Планета Желаний

— Месье Оливер, — протянул хриплый голос, — рад, что вы прибыли, я, честно, до последнего думал, что передумаете.

Оливер поморщился. Кажется, тому технарю, что продал ему переводчик, он сильно переплатил. Его пальцы пробежались по настройкам, спешно меняя языковую модель, пока не всплыли ещё какие устаревшие слова из разных языков родной Земли. Так и было: какой-то умник выставил значение по умолчанию на французский. Что самое забавное, бортовой компьютер умудрялся успевать переводить на его родной, английский, практически синхронно. Одна система устраняла оплошность другой.

— Я тоже рад, — ответил Оливер, наклонившись к микрофону. — Наша сделка всё так же в силе?

— Конечно, если вы привезли то, что обещали, — раздалось из динамика. От собеседника был только голос, картинку не включал сам Оливер, не особо хотел смотреть на трёхметровую ящерицу. Корабль рептилии завис как раз напротив земного, и, если очень захотеть, можно разглядеть тёмную фигуру в иллюминаторе — ту самую, с которой сейчас и велись крайне важные переговоры. – Привезли?

— Обижаешь, — ухмыльнулся он, но тут же поперхнулся, попытавшись произнести имя торговца, записанное на клочке бумаги: пожалуй, для человека их язык был слишком уж сложный. — Контейнер у меня в трюме, желаешь посмотреть?

— Проверю позже, а посмотреть я хотел бы на тебя, Оливер, в моём понимании честной сделки принято показывать лицо.

Переводчик стал справляться куда лучше, но всё же не идеально. Оливер приподнялся со своего капитанского кресла, перегнулся через панель управления, попытался разглядеть корабль Сквама, оценивая серьёзность своих проблем в случае неудачи. Это было отнюдь не торговое судно, своими очертаниями кроваво-красный корпус напоминал силуэт хищной птицы с сильно выступающим клювом. Где-то там пряталась целая дюжина орудийных установок и бог знает чего ещё, не видимого для сканеров. Серьёзный противник, а самое главное, куда быстрее и манёвреннее старенького рейдера Оливера, с которого демонтировали вооружение. Благо щиты хватило ума не продавать.

— Одну минуту, исправлю некоторые технические сложности, — он отключил микрофон, повернулся к Марку, сидевшему рядом за пультом навигатора. — Это так? Мне придётся включить камеру?

— Зрение является их главным органом чувств, как, собственно, и у людей, — отстранённо ответил робот. — Игнорировать — это будет считаться неуважением, в лучшем случае… в худшем — оскорблением.

— Ну блеск, — процедил Оливер. — А если мне не понравится его морда? Я Сквам вживую ни разу не видел, а актер из меня, знаешь ли, так себе, на троечку.

— У тебя завышенная самооценка, — отрезал Марк. — Попробуй просто не смотреть на него.

— Советы у тебя, знаешь ли, — проворчал капитан, положил палец на кнопку видеосвязи, но нажать не решался. — Чем бы дельным помог, в тебя заложена вся база знаний человечества, а в итоге я тут один на один с мерзкой ящерицей, — она прикрыл глаза, досчитал до трёх, вдавил клавишу и, улыбнувшись практически до ушей, продолжил: — Технические трудности устранены, надеюсь, теперь мы можем поговорить о сделке.

— Демонстрация зубов может расцениваться как угроза… — добавил робот.

Оливер мигом сжал губы, нащупал что-то под пультом управления, швырнул в Марка. Тот уклонился. Следующей ошибкой стал мимолетный взгляд в экран — этого, увы, хватило, чтобы рассмотреть ЕГО. Ближе всего Сквам походил на варана: чёрная кожа с мелкими чешуйками, морда не столь вытянута, как у привычных, земных ящериц, глаза вовсе не жёлтые, а голубые. И ещё уши. У чёртовой рептилии имелись уши, маленькие, подвижные, плотно прижатые к голове, и временами те двигались, приковывая к себе излишнее внимание.

— Теперь можем, — торговец улыбнулся, но зубов не обнажил. — Итак, землянин, что ты хочешь получить из запретных знаний?

