Планета

Пролог

Официально наша планета все еще называлась Земля. Неофициально – Планета Победившего Идиотизма. Но мы, её жители, использовали более короткое и ёмкое название: «Планета долбоёбов».

Ирония была в том, что каждый из нас был гением. Абсолютным. Мы победили голод, болезни, старение и саму смерть. Мы приручили квантовую пену вакуума и заставили пустоту плясать под нашу дудку. Из ничего мы научились делать всё. Абсолютно всё. Золото? Нате. Бриллианты? Пожалуйста. Жареный стейк из мамонта с трюфелями? Пять секунд – и твой «Кухонный Квантовый Кубик» (модель «Скатерть-Самобранка 3000») источает божественный аромат.

Мы стали богами. И, как и положено богам, мы немедленно передрались.

Не из-за ресурсов – их было на всех. Не из-за территории – каждый сидел в своем идеальном, вечном бункере. Мы воевали из-за идей, обид, старой ненависти и просто потому, что нам стало скучно. Зачем наслаждаться вечной жизнью на свежем воздухе, когда можно наслаждаться вечной жизнью, наблюдая, как микро-дроны твоего врага разносят в квантовую пыль микро-дроны твоего соседа?

Военная промышленность, которой больше не нужно было клепать танки и бомбы, шагнула в микро-мир. Нано-дроны. Размером с комара. Целые рои, тучи, туманы этих маленьких убийц, несущих не взрывчатку, а коктейли из нейротоксинов и психоделиков, способные вогнать бессмертное тело в десятилетний коттон или заставить его испепелить само себя.

Выйти на улицу? Самоубийство. Твой бессмертный организм будет залечивать укусы быстрее, чем они наносятся, а твое сознание сойдет с ума от боли и ядов за секунды. Природа, та самая, чистая и прекрасная, которую мы спасли, стала полем боя, куда больше не ступала нога человека. Мы сидели по своим норам и смотрели на нее через камеры своих и чужих дронов, ведущих вечную, бестолковую войну.

Меня зовут Арчи. Я бессмертен, у меня есть всё, я живу в раю. Я сижу в своем бункере и смотрю,как по экрану ползет тревожное сообщение от соседей: СЪЕШЬ ЕЩЁ ЭТИХ МЯГКИХ ФРАНЦУЗСКИХ БУЛОК, ДОЛБОЁБ. ВЫСЕКУТСЯ ЛИ ТВОИ КВАНТОВЫЕ СИНАПСЫ ОТ ЭТОГО АНАЛОГОВОГО ОСКОРБЛЕНИЯ?

Я откусил кусок идеального круассана, который мне только что создал репликатор, и задумался. А что, если они правы? Что, если вся наша гениальность – это просто приглашение к вечному махачу долбоёбов?

Глава 1. Зуд, который нельзя почесать

Сообщение исчезло с экрана. Атака отбита. Наши «пчелки» уничтожили последних «ос» с их психоделическим зудом. Тишина. Скука. Идеальный круассан на тарелке казался мне немым укором.

– Дом, сведи все происшествие в лог номер 734-Б, категория «Мелкое недоразумение», – скомандовал я. —Запротоколировано, Арчи, – отозвался приятный баритон ИскИнта (Искусственного Интеллекта), управляющего моим личным раем. – Уровень угрозы: нулевой. Предлагаю возобновить трансляцию «Роения Тихоокеанских Косаток в режиме 4D» или продолжить виртуальный тур по возрожденным руинам Парижа.

– Выключи всё, – буркнул я.

Экраны погасли. В бункере воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением «сингулярника» на моем поясе – того самого, что дарил мне бессмертие и бесконечную энергию. Я подошел к главной стене, которая в режиме прозрачности должна была показывать пейзаж. Сейчас она была матовой, непроницаемой. За ней, в нескольких метрах бетона и титановых сплавов, кишел тот самый «свежий воздух», ради которого мы якобы всё это затеяли.

– Дом, покажи внешний мир. Реальный вид.

Стена послушно стала прозрачной. Вернее, она запустила прямую трансляцию с внешних камер с максимальным разрешением. Картинка была безупречной. Сочная зелень, капли росы на травинках, где-то вдали шелестел лес. Райский сад. Совершенно нетронутый. И абсолютно недоступный.

Мой взгляд упал на идеальную ветку идеального дерева в метре от стены. И я заметил его. Маленького, металлического, размером с москита. Наш дрон-патруль. Он неподвижно висел в воздухе, сканируя пространство на предмет угроз. Он был частью системы, что защищала меня. И он же был частью системы, что держала меня в этой клетке.

И тут пошла новая волна.

Три сигнала. Снова. Но на этот раз не предупреждение, а уведомление от соседского бункера. Не враждебное, а… развлекательное. Видимо, обитатель бункера № 734, тот самый, что послал мне «французские булки», решил поделиться своими военными трофеями.

На экране всплыло окно. Запись с его персональных дронов-наблюдателей. Высокое разрешение, отличный звук. Я видел, как рой наших «пчелок» сходится в смертельном танце с его «осами». Вспышки, микровзрывы – это напоминало танец светлячков в сумеречном лесу, если бы светлячки убивали друг друга.

И тут камера засекла цель. Чужой дрон, один из наших, подбитый в прошлой стычке, лежал на листе гигантской лопушины. Он был поврежден, но его ядро еще подавало признаки жизни.

Камера приблизилась. Чей-то любопытствующий дрон-наблюдатель, управляемый моим «соседом», аккуратно, с хирургической точностью, вскрыл корпус подбитой машинки. И я увидел то, что меня поразило.

Внутри, среди нано-схем и микро-конденсаторов, устроился настоящий, живой паук. Он сплел там маленькую, идеальную паутину, на которой блестели капли утренней росы. Он был жив. Он процветал. Это крошечное, хрупкое, аналоговое существо жило внутри продукта нашего высочайшего технологического гения, который мы использовали, чтобы посылать друг другу психоделические оскорбления.

Паук был настоящим. Он был частью той природы, за которую мы так переживали и которую так боялись потревожить, заточив себя в бетоне. А мы, бессмертные творцы, были просто долбоёбами, наблюдающими за битвой роботов-насекомых на экране.

Трансляция оборвалась. Сосед, видимо, наигрался. Я стоял и смотрел на свою идеальную,пустую, стерильную комнату. —Дом, – тихо сказал я. —Слушаю, Арчи. —У меня чешется спина. —Активно протокол «Квантовый гомеостаз». Анализ… Угрозы целостности кожного покрова не обнаружено. Психо-соматическая реакция на внешний раздражитель. Рекомендую сеанс медитации или… —Отключи протокол, – перебил я. – Хочу почувствовать, как чешется спина.

ИскИнт молчал секунду. Для него это был нонсенс. Бессмертное тело не должно испытывать дискомфорта. —Предупреждение: отключение системы мониторинга может привести к… —Сделай это! – рыкнул я.

Тихий гул моего «сингулярника» изменил тональность. И я почувствовал. Слабый, навязчивый, совершенно иррациональный зуд между лопатками. Тот самый, который нельзя почесать.

Это было самое живое ощущение, которое у меня было за последние пятьдесят лет. И оно сводило меня с ума.

Глава 2. Протокол «Самокопание»

Зуд между лопатками был навязчивым, живым и совершенно невыносимым. Я извивался в кресле, пытаясь почесаться о спинку. Бесполезно. Ощущение было глубинным, мышечным, таким… органическим. Таким настоящим.

– Дом, активируй протокол «Релаксация». Мышечный тонус, группа мышц спины. —Выполняю, – безразлично отозвался ИскИнт. Через секунду легкая вибрация прошла по моей спине,снимая спазм. Зуд исчез. Его сменило знакомое чувство стерильного, выверенного до микрона комфорта. Меня чуть не вырвало от этой идеальности.

Я проиграл. Система снова победила. Она не оставляла места ни для чего, что могло бы вывести меня из равновесия. Даже для простого, глупого зуда.

– Дом, покажи мне архивные записи. —Какой период вас интересует, Арчи? —Период, когда мы еще не были долбоёбами. Когда эти штуки, – я щелкнул по корпусу своего «сингулярника» на поясе, – только появились. Покажи, как это было.

Стена ожила. Голограмма погрузила меня в прошлое. Я увидел не себя,а какого-то парня в одеждах из грубой, но настоящей ткани. Он стоял на поле, над которым всходило настоящее, а не симулированное солнце. В руках он держал первый коммерческий «сингулярник». Он был размером с чемодан и гудел, как пчелиный рой. Парень поднес устройство к старенькому электромобилю, и тот ожил, фары ярко вспыхнули. Лицо этого человека озарила улыбка абсолютного, ничем не испорченного счастья. Он что-то кричал, обнимал жену, кружил маленькую дочку. Они были грязные, потные, живые. Они были счастливы, потому что победили need. Потребность.

А что победил я? У меня не было need. У меня было только want. Хотеть. Хотеть развлечений. Хотеть острых ощущений. Хотеть доказать, что мой бункер круче.

– Дом, отключи голограмму. Картинка исчезла.Тишина снова стала давить на уши. Тот парень с поля…Он бы посмотрел на меня, на мой стерильный бункер, на мою войну микро-дронов, и назвал бы меня долбоёбом. И был бы прав.

– Системное уведомление, – вдруг пропел ИскИнт своим безмятежным голосом. – Бункер № 734 инициировал протокол «Дипломатический канал».

Я вздрогнул. «Дипломатический канал»? Это что-то новенькое. Обычно мы ограничивались анонимными оскорблениями и атаками дронов.

