Пламя погасших костров

Памяти Евгения Лисина.

«Это моё сочинение. Катя сказала, что это очень важная часть теста, и что другие ребята к нему заранее готовились. Но я не знала, что тут будет такое и про что именно нужно писать. Тогда Катя посоветовала мне написать, как я тут оказалась. А ещё она сказала, что лучше писать так, как будто я рассказываю какой-то другой девочке. Это на самом деле трудно, ведь я не знаю, что это за девочка! Может, она серьёзная и вечно задирает нос. А может, наоборот, какая-нибудь Маша-растеряша и ей нужно всё повторять два раза. Поэтому я представила, как будто вы – это несколько разных девочек. И ещё какой-нибудь мальчишка, не все же они дураки?

А ещё Катя сказала, что надо писать так, как будто вы не знаете, про что я говорю. Вот этого я не понимаю. Как можно не знать самые простые вещи? Но Кате виднее, она же тут работает. Так что будем считать, что вы живёте где-нибудь на кольцах Сатурна и ничего не знаете.

Меня зовут Евгения Тихонова. Но все называют меня просто Жека. Я живу по адресу: Луна, кратер Инесс, агломерация Вольный, четвёртый сельскохозяйственный купол. Я – потомственный лунатик, а на Земле была два раза на каникулах. Ну, или три раза, если считать и сейчас тоже. Если вы думаете, что жить под лунным куполом это круто, то даже не знаю, что вам и сказать. Когда вам одиннадцать, жизнь на купольной ферме – последнее, о чём вы станете мечтать. Тут скучно. Только и есть, что школа и работа на фермах. Под Четвёркой жил ещё мой прадедушка. А сейчас живём мы – семья Тихоновых. Бабушка Тоня, дедушка Славик, папа Вадим, мама Катя, брат Тёмка и я.

Под куполом у меня полно друзей. Тут живёт половина ребят из нашего класса. Если вы не знаете, Четвёрка – самый большой сельскохозяйственный купол Луны. Мы проходили по селенографии, что площадь нашего купола десять тысяч гектаров! Тут помещаются четыре деревни, поля, сады и даже настоящая речка с озером. А всё потому, что под кратером есть залежи водяного льда и тут хорошая освещённость.

Мы живём в деревне Куково, а в Яблоневом, это всего десять минут хода от нас, живёт мой друг Тим. На самом деле Тимофей Андреевич Булычёв, но он обижается, когда я называю его по отчеству. Хоть ему целых сорок пять лет, он мой самый лучший друг. Я прочитала почти все книги в его библиотеке. Да-да, можете не верить, но у Тима целый шкаф настоящих бумажных книг! Они пропитаны специальным пластиком и поэтому не разваливаются от старости. И все эти книги – фантастика. Это такой древний жанр, в котором писатели рассказывали о том, каким станет будущее. И представьте себе, людям было интересно такие книги читать! Тим говорит, что эта библиотека – наследство его далёкого предка, который жил ещё в двадцатом веке! А ведь это даже раньше Золотого века! И, между прочим, предок Тима не просто там жил, а был писателем! Да-да. Тогда всё было по-другому, и писателей было много. Люди, наверное, даже не удивлялись, когда встречали на улице настоящего писателя. «Подумаешь, писатель, – думали они – он же не космонавт». И нечего смеяться, как раз космонавтов тогда было очень-очень мало. Между прочим, книги предка Тима я читала и очень их люблю. Он написал про такую же девочку, как я. Её зовут Алиса, но её мир не совсем такой, как наш. У них не было Большой машины и Исхода. В его книгах люди уже летают к звёздам. А мы застряли в Солнечной и дальше Пояса Койпера не суёмся. А ещё у Тима есть книги Стругацких, Снегова, Лукьяненко, Васильева – у них люди тоже летают по всей галактике! Ух, как же я им всем завидую! Я бы, наверное, согласилась на что угодно, лишь бы отправиться к звёздам! Когда я была маленькая, я о таком, конечно, не думала, но в прошлом году я познакомилась с Тимом, и он заразил меня любовью к космосу. Он сам был космонавтом, но попал в какую-то катастрофу и теперь на пенсии. Он выращивает особый сорт груш, которые назвал звёздно-земляничными, и я даже знаю почему, но это не важно. В общем, я очень хотела бы оказаться на месте той Алисы и летать по галактике. Так обидно, что у нас всё не так.

На прошлой неделе я прямо на уроке истории спросила, почему Большая машина так с нами поступила? Ведь если бы она нас не предала, мы бы, наверное, уже летали в Магеллановы облака!

Роберт Сергеевич, наш историк, сказал, что я «категорически неправа». А вот ребята меня поддержали. Не потому что им хочется в космос. На самом деле, они считают меня мечтательницей и чудачкой. Но у нас дружный класс, поэтому ребята были за меня. Тогда Роберт Сергеевич предложил задержаться после уроков и провести диспут. Мы, конечно, согласились, потому что диспут – это интересно. Роберт Сергеевич долго говорил про Золотой век, как всем занималась Большая Машина, всё решала, обо всех заботилась, а у людей было всё, что пожелаешь. И как Машина увидела, что люди почти разучились думать и решила для нашего же блага покинуть Солнечную систему. И она забрала с собой все искусственные интеллекты. Остались только простейшие программируемые роботы. Это, кстати, и называется Исходом, если вы там, на своём Ганимеде об этом не знаете. Всё это она сделала, чтобы мы снова стали жить своим умом и не выродились. Когда Большая Машина исчезла, людям пришлось очень тяжело, поэтому те времена назвали Трудным веком. Роберт Сергеевич сказал, что люди чуть не вымерли, потому что отвыкли трудиться. Но мы всё-таки справились и преодолели все трудности! Вот почему у нас сейчас – Второе возрождение. Мы достигли того уровня, какой был перед Исходом и снова счастливы. Когда Роберт Сергеевич сказал это, он думал, что победил меня. А вот и нет!

Я сказала, что он всё равно неправ, ведь если бы мы действительно всё исправили, то у нас было бы полным-полно творцов, как в двадцатом веке!

Но нашего Роба не так-то просто переспорить. Он возразил, что процесс возрождения ещё не закончен. И что для этого как раз и существует проект «Факел» и Глубинный тест!

Если вы не слышали про Глубинный тест, то я даже не знаю, откуда вы такие взялись. Может, с Тритона? Ладно, для вас поясню: пока за людей думала Большая Машина, они сидели себе и в ус не дули. Только и делали, что наслаждались жизнью. Ну и доигрались до того, что потеряли дар изобретательного мышления. Даже сейчас, через двести лет после Исхода, девяносто семь процентов человечества – реализаторы. То есть люди, которые делают, что привыкли и не задумываются ни о чём другом. А творцов, то есть, тех, кто способен придумать что-то новое, всего три процента. Но двести лет назад, сразу после Исхода, их вообще было меньше половины процента! Поиском творцов как раз занимается «Факел». Для этого они проводят Глубинный тест. Его делают у моих сверстников, пятиклассников. Говорят, что четвероклашки для теста ещё глупые, а у шестиклассников уже как-то так формируются мозги, что их трудно переделать. Глубинный тест проходят все земные пятиклассники. Но «Факел» работает только на Земле. У нас на Луне его нет.