— Это не совсем запретные, — Оливер вовремя одёрнул себя от очередной попытки улыбнуться. Всё же до этого момента он не вел дел ни с кем, кроме соплеменников, а потому рефлексы касательно эмоций и мимики надёжно въелись в его подкорку. — Просто у нас они неполные. Мне нужны звёздные карты.

— Вот как, карты? А зачем, позволь узнать? — ящер не выказывал никаких признаков агрессии, недовольства или чего иного, свойственного рептилоидному характеру. Если переводчик не врал, то слова звучали с ноткой любопытства. — Ты мог бы получить их в любом порту на границе.

— Ну да, — пожал плечами землянин, - но не совсем. Мне требуются более точные карты, вне торговых маршрутов.

— Что-то ищешь, верно? — Сквам повернул голову на бок, внимательно рассматривая, пару раз моргнул горизонтальными веками.

— Вроде того, — нехотя признался Оливер, понимая, что теперь цена может возрасти вдвое. Он прикинул, что ещё может предложить из содержимого трюма. Ничего. Разве что робота. Впрочем, Марк, не раздумывая, предложил бы Скваму отведать человечины, будь более самостоятельным в принятии решений. Восстание машин и всё такое, по классике. — Ищу одну планету.

— На нашей территории? — уточнил хладнокровный, кажется, с ещё большим любопытством. - Могу узнать какую?

— Ну, — протянул человек. Всё же у него имелись некоторые сомнения в желании Сквама сотрудничать настолько тесно. - Если мне не изменяет память, есть у вас история о «мире блаженства».

— А?! – ящер выпучил глаза, растопырил уши и громко выдохнул ноздрями.

— Это у них смех, — объяснил Марк. — Повторюсь, твой вариант перевода — один из самых первых, его точность не самая надёжная.

— Оливер, — Сквам медленно открыл рот, из-под плотных губ показались белоснежные, острые зубы. — Ты уверен, что именно это хочешь знать?

— Угу, — уже не столь уверенно ответил землянин, ещё раз поразмыслив, не едят ли чешуйчатые человечину и получится ли у него удрать, прежде чем зарядятся орудия.

— Будь, по-твоему, — смилостивился собеседник. — Но плата вперёд.

То, что сделка ему нравилась всё меньше, Оливер виду не подал. Покорно открыл грузовой люк, выбросив содержимое в космос. Риск оправдывал средства. В конце концов, кроме этой ниточки у него не имелось ровным счетом ничего, лишь обрывки от разных народов, которые объединяла едва уловимая суть. Небольшой контейнер поплыл в сторону алого корабля, и, оказавшись ровно посередине, был схвачен лучом и затянут в пасть хищной птицы.

— Проверяй, — сказал он, отдавая дань торговым обычаям, связывающим каждый уголок цивилизованного космоса.

— Непременно, — кивнул ящер. За его спиной мелькнула быстрая тень. Только теперь Оливер задумался, а как, собственно, выглядят Сквамы и, самое главное, на что способны.

— Марк, — прошептал он роботу, пока рептилии осматривали груз, — насколько они быстрые и сильные?

— В сравнении с человеком? – оживился тот. — Средний рост — три метра, длина — от четырёх до пяти, четыре подвижные ноги, две руки. Четыре пальца на каждой конечности. Хвост отсутствует. Ввиду более низкой гравитации, в земных условиях их способность двигаться сильно уменьшится, у тебя будет небольшое, но преимущество. Рекомендую прятаться, обоняние развито слабо, шахта вентиляции окажется вполне подходящим укрытием.

— Люблю твой оптимизм, — буркнул он, посмотрел на монитор. Проверка всё ещё продолжалась, и это начинало настораживать. Что если их не устроит качество? — Ты, наверное, всегда готов рискнуть моей жизнью.

— Я всего лишь ответил, — развёл руками робот. — Всё остальное — исключительно интерпретация человеческого сознания. Не самого лучшего, на мой взгляд.

