Пламя революций

Утро в усадьбе Собирийских начиналось так же медленно и однообразно, как и в любой другой день. Первые лучи солнца, окрашивая небо в нежные пастельные тона, пробивались сквозь густые кроны высоких деревьев, создавая на земле пляшущие, словно танцующие, тени. Слуги, как муравьи, суетливо носились по уютным и величественным залам, с тряпками и подносами в руках, оживляя тишину утреннего часа. Звуки их шагов перекликались с лёгким шорохом листьев, добавляя живости этому спокойному утру.

Старый домоуправляющий, дядюшка Стэн Фэйдл, с седыми волосами, собранными в неопрятный хвост, сидел на простом деревянном стуле, его лицо было обрамлено глубокими морщинами, отражающими годы службы в этом доме. Он в полудреме наблюдал за этой суетой, стараясь не упустить ни одной детали. Очки с тонкой оправой вновь скользнули на его нос, и, поправляя их, он заметил служанку Люсси, которая, с заколкой в ярко-рыжих волосах, уронила тряпки на пол.

Подойдя к ней, он произнес с лёгкой озабоченностью:

— Люсси, ты опять не выспалась? — его голос звучал строго, но в нём проскальзывала забота. — Опять с другими служанками обсуждала новый наряд хозяйки? Ты ведь знаешь, что это под строгим запретом.

Девушка, с ярко-голубыми глазами, словно два чистых небесных озера, виновато опустила взгляд, и её выражение лица выдавало, что он прав. Мягкие черты её лица, нежно обрамлённые локонами, придавали ей вид хрупкой, но решительной натуры. Однако нравоучение прервал строгий голос, доносящийся со второго этажа:

— Стэнли, — произнесла графиня, поправляя свой роскошный ночной халат из лёгкой ткани, украшенной кружевом, — вы готовы к сегодняшнему приему гостей? Сегодня мой сын Ричард возвращается из поездки в Пейстмонт.

Старик, мгновенно выпрямляясь, ответил с должным уважением:

— Да, мадам. Подготовка идёт полным ходом, и к приезду молодого хозяина всё будет готово.

Удовлетворённая ответом, женщина исчезла в соседней комнате, а Стэн, отдав приказ Люсси принести завтрак для мадам, пошел раздавать другие распоряжения слугам.

Девушка, стремглав устремившись на кухню, где повара уже накрывали стол, передала им приказ домоуправляющего. Запах свежесваренного кофе и сладких булочек заполнили воздух, создавая атмосферу уюта и домашнего тепла. Когда Люсси, аккуратно сложив завтрак на поднос, вошла в обеденную комнату, она заметила, что практически все члены графской семьи Собирийских уже собрались за столом, за исключением графа Арнольда, который поглощённо работал в своём кабинете, и его старшего сына Ричарда, который на данный момент возвращался с поездки в Пейстмонт.

— Люсси, — обратилась к ней графиня, как только та поставила поднос перед ней, — не могла бы ты сходить в кабинет моего мужа и сообщить, что завтрак уже готов?

— Конечно, госпожа, — вежливо ответила служанка, с лёгкой улыбкой на губах, и поспешила на верхний этаж. На стенах, вдоль коридора, висели картины с изображением предков, а пол был устлан мягким ковром, поглощавшим звук её шагов.

Постучав в дубовую дверь, украшенную резьбой с медными вставками, девушка не услышала ответа и решила приоткрыть её, полагая, что хозяин, возможно, уснул за работой. То, что она увидела, заставило её сердце замереть.

Душераздирающий крик затмевающий любой другой шум разразился по всей усадьбе, последовавший за ним звук стучащих ботинок и каблуков по лестнице возвестил о том, что все спешат к кабинету графа. Первым подбежал средний сын Арнольда — Говард, с растрёпанными волосами и в домашней одежде, на его рубашке было застиранное от завтрака пятно, а под глазами виднелись мешки от плохого сна, так как по ночам он любит засиживаться в семейной библиотеке за книгами.

Он увидел служанку стоящую возле открытого кабинета отца, она закрывала от ужаса свое лицо, а по её нежным щекам текли слезы. Говард мягко оттолкнув девушку вбежал в кабинет графа и то что он увидел повергло его в шок. Глаза, полные ужаса и смятения, наполнились слезами и искали ответ в глазах окружающих.

За столом в кресле, обитом дорогой тёмной тканью, сидел хозяин дома с вонзённым в грудь кинжалом. На рубашке осталась засохшая струйка крови, а в его руке был смятый клочок бумаги. Комната была погружена в мрак полудрема и табачного дыма, яркое утреннее солнце едва пробивалось через щель плотно закрытых тёмных штор, а единственное распахнутое окно, через которое пробивались ароматные запахи цветущих яблонь, перекрывало яблоневое дерево с его изогнутыми ветвями.