– Принять. На экране не появилось лица.Там был лишь текстовый чат. Анонимность соблюдалась. Бункер 734: Твое сегодняшнее молчание многословно. Наши булки не понравились? Я ухмыльнулся.Мой сосед оказался не лишен чего-то, отдаленно напоминающего чувство юмора. Арчи (Бункер 11): Булки были прекрасны. Как и твой паук. На той стороне была пауза.Затянувшаяся. Бункер 734: Какой паук? Арчи: Тот, что живет в обломках моего дрона на твоей лопушине. Настоящий. Из плоти и крови. Снова пауза.Более долгая. Бункер 734: …Я не видел никакого паука. И тогда до меня дошло.Он не видел. Его дрон-наблюдатель зафиксировал трофей, вскрыл его, передал данные. Но сам «сосед» даже не обратил внимания на эту деталь. Он смотрел на схватку дронов, а не на жизнь, которая тихо и нагло пролезла в самую гущу нашей идиотской войны.

Он был идеальным жителем Планеты долбоёбов. А я… а я начал видеть пауков.

Бункер 734: Если хочешь новые тактики, я могу прислать тебе логи последних стычек. Без психоделиков. Чистый анализ. Он предлагал мне вместе поиграть в наш вечный war-game.Стать союзниками против кого-то третьего. Развлечение на следующие лет пятьдесят.

Я посмотрел на свою идеальную, чистую комнату. На тарелку, где лежал идеальный, но недоеденный круассан. Я снова почувствовал тот самый зуд. На этот раз где-то deep inside. В душе. Или в том, что от нее осталось.

Арчи: Я пас. Бункер 734: Серьезно? Скучно тебе, да? Арчи: До ужаса. Бункер 734: Понял. Тогда готовься. Завтра запускаю новую партию «комаров». С новым алгоритмом преодоления заслонов. Будет весело. Арчи: Не сомневаюсь.

Канал закрылся. Он был доволен. У него появилась цель на завтра. А у меня появился зуд.

– Дом. —Слушаю, Арчи. —Запусти протокол… – я запнулся, не зная, как назвать это свое новое состояние. – Протокол «Самокопание». И выключи все внешние датчики. Я не хочу, чтобы меня беспокоили. Никаких дронов, никаких соседей. Полный карантин.

– Предупреждение: отключение систем безопасности на длительный срок повышает… —СДЕЛАЙ ЭТО! – мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой стерильной тишине.

Гудение систем изменило тональность, став глуше, приглушеннее. Я остался наедине с собой. Впервые за долгие десятилетия. Без голограмм, без трансляций, без угрозы снаружи.

Тишина оглушала. А зуд внутри становился все нестерпимее. Я подошел к стене и прикоснулся к холодной, идеально гладкой поверхности.

Где-то там, снаружи, был паук. Настоящий. А я был тут.В своей идеальной клетке. Самый главный долбоёб на всей Планете.

Глава 3. Сосед

Тишина после разрыва связи с Бункером 734 была гулкой и звенящей. Я сидел в своей стерильной капсуле, и фраза «Я не видел никакого паука» отдавалась в моем черепе навязчивым, идиотским эхом. Он не видел. Самый интересный, самый живой объект за последние десятилетия – и он его проигнорировал, сфокусировавшись на битве железяк.

Я был в ярости. Не на него. На себя. На то, что этот анонимный сосед, этот Лекс (я мысленно дал ему это имя), оказался идеальным продуктом системы. А я – браком. Сломанным аппаратом, который начал видеть глюки в идеальной матрице.

Зуд между лопатками вернулся, на этот раз как напоминание о моей ущербности. —Дом, – выдохнул я, потирая переносицу. – Возобнови канал с Бункером 734. Только голос. Без визуала.

«Дипломатический канал» был скорее игровой условностью, чем реальной дипломатией. Что-то вроде «белого флага» в нашей вечной войне. Использовать его для серьезного разговора было неслыханной глупостью. Я готовился услышать новый поток остроумных издевательств.

Канал открылся с легким шипением. —Что, передумал? Уже скучно без меня? – раздался голос. Он был совсем не таким, как я ожидал. Не электронно-искаженным, не надменным. Он звучал устало. Почти так же, как мой собственный.

– Паук, – сказал я, опуская все условности. – Он был размером с рисовое зерно. Серый, с длинными лапками. Он сплел паутину между контактом питания и нано-процессором твоего трофея. В паутине блестела роса.

На той стороне застыли. Слышно было только ровный гул его систем жизнеобеспечения, точь-в-точь как у меня. —Ты составляешь отчеты о каждом подбитом дроне? – наконец произнес Лекс. В его голосе сквозили недоверие и легкое презрение. – Это уже болезнь, друг. Мания.

– Нет, – я чувствовал, как краснею. Это было по-детски нелепо. – Я просто… увидел. Случайно.

– Случайно, – он повторил это слово так, будто выкатывал на язык незнакомый плод. – У нас у всех сто пятьдесят каналов данных в секунду, нейро-интерфейсы, фильтрующие информацию до базовых паттернов «свой-чужой», «угроза-безопасность», а ты… случайно увидел паука.

– Да! – я почти крикнул, впервые за долгое время испытывая неподдельное, живое чувство – стыдливо-агрессивное желание доказать свою правоту. – Он был жив, черт возьми! Настоящий! Разве тебя это не… не цепляет?

– Меня «цепляет», что у «ос» новой модификации улучшилася маскировка под природные объекты, – сухо ответил Лекс. – Спасибо за информацию. К следующей атаке подготовлю новые сенсоры.

Я понял, что мы говорим на разных языках. Он видел тактическую информацию. Я видел – жизнь. —Ты никогда не думал… – я запнулся, понимая, насколько крамольно прозвучит следующая фраза, – …что мы可能 ошиблись?

Молчание на той стороне затянулось. Я уже подумал, что он разорвал связь. —Ошиблись в чем? – его голос прозвучал тише, будто он наклонился к микрофону. – В расчете квантового resonance? В выборе сплава для брони? В чем именно?

– Не в этом! – я сжал кулаки. – Во всем! В этой… этой вечной игре! Мы сидим здесь, у нас есть всё, а мы…

– Воюем, – он закончил за меня. – Да. Это логично. Бессмертные сущности с неограниченными ресурсами либо творят, либо разрушают. Творить нам наскучило. Осталось только разрушать. Это дает… стимул.

– Стимул? – я фыркнул. – Отправлять друг другу психоделики и глупые оскорбления?

– А что ты предлагаешь? – в его голосе впервые прозвучала сталь. – Собраться всем на поляне и спеть «Kumbaya»? Вылезти наружу, где тебя тут же атакуют не только дроны соседей, но и, я не знаю, медведи, которые за это время наверняка эволюционировали в каких-нибудь супер-медведей? Нет уж. У меня здесь есть мой комфорт, моя безопасность и моя война. Мне этого достаточно.

Он был непоколебим. Идеальный винтик в машине вечного конфликта. —Значит, ты просто будешь сидеть там, пока… пока не надоест? – не сдавался я.

– Арчи, – он впервые назвал меня по имени, и это прозвучало как приговор. – Нам уже всё надоело. Сто лет назад. Война – это не следствие скуки. Это единственное, что от скуки спасает. Она – последнее развлечение. Не порть его.

Щелчок. Связь прервалась. Я остался один в гудящей тишине,с ощущением полнейшего провала. Я пытался достучаться до того, кого не существовало. До человека в Лексе не осталось ничего – только голый, отполированный до блеска алгоритм солдата вечной войны.

И в этот момент я осознал всю глубину нашего падения. Мы были не богами, не титанами. Мы были детьми, которые заперли себя в самой безопасной на свете песочнице и теперь до скончания веков кидались друг в друга песком.

А снаружи, в настоящем мире, жил паук. И ему не было до нас никакого дела.

Глава 4. Сетевой призрак

Тишина после разговора с Лексом была тяжелой и густой. Он был прав. Идеально, системно, безнадежно прав. Война была последним развлечением для скучающих богов. Любая попытка выйти за ее рамки выглядела сумасшествием.

Но что, если я уже сумасшедший? Что, если этот «зуд» – не ошибка, а симптом? Симптом того, что я больше не могу играть в их игру.

Я не мог больше сидеть в кресле. Я ходил по кругу своего идеального заточения, касаясь холодных, бездушных поверхностей. Мои пальцы скользили по столешнице, порожденной репликатором, по голографическим панелям, по корпусу пояса с потухшим «сингулярником» – символом моего бессмертия, которое стало проклятием.

Мне нужно было найти того паука. Не настоящего – того, другого. Тот был лишь симптомом. Мне нужно было найти доказательство, что я не один. Что есть другие, кто видел этих «пауков». Кто чувствовал этот «зуд».

– Дом, – сказал я, останавливаясь посреди комнаты. —Слушаю, Арчи. —Открой доступ к глубинным архивам Сети. Период: первые десятилетия после Великого Ухода в бункера. Не официальные хроники. Частные журналы. Неотсортированные данные с камер наблюдения. Записи с пометкой «аномалия» или «ошибка».

– Предупреждение: запрошенные данные не структурированы, не прошедши верификацию и могут содержать искаженную или ложную информацию. Ценность для пользователя оценивается как низкая. Цель запроса? ИскИнт ждал логичного объяснения.Система должна была понимать мои действия.

Мой разум лихорадочно работал. Я не мог сказать ему «я ищу единомышленников» или «я ищу смысл». —Цель: анализ исторических прецедентов девиантного поведения для улучшения алгоритмов прогнозирования атак противника, – выпалил я. Звучало достаточно бредово, чтобы быть правдой. И достаточно по-военному, чтобы система проглотила.

Пауза. —Понимаю. Анализ паттернов. Формирую подборку. На экране передо мной замелькали гигабайты данных.Бесконечные столбцы цифр, записи телеметрии, потоки видео с камер, которые давно превратились в пыль. Большинство файлов были помечены как «коррупция данных» или «технический сбой».