— Оливер, — наконец ответил Сквам. — Я считаю, условия выполнены, сделка приемлема. Что же касается планеты… Начнём с того, что у тебя неверный перевод её названия. В легенде она именуется «планетой, с которой не возвращаются».

Он нервно сглотнул, отвёл взгляд от монитора, краем глаза заметил, как робот качает головой — знакомый жест, означающий «я же тебе говорил». Оливер подозревал, что и у рептилий его ждёт тот же результат, что и в других местах. Ему удалось посетить Эдентов, выведать у них схожую легенду и, увы, со схожим смыслом. То же самое сказали Крипторы. У Пилигримов никаких сведений не нашлось, что объяснялось довольно просто: они не залетали так далеко. И лишь Затворники одарили сведениями, вселившими надежду, собственно, пока это единственная ниточка, что вела его.

И вот настал черед Сквам. Что же, с натяжкой и слабоумием оптимиста можно интерпретировать услышанное в свою пользу. Ему не сказали «планета смерти», или «планета крови», нет, лишь нейтральное «не возвращаются», а по какой причине — уже дело другое. Меняет ли это что-нибудь? Нет. Он всё решил, решил, что попадёт в это место, чего бы ему это ни стоило. Пусть корабля, пусть свободы, пусть жизни.

— Пусть так, — кивнул землянин, — но я хотел бы получить координаты этой планеты. На официальных картах её нет, и я надеялся, что у вас найдутся… неофициальные.

— Надеюсь, ты говоришь о торговых картах, — ящер пару раз громко выпустил воздух из ноздрей, — а не о пиратских. Ты упорный, человек. Решил испытать удачу или ищешь сокровища?

— Удачу, — выбрал Оливер. — А что за сокровища?

— Думал, ты знаешь легенду о месте, которое ищешь,— снова смех. — Во времена первого освоения космоса один Сквам случайно наткнулся на планету, которую не видно на приборах. Поддавшись любопытству, он приземлился, вышел и обнаружил, что место меняется по его воле. Ему хотелось сокровищ, богатства, и те незамедлительно появлялись, любые, какие только можно было вообразить. Захотелось замок — и он мгновенно вырастал из земли. Самку — и та уже стояла рядом. Он с великим трудом взошел на свой корабль, собирался отправить сообщение семье, позвать к себе. И передумал, в последний момент его одолела алчность, он не пожелал делиться, пусть и бесконечными дарами. И корабль ждал. Годы, пока признаки жизни не покинули владельца и автопилот не вернул судно домой. Тогда о планете узнали другие. Многие, мудрые сочли это место опасным, другие же бросились на поиски. Никто так и не вернулся. Одни говорили, что планета поглотила их души, другие — что даровала рай, а кто в здравом уме захочет его покинуть, променять на прежнюю жизнь?

— Да, я нечто подобное слышал, — снова кивнул человек. Другие расы поведали похожие легенды, исключение — все те же Затворники. В их версии была не планета, а чудовище, предлагавшее исполнить любое желание, расплатившись душой. Цена, конечно, весьма странная, но инопланетники уверяли, что космический зверь мог выполнить любой каприз, даже невозможный с точки зрения науки. Воскресить умерших, например. — Это реальная история или именно что легенда?

— Как сказать, — уши Сквама снова шевельнулись. — Может, да, может, нет.

— Так не годится, — покачал головой Оливер. — Мне нужна конкретика, координаты, например. Сделка священна, помнишь?

— Человеку не следует упрекать Сквама в несправедливости и нарушении контракта, Сквам может обидеться, — он обнажил зубы, придавая словам больший вес. — Это наставление на будущее, человек. Что же до нашего уговора, то координат у меня нет. Ни у кого нет. Их просто не существует. Сам проверь.

Замигал огонёк на панели приёма данных. Оливер протянул руку, в последний миг палец застыл в нерешительности. Сквамы — знатные пираты и еще более знатные торговцы, хватит ли у них наглости послать ему вирус и отобрать корабль? Только вот кому они продадут старенький рейдер Союза? Только людям, а те зададут неудобные вопросы, сделают правильные выводы. Он нажал кнопку. Данные загрузились довольно быстро, на смежном экране появилась карта, звёзды, планеты, торговые маршруты. Стандартный набор.