Люсси прижалась к поднявшемуся Стэну и тихо плакала от увиденного ужаса. Говард опустился на колени рядом с отцом, прижался лицом к его морщинестой ладони и ревел навзрыд. Маленьких дочерей графа — Элизабету и Сьюзи, вышедших из своей комнаты на поднятый крик, удерживал учитель французского, Мишель, с аккуратно зачесанными волосами и строгим выражением лица. На ступенях и в коридоре перед кабинетом уже собралась толпа слуг, которые с тревогой переглядывались друг с другом, их лица отражали страх и непонимание. Последней к комнате подошла графиня, увидев мертвого мужа, она закричала, как будто ей самой в сердце вонзили нож, и выбежала, хватаясь за перила и заливаясь слезами. Самая младшая из дочерей, Сьюзи, потянула мать за подол и, всхлипывая, обняла её, за ней последовала и Элизабета.

— Кто это сделал? — с гневом и слезами вышел из кабинета Говард, его голос дрожал от волнения. — Кто, я вас спрашиваю?

Никто из слуг не мог ответить и не догадывался, кто мог совершить такое, ведь, несмотря на строгий характер хозяина, все его любили, особенно юная Люсси. Граф однажды спас её, приведя в свой дом. Он разрешил ей остаться, не смотря на её происхождение. Девушка была из небогатой крестьянской семьи которую бросили свои же родители, посреди леса, где граф нашёл девочку во время охоты, так как не могли воспитывать её должным образом. Она имела особый статус среди слуг и всегда могла рассчитывать на лояльное отношение графской семьи, даже когда шалости её детства уже остались позади.

— Кто? — повторил Говард, переходя от злости к тихим всхлипываниям.

Он упал на колени, закрыв лицо руками, и начал плакать. Редко кто мог увидеть его в слезах, особенно после смерти старшего брата Льюиса, который скончался в детстве от малярии, когда врач не успел вовремя добраться до усадьбы из-за непогоды. С тех пор, несмотря на прошедшие двенадцать лет, никто не видел его плачущим. Мать, отодвинув дочерей, обняла сына, а затем и девочки обняли их, словно искали утешение в объятиях друг друга.

— Стэнли, запри все двери до приезда Ричарда, — сквозь слёзы строго произнесла хозяйка дома, её голос дрожал от горя, но не смотря на произошедшее в нём чувствовался недюжинный стержень мудрой женщины. Она выпрямила спину, стараясь подавить эмоции, и обернувшись обратилась к Мишелю, — Проводите, пожалуйста, девочек в их комнаты и проследите за ними, сегодня занятия можно отменить, а все неустойки мы покроем позже.

Француз, взяв за руки плачущих девочек, увёл их вниз, а Стэн, раздавая приказы, пошел проверять каждую дверь, его лицо было напряженным, а шаги — уверенными. Говард ушёл в свою комнату и заперся, а Люсси отправили в город за жандармом.

— Река, поля, цветы вокруг, ах! Как же прекрасно тут всё, — восхищённо любовался просторами молодой граф Ричард. Ему было двадцать с небольшим лет, его светлые волосы развевались на ветру, а глаза, цвета весеннего неба, искрились от радости. Он наслаждался каждым мгновением, и в его сердце царило чувство свободы.

Карета неспешно двигалась из Пейстмонта в сторону усадьбы Собирийских, а Ричард общался с юной леди, согласившейся поехать с ним. Мэрри Уотсон, облачённая в легкое платье из светлой ткани, с нежными чертами лица и мягкой улыбкой, сидела рядом. Она была младшей дочерью барона Уотсона — Вольдемара Уотсона, и её светлые волосы, заколотые в аккуратный пучок, обрамляли лицо, придавая ей нежный вид невинности. Втайне от родителей девушки он уговорил её сбежать вместе с ним в Собирию, где пообещал, что они поженятся. Девушка, окрылённая этой мечтой, смотрела на виднеющуюся вдали речку с грустным взглядом, но каждый раз, глядя на обворожительное лицо молодого человека, верила, что поступила правильно.

Ричард, наслаждаясь природой, радовался каждому мгновению и тому, что снова был дома. Целых пять лет он находился вдали от родных и наконец его учеба в Пейстмонтском унивирсете была окончена. Он с наслаждением озирался на земли своей семьи и вспоминал моменты своей молодости, как вдруг мимо кареты стремительно проскакала лошадь в сторону города. Граф, приподнявшись в окне, закричал:

— Люсси? Кучер, быстрее к усадьбе! — забеспокоился юноша, его голос звучал как тревожный набат.