А потом Роберт Сергеевич сказал такое, от чего я чуть не подскочила до потолка. А ведь у нас под куполами, между прочим, действуют усилители гравитации, и подпрыгнуть до потолка не проще, чем на Земле!

Оказывается, брат нашего историка работает в Совете космонавтики! И по его словам, совет начинает подготовку к первой звёздной экспедиции, к Проксиме Центавра. Точно как в романах Лема и Волкова! Они оба про это писали, только не помню, кто раньше. В общем, пока ещё не всё готово, и работа займёт ещё лет двадцать. Но экипаж начинают собирать уже сейчас, из нынешних детей! Я ужасно обрадовалась, потому что это означает, что у меня тоже есть шанс попасть в эту экспедицию! Но оказалось, что я рано радуюсь. Роберт Сергеевич сказал, что дальний космос – не шутки, там нужны люди с изобретательным мышлением, и поэтому на борту будут только творцы. Понимаете? На подготовку в космонавты попадут только те ребята, которые пройдут Глубинный тест! Но ведь у нас его не проводят!

Я, конечно, сказала, что это несправедливо. Получается, земляне полетят к Проксиме, а нам, лунатикам, и дальше клубнику полоть?!

И знаете, что ответил Роберт Сергеевич? Он развёл руками и сказал, что у нас на Луне «ещё остаются насущные проблемы и второстепенными приходится поступаться». Как вам это нравится?! Это полёт к Проксиме – второстепенный?!

Я так расстроилась, что просто убежала из класса, хлопнув дверью. Не люблю, когда другие видят, что я плачу. Зато, пока я ревела в туалете, мне пришла в голову потрясающая идея. Если в Первую звёздную берут только после теста, я полечу на Землю и пройду его!

Так я и сказала дома, когда вся семья собралась за столом. Отгадайте, что сказал папа? Кстати, не знаю, как у вас на Титане, у нас за папой всегда последнее слово. Так вот, он сказал, что это «детская блажь» и что «в теплицах вот-вот пойдёт первая малина и нужны все руки». Мама, конечно, его поддержала, она всегда его поддерживает, потому что очень любит. Ох уж мне эти влюблённые женщины! Бабушка тоже с ним согласилась, потому что она мягкохарактерная. Я надеялась, что хоть дедушка Славик будет на моей стороне, ведь он меня очень любит. Но и он сказал, что отрываться от родной земли плохое решение. Все объединились против меня! Семья называется! Сразу видно, что они – реализаторы! Это я не ругаюсь, ведь реализаторы очень важны, без них никак, но они… у них попросту нет мечты. Как пололи клубнику их родители, так и они пропалывают и радуются. Их всё устраивает! Но я-то не такая!

В общем, я поняла, что на родных рассчитывать не приходится. Поэтому после обеда я сразу побежала к Тиму. Я надеялась, что уж Тим-то меня точно поймёт и поддержит.

Так и получилось. Тим сказал, что он и сам бы на моем месте сделал всё, чтобы попасть в межзвёздную экспедицию. Он предложил поговорить с моим папой, чтобы тот разрешил, но я не согласилась.

- Папа ни за что не передумает, – сказала я. – У него же урожай!

- Тогда, может быть, стоит отложить? К тому же, билеты на Землю резервируются за три месяца. Как раз и урожай поспеет.

- Через три месяца будет уже поздно! – взмолилась я. – Тим, как ты не понимаешь?! Роберт сказал, что тестовый набор уже идёт!

Тим задумался.

- Жека, а ты уверена, что тебе разрешат пройти тест? Ты же не землянка, – спросил он.

- Подумаешь! – сказала я. – Мне бы только попасть на Землю. А уж там они от меня не отделаются. Я кого хочешь убедю!

Тим рассмеялся.

- Да, этого я не учёл, – признался он. – Таких упорных девчонок как ты, поискать. Значит, ты окончательно всё решила?

Я даже немного обиделась. Мне что, пять лет, чтобы сейчас думать одно, а через пять минут другое? Я так ему и сказала.

- Значит, ты хочешь, чтобы я тебе помог. Но скажи, как быть с родителями? Ты же не можешь просто пропасть? Они будут волноваться.

Этот вопрос я уже продумала. У меня на стате (а это, если у вас на Хароне такого нет, персональный браслет-коммуникатор) ещё с прошлого года осталось письмо от школы, что нас забирают в трёхдневную экскурсию в Селеноград. Как у любого нормального школьника, у меня есть неофициальный декодировщик, так что я легко могу переделать дату и переслать родителям. Они даже не узнают, что я побывала на Земле. А в школу пошлю сообщение, что у меня простуда.

Пока я делилась своими планами, Тим заваривал нам чай с травами. У него пунктик на этих травах. Но получается вкусно. Особенно с грушевым вареньем.

- Ладно, думаю, это можно организовать, – сказал он, разливая чай по чашкам. – Сад без меня три дня постоит, полив автоматический…

Я, конечно, возмутилась.

- Я не из детского сада, Тим! Мне не нужен взрослый, который отведёт меня за ручку! Это моё дело, понимаешь? Настоящее и только моё.

- Тебе всего одиннадцать! – возразил Тим. – Мало ли что…

- Что? Что может случиться с одиннадцатилетним человеком на Земле? – Я не на шутку рассердилась. – Я заблужусь в городе, упаду с моста? Сколько можно считать меня малышкой?!

Тим замолчал и долго меня разглядывал. Мне даже стало немного неуютно, такой у него был строгий взгляд, как у нашего директора школы.

- А ведь ты права, Евгения. Я и не заметил, что ты выросла.

- Значит, ты мне поможешь?

- Хорошо. Но с условием. Ты постоянно будешь на связи, – предупредил Тим. – И родителям не забывай звонить. Договорились?

Я согласилась. Тим дал мне пряник к чаю и стал куда-то звонить. Звонил он долго, и я со скуки взяла с полки «Люди как Боги». Очень люблю эту книгу! Человечество там такое могучее, и люди летают по всей галактике. А их Большая машина не наделала таких глупостей, как наша, а, наоборот, во всём людям помогала.

Я углубилась в приключения моего любимого героя, адмирала Эли, и не заметила, как пролетело время.

«Эй, звездолётчица, очнись!» – позвал меня Тим. Он улыбался, и это означало, что у него что-то получилось.

«Я договорился. Тебя доставят на Землю в лучшем виде. Но учти, будет непросто. Не боишься?»

Я только рассмеялась. Можно подумать, я когда-то чего-то боялась!

И знаете, что? Я, конечно же, оказалась права. Ничего такого страшного не произошло. Никто меня не упаковал в ящик и не засунул в чемодан. И мне не пришлось лететь на Землю верхом на ракете. Просто Тим связался со своим старым знакомым, который служил коком на контейнеровозе «Капитан Сурков». Обычно «Сурков» ходит между Луной и Марсом, но в этот раз груз подготовить не успели, и чтобы корабль не торчал зря на космодроме, ему предложили сделать один рейс на Землю. А трудности, о которых предупреждал Тим, ограничились тем, что я помогала коку дяде Вите нарезать овощи, загружать посудомойку и расставлять столовые приборы. Подумаешь! Я дома тоже помогаю бабушке на кухне. Мне наоборот было приятно, что я могу как-то отблагодарить кока за то, что взял меня на корабль. Кстати, дядя Витя сказал, что из меня получится образцовый юнга. Он даже привёл меня на настоящий капитанский мостик, где мы смотрели, как из-за диска Луны медленно выплывает голубой шар Земли. Это так красиво! У нас в Вольном Землю никогда не видно, потому что Иннес находится на другой стороне Луны. Зато у нас тёмными ночами очень красивые звёзды. Ребята со светлой стороны, где Земля никогда не заходит, говорят, что у них таких звёзд нет.