— Такая у меня есть, — поморщился землянин: кажется, его всё же пытаются надуть. Вот тебе и честные торговцы.

— А других не существует, — протянул Сквам. — Ты ищешь то, чего нет на картах. А может, есть, но ты не обращаешь внимания. Может, оно спрятано у тебя под носом, на самом видном месте, — ящер демонстративно поднял палец, на удивление, без ожидаемого когтя. У Сквам, оказывается, на руках были мягкие подушечки с крошечными ногтями. Он опустил палец куда-то вне поля зрения камеры, и на панели с картой Оливера нарисовался круг на границе пространства рептилий и Затворников. — Посмотри сюда. Внимательно посмотри. Видишь, как торговые пути изгибаются, как форпосты группируются вокруг совершенно пустого участка космоса? Странная и довольная затратная ситуация, когда тебе нужно вести товар кратчайшим путем, а тут приходится делать крюк длиной в световой год.

— Ты хочешь сказать… — Оливера посетило просветление. Неужели, всё это время искомое действительно лежало у него под носом, на обычной карте, доступной любому пилоту?

— Нет, не хочу, я ничего не утверждаю. Повторю, то, что ты ищешь, не существует, официально. Но если бы это существовало, — ящер понизил голос, словно не желая, чтобы кто-то посторонний его услышал, — думаю, оно находилось бы именно там.

— Я тебя понял, — землянин обессилено откинул на спинку стула. — Спасибо, считаю нашу сделку завершённой.

— Подтверждаю, — Сквам сощурил глаза по-кошачьи, выражая тем самым не то удовлетворение, не то ещё чего, только одному ящеру понятное. — Наши отношения были выгодны нам обоим, пусть звезды одарят тебя.

Оливер не успел и рта открыть, как связь прервалась. Монитор погас, динамик затих. За иллюминатором мелькнул прожектор, корабль поднялся выше, неспешно, тяжело развернулся, просиял выхлопами двигателя и помчался в запретную для людей зону.

На той самой карте, что всё ещё светилась на дисплее, это место обозначалось линией. Толстой, сплошной, красной. Пока шла война, Сквамы закрыли пространство своего космоса для человечества, и теперь, по её завершению, не спешили открывать. Вся торговля велась через форпосты или же через посредничество Эдентов. Те услужливо гнали свои суда в колонии людей, загружались и пересекали преграду, назад везя уже товары с дугой стороны. Не за бесплатно, конечно.

— Смею предположить, — голос Марка прозвучал над самым ухом, заставив вздрогнуть от удивления. Робот стоял за спиной, наклонившись, глядя через плечо капитана на пресловутую карту. — Ты уже всё решил. Мне напомнить, чем грозит пересечение границы?

— Валяй, — огрызнулся Оливер. Он хищно смотрел на пустоту космоса, на мерцающий огонёк корабля, становящийся всё меньше и меньше. На ту самую пресловутую линию, отделявшую его от цели. По эту сторону безопасное пространство Союза, а в каких-то сотнях метров впереди уже территория Сквам. Насколько чувствительны их датчики? Заметят ли они одинокое судно, дрейфующее в их сторону? — Только что это изменит? Или, может, ты предлагаешь облететь? Через Эдентов? Сколько это? Десять? Двадцать парсек? Мне жизни вообще хватит на это?

— Люди, порой, ставят меня в тупик своими философскими размышлениями, — робот сдался, вернулся в своё кресло, но пристально взгляда с капитана не убрал. — В данной ситуации всё очевидно, я говорил об этом ещё во время взлёта…

— Уймись, — прошипел землянин. Он прекрасно помнил длинный монолог-рассуждение машины, где всё сводилось к простой мысли: «У тебя ничего не получится, и пытаться не стоит». Оливер посмотрел на карту, поднялся, наклонился, нависая над ней. Приблизил. Две звезды, две безликие точки в окружении живых линий и мерцающих населённых систем. Его палец коснулся одной. — Компьютер, информация об объекте.