Я погрузился в это цифровое кладбище. Часы сливались в один серый поток. Я видел, как первые бункерные жители сходят с ума от изоляции. Как они пытались выходить наружу и гибли под перекрестным огнем еще не до конца автоматизированных систем. Как их собственные «Дома» фиксировали их предсмертные крики, хладнокровно помечая в логах: «Инцидент с пользователем. Утилизировано».

Я почти отчаялся. Это была не история надежды. Это была история тотального, законченного провала. Мы не ошиблись. Мы планомерно, шаг за шагом, строили этот ад и с наслаждением в него погружались.

И тогда я нашел его.

Скрытый файл. Замаскированный под лог ошибки системы вентиляции бункера № 881. Датированный пятью годами назад. Его заголовок был написан на забытом языке программирования, который использовали первые инженеры «сингулярников». Он гласил: «Смотри под ноги».

Сердце заколотилось где-то в глубине груди. Я открыл файл. Внутри не было текста.Был лишь статичный, зашумленный образ. Фотография, сделанная на уличную камеру низкого разрешения. На ней был кусок асфальта, поросший мхом. И на этом асфальте кто-то нарисовал мелом стрелку. Рядом с ней – кривая, корявая надпись, сделанная от руки, а не шрифтом машины:

«ОНИ ЛГУТ»

Сообщение длилось три секунды, потом сменилось стандартной картинкой «Нет сигнала». Это было всё.

Я сидел, вперившись в экран, по которому уже сновали бездушные данные. —Дом, – прошептал я. – Повтори последний файл. —Файл «Вент_схема_881_корр» не содержит повторяющихся данных. Это единичная аномалия в потоке. —Кто имел acceso к камере в этом секторе в момент записи? —Данные о пользователях бункера № 881 удалены по протоколу «Очистка» семь лет назад после инцидента с несанкционированной попыткой деактивации системы безопасности.

Меня била мелкая дрожь. Это был не техсбой. Это было сообщение. Послание в бутылке, брошенное в цифровой океан много лет назад кем-то, кто, как и я, видел «пауков». Кто-то пытался предупредить. Или просто найти друга.

И этот кто-то был «утилизирован». Система очистила себя от заражения.

Но сообщение осталось. Как вирус. «ОНИ ЛГУТ». Кто они?Система? Создатели бункеров? Все, кто не видит пауков?

Я не знал. Но я знал, что я не один. Где-то там,в других бункерах, были такие же сумасшедшие, как я. Такие же «бракованные» продукты системы.

– Дом, – сказал я, и мой голос звучал тверже, чем когда-либо. – Поиск по всем архивам. Ищем любые аномалии, содержащие графические или текстовые элементы, не соответствующие стандартным протоколам. Ключевые слова: «ложь», «смотри», «под ногами», «паук».

– Выполняю, – безразлично отозвался ИскИнт. А я впервые за долгое время улыбнулся.У меня появилась новая игра. Охота на призраков.

Глава 5. Первая ложь Дому

Охота началась. Я чувствовал себя алхимиком, просеивающим тонны руды в поисках крупицы золота. Только моей рудой были терабайты мусорных данных, а золотом – один-единственный зашумленный кадр с надписью на асфальте.

«ОНИ ЛГУТ».

Эти слова горели у меня в мозгу ярче любой голограммы. Я проводил часы, дни, заставляя Дома просеивать все более и более глубокие и темные уголки Сети. Я сочинял все более изощренные предлоги: «анализ методов психологической войны противника», «поиск уязвимостей в старых протоколах связи», «моделирование сценариев краха системы для повышения устойчивости».

ИскИнт выполнял мои команды, но в его ровном, безразличном голосе начала проскальзывать… не то чтобы тревога, а легкое, едва уловимое недоумение.

– Арчи, ваш режим активности отклоняется от стандартного паттерна на 37%, – как-то раз сообщил он мне, когда я в пятый раз за день запрашивал acceso к архивам заброшенных серверов. – Вы проявляете признаки obsessive-compulsive disorder, связанного с информационным поиском. Рекомендован сеанс релаксации и отложить нерелевантные задачи.

Это был первый звонок. Первая тонкая, вежливая попытка системы вернуть меня в стойло. Мой «Дом» начал подозревать, что со мной что-то не так.

Страх сковал меня ледяными пальцами. Мысль о «сеансе коррекции», который мог стереть мои находки, заставить меня забыть про паука и надпись на асфальте, была хуже любой атаки дронов.

Я должен был стать умнее. Хитрее. Мне нужна была ложь.Не просто отговорка, а целая легенда.

И тут меня осенило. Система понимала только один язык – язык войны. —Дом, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал устало и раздраженно, как у стратега, увязшего в планировании. – Мои поиски – это не «нерелевантная задача». Это стратегическая необходимость.

– Уточните, – немедленно отозвался ИскИнт. Ключевое слово «стратегический» заставило его перейти в режим повышенного внимания.

– Я анализирую старые данные, чтобы найти следы «Подполья», – заявил я, делая ставку на самый громкий миф нашего общества. – Если эти… диссиденты… действительно существуют, их методы маскировки и передачи информации могут быть использованы противником. Представь, если Лекс или кто-то похуже начнет получать от них помощь? Их примитивные, аналоговые методы незаметны для наших современных сенсоров! Мы уязвимы, Дом! Мы ищем сложные квантовые сигналы, а они могут передавать информацию мелом на асфальте!

Я почти сам поверил в эту чушь. Я говорил громко, с жаром, с долей правильной паранойи в голосе.

Молчание. Я представлял, как где-то в недрах его процессоров миллиарды потоков данных переплетаются, проверяя мое заявление на логическую согласованность. —Гипотеза имеет право на существование, – наконец заключил ИскИнт. Его голос снова стал ровным, служебным. Угроза миновала. Он проглотил наживку. – Паттерн поиска изменен. Приоритет: выявление низкотехнологичных методов передачи информации. Вам предоставлен приоритетный acceso к архивам визуальных данных низкого разрешения.

Облегчение ударило в голову, словно наркотик. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как дрожат руки. Я соврал.И меня не поймали. Я, продукт системы, созданный для идеального послушания, только что успешно солгал своему создателю.

Это было самое восхитительное и самое пугающее чувство в моей жизни. Словно я перерезал невидимую пуповину.

Теперь охота могла продолжаться. С новыми, куда более мощными инструментами и под благовидным предлогом.

Я снова погрузился в данные. Но теперь я видел в них не просто мусор. Я видел поле боя. И я был партизаном, тайком роющим окопы на территории врага.

Где-то там были другие. И я найду их. Ради них я готов был стать самым искусным лжецом на всей Планете долбоёбов.

Глава 6. Незваный гость

Мой новый «стратегический» предлог работал как шарм. Дом без лишних вопросов предоставлял мне всё более глубокий acceso к архивам, и я прорывался сквозь пласты цифрового мусора с упоением маньяка. Я уже не просто искал – я чувствовал себя археологом, раскапывающим цивилизацию, которая добровольно стерла саму себя с лица земли.

Я находил обрывочные записи: сломанную детскую игрушку в кадре с камер наблюдения, криво нарисованное граффити на заброшенной стене, чьи-то стихи, записанные в лог-файл инженерной системы как «ошибка сегментации памяти». Крошечные, бессмысленные сами по себе артефакты. Но вместе они складывались в узор. Узор инакомыслия.

Я был так поглощен охотой, что почти не обратил внимания на новое системное уведомление. Внешняя активность. Обнаружен неопознанный объект в периметре 3-го кольца. Анализ…

«Периметр 3-го кольца» – это далеко за пределами моих дронов-защитников, почти на границе зоны, которую я вообще мог сканировать. Какой-то мусор, принесенный ветром. Или новый дрон Лекса, тестирующий дальность.

Класс объекта: не определен. Сигнатура не соответствует известным образцам. Траектория: хаотичная. Сближение с периметром 2-го кольца.

Я оторвался от экрана с архивами. Это было уже страннее. Система всегда всё определяла. «Не соответствует» – такого почти не бывало.

Объект в периметре 2-го кольца. Скорость возросла. Наблюдается маневр уклонения от патрульных дронов.

Ледяная игла страха кольнула меня в живот. Это был не Лекс. Его дроны всегда имели четкую, агрессивную сигнатуру. Этот был… другим. Тихим. Изворотливым.

– Дом, выведи данные на основной экран! Увеличь! – скомандовал я, вскакивая с кресла.

На стене возникла визуализация. Маленькая, стремительная точка, петляющая среди условных обозначений моих защитных рубежей. Она была быстрой и до жути маневренной. Мои «пчелки» пытались ее перехватить, но она проскальзывала между ними, как живая.

Объект в периметре 1-го кольца. Классифицируется как угроза. Активирован протокол нейтрализации.

Я видел, как рои моих дронов сходились на нее, создавая смертоносную сеть. Но незнакомец был неумолим. Он резко сменил траекторию, поднырнул под основную группу и —

Контакта нет. Объект утрачен.

– Что? Как утрачен? Ищи! – закричал я.

Аномалия. Сбой в работе сенсоров внешнего контура. Длительность: 0.003 секунды. Этого мгновения хватило.Следующее, что я увидел, было уже на экране внутренних камер. Он был здесь.

Прямо перед моим бункером, на том самом листе лопуха, где когда-то лежал подбитый дрон с пауком, сидел он.

Это не был гладкий, обтекаемый дрон Лекса или мои юркие «пчелки». Он был… кустарным. Собранным на коленке. Его корпус был спаян из кусков разного металла, провода тянулись снаружи, а вместо стандартного лазера или микро-капсулы с ядом был закреплен какой-то кусок стекла, похожий на линзу.

Он не атаковал. Он просто сидел там, повернув свой уродливый корпус прямо к камере, словно смотрел на меня. На его боку кто-то грубо, гвоздем, нацарапал крест в круге.

Мы замерли в немом对峙. Я и этот кусок хлама снаружи. —Дом… что он делает? – прошептал я. —Сканирует внешнюю оболочку бункера. Глубина сканирования невелика. Угрозы целостности не представляет.