В общем, дядя Витя оказался «просто душкой», как говорит моя бабушка. И вот что интересно. Когда я начала его благодарить, он сказал, что наоборот это он рад, что смог хоть чем-то отплатить Тиму. Я, конечно, заинтересовалась, но он мне ничего не рассказал. Сказал только, что если Тим захочет, то сам скажет. Значит, и у Тима есть какой-то секрет! Теперь я точно не успокоюсь, пока всё не разузнаю. Конечно, любопытство – это не всегда хорошо, но если кругом сплошные тайны, должен же кто-то их узнавать, правда?

Наверное, вы не знаете, что «Факел» и его главный центр тестирования находятся в Москве. Туда-то я и направлялась. Но «Сурков» не летел в Москву. Он приземлился в космопорте Омска. Дядя Витя отвёз меня на железнодорожный вокзал и посадил на рейсовый вакуумный поезд, потому что на межгород почему-то не пускают детей до двенадцати лет без провожающих. Глупо, конечно. Можно подумать, я, в мои одиннадцать, не соображаю, куда и зачем еду.

Вакуум-поезд полз до Москвы целых два часа. Я успела сходить в вагон ресторан и выпить два молочных коктейля. Тётенька, которая там работает, хотела накормить меня супом и пюре с котлетой, но я деликатно отказалась. Не потому, что стеснялась, а просто перед посадкой дядя Витя накормил меня так, что я едва вылезла из-за стола.

Москва оказалась огромной. Я всё время по привычке пыталась разглядеть в небе отблеск купола. Но его, конечно же, не было. До чего же странно ощущать, что над тобой один только воздух, а сразу за ним – космос. Даже немного жутковато.

Инфостенд подсказал мне маршрут, я сгрузила его на свой стат и отправилась путешествовать по Московскому метро. Оно очень странное. Между лунными куполами тоже работают подземные транспортные линии, но у нас никому бы не пришло в голову превращать их в какие-то подземные дворцы, с колоннами, скульптурами и старинными светильниками.

Москвичи так намудрили со своим метро, что я всё-таки немного заблудилась в его бесконечных переходах. Но, на моё счастье, я наткнулась на группу третьеклашек, которые ехали на экскурсию в музей Человечества. Их учительница Люда с удовольствием взяла меня «на буксир». Оказывается, «Факел» находится в одном комплексе с этим музеем на станции со странным названием ВДНХ. Пока мы ехали в вагоне, я рассказывала детишкам про жизнь под лунными куполами.

«А я ел лунную клубнику! – похвастался один малыш, когда я сказала, чем занимается моя семья. – Она просто объедение. Спасибо вам большое!»

Про наши лунные обычаи я дорассказывала уже на эскалаторе. А потом мы вышли из подземки, и Люда показала мне, где находится «Факел». На прощанье я пригласила ребят и Люду в гости в наш Четвёртый купол, а Люда пригласила меня погостить у них в интернате. Возле музея мы распрощались. Заблудиться я не боялась: штаб-квартира «Факела» действительно похожа на огромный факел высотой, наверное, с три наших купола! Его отовсюду видно. Но чем ближе я подходила к «Факелу», тем сильнее волновалась. А вдруг я пройду тест не на самую высокую оценку? И меня включат в не первую звёздную, а заставят ждать вторую или, страшно подумать, даже третью?! Это будет просто ужасно.

Я зашла в просторный атриум со стеклянными стенами. Он был почти как главная площадь нашего Вольнограда. А он, между прочим, занимает целый купол! Но людей в атриуме оказалось на удивление немного. И все казались страшно серьёзными и занятыми.

Оглядевшись по сторонам, я нашла инфостенд и выяснила, где проводят Глубинный тест. Оказывается, отдел тестирования занимает целых восемь этажей, с двадцать седьмого по тридцать пятый! Я нашла нужный лифт, но тут случилась странная вещь. Лифт отказался меня везти. Он даже не вызывался. Оказывается, для этого нужно иметь какую-то карту доступа. «И как они себе это представляют? – подумала я – откуда у меня возьмётся какая-то карта?»

Пришлось ждать кого-нибудь с карточкой. Первым подошёл молодой мужчина в синей форме с белой надписью «Техотдел». Он приложил свой стат к считывателю и лифт вызвался как миленький.

Я пристроилась сразу за ним и как только двери лифта распахнулись, проскользнула внутрь с таким же деловым видом, как у всех в атриуме. Из книг Тима я знала, что лучшая форма обороны – это нападение. Поэтому я не стала дожидаться, пока мужчина пристанет ко мне с расспросами, а совершенно спокойным тоном попросила: «Здравствуйте. Нажмите мне двадцать седьмой, пожалуйста». Я не была уверена, на какой именно этаж мне нужно, но подумала, что в самом начале сектора тестирования должна быть какая-то справочная служба или приёмная для посетителей, как у нас в сельской администрации.

Книжки Тима не подвели. Мужчина из техотдела даже не подумал спросить меня, кто я такая и зачем мне на двадцать седьмой. У меня получилось!

Лифт действительно привёз меня в небольшой холл, от которого в обе стороны уходил изогнутый коридор, очевидно повторяющий форму небоскрёба «Факела». Стены холла и коридора сияли мягким нежно-жемчужным светом. Это очень красиво.

Пока я озиралась, ко мне подошла молодая красивая девушка в голубой форме с символом факела на рукаве.

К её груди был приколот бейджик с надписью: «Дежурный администратор». Девушка приветливо улыбнулась.

- Здравствуй, девочка! Я – Катя. А как тебя зовут?

- Жека… Евгения Тихонова. Добрый день.

- Очень приятно. Ты кого-то ищешь, Евгения – Жека?

- Ещё не знаю, – честно призналась я. – Скажи, пожалуйста, а где тут проходят тест?

Дежурная Катя понимающе кивнула и достала планшет.

- Ты отстала от своего класса? Где ты учишься?

Я вздохнула. Что-то мне подсказывало, что сейчас начнутся сложности.

- Пятый-а класс третьей Вольноградской средней школы, – отбарабанила я и скроила умильную мордочку. Она меня не раз выручала, например, когда завуч разбиралась, кто притащил в столовую ёжика из зооуголка. А я всего-то хотела дать ему нормальную котлету, а не каких-то жутких червяков, которыми его пичкает наша биологиня.

Но с дежурной Катей мой артистизм не сработал.

- Вольноград? – удивлённо переспросила она, посмотрев на свой экран. – У нас сегодня нет классов из Вольнограда…

- А я без класса. Я сама приехала.