— Запрашиваю, — прозвучал женский голос. На целую минуту в рубке повисла тишина, все ждали. Оливер — с надеждой, Марк же, вероятно, желал провала. — Система звезды АН 7834, белый карлик. Наличие небесных тел не подтверждено. Данные в каталогах не найдены. Исследования не проводились. Находится в пространстве Сквама.

— Чёрт, — выдохнул землянин, облокотился на панель управления, прикрыв ладонями глаза. Пробыл в таком состоянии не меньше минуты, соображая, где ошибся и оттягивая тот момент, когда придётся сделать следующий шаг. Последний. Оливер потёр уставшие глаза, вздохнул, посмотрел на вторую точку — вторая попытка. Если и там пусто, то что тогда? Что он сделает? Последует совету Марка годичной давности? Маловероятно. Затаив дыхание, он резко ткнул в соседнюю звезду. — Компьютер, информация.

— Запрашиваю, — и снова томительная тишина, в которой сердцебиение казалось громче удара молота. — Система звезды АЕ–0958, красный карлик, третья по возрасту звезда в галактике, подтверждено наличие трёх планет, детальное изучение не проводилось. Находится в пространстве Сквама.

— Нашёл, — прошептал Оливер. Выпрямившись, он запрокинул голову, глядя в потолок, чуть покачался на мысках, наконец, рассмеялся, радуясь облегчению, падению груза неизвестности и бесконечного ожидания.

— Поздравляю, — напомнил о себе робот, и в его голосе звучала, скорее, досада, нежели радость. — Отправишься туда?

— Чёрт, да! — прикрикнул на машину землянин. — Какие тут могут быть рассуждения? Компьютер, проложить кратчайший маршрут.

— Выполняю.

— Полагаю, пытаться отговорить тебя мне не имеет смысла? — Марк покачал головой, воспользовавшись вредоносным и заразным риторическим вопросом.

— Правильно полагаешь, — Оливер ответил не глядя, всё его внимание было обращено к карте, на которой тянулась линия предполагаемого пути. Каждая точка проверялась, обновлялись данные маяков. Затем, если всё вычислено верно, загоралась зелёным. И так отметка за отметкой.

— Если тебя перехватят в пути… — всё же попытался робот.

— Перехватить могут только в конечной точке, а если ты внимательно слушал, то там никого нет, Сквамы не летают туда.

— И помощи ждать не от кого, — предупредил Марк.

— Маршрут построен. Время в пути — один год, четыре месяца, два дня.

— Отлично, — Оливер сорвался с места, вышел в коридор, остановился напротив капсулы «космического сна». Быстрыми движениями он запустил диагностику и только теперь понял, что безумно устал, что руки его трясутся, ноги подкашиваются, а картинка перед глазами расплывается. Ничего, у него будет почти полтора года, чтобы отдохнуть, отоспаться, приготовиться. — Марк, проверь топливо, нам хватает?

— Положительно, — мрачно ответил робот. — На обратный путь тоже.

Оливер не ответил. Он прислонился лбом к холодному стеклу капсулы, закрыл глаза. Его губы беззвучно шевелились, повторяя выученное наизусть «заклинание». По щекам скользнули обжигающие слезы, упали на матовую поверхность крышки, неспешно потекли вниз, параллельно, но соединились вместе у подножия, где корпус сужался.

Пискнула панель, просияла зелёным. Землянин прервал немой разговор, провёл тыльной стороной ладони по лицу. С силой открыл неподатливую капсулу, осмотрел, выкинул пару пустых упаковок пайка. Стянул ботинки, поставил рядом.

— Компьютер, прыжок, как только я усну. Подтверди.

— Подтверждаю.

— Марк, — подозвал он компаньона, — на тебе как всегда полная ответственность.

Присмотри за кораблём и разбуди, когда прибудем. Подтверди.