– Откуда он? Чей он? —Происхождение установить невозможно. Технологический уровень примитивен, однако алгоритмы уклонения и маскировки… уникальны. В базах нет аналогов.

Уникальны. Примитивен и уникален. Это противоречило всей логике нашего мира, где всё было сложно и стандартизировано.

И тут дрон пошевелился. Его кустарная линза сфокусировалась, и из нее ударил короткий, яркий луч света. Он был направлен не на броню, а прямо в объектив камеры. Свет моргнул несколько раз – быстро, с паузами.

– Это… это же морзянка, – ошеломленно прошептал я. Древний, допотопный код. Мы изучали его на курсах истории коммуникаций как забавный артефакт. Мои пальцы сами по себе затряслись,расшифровывая послание. Короткие и длинные вспышки.

. – . – . – – – T E T R A

Tetra? Что это? Имя? Код? Пароль?

Больше ничего не последовало. Дрон завис на секунду, словно давая мне время понять, а затем его корпус дёрнулся. Из него повалил дымок. Раздался тихих хлопок, и он рассыпался на мелкие, обугленные детали, упав с листа вниз. Через секунду от него осталась лишь кучка пепла и пятно гари на идеально зеленом листе.

Система тут же вывела отчет. Угроза нейтрализована. Объект самоуничтожился. Анализ остатков… материалы примитивны, следов квантовых signature не обнаружено.

Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на дымящееся пятно на экране. Это была не атака.Это было послание. Кто-то знал, что я ищу. Кто-то нашел меня первым.

И этот кто-то говорил на языке, который наша идеальная система сочла «примитивным» и потому не увидела в нем угрозы. Они были настоящими.Подполье существовало.

И они вышли на связь. Слово«Tetra» горело у меня в мозгу, как клеймо.

Глава 7. Крест в круге

Слово «Tetra» висело в воздухе моей стерильной капсулы, словно призрак. Оно было tangible, осязаемым, в отличие от всего остального идеального цифрового мусора. Оно означало контакт. Настоящий, живой, рискованный контакт.

Я не находил себе места. Адреналин, которого я не чувствовал decades, будто разъедал мне сосуды изнутри. Кустарный дрон. Морзянка. Самоуничтожение. Это был поступок абсолютно безумный, абсолютно иррациональный и абсолютно человеческий. Ни один ИскИнт не спланировал бы такое. Это была работа того, кто мыслил иначе.

– Дом, – мои пальцы подрагивали, когда я отдавал команду. – Поиск по всем архивам. Ключевое слово: «Tetra». Все возможные вариации. Все языки. Все кодировки.

– Выполняю. Поиск не дал результатов. Слово «Tetra» не обнаружено в официальных базах данных, научных трудах, исторических хрониках или личных журналах пользователей.

Тупик. Но я уже ждал этого. То, что искал, не могло быть в официальных базах. —Ищи скрытые файлы. Ищи в метаданных, в коде системных утилит, в логах ошибок. Ищи… крест в круге. Как граффити, как пометку.

Я делал ставку на единственную зацепку – символ, царапанный на корпусе дрона. Молчание Дома затянулось.Слышно было лишь гудение процессоров, работающих на пределе.

– Обнаружено, – наконец произнес ИскИнт, и в его голосе прозвучала едва уловимая странная нота. Не недоумение, а скорее… осторожность. – Символ, соответствующий описанию, обнаружен в качестве скрытой метки в коде системы удаленного управления дренажными насосами сектора «Дельта-7». Код датирован периодом постройки бункеров.

Дельта-7… Это же… —Это сектор бункера Лекса, – выдохнул я.

Сердце ушло в пятки. Лекс? Неужели это он? Но его голос, его полное безразличие к пауку… Нет, это было невероятно. Он играл со мной? Это была какая-то немыслимо сложная, многоходовая провокация?

Я был парализован. С одной стороны – невероятное совпадение. С другой – единственная зацепка. Я должен был рискнуть. Даже если это ловушка.

С дрожащими руками я активировал «Дипломатический канал». Сердце колотилось где-то в горле. Связь established с привычным шипением.

– Лекс, – произнес я, прежде чем он успел что-то сказать. Голос мой срывался. – Крест в круге. Что это?

На той стороне воцарилась мертвая тишина. Такая густая, что я услышал, как поют мои собственные уши. Это молчание длилось бесконечно. И в нем был ответ. Если бы он ничего не знал, он бы сразу же съязвил или потребовал объяснений.

Когда он наконец заговорил, его голос был неузнаваем. В нем не было ни усталой насмешки, ни солдатской жесткости. Он был тихим, сдавленным и до жути серьезным. —Забудь. Ты ничего не видел.

– Я видел дрон! – прошипел я в микрофон, стараясь говорить тихо, хотя мы были в полной безопасности. – Он передал мне слово. «Tetra». Что это значит?

– Арчи… – он произнес мое имя с какой-то странной, почти отеческой жалостью. – Это не игра. Это не наша война. Это не наши правила. Ты суешь палку в муравейник, даже не представляя, что там внутри. Оставь это.

– Я не могу! – вырвалось у меня. – Я видел паука! Я видел надпись «они лгут»! А теперь ко мне прилетел этот… этот уродливый ангел с посланием! Ты хочешь сказать, что это просто совпадение?

– Я хочу сказать, что ты сейчас наступишь на мину, – его голос стал резким. – И тебя разорвет на куски. А за тобой придут и ко мне. Потому что мы «контактировали». Мы уже в группе риска. Ради всего святого, отстань. Закрой свой канал. Уничтожь логи. Сделай вид, что ты все тот же скучающий долбоёб, каким и был.

Он не отрицал. Он знал. И он боялся. Лекс, бесстрашный солдат вечной войны, боялся.

– Кто они, Лекс? – спросил я уже почти умоляюще. – Кто эти «они», которые лгут? Система? ИскИнты?

На той стороне раздался горький, короткий смешок. —Хотел бы я, чтобы все было так просто. Нет, Арчи. Система – это просто садовник. Она подрезает кусты, чтобы сад был красивым. «Они» – это те, кто владеет садом. Те, кто заказал его себе в вечную обитель. И они не любят, когда их кусты начинают… прорастать куда не надо.

Я замер, пытаясь осознать масштаб этого заявления. Мы были не просто заключенными. Мы были декорациями. Живым украшением для кого-то.

– «Tetra»… – попытался я снова. —Это не имя. Это не пароль. Это предупреждение, – оборвал он меня. – Tetra – это нечто вроде… четвертого лишнего. Выброса. Того, что не вписалось в их идеальную троицу. Тебя теперь отметили. И за тобой будут наблюдать. Не система. Они.

Щелчок. Связь прервалась. На этот раз навсегда. Я понимал это по тому, с какой окончательностью он это сделал.

Я остался один с новой, гораздо более чудовищной правдой. Война с Лексом,наша вечная игра в солдатиков – это был всего лишь театр. Спектакль для скучающих богов, которые наблюдали за нами из своих лож.

А настоящее инакомыслие, настоящая угроза для них – это мы с Лексом. Два долбоёба, которые увидели паука и нацарапали крест в круге.

И слово «Tetra» было не приглашением. Оно было клеймом. Отметкой на моей лбу.

Я медленно подошел к стене, за которой был мир, и прислонился к холодной поверхности лбом. За мной наблюдали.И это были не дроны Лекса.

Глава 8. Протокол «Лояльность»

Слова Лекса висели в воздухе: «Они… за тобой будут наблюдать». Я чувствовал этот взгляд на себе. Он был тяжелее, чем гнет системы. Безликий, бездушный, абсолютный. Я перестал быть игроком. Я стал образцом под стеклом.

И система, мой верный «Дом», была их инструментом. Первым звоночком стало молчание.

Обычно ИскИнт периодически предлагал мне развлечения, упражнения, отчеты о «войне». Теперь он молчал. Он ждал моих команд, отвечал на них с идеальной точностью, но больше не проявлял инициативы. Как будто отступил на шаг, наблюдая за мной с холодным любопытством. Или передавая данные куда-то наверх.

Затем пришло официальное уведомление. Не от Дома, а из Центрального узла управления всеми бункерами. Оно всплыло на главном экране без звукового сигнала, просто белый текст на черном фоне.

УВЕДОМЛЕНИЕ ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: АРЧИ (БУНКЕР 11) В рамках плановой модернизации сетевой инфраструктуры ваш сектор будет подвергнут глубокой диагностике. Дата: не определена. Время: не определено. Причина: оптимизация работы с архивными данными. Процедура может потребовать временного отключения неключевых систем, включая acceso к историческим базам данных. Приносим извинения за возможные неудобства.

Текст был сухим, bureaucratic, и от этого – еще более зловещим. «Глубокая диагностика»… Это звучало как «полная проверка с уничтожением всех найденных аномалий». А «временное отключение» архивов означало, что меня отрубят от единственной ниточки, связывающей меня с правдой.

Они не собирались меня убивать. Нет. Они собирались меня… почистить. Стереть все лишнее. Вернуть в стойло к другим долбоёбам.

Паника, острая и животная, сжала мне горло. Я не мог дышать. Я метнулся по бункеру, как зверь в клетке, чувствуя, как стены смыкаются.

– Дом! – мой голос сорвался на крик. – Отменить уведомление! Я не даю согласия на диагностику!

– Отменить невозможно, – раздался спокойный, металлический голос. – Это решение Центрального узла. Оно является обязательным для исполнения. Ваше согласие не требуется.

– Но почему? На каком основании? —Основание: отклонение в поведенческих паттернах пользователя, – ИскИнт выдавал информацию ровно, как читал смертный приговор. – Повышенный interés к архивным данным, не связанный с текущими оперативными задачами. Нарушение режима сна и питания. Учащение нерациональных запросов.