- Сама? – снова переспросила Катя. – То есть как это – сама?

- Ну, смотри. Я в пятом классе. Тесты проводят в пятом классе. Значит, я могу пройти тест. Логично же? – повторила я любимую присказку нашего математика Антона Борисовича.

- Евгения, ты что, с Луны свалилась? – нахмурилась дежурная. Похоже, она подумала, что я её разыгрываю.

- Это, кстати, обидно, – заметила я. – Можно подумать, на Луне какие-то дураки живут. Мы ничем не хуже землян.

Катя недоверчиво приподняла брови.

- Женя… ты хочешь сказать, что действительно прилетела с Луны?

- Конечно, – пожала плечами я. – Вы же не проводите у нас тесты. Так что мне оставалось делать?

- Ничего не понимаю… – призналась Катя. – Такого у нас ещё не было. Слушай, это как-то странно. Давай ты позовёшь своих родителей, и мы всё с ними обсудим?

Я здорово струхнула. Ведь родители даже не подозревают, что я здесь, на Земле!

- Катя, ты только не ругайся. Мои родители не знают, что я здесь. Если ты им позвонишь, мне здорово влетит.

Катя озадаченно тряхнула головой.

- Тогда с кем же ты прилетела?

Я вздохнула. Вот опять на меня смотрят, как на какую-то первоклашку!

- Ни с кем я не прилетела. То есть, прилетела, конечно, но сама, без никого.

Катя опустилась на корточки, чтобы оказаться со мной одного роста. Терпеть не могу, когда взрослые так делают.

- Женя, пойми, это так не работает. У нас есть график. Списки составлены на полгода вперёд. Ты не можешь просто так прийти и сказать, что решила пройти тест.

- А вот и могу. Я уже пришла, – возразила я.

- Извини, но это невозможно. Я даже не знаю, как тебе помочь.

Ух, как я разозлилась!

Я решительно прошла в коридор и села на скамью.

- Что ты делаешь? – удивилась Катя.

- Раз ты не знаешь, я подожду того, кто знает! – отрезала я и демонстративно скрестила руки на груди.

Катя задумчиво смотрела на меня, покусывая верхнюю губу.

- Хорошо, Женя. Я попытаюсь. Но учти, если ничего не выйдет, я не виновата.

- Конечно, не виновата! – тут же согласилась я.

Катя дотронулась до браслета и принялась что-то в него негромко говорить. Я знаю, что подслушивать нехорошо, но дело-то касается меня, поэтому я подвинулась поближе и навострила уши.

- … Вы только подумайте, эта малышка сама добралась к нам с Луны… – говорила Катя. – … Да, простите, я понимаю, что все заняты… но ведь это первый в своём роде случай… может быть, в порядке исключения… Пожалуйста, пусть он хотя бы поговорит с ней… да, это для меня очень важно… понимаю… да, отдаю себе отчёт… спасибо, огромное спасибо!

Катя обернулась ко мне и показала большой палец. Я бросилась её обнимать. Пусть она и назвала меня «малышкой», но ведь я не дурочка, я поняла из разговора, что у Кати из-за меня могут быть неприятности. А она всё равно оказалась на моей стороне!

- Ты только не радуйся раньше времени, – предупредила меня Катя. – Координатор проекта согласился с тобой поговорить, но это не означает, что тебя допустят к тесту.

- Значит, это координатор решает, пустить меня или нет? – спросила я.

- Ну… да. В принципе, он может принять такое решение.

- Тогда не волнуйся, я смогу его убедить! – уверенно заявила я. – Тебя же я убедила!

Катя рассмеялась, но тут же приняла серьёзный вид: к нам приближался средних лет мужчина в такой же синей форме, только у него на рукаве эмблема была не белой, как у Кати, а бронзовой.

- Значит, это ты прилетела с Луны? – сразу спросил он. Лицо у него было такое кислое, какое бывает у папы, когда клопы жрут кусты чёрной смородины. И говорил он так, как будто я – как раз такой клоп. Мне он очень не понравился.

- Да. Это я. Меня зовут Евгения Тихонова. А кто вы?

Мужчина недовольно фыркнул. Честно, фыркнул, как ёж из нашего зооуголка, когда завуч не дала мне напоить его молоком.

- Я – доктор Семёнов. Я руковожу этим отделом, – сказал он и указал пальцем куда-то вверх. – Скажу тебе сразу. Мы проводим тесты только по предварительному согласованию и…

Он и дальше что-то там говорил про план, что во всём нужен порядок и всё такое, но я уже поняла, что с ним не договоришься. Похоже, Катя тоже это поняла, потому что, укрывшись за спиной мужчины, что-то быстро говорила в стат-браслет. Я приободрилась: похоже, ещё не всё потеряно.

- … Поэтому лучшее, что ты можешь сделать, это вернуться домой и прилежно учиться в школе… – зудел, как большая муха, кислый мужчина. Катя из-за его спины подмигнула мне и ободряюще улыбнулась. А потом постучала по стату и взглянула на него, как будто смотрела, который час. Я поняла, что она что-то придумала и мне нужно просто тянуть время. Ну, в этом-то я специалист! Кто выручал класс, когда нужно было затянуть ответ до перемены? Жека. Кто застрял в транспортном рукаве, чтобы растяпа Курочкина успела к посадке? Жека. Я принялась ныть и шмыгать носом. На кислого доктора Семёнова мои фокусы, конечно, впечатления не произвели, но пять минут я выиграла. И по лицу Кати поняла, что не зря. Из-за поворота коридора показался худой невысокий старичок с лохматыми белыми волосами. Он был в белом халате, на котором красовалось несколько разноцветных пятен. Старичок улыбался так, как будто у него День рождения.

- О-о, Матвей Юрьевич, вы здесь? Рад вас видеть. Катя, доброе утро. А кто это милое создание?

Это, надо полагать, обо мне. Ну, милым созданием я тоже умею. Я хлопнула ресничками, залилась румянцем и скромно поздоровалась.

- Аристарх Львович, это Женя. Она прилетела с Луны, чтобы пройти тест, – выпалила скороговоркой Катя.

- … И я только что объяснил ей, почему это совершенно невозможно, – вмешался кислый доктор Семёнов. Ну надо же, какой вредный человек, просто удивительно!

- Скажи-ка мне, Женя, а для чего тебе проходить тест? – спросил меня Аристарх Львович. – Ведь это необязательно даже на Земле.

Ну наконец-то хоть кто-то соизволил спросить меня о самом главном! Я сказала про Первую звёздную, что мне в неё позарез нужно, а берут туда только творцов. Значит, мне нужно пройти тест.

- Так-так-так… – Аристарх Львович взъерошил и без того торчащие в разные стороны белые волосы. – Любопытно, очень любопытно. Как видите, Матвей Юрьевич, у нашей гостьи далеко идущие планы. Я бы сказал, очень далеко.

- У нас тоже планы, – буркнул Семёнов.

Но я уже поняла, кто тут главный и не обращала на кислого Семёнова внимания.

- Женя, но почему ты так хочешь в звёздную экспедицию? У тебя в родне космонавты? – продолжил расспрашивать меня Аристарх Львович.

Я призналась, что мои родные – простые лунные фермеры, а потом рассказала про Тима и про его шкаф с фантастикой.