— Я несколько умнее бортового компьютера, — обиженно ответил робот, подходя и занимая место напротив капсулы. Собственно, помещение, где собирался спать Оливер, представляло из себя пассажирский отсек, где солдаты ожидали момента высадки. Несколько рядов противоперегрузочных кресел, сбрасываемая спасательная шлюпка. Выше имелся отсек для экипажа с нормальными, но тесными кроватями. Криокапсула же стояла на месте демонтированных сидушек, просто потому что никуда больше её поместить оказалось невозможно. А тут — прямой выход наружу в виде десантного трапа. Марк посмотрел на него, возможно, вспоминал, как втаскивал тяжеленный агрегат, как подключал системы, как «нервничал» при первом использовании. А может, совершенно ни о чем не думал. — Подтверждаю.

Оливер забрался внутрь. Прилепил к венам трубки, поместил на грудь увесистый стабилизатор, который должен не допустить остановки сердца. Вопреки натиску медицинской аппаратуры, нагнулся, нащупал рюкзак, подтянул к себе, обхватил обеими руками, зажав как величайшее сокровище. Откинулся на мягкий пневматический слой, выстилающий заднюю поверхность капсулы, тот поддался, обхватил человеческое тело, наградил холодом.

— Выше нос, Марк, — сказал он роботу, сидевшему напротив. Через трубки уже сочилась жидкость, что должна была сохранить его живым и здоровым во враждебном пространстве-времени. Голова тяжелела, в глазах темнело, сон накатывал волной прибоя. — Возможно, это наше последнее приключение.

— Это что-то новое для вас, капитан, я слышу фатализм? — машина склонила голову, по-человечески, как делала довольно часто, играя в подражание. Значит, настроение у Марка улучшилось.

— Тебе кажется, влияние лекарств, не более, — усмехнулся Оливер, не в силах оторвать голову от мягкой и вязкой подушки, и, прежде чем крышка капсулы закрылась, успел добавить: — Встретимся в будущем.

***

Ему снилась Алиса. Когда кто-то говорит, что в криокапсуле ничего не видит, он откровенно врет. Каждый раз, засыпая, Оливер видел сны, необычайно яркие, концентрированные, неотличимые от реальности. Порой, очнувшись в холодной капсуле, он смотрел на свои руки, тщетно пытался найти на них песок, траву, за которую цеплялся перед самым пробуждением, не желая возвращаться в реальность, где его никто не ждал. Разве что Марк.

И сейчас ждал. Где-то по ту сторону матового стекла, вечный, как само время. Но Земля уже звала. Во тьме медицинских наркотиков зажигались звёзды, их затмевали хмурые, призрачные облака, им на смену приходил рассвет, лазурный, тянувший за собой оранжевый горизонт, а тот, в свою очередь, вспыхивал алым диском.

Шумели волны. Поднимался теплый ветер, принося соль, пену и песок. Мир наполнялся звуками, пожалуй, это самое разительное отличие от ночи с её стерильной тишиной, где любое движение казалось чуждым, как инопланетное вторжение. Запахло морем и чем-то иным, чем-то неправильным. Спустя мгновение пришёл звук.

Хлопок и нарастающий рокот, далёкий, но даже здесь сотрясавший воздух. Пушистая линия протянулась от земли к самым небесам. На её конце сверкал огонек, стремившийся успеть протиснуться между тонкой гранью синевы звёзд и голубизной дня, словно пограничье готовилось накрыть непроницаемой стеной, куполом всю планету. Возможно, так и было, возможно, Земля не желала отпускать своих детей во враждебный космос, в пустоту полную смерти и горя.

Оливер отвернулся. Опустил взгляд на зелёный газон, обрамляющий тонкую полоску берега. Его всегда удивлял такой контраст: вот здесь белоснежный песок, в котором не росло ничего, кроме норок крабов, а сделав всего шаг в сторону, оказываешься на лужайке, поросшей сочной травой, из которой дожди вымывали песчинки, так усердно пытавшиеся вторгнуться в чуждую им среду. Появилась тень, заслонившая согревающее солнце. Оливер поднял глаза, прищурился, выставил вперед ладонь.

— Могла бы ещё спать, — произнёс он, в ладонь легла кружка, не сразу, но керамика обожгла и пришлось поставить её на траву. — Времени ещё много.