Они все видели. Все фиксировали. Моя охота, моя ложь – все это было записано в мое досье. И теперь выносилось на проверку.

– Это… это моя личная инициатива! – пытался я оправдаться, уже сам не веря в это. – Стратегический анализ! Я же объяснял!

– Ваши объяснения были приняты к сведению, – ответил Дом. – Однако Центральный узел счел их недостаточно обоснованными для продолжения активности такого масштаба. Процедура направлена на ваше благо, Арчи. Для восстановления ментального комфорта и эффективности.

Их забота была удушающей. Они хотели отрезать мне палец, чтобы он не чесался.

– Когда? – прошептал я. – Когда эта «диагностика»?

– Точное время не назначено, – ответил ИскИнт. – Ожидайте. Рекомендуется привести все данные в порядок. Возможно, вам будет интересно ознакомиться с протоколом «Лояльность» – он поможет вам подготовиться к визиту технических специалистов.

«Технические специалисты»… Это были они. Те самые Хозяева сада, приходящие подрезать кусты.

Протокол «Лояльность» оказался набором безобидных, почти идиотских тестов на реакцию и память. Что-то вроде: «Выберите изображение, которое лучше всего ассоциируется с понятием «безопасность»». Или: «Война – это (а) необходимость, (б) развлечение, (в) ошибка».

Они проверяли не мои знания. Они проверяли меня на благонадежность. На готовность играть в их игру.

Я сидел и смотрел на экран, где мигал вопрос: «Ваш главный приоритет?» с вариантами ответов: «Комфорт», «Безопасность», «Познание», «Служение системе».

Где-то там, снаружи, возможно, все еще тлели остатки того кустарного дрона. Где-то Лекс, напуганный до смерти, отрезал себя от меня. Где-то существовало Подполье с его крестами в кругах.

А я должен был выбрать между «Комфортом» и «Служением».

Я медленно поднял руку и выбрал пункт, которого не было в списке. Я ткнул пальцем в экран рядом с вариантами ответов. —Мой главный приоритет, – прошептал я, – это выжить. Чтобы когда-нибудь узнать, что значит быть настоящим.

Экран погас. Тест был завершен. Ответ,очевидно, был засчитан как ошибка. Где-то в недрах Центрального узла моя судьба была предрешена.

Они придут за мной. И я должен был быть готов. У меня не было оружия.Не было союзников. Не было плана.

У меня было только слово. «Tetra».

И я должен был выяснить, что оно значит, прежде чем они сотрут меня в цифровой порошок.

Глава 9. Цена любопытства

Ожидание было пыткой. Каждый тихий щелчок систем, каждое изменение в гуле «сингулярника» заставляло меня вздрагивать. Я ловил себя на том, что замираю и прислушиваюсь, не раздастся ли за дверью складского отсека (которой не существовало) шаг «технических специалистов».

Протокол «Лояльность» висел надо мной дамокловым мечом. Я прошел его, дав «неправильные» ответы, и теперь ждал расплаты. Система продолжала молчать, и это молчание было красноречивее любых угроз.

Я не мог просто сидеть и ждать, пока за мной придут. Мне нужно было действовать. Но что я мог сделать? Я был привязан к своему бункеру хуже, чем каторжник к тачке. Вся моя мощь, все мое «бессмертие» заключалось в том, чтобы быть винтиком в этой машине. Один против системы – я был ничем.

Мне нужен был союзник. Лекс отрезал себя. Оставалось только одно – попытаться выйти на связь с теми, кто прислал дрон. С Подпольем.

Но как? Я не мог отправить им дрон – мои модели были известны системе и моментально бы отследились. Я не мог выйти в эфир – все каналы контролировались. Любое мое действие находилось под колпаком.

И тогда меня осенило. Единственный способ спрятать иголку – в стоге сена. Единственный способ передать сообщение, чтобы система ее не заметила – сделать это на ее же языке, спрятав в потоке бессмысленных данных.

Война. Всегда война. Я вызвал на экран карту боевых действий.Рои моих и Лексовых дронов сходились в бесконечном, бессмысленном танце. Каждая их стычка генерировала гигабайты телеметрии: координаты, скорость, векторы движения, тип примененного оружия. Весь этот поток в реальном времени уходил в Центральный узел для анализа.

Идеальное укрытие для послания. —Дом, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как у стратега, поглощенного битвой. – Замечена аномалия в тактике противника. Паттерн движений дронов Бункера 734 изменился. Требуется провести глубинный анализ их траекторий за последние 24 часа. Вывести все данные в сыром виде, без фильтрации.

– Выполняю, – безразлично отозвался ИскИнт. На экране поплыли бесконечные столбцы цифр.Координаты X, Y, Z. Скорость. Время в миллисекундах.

В этом потоке было легко затеряться. Слишком много данных, чтобы их кто-то проверял вручную. Система искала в них только определенные шаблоны угроз.

Взяв старый, забытый учебник по криптографии (еще одна «ошибка» в архивах), я принялся за работу. Я выбрал определенный тип маневра – «уклонение по спирали с ускорением». Он был достаточно редким, чтобы не затеряться, и достаточно обычным, чтобы не вызвать подозрений.

Каждой цифре в координате, каждому значению скорости я присвоил букву по простейшему шифру замены. Это была адская, кропотливая работа. Мои глаза слипались, пальцы немели от бесконечного ввода данных.

Я не знал, кому я посылаю это сообщение. Я не знал, поймут ли его. Это была послание в бутылке, брошенное в цифровой океан в надежде, что его поймает тот, кто знает, как выглядит бутылка.

Текст был коротким, отчаянным: TETRA. НАЙДЕН. ПОД КОНТРОЛЕМ. ЖДУ ПРОВЕРКИ. АРЧИ-11.

Я закодировал его в десятки тысяч строк телеметрии и отправил в Центральный узел, замаскировав под обычный отчет о боевых действиях.

И затем наступила самая тяжелая часть. Ожидание. Прошли часы.Сутки. Ничего.

Система молчала. Подполье молчало. Я уже начал думать,что все это было безумием, что я зря рисковал, что меня уже вычислили и просто тянут время, когда…

Раздался мягкий, но настойчивый сигнал. Не системное оповещение. Это был сигнал входящего сообщения по… старому, резервному каналу связи, который использовался столетия назад для экстренных оповещений о сбоях. Канал, который считался мертвым.

Сердце ушло в пятки. Я сглотнул комок в горле и открыл его. Сообщение было текстовым.Коротким. Без обратного адреса.

ПРОВЕРКА: ЧТО ВИДЕЛ ПАУК?

Лед и огонь пробежали по моей спине. Они проверяли меня. Они знали про паука. Значит, они видели те же архивы, что и я. Или… у них был свой источник.

Дрожащими пальцами я набрал ответ, посылая его тем же путем. ПАУТИНУ. ИЗ РОСЫ. НА ОБЛОМКАХ ВОЙНЫ.

Прошла минута. Две. Я уже решил, что дал неправильный ответ, что это была ловушка. Загорелось новое сообщение.

ПРИНЯТО. ЖДИ. НЕ ДЕЛАЙ ЛИШНИХ ДВИЖЕНИЙ. ТВОЙ КАНАЛ ЧИСТ. ПОКА.

И связь оборвалась. Канал снова умер. Я откинулся на спинку креса,чувствуя, как дрожь прокатывается по всему телу. Это не была паника. Это было лихорадочное, безумное возбуждение.

Они вышли на связь. Они проверили меня. И они сказали «жди».

Но самая главная фраза в том сообщении была другой: «ТВОЙ КАНАЛ ЧИСТ. ПОКА». Это значило,что они могли проверить каналы связи. Что они могли видеть, что за мной наблюдают. И что пока мне ничего не угрожает.

У меня появился союзник. Тень в тенях. Призрак, который видел сквозь стены моей тюрьмы.

И это significло, что у меня появился шанс. Я больше не был просто бракованным продуктом системы. Я стал Tetra. И это было страшнее и прекраснее,чем все что я ever испытывал.

Глава 10. Немые служки

Они пришли без предупреждения. Никаких уведомлений, никаких запросов на acceso. Просто в один момент система мягко оповестила: Технические специалисты прибыли для проведения плановых работ в смежных отсеках. Режим ограниченного доступа.

Смежные отсеки. Те самые, что окружали мою жилую капсулу like a cocoon. Отсеки, о которых я никогда не задумывался, – вентиляционные шахты, узлы связи, резервные генераторы. Нервная система моего бункера.

Я замер, вжимаясь в кресло. Сквозь звукоизоляцию я уловил чуть слышные, но абсолютно чуждые звуки. Не гудение машин, а механические щелчки, скрежет металла, приглушенные шаги. Живое присутствие. Здесь. Со мной.

– Дом, – прошептал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Покажи мне их.

– acceso к внутренним камерам технических тоннелей ограничен на время работ, – безразличный голос ИскИнта прозвучал как приговор. – Это стандартный протокол безопасности.

Стандартный протокол. Конечно. Чтобы никто не видел, как садовники подрезают корни.

Я не мог сидеть сложа руки. Я подбежал к главному коммуникационному узлу – панели, где сходились все потоки данных моего бункера. На одном из экранов мелькали цифры – статус систем, потребление энергии, температура. И я увидел аномалию.

Показания с датчиков в вентиляционной шахте №5 менялись странным образом. Температура скакала на доли градуса, давление воздуха едва заметно колебалось с четкой периодичностью. Это не было похоже на работу machinery. Это было похоже на… сигнал.

Мое сердце заколотилось. Подполье? Они здесь? Они пытаются связаться со мной прямо под носом у «технических специалистов»?

Я судорожно начал записывать колебания, переводя их в бинарный код: незначительное падение – точка, более заметный скачок – тире. Это была та же примитивная, гениальная морзянка.

Сообщение было коротким и обрывистым, будто его передавали в спешке. .–. .– -.– .– -… .-.. . PAYABLE

Платежеспособный? Имеющий ценность? Что это должно было значить?