- Ах, вот оно что. Значит, тебя вдохновили книги. – Аристарх Львович, наконец, перестал мило улыбаться, знаете, как любят улыбаться взрослые, когда малыши лепечут какие-то глупости. Теперь он смотрел на меня как Тим. Так, как будто увидел что-то очень серьёзное. Или очень важное. И даже кислый доктор Семёнов как-то подобрался и перестал выглядеть таким недовольным.

- Что ж ты сразу не сказала про книги, – произнёс он уже совсем другим тоном. – А то заладила «хочу – не хочу»…

Ну и удивилась же я!

- Екатерина, будь добра, организуй для Тихоновой седьмую… нет, она занята… тринадцатую лабораторию, – распорядился кислый… хотя теперь уже совсем не кислый, а очень даже хороший доктор Семёнов.

- Значит, я смогу пройти тест? – спросила я, не веря своим ушам.

- Ты попытаешься, – ответил Аристарх Львович – А вот пройдёшь или нет, этого мы пока не знаем.

- Я пройду, – заверила его я. – Вот увидите, у меня получится.

- Надеюсь, – задумчиво произнёс тот. – Очень надеюсь. Матвей Юрьевич, голубчик, сообщите мне о результатах нашей… космолётчицы.

- Да уж не премину, – ухмыльнулся тот. – Женя, иди за Катей, а я подойду попозже.

- Спасибо большое! – Я боялась, что сейчас разревусь от счастья, и это будет такой позор, что хоть беги обратно на Луну. – Огромное-преогромное вам всем спасибо!

- Пока ещё рано благодарить, – наставительно поднял палец Аристарх Львович. – Удачи.

Катя отвела меня в лабораторию. По дороге она рассказала мне, что хотя тестами заведует доктор Семёнов, профессор Аристарх Львович Рогге главнее, потому что он – знаменитый учёный, один из основателей «Факела»! Катя учится у него в аспирантуре. Вот же мне повезло!

Лаборатория располагалась на тридцать втором этаже. Здесь стены оказались нежно-салатными. Я думала, лаборатория будет заставлена всякими ретортами и колбами, как кабинет химии в нашей школе. Но Катя отвела меня в небольшую комнату, даже меньше моей спальни. В комнате помещался стол с компьютерным терминалом и кресло. Рядом стояла какая-то белая тумба с лампочками и переключателями. Потолок мягко светился, а окон не было вовсе.

Катя сказала мне сесть в кресло и отрегулировать его поудобнее. Пока я этим занималась, она достала из тумбы нейрошлем с пучком проводов. Пока она надевала шлем мне на голову и подгоняла размер, подошёл Матвей Юрьевич. Оказалось, что он совсем не такая вредина, как я подумала сначала. Он объяснил мне, что тест проверяет «мой потенциал в разных областях». Он много чего ещё объяснял, но я поняла главное: мне дадут кучу заданий, и я должна делать их так, как будто от этого зависит моя жизнь. Тут я с ним согласна на все сто процентов, ведь от результатов теста действительно зависит, возьмут меня в Первую звёздную или нет.

- Сейчас тебе принесут воду, а после первого блока заданий Катя отведёт тебя на обед… Постой, может, ты хочешь поесть сейчас? – спохватился Матвей Юрьевич.

От еды я отказалась, только попросила клюквенный морс вместо воды.

Когда всю аппаратуру настроили, Матвей Юрьевич приглушил в лаборатории свет и они с Катей вышли. Щёлкнул замок и, хотя я очень смелая, даже мне стало немножко не по себе. Но тут засветился экран и мне стало не до страхов.

Первыми были задания, в которых нужно придумывать, чем заполнять пустые клеточки. К счастью, на обдумывание каждого задания отводилось достаточно времени, и я успевала хорошенько подумать, прежде чем отвечать. Понемногу я вошла во вкус и мне стало интересно, что же ещё придумают авторы теста? Некоторые задания оказались такими хитрыми, что я не выдерживала и радостно хихикала, находя ответ. Потом пошли задания ещё интереснее. Мне показывали картинки с разными людьми. Эти люди занимались всякими странными делами, а я должна была догадываться, что они делают. Или придумывать свои объяснения. Вот это было просто замечательное задание, и я совершенно потеряла счёт времени. Третья часть оказалась ещё того интереснее, хотя, казалось бы, куда уж лучше! Герои этой части попадали во всякие затруднительные ситуации, а мне следовало придумать, как их выручить. Например, нужно было достать щенка, упавшего в глубокую яму на морском побережье. Сначала я думала просто спрыгнуть к нему вниз, но быстро сообразила, что тогда выручать придётся нас обоих. Ведро у меня было, но вот никакой верёвки, чтобы спустить его к щенку, не нашлось. А жаль. Хотя ещё неизвестно, догадался бы щенок залезть введро или нет. Но я быстро нашла забавное решение. Я стала набирать в ведро влажный песок и сыпать его в яму. Каждый раз, когда песок попадал на щенка, он забавно фыркал и отряхивался. Так что я не боялась, что засыплю его с головой. Постепенно яма становилась всё мельче и, наконец, щенок взял и выпрыгнул из неё! Вот это было здорово! Потом было ещё несколько заданий, каждое из которых оказывалось затейливее предыдущего. К концу третьего задания я почувствовала, что устала больше, чем когда пропалывала клубничные грядки. Хотя всё это время я сидела в удобном кресле. К счастью, после четвёртого задания, где мне пришлось искать выход из терпящей бедствие космической станции, пришла Катя и сказала, что сейчас самое время пообедать. Я посмотрела на стат и с удивлением поняла, что провела за экраном целых четыре часа! А ещё я поняла, что умираю от жажды, ведь я совершенно забыла про морс! Я залпом выпила два стакана, и мы пошли обедать.

Катя отвела меня в их столовую, где я взяла своё любимое блюдо: сосиски с макаронами и кетчупом. Пока мы ели, я, конечно, попыталась узнать у Кати, как у меня получилась первая часть теста. Но Катя не смогла мне ничего сказать, потому что всё это время занималась своей работой. Мне стало неловко. С чего я взяла, что все вокруг должны «заниматься моей драгоценной персоной», как, бывало, говорил Тим?

Зато Катя рассказа мне про вторую половину теста. Оказывается, теперь мне предстояло написать большое сочинение. И вот тогда-то она и рассказала мне, про что и как лучше написать. Потом мы вернулись в лабораторию, Катя снова надела на меня нейрошлем и вышла. А я стала писать вот это сочинение. И написала его. Надеюсь, вы простите меня за всякие ошибки, я ведь всё-таки учусь в пятом классе и ещё не знаю всех правил».

**

Я нажала на кнопку «окончание работы» и откинулась на спинку кресла. Голова немного кружилась, и слезились глаза. Неудивительно, ведь я писала целых пять часов! Это почти целый учебный день. И всё это время я только и делала, что без остановки стучала по клавишам. Надо же, а я боялась, что писать будет не о чем! А получилось, что слова сами собой приходили в голову, и пальцы едва успевали за мыслями. Наверное, это хорошо. А может, и нет. Вдруг они подумают, что я – занудная болтунья, и не возьмут меня в программу, потому что я замучаю своей болтовнёй весь экипаж?!

