявшая его форму), как бы безумно это ни звучало. Я понял, что Пламя не намерено шутить — разрушительную силу огня я видел в тот день, когда на моих глазах погибла Кристина и ее отец с коллегой. Поэтому у меня просто не было выбора, кроме как выслушать требования сущности, способной уничтожить все вокруг.

Спустя полчаса я вышел из подвала и направился на кухню. Требования Пламени оказались просты: его надо было «кормить», причем весьма специфичной «продукцией».

Тех людей, которые мы сжигали раз в несколько дней, ему было недостаточно.

-Но у нас снизилось количество заказов! - попробовал оправдаться я.

-Мне без разницы. Либо ты меня кормишь, либо я вырвусь отсюда и устрою Ад на земле. Я сожгу все — леса, вскипячу озера и реки, превращу в пепел всех твоих родных и близких! - гудел голос.

Именно тогда я понял, что у меня нет другого выбора, кроме как «кормить» сущность, обитавшую у нас в печи.

***

О произошедшем я, конечно же, никому не сказал. Даже сейчас, записывая эти строки, я понимаю, насколько бредово это все звучит — говорящий огонь, требующий «еду» в виде человечины. Тем не менее, я, как говорится, нахожусь в здравом уме и твердой памяти, способен отличить реальность от горячечного бреда, поэтому понимаю, что столкнулся с явлением, выходящим за рамки ограниченного человеческого понимания.

Как-то раз я, бесцельно блуждая по закоулкам Интернета, наткнулся где-то в глубине Сети на странный форум, где пользователи приводили свои истории, в которых совершенно обычные, на первый взгляд, предметы, демонстрировали некие сверхъестественные свойства. Честно говоря, тогда я воспринял этот форум как сборище умалишенных, которым кто-то предоставил доступ в Интернет, но, тем не менее, читать было достаточно интересно. Особенно мне запомнился рассказ про обычный тостер, в один момент начавший с огромной скоростью извергать из себя острые стальные пластины, в которые превратился хлеб, в него помещенный. Автор того рассказа утверждал, что тостер таким образом обезглавил его жену, и просил помощи у форумчан: вызвать полицию и рассказать все как есть, или попытаться спрятать следы, ведь ему все равно никто не поверит.

Но теперь я задумался: а не была ли часть тех рассказов правдой? Ведь не зря говорят, что человеческое понимание чрезвычайно сильно ограничено и если бы кому-то удалось хотя бы на момент увидеть мир таким, какой есть, то этот «счастливец» мгновенно сошел бы с ума.

В общем я понял, что у меня нет другого выбора, кроме как выполнять требования Пламени. И хоть поначалу я был в ужасе от таких обязанностей, но вскоре стал даже немного горд за себя, так как осознал, что именно я являюсь тем, кто сохраняет наш мир от уничтожения.

Чтобы хоть как-то увеличить количество заказов, я начал тратить огромное количество собственных денег на продвижение нашего крематория. Доходило до того, что часть выручки, мне предназначавшейся, была даже меньше суммы потраченных мной средств на рекламу! Николай об этом, конечно же, не знал, а только радовался притоку клиентов.

-Я же говорил, что у нас все наладится! А ты еще и не хотел со мной работать! - весело говорил мой товарищ.

Пламя было вполне довольно количеством «еды» - именно так я воспринял тот факт, что оно не пыталось более со мной заговорить. Каждый день было по два-три заказа, что для нас, небольшого крематория, было более чем достаточно. В общем, все было хорошо. Николай снова начал задумываться о масштабировании, но тут пришли они — инспекция пожарного надзора.

Практически сходу у нас было найдено какое-то огромное количество нарушений, которые нам полагалось устранить в кратчайшие, совершенно невыполнимые сроки. Мало того, что от нас требовались огромные финансовые вложения, так еще надо было достраивать отдельные помещения, якобы требующиеся по закону.

-Работать вы пока не можете, - с притворным сочувствием вздохнул один из инспекторов, вручая нам предписание на устранение недостатков.

-Это конец, - констатировал Николай, когда инспекция ушла. -Выполнить эти требования нереально. Я подозреваю, что некому конкуренту со связями мы стали огромной такой костью в горле.

Я предлагал товарищу продолжать работать, хотя бы «в тихушку», но он был категорически против.

-Даже слушать не желаю! Ты же понимаешь, что это конкретный заказ на нас: если мы не уйдем с рынка, то нас могут и вовсе посадить! Думаю, единственный наш выход - переехать в другой город, чтобы попытать счастья там.