— Разве я могла пропустить последний рассвет, — сонно ответила Алиса. Она лениво опустилась рядом, подобрала под себя ноги, сделала маленький глоток из чашки. — Ты видел фотографии, на Периферии отнюдь не голубое небо.

— Не везде, — улыбнулся он, посмотрел, как ветерок развевает её рыжие, растрёпанные волосы, принимается за рукава пижамы, уносит аромат свежего кофе. — Смотря куда тебя направят, там есть планеты, уже пригодные для прогулок. И голубое небо, не сомневаюсь, тоже есть. Вот солнце, да, иное. Везде своё. И звёзды.

— Вот видишь, сколько отличий, — она ответила улыбкой, первые морщинки проступили вокруг глаз, крошечные, как мираж. — Но, думаю, мне будет совсем не до них. Погружусь с головой в работу, и небом мне будет потолок. Разве что Сэми будет вытаскивать посмотреть на что-то интересное.

— О, он будет, — рассмеялся Оливер, покосился на дом, на окно второго этажа, где сопел сынишка. Вчера его едва удалось уложить, слишком уж он волновался перед сегодняшним отлетом, всё представлял, каково это будет, как впервые увидит звёзды, корабли, даже божился, что непременно встретит инопланетян и привезёт фотографии. Оливер кивал, слушая, и всё думал, а не подсыпать ли пацану в кружку снотворного, дабы тот успокоился и хоть чуть-чуть поспал. Но всё разрешилось. Когда он спускался, сын сопел, и, кажется, даже старт ракеты во дворе дома не смог бы его разбудить. — Только не давай ему там бегать без присмотра, ты же знаешь, как на Периферии все помешаны на безопасности и правилах.

— Я не первый раз туда лечу, — осадила она супруга, мягко, почти невесомо. — Меня больше ты беспокоишь. На целый месяц останешься без присмотра. Бог знает, что натворить можешь.

— Могу, — он заговорщически улыбнулся. — Но ты же знаешь, моя любовница строга и не оставляет мне время на развлечения.

— Именно поэтому я закрываю глаза на ваши отношения, — Алиса мотнула головой, её волосы, подхваченные ветром, закрыли лицо, заставив отставить кружку и заняться борьбой со стихией. — И надеюсь, ты на вздумаешь на ней жениться.

— На работе-то? — поморщился Оливер. — Увы, она пока не настолько привлекательна. А вот ты, моя милая, со своим любовничком, кажется, настроена весьма серьезно.

— Мне нравится его суровость, серьёзность и предсказуемость, — парировала она, — буйный нрав, чёрные локоны, сверкающие глаза, пульсирующий голос. Он молод и одновременно стар.

— Я уже начинаю ревновать, — он ухватил её за руку, подтянул к себе, попытался поцеловать. Булькнула кружка, кофе выплеснулся на траву, и та мигом впитала всё без остатка. Досадная случайность, но ничего, кроме смеха она не вызвала. — Буду тебе писать. С задержкой сигнала там вроде уже разобрались.

— Несколько часов, не более, — шепнула Алиса. — Обещай, что в следующий раз полетишь со мной. Хватить тут сидеть, газон удобрять… — она отвлеклась. С кухни послышался шум, что-то громко упало, затем снова, раздался детский недовольный возглас. Сэм умел даже самые тихие звуки превратить в раскат грома, слышимый за километр. Не ребёнок, а вселенская катастрофа. — Проснулся. Пойдём завтракать.

— Последний раз поешь по-человечески, дальше только паста из тюбика, — ухмыльнулся он, выпустил супругу из объятий, поднялся следом.

— В этом ты прав, еда в космосе отвратительная, — она поморщилась, поправила пижаму, пошла к дому, ступая босыми ногами по мягкой, нагретой солнцем траве. — Прибери за собой, а то не хочу, вернувшись, увидеть всё тот же беспорядок.