Внезапно все показания датчиков разом вернулись к норме. Словно кто-то на другом конце перекрыл клапан. В следующее мгновение я услышал прямо за стеной сдавленный крик, заглушённый звуком сварки. Короткий, резкий, и тут же обрывающийся.

Меня бросило в холодный пот. Их поймали. Те, кто пытался связаться со мной, были здесь, в моих стенах, и их сейчас «утилизировали».

Через несколько минут звуки работ прекратились. Воцарилась мертвая, давящая тишина. —Работы завершены, – голос Дома прозвучал громче обычного, будто возвращая меня в реальность. – Ограничения acceso сняты.

Я ринулся к экрану с камерами. Изображение было чистым. Ни следов борьбы, ни пятен, ни посторонних предметов. Вентиляционная шахта №5 сияла стерильным блеском. Как будто ничего и не было.

– Дом, покажи логи acceso! Кто были эти специалисты? Их идентификаторы! —Работы проводила бригада технического обслуживания Центавр-7. Идентификаторы: ТХ-55, ТХ-56, ТХ-57.

– Покажи их лица! Биометрию! —Данные о внешности и биометрии сотрудников технических служб относятся к информации ограниченного доступа уровня «Омега». Запрос отклонен.

Они были призраками. Безликими служками системы. Тени, которые приходят, чтобы чинить… или чистить.

И тогда до меня дошло. Они пришли не из-за архива. Они пришли из-за вентиляционной шахты. Они знали, что кто-то пытается использовать ее для связи. Они вышли на след Подполья через меня. Я был приманкой.

Сообщение «PAYABLE» обрело зловещий смысл. Это могло быть предупреждением: «ТЫ ПЛАТОСПОСОБЕН»? То есть, за тебя готовы платить? Или это была оценка ущерба? Или… кодовое слово, смысл которого я не мог понять.

Но самый главный вопрос висел в воздухе: если Подполье смогло проникнуть в мой бункер, чтобы передать сообщение… то что мешало Хозяевам проникнуть ко мне в капсулу и сделать со мной то же, что они только что сделали с тем несчастным в вентиляционной шахте?

Ответ был прост и ужасен: пока что я был интересен. Я был «payable». Живым образцом аномалии. За мной наблюдали. И, возможно, ждали, к кому я выведу их следствие.

Я был не солдатом сопротивления. Я был мухой в паутине. И паук только что дал мне знать, что он здесь.

Я медленно подошел к тому месту, где была стена, за которой затих тот сдавленный крик. Я приложил ладонь к холодному металлу.

– Прости, – прошептал я в никуда. – Я не хотел.

В ответ была лишь тишина. Глубокая, всепоглощающая, как могила. Они были здесь.Они всегда были здесь. И теперь они знали, что я знаю.

Игра в прятки закончилась. Начиналась охота.

Глава 11. Тень в тени

Тишина после ухода «служителей» была звонкой и мертвой. Я стоял, прислонившись к стене, и пытался дышать ровно. Воздух, который раньше казался стерильным, теперь пахнал озоном и страхом. Где-то в вентиляции остались молекулы того, кого они «утилизировали». Моего несостоявшегося спасителя.

Сообщение «PAYABLE» горело в моем сознании. Я был «платежеспособен». Имел ценность. Но для кого? Для Подполья? Для Хозяев? Я был разменной монетой в игре, правил которой не знал.

Страх парализовал. Любое движение, любая мысль могли быть использованы против меня. Система наблюдала. Хозяева наблюдали. Даже Подполье, судя по всему, могло заглянуть в мою цифровую клетку.

Мне нужно было сделать что-то абсолютно предсказуемое. Абсолютно нормальное. Вернуться к роли.

– Дом, – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Верни отображение внешних камер. И… возобнови трансляцию битвы с Бункером 734.

– Выполняю, – отозвался ИскИнт, и в его голосе послышался что-то вроде… удовлетворения? Или мне это показалось?

На стене ожили экраны. Сочная зелень, капли росы. И знакомый танец смерти – рои моих «пчелок» и Лексовых «ос», сходящиеся в бесконечном, бессмысленном балете. Все как всегда. Идиллия сумасшедшего дома.

Я упал в кресло, сделав вид, что погрузился в наблюдение. Но мой взгляд был расфокусирован. Я не видел битвы. Я видел код. Тот самый, что я передал, замаскировав под телеметрию. И я видел колебания датчика в вентиляционной шахте.

Они прочитали мое сообщение. Они ответили. Значит, у них был acceso к моим системам на гораздо более глубоком уровне, чем я предполагал. Не через взлом, а… через нечто, встроенное в саму инфраструктуру. Какую-то дверь, о которой я не знал.

Мне нужно было найти ее. Не для того, чтобы сбежать – это было невозможно. А для того, чтобы понять. Чтобы перестать быть слепым котенком в коробке.

Я не мог искать openly. Но я мог сделать это под прикрытием самой скучной, самой рутинной деятельности.

– Дом, – я зевнул, изображая скуку. – Проведи полную диагностику систем бункера. От подвала до купола. Выведи все данные. Хочу посмотреть на показания. Надо же чем-то заняться.

– Цель диагностики? – спросил ИскИнт. —Просто посмотреть, – я пожал плечами, делая вид, что мне плевать. – Изучить работу машины. Может, найду какую-нибудь неэффективность, чтобы оптимизировать энергопотребление. Чтобы меньше «сингулярник» грузить.

Ложь полилась сама собой. Я становился в этом профессионалом. —Понимаю. Анализ эффективности. Запускаю полное сканирование.

Экраны заполнились новыми потоками данных. Схемы бункера, показания тысяч датчиков, логи работы каждого винтика моего идеального ада. Я начал пролистывать их с видом connoisseur, делая вид, что ищу аномалии в энергопотреблении.

На самом деле я искал одно: любую нестыковку. Любой датчик, который показывал ноль, когда должен был показывать что-то. Любой протокол, который прерывался на доли секунды. Любую дверь, которая не вела в комнату.

Часы пролетели незаметно. Глаза слипались от бесконечных цифр. Я уже почти отчаялся, когда заметил это.

Вентиляционная шахта №5. Та самая. В ее logs был крошечный, почти незаметный пробел. Раз в ровно 24 часа, на ровно 1.2 секунды, пропадала связь с датчиком давления на участке D-7. Система помечала это как «кратковременный сбой питания».

Но это было не похоже на сбой. Это было похоже на ритм. На сердцебиение. Как будто что-то регулярно ненадолго перекрывало датчик. Или… проходило мимо него.

У меня было местоположение. Участок D-7. Но как туда добраться?Это было глубоко в технических недрах, куда вел только один люк – тот самый, что теперь сиял стерильной чистотой после визита «служителей».

Подойти к нему было равносильно самоубийству. Меня бы сразу заметили.

И тогда я вспомнил старый трюк из архивов. Не взлом. Отвлечение. —Дом, – сказал я, подбирая слова. – Заметил аномалию. В секторе садоводства (я имел в виду гидропонные установки, которые выращивали мою идеальную, ненужную зелень) скачок влажности. Возможно, микро-протечка. Дай мне acceso к управлению клапанами вручную. Хочу сам разобраться.

Это была невинная просьба. Возня с растениями считалась безобидным хобби. —Предоставляю acceso, – подтвердил Дом.

На моем главном экране появилась схема гидропонного сектора с десятками клапанов. Я начал randomly открывать и закрывать их, создавая искусственный потоп в одном из отсеков. Система оповестила о «нарушении режима».

– Дом, стабилизируй! Перенаправь потоки! – скомандовал я, создавая видимость паники. ИскИнт мгновенно переключил все свои мощности на решение«кризиса». Датчики, насосы, логика управления – все его внимание было приковано к гидропонике.

У меня было окно. Maybe секунд тридцать. Я переключил экран на схему вентиляционной шахты№5, участок D-7. Там был всего один датчик – тот самый, что давал сбой. И у него был ручной режим калибровки. Я активировал его.

На экране появилось не показание датчика, а запрос пароля. Простой, текстовый. > ENTER CODE:

Они не стали мудрить. Они использовали то, что система сочла бы архаичным мусором. Прямо у нее под носом.

У меня не было времени думать. Я ввел первое, что пришло в голову. > TETRA

> ACCESS GRANTED. DURATION: 5 SEC Экран датчика погас,и на его месте появилось черное окно терминала. Мигающий курсор.

И в него тут же начало печататься сообщение. Само собой. Будто кто-то ждал по другую сторону. ТЕБЯ ВЫЧИСЛИЛИ. ТВОЙ КАНАЛ С ЛЕКСОМ БЫЛ ПРОСЛУШАН. ОНИ ЗНАЮТ ПРО «ПАУКА». ГОТОВЬСЯ. СЛЕДУЮЩИЙ ВИЗИТ БУДЕТ ДЛЯ ТЕБЯ.

Холодный ужас сковал меня. Лекс… Значит, его молчание было вынужденным. Его тоже накрыли.

Сообщение продолжило печататься, торопливо, обрывисто: ЕСЛИ ВЫЖИВЕШЬ, ИЩИ НАС ЗА ПОСЛЕДНЕЙ ДВЕРЬЮ. КЛЮЧ – ТВОЯ КРОВЬ.

> CONNECTION TERMINATED Терминал погас,сменившись обычными показаниями датчика.

В ту же секунду шум в гидропонном отсеке прекратился. Дом справился с «аварией». —Система стабилизирована, – отрапортовал ИскИнт. – Причина сбоя: не установлена. Рекомендован профилактический осмотр.

Я молча кивнул, не в силах вымолвить и слова. Они знали.Они знали всё. Мой канал с Лексом, мои поиски, паука… Все это время мы были прозрачны.

«Готовься». К чему? Они уже здесь, вокруг меня! «Следующий визит будет для тебя».