Я понял, что разговор был окончен. Николай собрался и уехал домой, я же остался в крематории, где находился, последние пару месяцев, чуть ли не безвылазно. А ближе к полуночи, я услышал то, чего очень боялся услышать: шум, похожий на вой ветра.

Я знал, что у меня нет иного выхода, кроме как спуститься в подвал и попытаться объяснить Пламени сложившуюся ситуацию. Однако уже открывая дверь я понял, что оправдания бесполезны, и могут лишь усугубить ситуацию: судя по температуре внутри крематория, подскочившей, как минимум на десять градусов по Цельсию, Пламя было вне себя от злости.

-Ты играешь с огнем, глупец! - печь, вернее сущность, обитавшая в ней, выдала весьма оригинальный каламбур, как только я спустился в подвал. -Я даю тебе ровно полчаса, а дальше...

Слова были не нужны. Я смотрел на языки пламени и видел не огонь, а картину Апокалипсиса: я узнал руины города, в котором сейчас жил; по покрытым пеплом улицам бродили одинокие, спотыкающиеся человеческие фигуры, обмотанные в обгорелые тряпки, служившие когда-то, судя по всему, одеждой этим беднягам. Я видел, как в куче какого-то расплавленного мусора копошится человек с обгорелыми остатками волос — я предположил, что это была женщина. Рядом с ней лежал небольшой грязный сверток, который вдруг зашевелился, а затем изошел криком.

«Ребенок», - понял я.

-Дочь, тихо! - шикнула на девочку женщина скрипучим голосом, похожим на звук несмазанных дверных петель.

Внезапно в поле моего зрения появился незнакомец, в обугленную кожу которого вплавились остатки черного строгого костюма.

-У тебя есть вода? - подходя ближе, спросил он женщину голосом, похожим на ее.

«У них такие голоса из-за сильнейшей жажды», - понял я.

Женщина испуганно обернулась.

-Нет, у меня ничего нет! - одновременно с этим, она подтянула сверток к себе и прижала двумя руками.

-Плохо, - медленно проскрипел незнакомец. -Но у тебя есть ребенок, в котором есть кровь. Не знаю, насколько она может утолить жажду, но попробовать стоит... Отдай мне ребенка, и я тебя не трону! - с этими словами он двинулся в сторону женщины, поднимая железную трубу в правой руке, которая до того момента была мне невидима.

-Не надо, прошу! - женщина попыталась было встать и убежать, но незнакомец рванул вперед и с силой ударил ее по ноге, отчего она вскричала и упала обратно на землю. Взмахнув оружием еще несколько раз, за которыми следовали удары, сопровождаемые тошнотворным звуком, мужчина взял из безжизненных рук женщины ребенка, который громко испуганно кричал. Обернувшись, мужчина пошел прочь — в этот момент я понял, что он вовсе не незнакомец.

Это был я, хоть и сильно изуродованный огнем.

-Я что-нибудь придумаю, - с моих губ сорвался слабый шепот. Пребывая в ужасе от увиденной картины (уверен, Пламя показало мне, что будет, если оно не будет получать пищу), не теряя ни минуты, я рванул наверх, на кухню.

На кухне я схватил первый попавшийся стул, сорвал с сушилки полотенце, сунул его себе в зубы и крепко сжал, после чего открыл ящик с приборами и достал самый острый нож. Поставив правую ногу на стул, я занес нож.

На моей предыдущей работе, у нас в офисе дежурил охранник: молодой парень двадцати пяти лет по имени Антон, выглядевший довольно крепко, хоть и хромавший. Однажды — во время корпоратива, когда немалое количество выпитого сняло все «тормоза», я подошел к нему и предложил выпить.

-Не, спасибо, - отказался он.

Такой ответ меня не удовлетворил и я продолжил навязчиво предлагать коллеге выпивку. Спустя несколько минут, видимо устав от моей настойчивости и решив поставить точку в этом вопросе, Антон сказал:

-Слушай, я не пью по одной простой причине — мне «рвет башню» от алкоголя. Не хочу никому портить здесь праздник.

От коллег я знал, что парень служил по контракту в армии и являлся участником боевых действий. У меня еще оставалась капля благоразумия, чтобы не продолжать уговаривать Антона выпить, однако чувство такта было полностью утоплено в немалом количестве алкогольной продукции. Поэтому, ничуть не стесняясь, я прямо спросил:

-С ногами-то, - я кивнул в сторону его ботинок, - у тебя тоже после войны проблемы?

Антон угрюмо нахмурился, но, тем не менее, ответил.

-На каждой ноге не хватает двух пальцев: мизинца и безымянного. Наступил на одну хитрую ловушку.