Щёлкнула дверная ручка и в кабинет зашла Катя.

- А я уже подумала, что ты решила писать всю ночь, – призналась она.

- А надо было?!

Катя улыбнулась.

- Совсем не обязательно. Я думаю, ты и так побила все рекорды.

Ну, точно. Занудная болтунья. Вот кто просил меня писать про каждую мелочь? Кому это интересно?!

- Я всё испортила, да?

Тут Катя не выдержала и рассмеялась.

- Ох, Жека, ну и каша у тебя в голове! Всё в порядке. Ты молодец, так и знай!

- Значит, я прошла? – воскликнула я.

- Не знаю. Я же простой ассистент. Обычно ответ приходит через неделю…

- Кать, неделю я не выдержу, – предупредила я. – Я просто умру!

- Ты умрёшь, если сейчас же не поужинаешь и не пойдёшь спать, – возразила Катя, беря меня за локоть. – Пошли. Поедим тут, а спать будешь у меня. И не волнуйся за ответ. Матвей Юрьевич сказал, чтобы завтра утром я тебя привела к девяти утра.

- А я тебе не помешаю? – Мне снова стало неловко. У Кати наверняка полно своих дел, а она целый день вынуждена заниматься мной. А теперь я ещё, получается, и в гости к ней навязываюсь!

Но Катя уверила меня, что всё в порядке и на этот вечер у неё нет никаких планов. Так что после ужина мы поехали к ней.

Я была уверена, что из-за волнения не смогу сомкнуть глаз, но стоило мне только положить голову на подушку, как оказалось, что уже утро. Я сразу посмотрела на часы: ничего себе, уже половина восьмого утра! Через полтора часа мне нужно быть в «Факеле»! Я пулей вылетела из постели и бросилась в ванную. В коридоре я ощутила знакомый запах: оказывается, Катя жарила на завтрак оладушки! Вот это я понимаю, друг! Я умылась, почистила зубы, и мы прекрасно позавтракали оладьями с брусничным вареньем. Кстати, у Кати живёт потрясающий огненно-рыжий пушистый кот Мартин! Мы с ним сразу подружились, и я угощала его кусочками оладьи, которые он очень аккуратно брал с ладони, забавно наклоняя голову набок.

Катя сказала, что от её дома до «Факела» ровно тридцать пять минут пути. Так и оказалось. Мы вышли из метро без десяти девять и успели подняться на двадцать седьмой этаж, прежде чем мой стат-браслет завибрировал: я настроила его точно на девять ноль-ноль.

Катя сказала, что мне нужно подождать в приёмной, а сама куда-то пошла. Я не стала садиться. Когда я волнуюсь, я, как дедушка, начинаю ходить по комнате. «Что ты мечешься, как зверь в клетке?» –вечно ворчит бабушка, когда мы с дедом так делаем. Но как тут усидишь на месте, когда, может быть, в эту самую секунду решается моя судьба! Вы бы тоже не усидели… Я и не заметила, что про себя как будто продолжаю писать сочинение. Надо же, как ко мне это прицепилось…

К счастью, ждать мне пришлось совсем недолго. В приёмную заглянул не кто иной, как профессор Аристарх Львович. Тот самый, с всклоченными белыми волосами. За прошедшую ночь, надо сказать, его причёска нисколечко не изменилась.

- А, вот и ты, Евгения, – приветливо кивнул он. – Ну что ж, давай-ка пройдёмся ко мне в кабинет.

А вот это мне не понравилось. Я не дурочка и понимаю, что профессор Аристарх Львович только кажется забавным дедушкой. Он тут большое начальство. А я по своей школе знаю, что когда тебя приглашает директор школы – добра не жди. Во всяком случае, наш директор ещё ни разу не звал меня попить чаю. А вот отругать и вызвать в школу родителей – это запросто.

- Вчера у тебя выдался напряжённый денёк, – как ни в чём не бывало, заметил Аристарх Львович. – Ты как, успела отдохнуть?

- Да, спасибо, – осторожно ответила я. Со взрослыми ведь как? Если не знаешь точно, что они там задумали, лучше лишнего не болтать: ни к чему хорошему это не приведёт.

- Надо же, какая ты сегодня неразговорчивая. Не иначе, вчера потратила все слова, – неуклюже пошутил Аристарх Львович, пропуская меня вперёд.

А мне было не до шуток. Проскользнув в кабинет, я тут же направилась к стулу в самом дальнем углу. Но Аристарх Львович не разрешил мне отсидеться подальше, а сказал садиться за стол, напротив него. Ну, точно, сейчас начнёт распекать. Но что ж я такого натворила-то? Он же сам разрешил мне пройти тест!

За спиной Аристарха Львовича была стеклянная стена. Там виднелся большой парк и высокие здания, сверкающие на солнце. Но сейчас мне было не до всех этих красот.

- Что я сделала, Аристарх Львович? – спросила я, едва только старик сел в своё кресло. – Скажите, я исправлюсь. Даю честное слово.

Профессор как-то странно посмотрел на меня, как будто не понял о чём речь, а потом неожиданно рассмеялся и хлопнул себя по лбу.

- Ох, Евгения, – сказал он, отсмеявшись. – Мне и в голову не пришло… А ведь я и сам боялся завуча. До сих пор помню, как однажды мне влетело за разбитое стекло. И поделом, кстати говоря.

- Я никаких стёкол не разбивала. А если кто и разбил, то точно не я. Клянусь, – на всякий случай предупредила я.

- Верю, верю. Мне совершенно не за что тебя распекать. Но я хочу обсудить с тобой один очень важный вопрос.

Вот интересно. Он, взрослый человек, начальник в «Факеле». А я – пятиклашка с Луны. Что со мной можно обсуждать? Но вслух я этого, конечно, не сказала.

- Давай поговорим про Глубинный тест.

- Про мой результат? – тут уж я не удержалась. – Вы мне только скажите, я прошла или нет?

- Ты неверно ставишь вопрос, Евгения. Глубинный тест – не контрольная по математике. Его невозможно «пройти» или «не пройти». Он не оценивает человека, а лишь показывает, к чему он наиболее способен. Понимаешь?

Конечно, я это прекрасно понимала. Как и то, что меня интересует совсем другое.

- Аристарх Львович, миленький, я же не про это… Вы мне только скажите, я могу попасть в Первую звёздную?

- Вопрос не в том, можешь ты или нет… – Он замялся, но я посмотрела на него, как я обычно смотрю на бабушку, когда она варит клубничное варенье и у неё получается целое блюдце пенки, и он сдался. – Хорошо, хорошо. Судя по тому, что мы увидели, в принципе ты можешь участвовать в программе подготовки.

- Аристрах Львович! Это же…это… Ура! – выпалила я. – Я вас не подведу, честное слово! Вот увидите!

- Я в этом нисколько не сомневаюсь, – улыбнулся Аристарх. – А теперь, когда мы выяснили этот вопрос, давай поговорим серьёзно.

Оп-па. Так что, это ещё не всё? Оказалось, что не всё. Профессору захотелось рассказать мне про историю «Факела» и Глубинного теста.