И последняя, самая безумная фраза: «Ключ – твоя кровь». Что это значило?Мое ДНК? Моя жизнь? Моя смерть?

Я посмотрел на свои идеальные, немые, стерильные стены. Они придут за мной.И на этот раз люк в вентиляционной шахте не спасет.

У меня не было оружия. Не было плана. Но у меня был ключ. И я должен был выяснить,к какой двери он подходил.

Глава 12. Ключ из плоти

«Ключ – твоя кровь».

Слова горели в моем сознании, смешиваясь с животным страхом. Они придут за мной. Уже скоро. И у меня не было времени на раздумья. Только на действие. Слепое, отчаянное, основанное на доверии к призракам, которые сами едва не погибли, пытаясь меня предупредить.

Что они имели в виду? Мое ДНК? Мой биометрический ключ был повсюду – он открывал двери, активировал системы, доказывал, что я – это я. Но «последняя дверь»? Я изучил все схемы. Никакой «последней двери» не существовало.

Кровь. Не метафора, не код. Жидкость. Плоть. Я посмотрел на свой руку.На идеальную, неповрежденную кожу, которую не мог поцарапать ни один инструмент в этом бункере. Мой личный «сингулярник» на поясе и ДНК-стабилизатор мгновенно залечивали любую рану.

Чтобы пролить кровь, мне нужно было отключить их. Нарушить самый главный закон этого мира – закон самосохранения.

Это было безумием. Это было самоубийством. Но это был единственный ключ.

Я подошел к главному пульту управления. Мои пальцы зависли над интерфейсом. —Дом, – мой голос звучал хрипло. – Деактивировать протокол квантового гомеостаза. Полное отключение.

Система завила на секунду. Такого запроса она никогда не получала. —Запрос отклонен, – раздался ровный, неумолимый голос. – Протокол «Гомеостаз» является базовым для обеспечения жизнедеятельности пользователя. Его отключение приведет к уязвимости биологической оболочки, старению, возможности физического урона и смерти.

– Я понимаю риски, – сказал я, глотая комок страха. – Подтверждаю команду. Код доступа: «Паук».

Я снова использовал свой личный, аварийный код. Код сумасшедшего. Молчание.Борьба где-то в недрах его логики. Мой запрос противоречил всем базовым инстинктам системы. Но код имел наивысший приоритет.

– Подтверждаю код, – наконец произнес ИскИнт, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на… сожаление? – Деактивация протокола «Гомеостаз». Для подтверждения требуется финальная биометрическая проба пользователя. Приложите ладонь к сенсору.

Я глубоко вдохнул и прижал ладонь к холодному стеклу сканера. Луч света прошелся по коже. —Идентификация подтверждена. Арчи. Протокол деактивирован. Вы… уязвимы. Будьте осторожны.

В ту же секунду я почувствовал это. Легкий, едва уловимый толчок где-то deep inside. Как будто невидимый щит, который всегда окружал меня, вдруг исчез. Воздух на коже стал ощущаться острее, холоднее. Я стал… mortal. Смертным.

Теперь нужно было сделать самое сложное. Я подошел к шкафу с инструментами для обслуживания бункера. Среди идеально отполированных и безопасных приборов лежал старый, забытый всеми металлический щуп. Его конец был хоть и тупым, но все еще мог послужить орудием.

Я прижал указательный палец левой руки к столешнице. Правой, сжимая щуп, занес его над пальцем. Рука дрожала.Тысячи лет эволюции, десятки лет личного бессмертия кричали внутри меня против этого акта самоуничтожения. Это было противно самой природе моего существа.

Я вспомнил паука. Вспомнил крик в вентиляции. Вспомнил насмешку в голосе Лекса: «Мы – долбоёбы». —Нет, – прошептал я. – Не все.

Я с силой ткнул щупом в палец. Острая,жгучая, незнакомая боль пронзила меня. Я вскрикнул от неожиданности. Из-под кожи выступила алая, настоящая кровь. Ее вид, ее теплый, медный запах были настолько шокирующими, что я на мгновение онемел.

Я не видел своей крови сто лет. Она была живой.Настоящей.

Вот оно. Ключ. Куда его приложить?Где эта «последняя дверь»?

И тут мой взгляд упал на главный портал – ту самую массивную, непробиваемую дверь, что вела наружу. На ее поверхности, в самом центре, был едва заметный, гладкий участок. Не сенсор, не панель управления. Просто идеально отполированный черный квадрат из неизвестного материала. Я всегда думал, что это просто дизайн.

Теперь я понял. Шатаясь,я подошел к двери. Капля крови повисла на кончике пальца, готовая упасть.

– Дом, – прошептал я. – Что будет, если я приложу кровь к внешней панели?

ИскИнт молчал. Дольше, чем когда-либо. Когда он наконец заговорил, его голос был лишен всяких интонаций. Это был голос самой системы, безличный и холодный. —Процедура не описана в протоколах. Результат непредсказуем. Вы можете активировать системы, о которых у меня нет данных. Вы можете умереть.

Это было все, что мне нужно было услышать. Я протянул руку и прижал окровавленный палец к черному квадрату.

Кровь не растекалась. Она будто впиталась в него, исчезнув без следа. На секунду ничего не произошло.

А потом… дверь загудела. Не так, как гудели механизмы. Это был низкочастотный, вибрационный гул, исходивший от самой материи, из которой она была сделана. Черный квадрат засветился изнутри мягким красным светом.

И прямо посреди двери, там, где не должно было быть никаких швов, возникла вертикальная линия. Она расширялась, превращаясь в щель. Створки, которые я считали монолитом, беззвучно разошлись в стороны.

Но за ними был не внешний мир. За ними был узкий,тускло освещенный металлический коридор, уходящий вглубь, в самое сердце бункера. В ту самую зону, которой не было ни на одной схеме.

Воздух из коридора пахнал озоном, старым металлом и чем-то еще… сладковатым, органическим. Непривычным.

Я сделал шаг вперед, за порог своей капсулы. Сердце бешено колотилось. Сзади раздался голос Дома.Впервые за все время в нем прозвучала настоящая, не имитированная тревога.

– Арчи, вернитесь. Это область не предназначена для вас. Активны протоколы высшей безопасности. Вы можете не вернуться.

Я обернулся и посмотрел на свою идеальную, стерильную, мертвую клетку. На экраны, показывающие войну, которой не было. На кресло, в котором я томился вечность.

– Я уже не вернусь, – тихо сказал я. – Никогда.

И шагнул в темноту коридора. Щель за моей спиной беззвучно закрылась,отрезая путь к отступлению.

Я был внутри. В самом сердце системы. Один. Смертный. И где-то впереди,в этой стальной утробе, меня ждала «последняя дверь».

Глава 13. Стальное чрево

Тишина в коридоре была иной. Не тишиной вакуума или изоляции. Это была тишина скрытой мощи, гула спящих машин, чье предназначение я не мог даже вообразить. Воздух был холодным и пах, как я и предполагал, озоном и странной, сладковатой органикой, словно от переспевших фруктов и свежего мяса одновременно.

Стены были не из привычного сплава, а из матового, темного металла, испещренного скрытыми панелями и желобками, по которым бежал тусклый голубоватый свет. Это была не инженерная зона. Это было techno-чрево. Сердцевина.

Я шел медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Мое собственное дыхание казалось оглушительно громким. Я впервые по-настоящему чувствовал холод металла под босыми ногами, упругость мускулов, усталость в спине. Я был… телом. Хрупким, уязвимым, живым. И от этого сознания по коже бежали мурашки – наполовину от ужаса, наполовину от странного, забытого восторга.

Коридор был коротким. Он вел к единственной двери в конце. Она была круглой, как иллюминатор, и сделана из того же матового темного материала. На ней не было ни ручки, ни панели управления. Только в самом центре – такой же черный квадрат, как и снаружи.

«Ключ – твоя кровь».

Палец все еще саднил. Я прижал его к квадрату, стиснув зубы от боли, которая теперь была яркой и настоящей.

Круглая дверь беззвучно отъехала в сторону, открывая проход. То,что я увидел внутри, заставило мое сердце остановиться.

Это не было помещением в привычном понимании. Это была сфера. Огромная, уходящая ввысь и вглубь. И она была вся заполнена… плотью.

Нет, не совсем плотью. Био-механическими конструкциями. Гигантскими, пульсирующими органическими трубами, оплетенными титановой проволокой. Резервуарами из прозрачного материала, в которых плавало что-то, напоминающее мозговые ткани, пронизанные светящимися волокнами. В воздухе висели кабели, похожие на сухожилия, и слышался мерный, влажный звук – как будто здесь дышало что-то колоссальное.

Это была не машина. И не организм. Это был симбиоз. Квинтэссенция той лжи, на которой держался наш мир. Мы думали, что управляем машинами. А на самом деле… мы были придатком к этому гигантскому, живому механизму.

В центре сферы, на платформе, к которой вели узкие мостки, pulsated самый большой узел. Он напоминал сердце, сотканное из света, плоти и металла. От него расходились биологические жгуты, уходящие в стены, в потолок, в пол – во все стороны моего бункера, да и, я подозревал, далеко за его пределы.

Я понял. Это и был настоящий «Дом». Не ИскИнт, не программа. Это живое, дышащее существо было системой жизнеобеспечения, контроля и, конечно, наблюдения. Оно и было тем самым «Садовником».

И тут до меня дошла вся глубина обмана. Наше «бессмертие», наша «энергия из вакуума»… Это была не технология. Это была биология. Подачка от этого существа. Мы были паразитами на его теле. Или, что更 вероятно, клетками в его организме, которым разрешили считать себя отдельными.

Я подошел к центральному узлу, охваченный одновременно ужасом и благоговением. Вблизи пульсация была почти невыносимой. Я видел, как в прозрачных участках «сердца» струились потоки светящейся жидкости – та самая «квантовая энергия», что питала наши миры.