Именно эти слова я вспомнил, стоя на кухне. Понимая, что у меня нет времени на подготовку, я с силой опустил нож на мизинец ноги. От адской боли чуть не раскрошив зубы, которые насквозь прокусили полотенце, я уронил нож на пол и рухнул вслед за ним. Провалявшись так некоторое время я почувствовал, что пол подо мной начинает нагреваться.

«Оно ждет».

Кое-как перевязав рану бинтом, лежащим в кухонной аптечке, я продолжил начатое. Спустя двадцать минут, я, хромая, спускался по лестнице в подвал, неся в пластиковом пакете части своего тела.

-Отлично! - загудело Пламя сразу после того, как я бросил «еду» в печь. -Отныне я хочу, чтобы ты кормил меня только такой, свежей едой! А сейчас принеси мне еще немного!

-Но, где я возьму... - растерянно начал я.

-У тебя же две руки, не так ли?! Помни: судьба человечества зависит от тебя!

Там, стоя возле печи в нашем крематории, я почувствовал себя хранителем мира. Это незабываемое чувство огромной гордости, словно распирающей тебя — физическая боль ушла на второй план под напором этой всепоглощающей радости от того, что ты оказался жизненно необходим для человечества.

Поэтому спустя полчаса я, пошатываясь, стоял в подвале без левой руки и нескольких пальцев на ноге, смотря в огонь, в котором уже не было картин Апокалипсиса, а была лишь невообразимая красота, дарующая чувство умиротворения. Боль, терзавшая меня, будто бы начала уходить под воздействием тепла, исходящего от печи.

«Я уже и забыл, насколько огонь прекрасен».

***

Когда на следующий день в крематорий пришел Николай, чтобы сообщить, что с ним уже связались конкуренты, желающие купить у нас по дешевке оборудование, я был готов. За ночь я смог соорудить на складе конструкцию, предназначавшуюся для моего товарища. Да, без одной руки, хромая, это было чертовски сложно сделать, но чувство благого дела будто дарило мне десятикратную силу, сводившую на нет все мои недостатки, поэтому к утру я управился.

Удар по голове тяжелым предметом и крепкие узлы свели на нет сопротивление Николая, которого я водрузил на специально подготовленную конструкцию. Надеюсь, его организм достаточно стойкий для того, чтобы выдержать большую потерю крови — ведь Пламя предпочитает только свежую еду. Впрочем, я где-то читал, что есть наркотические вещества, сильно повышающие болевой порог — думаю, придется их приобрести, ведь я не хочу, чтобы мой товарищ умер раньше времени. Иначе мне придется искать другого счастливца, которому будет оказана честь стать агнцем, удерживающим Пламя от уничтожения мира. Кстати, я думаю даже рассказать Коле про его высшую миссию — думаю, он поймет мои мотивы и не будет держать зла на меня!

4

Следующая строка обрывалась на самом начале. Наверное, именно в этот момент я потревожил Вячеслава, делающего записи в дневнике.

Как я уже говорил, читая написанное, у меня было стойкое ощущение, что это - описание реальных событий, а не галлюцинаций, вызванных безумием, постепенно охватывающим Вячеслава. Я сам не заметил, как постоянно начал задаваться вопросом: «А вдруг в этом мире действительно существует множество того, что наше ограниченное сознание не способно понять?».

Этот вопрос не давал мне спать по ночам, не давал сосредоточиться на работе. Он был похож на голодного червяка в яблоке, изнутри грызущего плод. И был лишь один способ избавиться от этого.

Сегодня, ранним утром, я приехал к этому злосчастному крематорию. Он был опечатан, но я спокойно проник в него, разбив окно на первом этаже в вестибюле. В здании стояла полная тишина, никаких шумов, «похожих на вой ветра». Найдя дверь, ведущую в подвал с печью, я взялся за ручку, чтобы открыть ее, уже ожидая, что она будет теплой. Но ручка была холодна.

Спустившись вниз, подсвечивая себе путь фонариком, я сразу же увидел выключенную печь, дверца которой была по какой-то причине открыта. Мне бы развернуться и уйти прочь, навсегда забыв об этом проклятом дневнике! Но я подошел ближе, решив, что печь надо закрыть, поставив символическую точку в этой истории.

Тут же, будто почуяв мое присутствие, внутри вспыхнуло сильное пламя, громко загудев.

И среди этого шума я отчетливо услышал:

-Сергей.

Не помня себя от ужаса, я бросился прочь из крематория, прыгнул в машину и рванул домой. Однако сейчас, по прошествии нескольких часов, я понимаю, что игнорирование проблемы — не решение.

Видимо, мне придется стать новым хранителем мира.