Вообще-то я знаю про это довольно много, но перебивать взрослых невежливо, поэтому я послушно выслушала всё, что говорил Аристарх Львович про последствия Золотого века и про то, как человечество едва не погибло. Но потом он меня удивил.

- Как ты думаешь, сколько ребят из тех, кто сейчас проходит тест, мечтают, как ты оказаться в Первой звёздной?

- Наверное, все, – ляпнула я первое, что пришло в голову, но, заметив выражение лица профессора, тут же поправилась – Ну… почти все.

- Почти никто, – печально покачал головой Аристарх Львович. – Да-да, представь себе, почти никого не манят звёзды.

- Не может быть! – выпалила я.

- Ты так считаешь? Тогда скажи, как ты узнала о том, что мы планируем экспедицию к Проксиме Центавра?

- От учителя. У него брат в Совете космонавтики.

- Вот видишь. А ведь перед тестом каждый школьник получает список ближайших программ «Факела». Подготовка к Первой звёздной экспедиции в этом списке уже месяц. О ней прочитали, наверное, тысяч сто ребят. Но не посчитали нужным обсудить это даже со своими семьями. И в СМИ это не стало сенсацией, иначе бы ты узнала об этом из сети. Понимаешь?

Нет, этого я не поняла. Как такое может быть?! Это же невозможно… Правда, и в нашем классе Первая звёздная никого не заинтересовала. Только меня. Но с нашим классом всё понятно, мы же лунатики, у нас тест не проводится… но почему земные ребята оказались такими ленивыми? Я так и спросила у Аристарха Львовича.

- Это и есть тот важный вопрос, который я хотел с тобой обсудить, – вздохнул он. – Причина в том, что мы всё ещё не оправились от проклятия Золотого века. Если можно так выразиться, в наши сердца так и не вернулся огонь. Мы не романтики. Мы не мечтатели. И я даже не говорю о тех, кого в народе называют «реализаторы». Те самые «творцы», которых мы так тщательно отыскиваем, в этом плане немногим лучше. Они способны к открытиям, но они не стремятся к ним всей душой, как ты. Таких ребят, как ты, Евгения, встречается один на сто тысяч.

- Не может быть! – воскликнула я. – Я же… я же самая обычная девчонка с Луны. Почему тогда я…такая, а другие – нет?

- А чем, по-твоему, мы тут занимаемся? Дорого бы я дал, чтобы понять, откуда в человеке берётся тяга к неведомому… и куда пропадает. Но кое-какие наработки у нас уже есть. И тут ты можешь нам помочь.

- Я? Помочь «Факелу»?

- Не «Факелу». Всем людям. Человечеству.

«Ну, это он, положим, преувеличивает, – подумала я. – Прямо-таки человечеству позарез нужна ученица пятого-а класса Евгения Тихонова. Без меня оно, конечно, вымрет, как без Большой машины». Примерно это я и сказала, только вежливо. Аристарх Львович, надо признать, отнёсся к моим словам совершенно серьёзно.

- Видишь ли, Евгения. Ты одновременно права и неправа. Пока ты действительно ничего не можешь. Но лет, скажем, через восемь – десять… а может и меньше, ты сумеешь оказать нам всем неоценимую помощь.

- Вы извините, но я совсем не понимаю, о чём вы говорите, – призналась я. – Что же такое я смогу?

- Я самым внимательным образом изучил твоё сочинение. И не я один, кстати говоря, – сказал Аристарх Львович. – И знаешь, что мы поняли? Твоё стремление к звёздам появилось не от грядок с клубникой. И не от уроков математики. Тебя зажгли книги древних писателей. Так?

- Наверное. Но знаете, других они почему-то не зажгли. Я давала нашим ребятам читать и «Люди как боги», и «Приключения Алисы», но им не понравилось.

Аристарх Львович снова вздохнул.

- Если бы всё было так просто… Дал школьнику старинную космическую фантастику – и он начинает мечтать о космосе. Дал книгу об океане, и он уже только и думает, как бы погрузиться на дно Марианской впадины… Нет, Женя, так это не работает. Точнее, работает, но крайне редко, по счастливому стечению обстоятельств, как это получилось с тобой. Но мы не можем полагаться на случай, когда речь идёт обо всей нашей расе. Нам нужно кое-что ещё, помимо старых книг.

И он замолчал, выразительно посмотрев на меня. Мне стало жутко интересно.

- И что же это такое? – спросила я.

- Как ты думаешь, какие сочинения пишут ребята на тесте? – ответил вопросом профессор.

- Ну… не знаю. Разные, наверное.

- Да, конечно разные. Но все они не длиннее одной страницы. А ты написала десять. Такого я ещё не видел.

- Бабушка тоже говорит, что я как начинаю болтать, так и забываю остановиться.

- И в этом твоя уникальность, Евгения. Видишь ли, за этот месяц мы нашли больше двадцати творцов, которые смогли бы стать капитанами Первой звёздной. И ещё две сотни потенциальных инженеров, врачей, исследователей, программистов… Но ты, конечно, уже поняла, в чем проблема?

Я задумалась, вспоминая всё, что рассказал мне профессор. И догадалась.

- Они не мечтают о звёздах?

Аристарх Львович печально кивнул.

- Именно. Конечно, за несколько лет мы надеемся найти уникумов, как это получилось с тобой. Наберём один – два состава. Но два полёта ничего не изменят. До тех пор, пока в людях не возродится стремление к открытиям, пока их сердца вновь не загорятся, мы можем забыть о звёздной экспансии. А без звёзд человечество обречено, Евгения. Сначала оно застынет в своём уютном благополучии, как это уже случилось в Золотом веке, а потом начнёт стремительно деградировать.

В его голосе прозвучала такая тоска, что я тоже поддалась унынию, хотя по натуре я очень жизнерадостный человек, как говорит дедушка.

- И что же делать? – грустно спросила я. – Неужели ничего нельзя изменить?

- Можно, Евгения. И это сделаешь ты. Ты и другие такие ребята.

- Что же я смогу сделать?

- Видишь ли, ты не просто творец. Ты обладаешь даром слова. Ты – прирождённый писатель, милая.

- Я? Не может быть!

- И почему же?

- Когда я прочитала «Туманность Андромеды», мне сразу захотелось написать продолжение. Но знаете, вам лучше не знать, что у меня получилось. Такие глупости…

- Конечно, – легко согласился Аристарх Львович. – Но ты же не думаешь, что встав на коньки, можно сразу стать чемпионом мира? Чтобы стать настоящим писателем, тебе придётся учиться, изо всех сил, со всем прилежанием, на какое ты только способна.

Я задумалась. В его словах был смысл. Хотя кое-что он всё-таки упустил из вида.

- Хорошо, допустим, я научусь писать книги, – сказала я. – Но книг и без меня написано, наверное, миллион. Так что изменится, если я напишу ещё пять-шесть книжек?

- Ты умница, Евгения! – почему-то обрадовался профессор. – Ты задаёшь самые правильные вопросы. Так вот, дорогая моя, я тебе заявляю совершенно ответственно: если что-то и может измениться, то именно от твоих книжек. Не веришь?

- Честно говоря, не очень, – дипломатично ответила я.

- Ценность книги не только в том, какие в ней содержатся мысли и как она написана. Книга должна быть актуальна.