Карета, оставляя за собой облака пыли, быстро помчалась к поместью.

Когда они прибыли, дверь кареты распахнулась, и взволнованный Ричард выбежал наружу, его сердце колотилось от волнения. На входе стоял мрачный домоуправляющий, заметивший повозку издалека, его глаза отражали печаль и тревогу.

— О, Ричард, мне так жаль, — воскликнул он, его голос дрожал от тяжести слов.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил молодой граф, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Стэн мешкал, не зная, как начать, но его перебила графиня, спустившаяся со второго этажа в слезах и упавшая в объятия сына.

— О мой мальчик, — жалобно произнесла она, — твой отец...

— Что с ним? — ещё более встревоженно спросил Ричард, его голос дрожал, словно он предчувствовал беду.

Женщина не могла произнести ни слова, продолжая рыдать на плече у сына. В этот момент слуги спускали тело покойного по ступеням, и молодой граф, увидев отца, сам всё понял. Он подбежал к телу своего отца и молча смотрел на его мертвое, но спокойное лицо, в котором отражалась вся мудрость и доброта прошедших лет.

— Ох, отец... — произнес он, и в его голосе была слышна глубокая скорбь.

Удар. Ещё удар. Солдаты под присмотром офицера избивали арестованного, пытаясь узнать о каком-то преступлении. Он был весь в крови, еле держался на ногах, возможно, лишь благодаря тому, что его держали под руки. Офицер, сидя и куря трубку, задавал вопросы преступнику и, не получая ответа, приказывал продолжать избиение с холодным равнодушием. В дверь постучали, главный жандарм приказал увести арестованного и велел входить.

— Господин офицер, — начала вошедшая девушка, её голос звучал с тревогой, — в поместье Собирийском убили графа. Графиня послала меня за вами.

Не вдаваясь в подробности, офицер приказал своим солдатам седлать коней и выдвигаться в сторону усадьбы, затем, по пути к выходу, уточнил детали и помог Люсси сесть на её скакуна, а сам вскочил на свою, украшенную бархатами, лошадь. Они поскакали в след за тревожным предчувствием, которое витало в воздухе, словно предвестник грядущих бед.

— Зачем вы его спустили? — более-менее успокоившись, спросил Ричард, — несите его наверх в его спальню.

Затем он повернулся к своей матери и спросил, куда уехала Люсси. Узнав, что она ускакала за жандармами, он успокоился по её поводу и велел всем собраться в гостиной. Все слуги, а также все члены семьи, за исключением девочек и их нянечки, были собраны в комнате. Говард пришел позже остальных, увидев брата он тихо обнял его и долго не отпускал, после сел рядом с матерью, которая, обняв сына, начала гладить его по голове.

— Скоро здесь будут солдаты, — начал Ричард, его голос звучал решительно, но тем не менее в нём присутствовала скорбь и печаль, — И мне хотелось бы знать, до того как они приедут, кто мог это совершить.

Он опросил каждого присутствующего, но никто ничего не мог сказать существенного. Все либо спали этой ночью в своих кроватях, либо были в другой части дома.

— Господин, — обратилась к графу кухарка, её голос звучал тихо, — кажется, ночью перед сном, пока мы разговаривали со слугами, Люсси выходила из комнаты ненадолго. Она говорила, что кого-то видела, но мы думали, что это был сторож, потому особо не обратили на это внимания.

— Я всю ночь был на посту, — оправдывался старик, который вот уже двадцать лет работает сторожем в поместье, его голос звучал с ноткой обиды, - и никого не видел, господин.

Молодой граф спросил, кто тогда это мог быть, и если это был кто-то чужой, то как тот мог проскользнуть мимо собак и охраны. Юноша пообещал, что каждого уволит, всех собак продаст, а того, кто убил его отца, он лично убьёт. В этот момент в дом вошли солдаты в сопровождении Люсси.

— Офицер, наконец-то вы прибыли, — воскликнула графиня, её голос был полон облегчения.

— Мадам, прошу прощения, — извинился жандарм, — мы приехали, как только смогли. Пожалуйста, соберите всех членов семьи и слуг в общей комнате, а также попросите провести моих солдат в комнату, где был убит ваш покойный муж.