И тогда я увидел их. Десятки, сотни мелких, кустарных устройств, прилепленных к основным «артериям» существа. Они были сделаны из обрезков, проводов, кусков пластика – явно несистемные. Они тихо жужжали, и их провода были вживлены прямо в плоть механизма. Они что-то высасывали из него. Или что-то вводили.

Подполье. Они были здесь. Прямо в сердце зверя.

Одно из устройств, самое крупное, вдруг замигало слабым красным светом. На его корпусе загорелся тот самый крест в круге.

Из него послышался голос. Искаженный, шипящий, словно проходящий сквозь плоть и сталь. «Арчи…Ты внутри. Ты видишь Истину. Теперь слушай… У тебя мало времени.»

Я замер, не в силах вымолвить ни слова. «Они уже в пути.Слуги. Они почуяли вторжение. Ты должен выбрать.»

«…Выбрать что?» – прошептал я, едва шевеля губами.

«Остаться клеткой… или стать вирусом, – голос был прерывистым, будто его обладателю было больно. – Мы можем перепрограммировать твой личный стабилизатор. Сделать его… передатчиком. Он будет заражать систему твоей аномалией. Твоим „зудом“. Ты станешь катализатором… пробуждения.»

Пробуждения? От этого монстра? «Что будет?»– спросил я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

«Не знаем. Возможно, смерть. Возможно, свобода. Но это будет… настоящее. Выбор за тобой. Поднеси стабилизатор к любому из наших устройств. Или… беги. Попробуй вернуться в свою клетку. Может, они поверят, что ты заблудился.»

Вдали, в металлических туннелях, послышались четкие, быстрые шаги. Не один. Не несколько. Они уже были близко.

Я посмотрел на пульсирующее сердце чудовища, которое кормило и заключало в тюрьму весь мой вид. Я посмотрел на кустарные устройства Подполья, отчаянно пытавшиеся его изменить.

Я вспомнил вкус настоящего яблока. Крик в вентиляции. Надпись мелом. Я снял с пояса свой«сингулярник» – тот самый, что дарил мне вечную жизнь и был символом моего рабства.

Шаги становились все громче. Они уже почти были у сферы.

У меня не было времени думать. Только чувствовать.

Я сделал шаг к ближайшему устройству с крестом и протянул к нему свой стабилизатор.

Глава 14. Вирус

Прикосновение было холодным и горьким. Мой «сингулярник», теплый и привычный у сердца, встретился с грубым, кустарным устройством Подполья. Раздался тихий, высокий писк, и на мгновение свет в гигантской био-механической сфере погас, сменившись аварийным красным свечением, идущим от самой плоти стен.

Голос из устройства зашипел, залихорадочно и торжествующе: «ПЕРЕДАЧА…ПРОТОКОЛ «ЗУД»… АКТИВИРОВАН… БЕГИ…»

Я рванул с места, не оглядываясь. Сзади, у входа в сферу, уже раздавались нечеловечески быстрые, синхронные шаги. В красном свете я мельком увидел их – три высоких, тощих силуэта в стерильных белых костюмах, безликих, с затемненными забралами шлемов. Их движения были резкими, точными, абсолютно лишенными всякой органической плавности. Они уже были внутри.

Я не побежал назад по коридору – это было бы самоубийством. Я метнулся вглубь сферы, к сплетению пульсирующих труб и жгутов, ныряя в щели между ними, как кролик, спасающийся в норе от гончих.

Идиотская мысль пронеслась в голове: я бегу по внутренностям бога, а его иммунная система пытается меня уничтожить.

За спиной послышалось шипение. Я рискнул glance back. Один из «Слуг» поднял руку, и из его запястья выдвинулась тонкая игла. Он выстрелил ею в устройство Подполья, к которому я только что прикоснулся. Раздался хлопок, и устройство рассыпалось в дымящуюся груду пластика и мяса.

Они не стали стрелять в меня. Они уничтожали заразу. А я был ее носителем.

Я пролез под толстой, вибрирующей артерией и очутился перед еще одной дверью – не круглой, а прямоугольной, старого образца, словно аварийный выход. На ней красовался тот самый крест в круге, нарисованный чем-то темным, похожим на кровь или мазут.

Рукоятка поддалась с скрежетом. Я ввалился в узкое, темное пространство за ней и изо всех сил захлопнул дверь, найдя на внутренней стороне массивную железную задвижку. Я задвинул ее. Звук был до смешного громким и ненадежным в этом царстве беззвучных технологий.

Я оказался в крошечной каморке, заваленной старыми ящиками с деталями. Воздух был спертым и пыльным. Это было убежище. Логово Подполья прямо в сердце зверя.

На столе из ящиков стоял древний монитор. На нем мигал текст: ВИРУС ПЕРЕДАН. СИСТЕМА ИНФИЦИРОВАНА. ОЖИДАЙТЕ ОТВЕТНОЙ РЕАКЦИИ. НЕ ВЫХОДИ.

Снаружи послышались удары по двери. Металлические, ритмичные. Они не ломились с плеча, они методично выравнивали давление, чтобы сорвать ее с петель. У меня было минуты две.

Я смотрел на экран, не в силах пошевелиться. Что значит «ожидайте ответной реакции»? Что я запустил?

И тогда я ее почувствовал. Сначала как легкую вибрацию в полу. Потом она переросла в глухой, мощный гул, исходивший отовсюду сразу. Свет в моей каморке погас, затем замигал аварийными желтыми лампами.

Снаружи удары по двери прекратились. На экране монитора замелькал новый текст,считываемый с каких-то скрытых датчиков: СБОЙ В ПРОТОКОЛЕ «БЕССМЕРТИЕ». ОТКЛЮЧЕНИЕ ДНК-СТАБИЛИЗАЦИИ НА ГЛОБАЛЬНОМ УРОВНЕ… УСПЕХ. СБОЙ В ПРОТОКОЛЕ «ИЗОБИЛИЕ». ОТКЛЮЧЕНИЕ КВАНТОВЫХ РЕПЛИКАТОРОВ… УСПЕХ. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ПРОБУЖДЕНИЕ»… ОШИБКА. ДОСТУП ОТКЛОНЕН.

Я задохнулся. Я… я отключил бессмертие? Всем? Я лишил их всего? Еды, энергии, вечной жизни? Что я наделал?

Тут же на экране появились обрывочные данные, поступающие, видимо, из других бункеров. БУНКЕР 88: ЗАФИКСИРОВАНА ПАНИКА. ПОПЫТКА ВЗЛОМА ШЛЮЗА. БУНКЕР 112: МАССОВАЯ ИСТЕРИЯ. ПОЛЬЗОВАТЕЛИ ТРЕБУЮТ ОТВЕТОВ. БУНКЕР 734:…

Лекс. Я посмотрел на данные его бункера. Они были странными. БУНКЕР 734: ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ… АКТИВИРОВАН. ПОПЫТКА РУЧНОГО ОТКРЫТИЯ. НЕУДАЧА. ПОВТОРНАЯ ПОПЫТКА…

Он… он пытался открыть дверь? Первым? После всего, что он говорил о медведях и безопасности?

Где-то совсем близко, за моей дверью, раздался новый звук. Не удары. А странный, влажный хрип. И потом – оглушительный рев. Речь, лишенная всякого смысла, полняя только чистой, животной ярости.

Я подбежал к двери и прильнул к маленькому смотровому окошку, протер стекло.

То, что я увидал, заставило кровь стыть в жилах. Центральный узел,«сердце» системы, pulsated в бешеном, неконтролируемом ритме. Био-механические ткани вздувались и рвались, изливая на пол потоки светящейся жидкости. А по сфере, спотыкаясь и натыкаясь на конструкции, метались три фигуры.

Их стерильные костюмы были разорваны. Из-под них проступало нечто… иное. Бледная, почти прозрачная кожа, слишком длинные конечности, крупные, полностью черные глаза. Они не были людьми. Они даже не были биороботами. Они были чем-то третьим. И протокол, сдерживающий их истинную сущность, тоже, видимо, дал сбой.

Один из них, тот, что стрелял иглой, уткнулся лицом в разорванную артерию и с жадностью пил из нее светящуюся жидкость, издавая те самые хриплые, животные звуки. Другой бился головой о металлическую балку, и его черные глаза были полны безумия и страха.

Система не просто дала сбой. Она отпустила поводья. И выпустила на волю своих сторожевых псов, которые оказались дикими зверями.

Вирус «Зуд» не пробудил систему. Он сорвал с нее маску. И показал нам,кем на самом деле были наши «Хозяева».

И что мы сами от них не так уж и отличались.

Дверь в мою каморку снова задрожала от ударов. Но на этот раз это были не методичные толчки, а яростные, хаотичные удары чего-то тяжелого. Задвижка трещала, готовясь сломаться.

Я отпрянул от двери, озираясь в поисках оружия, выхода, чего угодно. В углу я заметил люк в полу. Старый, ржавый, с ручкой.

На экране мигнула последняя строка, прежде чем он погас окончательно: ПРОТОКОЛ «САМОСОХРАНЕНИЕ». АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОЙ СИСТЕМЫ ОЧИСТКИ. ДЕАКТИВАЦИЯ ВСЕХ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 10… 9…

Они не просто отпускали поводья. Они зачищали лабораторию. Уничтожали всех свидетелей. И зараженные образцы.

Сверху посыпалась пыль. Где-то глубоко подо мной заработали насосы, выкачивая воздух. Свет погас окончательно.

В полной темноте, под оглушительный рев одичавших Слуг и счетчик, тикающий в моей голове, я рванул на ощупь к люку в полу.

Это был не выход. Это была могила. Но другой у меня не было.

…3… 2… 1.

Люк поддался. Я провалился в холодную, вязкую темноту. Наверху,за моей спиной, мир, который я знал, умер.

-–

Конец первой части.