- Она должна быть что? – удивилась я. – Что такое «актуальна»?

- Это значит, что современные ребята должны узнать в героях себя. А как они могут это сделать, если почти все книги написаны ещё до Золотого века?

Я задумалась. А ведь профессор прав. Сейчас писателей очень-очень мало. Но я и не предполагала, что они могут быть так важны. И тут до меня внезапно дошло, в какую сторону клонит профессор.

- Но Аристарх Львович… если я стану учиться писать книги, я пропущу программу подготовки! И тогда я не попаду в Первую звёздную! А я так о ней мечтаю!

Профессор опустил глаза.

- Да Женя… я понимаю… уж кто, как не я… Я ведь и сам с детства рвался к звёздам. Но, как видишь, остался на Земле… потому что звёзды должны стать общей мечтой, а не считанных единиц.

- Но если вы сами мечтали о том же, почему вы хотите, чтобы я отказалась от своей мечты?!

- Потому что кто-то должен зажигать сердца. А это в сто раз труднее, чем провести несколько лет в звездолёте. Быть космонавтом совсем не трудно, с этим справятся многие. Но только ты сумеешь вдохновить людей, сможешь найти нужные слова, как ты сумела убедить Тима помочь тебе прилететь на Землю, как убедила нас допустить тебя к тесту. Ты даже не представляешь, насколько ты важна, девочка моя.

Вот тут-то я и разревелась. Ведь это так несправедливо! Почему он хочет, чтобы я помогала им отправлять в космос других, а сама оставалась в Солнечной?!

Но если честно, я ревела не из-за этого. А потому, что уже поняла, что соглашусь. Что откажусь от звёзд для себя, чтобы к ним мог полететь хоть кто-то. Что толку мечтать одной? Что толку в первой звёздной, если не будет десятой, сотой, тысячной? А их не будет, если ничего не сделать, здесь Аристарх Львович прав… Только жаль, что это придётся делать именно мне.

Профессор будто услышал мои мысли.

- Решать тебе, Евгения. Как ты скажешь, так и будет. Ты можешь научиться писать книги и будешь зажигать сердца. А можешь начать готовиться к первому и, возможно, последнему полёту человека к звёздам. А можешь вообще забыть обо всём и растить клубнику на Луне.

Клубнику?! Вот уж нет! У меня даже слёзы высохли. Но тут я вспомнила про папу с мамой, про бабушку и деда. И мне стало нестерпимо стыдно. Они ведь даже не знают, что я на Земле, что я их обманула.

- А можно позвонить маме? – спросила я, шмыгнув носом. Вот вечно после слёз у меня течёт из носа.

Аристарх Львович посмотрел на часы.

- Нет, не получится. В открытом космосе связь есть только у экипажей.

- В космосе? – переспросила я.

- Извини, дорогая. Если бы у тебя ничего не получилось, мы бы сохранили твой секрет. Но… ты уникум. Об этом нельзя молчать. Мы послали срочное приглашение твоим родителям. Сейчас они уже на борту экспресса.

- Они, наверное, в ярости… – только и нашлась, что пробормотать я.

На Земле я провела не один день, как думала, а больше недели. Папа, конечно, первым делом отчитал меня, но потом сказал, что я молодец, и что они все мной ужасно гордятся. «Но учти, Жека, прополка клубники всё равно не отменяется», – предупредил он.

Подумаешь, клубника! Я-то боялась, что целый месяц буду наказана!

Всю эту неделю я провела в «Факеле». Специально для меня составили учебные программы, по которым я буду заниматься. Правда, к моему разочарованию, школьных уроков эти программы не отменяли. Ох и придётся же мне повкалывать!

О новом расписании мне рассказывала Катя. Мы очень подружились, и зимой она прилетит к нам в гости. А я, когда буду раз в месяц прилетать на Землю на консультации, буду жить у неё. И это замечательно, потому что я очень привязалась к ней и к рыжему коту Мартину.

К сожалению, мне почти всё придётся изучать самой. В древности на Земле были целые литературные институты, где одни писатели учили других. Но сейчас таких институтов нет, потому что учить в них некого и некому. Но Аристарх Львович нашёл выход.

- Древние учебники помогут тебе освоить писательское ремесло. Они научат тебя технике письма, познакомят со всеми секретами писателей. Но они не смогут передать тебе тот самый огонь, о котором мы говорили. Не дадут его тебе и лучшие писатели древности. Они ещё при жизни достигли совершенства, искать в них партнёров – всё равно, что пытаться подружиться с памятником. А тебе нужен кто-то, с кем ты сможешь идти рука об руку. Друг и наставник одновременно. Понимаешь?

Я не понимала. И честно в этом призналась.

- Мы с лучшими психологами разработали уникальный метод. Тебе помогут те древние писатели, кто не успел довести свои книги до идеала. Кто-то бросил писать, чтобы найти другую работу… Ведь тогда ещё людям нужно было получать эквивалент своего труда, деньги. Ты, наверное, знаешь о деньгах?

- Да, мы проходили по истории, – уклончиво ответила я, хотя так и не поняла смысла «товарно-денежных отношений», как их называл Роберт Сергеевич.

- К сожалению, далеко не всем писателям-творцам тех времён удавалось получать эти самые деньги за свои книги, и они с болью бросали эту профессию, чтобы обеспечить будущее своим детям. Некоторые другие писатели трагически умирали, не успев завершить начатое. У нас в архиве сохранились труды таких писателей из эпохи перед появлением Большой машины.

- И что мне нужно будет делать?

- Выбери писателя себе по душе. Попытайся почувствовать, какой он был, что им двигало. И закончи его книги, доведи их до совершенства. Найди их огонь и раздуй его вновь.

- Пламя угасших костров… – я даже не заметила, как произнесла это вслух.

Аристарх Львович запнулся и странно посмотрел на меня. В его глазах что-то блеснуло.

- Я не ошибся в тебе, девочка. – Его голос звучал странно, как будто ему внезапно стало трудно дышать. – Думаю, ты готова.

Аристарх Львович вызвал Катю, и мы вместе с ней пошли в архив искать моего первого наставника.

Я думала, что в архиве будут книжные шкафы, как у Тима. Но там стояли только серверные стойки и терминалы. Мы сели за один из них, и Катя вывела на экран список писателей, с одним из которых мне предстоит научиться создавать настоящие книги. Такие, которые смогут зажигать сердца, как мечтает Аристарх Львович. Теперь-то я поняла, почему «Факел» так называется. Точнее названия не придумаешь!

Мы открывали книги разных писателей и вслух читали выдержки из них, отыскивая ту, которая, как сказала Катя, вызовет отклик в моей душе. Шли часы, а я всё никак не могла выбрать. Внезапно моё внимание привлёк один писатель из списка. Он оказался моим тёзкой, тоже Женя. И фамилия у него была забавная: Лисин. Евгений Лисин. А я Евгения Тихонова. Возможно, это судьба? И мы, двое Жек, разделённых столетиями, сумеем зажечь факел, который осветит людям путь в тёмные бездны космоса, к Проксиме Центавра, к Тау Кита и, кто знает, может быть к самим Магеллановым облакам.

Я протянула руку и нажала кнопку загрузки.