Несколько слуг по приказу графини были отправлены вместе с солдатами наверх, а офицер, вместе с Люсси, вошли в гостиную. Поприветствовав графа, поздравив его с возвращением и сказав слова соболезнования, он попросил выделить для него комнату и по одному привести каждого присутствующего к нему для допроса. Офицеру выделили комнату для гостей, и велели по одному заходить в неё. Пока шла очередь из слуг, Ричард подошел к Люсси и поинтересовался, кого она видела прошлой ночью. Помявшись, девушка ответила, что, возможно, ей показалось, но, возможно, она и вправду кого-то видела. Она не была до конца уверена, что могла что-либо видеть, но даже если это так, то она описала человека графу. Это был мужчина, возраст и черты лица были плохо различимы в темноте, но на нём был надет темный плащ и цилиндр. Тот велел всё это рассказать офицеру, а сам, по причине отсутствия в доме прошлой ночью, прошёлся в обеденную комнату, где для его спутницы было приготовлено кофе. В ожидании графа она задумалась о своём.

— О дорогая Мэрри, — вежливо и с тоской начал граф, — пожалуйста, простите мне за такое не самое радушное знакомство с моими родными. Если бы я знал, что тут произойдет, я бы вернулся на день раньше и обязательно познакомил бы тебя с отцом.

— Мой милый Ричард, — опечаленно ответила она, её голос был полон нежности, — прошу не винить себя, никто, кроме Господа Бога, не мог знать об этом. Мне так жаль, что вы почувствовали столь глубокую боль утраты. Я целиком и полностью разделяю вашу печаль и во что бы то ни стало помогу вам с поиском преступника. Скажите, что от меня требуется?

— Вряд ли вы чем сможете помочь, но я очень благодарен вашему стремлению помочь.

Их разговор прервала вошедшая в комнату обеспокоенная служанка:

— Господин, вашей матушке плохо...

Вбежав в гостиную, Ричард увидел лежащую на диване графиню, окружённую слугами, рядом с матерью на коленях сидел Говард. Одна из служанок принесла воды для хозяйки, а другая положила госпоже на голову мокрое полотенце. Ричард подошел к матери и поинтересовался её самочувствием. Удовлетворившись тем, что с ней всё хорошо, он представил ей свою спутницу, вошедшую следом за ним и стоящую у него за спиной с обеспокоенным взглядом.

— Матушка, — начал он, — я понимаю, что сейчас, возможно, не самое лучшее время, но позвольте представить вам мою невесту.

Девушка вышла вперед и приклонившись представилась:

— Здравствуйте мадам, меня зовут Мэрри Уотсон, — она подняла взгляд на лежащую на диване женщины, — я младшая из дочерей барона Уотсонского — Вольдемара Уотсона. Мой отец позволил мне поехать со Ричардом для того, чтобы граф Арнолдь благословил нас на брак. И мне жаль, что мы не успели вовремя, — она грустно опустила голову, — мы могли приехать ещё вчера, если бы не проливные дожди в Пейстмонте. Мне так жаль, я соболезную этой утрате...

Графиня вытерла слезы, поприветствовала девушку и приказала слугам проводить её в комнату Ричарда, дабы та не видела всю боль и ужас происходящего. Люсси вышла из комнаты с офицером, затем следом вышел и он сам.

— Юноша, — обратился он к Ричарду, — я выслушал всех слуг и членов семьи, и если позволите, то я хотел бы видеть в ближайшее время вашу служанку Люссию для детального описания и зарисовки вероятного подозреваемого. На данный момент никто из членов вашей семьи, а также всех проживающих тут не подозревается, но в целях вашей же безопасности я оставлю пару человек на входе для охраны, на случай если убийца решит вернуться или если кому-то удастся что-либо вспомнить.

Ричард поблагодарил жандарма и предложил пройти к столу для того, чтобы выпить чаю, на что тот любезно отказался, сославшись на срочные дела в городе. Затем из кабинета Арнольда вышли солдаты с листом бумаги. Офицер взяв его прочитал и, отведя Ричарда в сторону, сказал ему:

— Возможно, это была чья-то месть, — он протянул письмо, — видите, тут написано, что граф сам виноват в своих злодеяниях и сам знает, что он натворил. Нам пока не известно, что именно сделал ваш покойный отец, но уверяю вас, мы найдем убийцу, а если вам что-либо известно по этому поводу, то сообщите об этом.

Слова офицера повисли в воздухе, как мрачное предзнаменование, Ричард убедил жандарма что не знает о чем идёт речь в письме и пообещал сообщить если что-нибудь узнает, после чего проводил солдат к выходу. В комнате воцарилась тишина и лишь только шепот ветра за окном прерывал гнетущую атмосферу. Каждый почувствовал тяжесть ситуации, которая неожиданно обрушилась на их головы.