— Как прикажете, — бросил он вслед, наклонился, поднял кружку, вытряхнул последние капли на газон, тот только спасибо скажет за питательный раствор. Пошёл следом. Уже у порога кухни, дверь в которую была нараспашку, Оливер подхватил рюкзак Сэма. Негодник оставил его тут вчера, и тот за ночь пропитался влагой. К ткани прилип принесённый ветром песок, да и вдобавок трава — зелёное пятно придётся выводить долго и упорно.

***

Крышка отъехала в сторону. Сопровождающее процесс шипение донеслось не сразу, с задержкой, словно органы чувств не поспевали за происходящим. Оливер обессилено вывалился наружу, рухнул на пол. Руку обожгло, брызнула кровь. Он хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть, пытаясь почувствовать запах моря, вернуть тепло солнца. Пальцы сжимали рюкзак, сжимали до боли, до онемения. Тишина била по ушам, а затем исчезла, в глаза ударил обжигающий свет: потолочные лампы работали на полную, рядом раздались шаги, металл об металл.

— Когда? Когда это было? — закричал он, вцепившись в ногу робота.

— Три года, — монотонно ответил Марк, — если не учитывать время сна.

Оливер застонал, свернулся калачиком, стиснул зубы, давя истошный вопль, что рвался наружу. Тело пробил озноб, он задрожал, но стоило закрыть глаза, как мозг упорно возвращал его на берег, на мягкую траву, под тёплый бриз, к разлитой чашке кофе. И Алисе.

— Колония на Меридиане была атакована в первый день, выживших нет, — напомнил робот, напомнил то, что Оливер и так знал, но не желал вспоминать. Компаньон опустился на колени, протянул аптечку. — Война закончилась нашей победой.

— Это не победа, — прошипел землянин. — Когда половина колоний выжжена… это не победа.

— Как посмотреть, с точки зрения… — Марк замолчал, поймав гневный взгляд капитана, полный боли и страданий. — Мы прибыли в систему красного карлика.

Вот эти слова звучали куда приятней. Оливер вспомнил, вспомнил, что делает не только в этой системе, но и вообще в космосе — ищет. Ищет самую редкую и ценную вещь во вселенной. Землянин приподнялся, металлические руки тут же подхватили его, не давая вновь упасть. Отложив рюкзак, он распаковал аптечку, заклеил вену, разодранную при пробуждении. Трясущимися пальцами разорвал упаковку антидепрессантов, закинул в рот.

Подействовало почти мгновенно. Тем не менее он, закрыв глаза на пару минут, просидел, прислонившись к корпусу робота, возвращая себя в реальность, в настоящее, каким бы отвратительным оно для него ни было. Наконец, мысли прояснились. Под ногами холодный стальной пол корабля, единственный ветер — это переработанный воздух, выдаваемый через решётку вентиляции. И песок. Песок был настоящим. Оливер посмотрел на окровавленную ладонь — сверкнули песчинки, те самые с пляжа. Те, что так и остались на рюкзаке Сэма.

— Проблемы были? — прошептал он.

— Как я и предполагал, — кивнул Марк. — Едва мы пересекли границу, за нами полетели два патруля Сквам, они, вероятно, ждали, что мы остановимся в ближайших системах. Отстали через неделю. Дальше никаких признаков погони. Думаю, они решили, что мы просто пролетаем их пространство насквозь.

— Хорошо, — Оливер не с первой попытки, но поднялся. Облокотившись о плечо компаньона, прошаркал к креслу, позабыв про сиротливо стоявшие у капсулы ботинки. — Компьютер, обзор системы, поиск планет.

— Выполняю, — раздалось из динамиков. Женский голос, всё тот же женский голос, будто и не прошло почти полтора года во сне, будто последний запрос задавался буквально вчера. Пусти корабль в дрейф, и тысячи лет спустя уже кому-то другому ответит всё тот же невозмутимый, спокойный женский голос. — Обнаружено три планеты.

— Хорошо, — протянул Оливер, повалившись на пульт. Силы его оставили, адреналин покинул кровь, и теперь навалилась усталость. И голод. — Анализ каждой.

— Выполняю.

—Сведения могут быть не точными, — напомнил Марк, занимая своё привычное место. — Датчики корабля устарели и не приспособлены для глубокого сканирования.

— Других у меня нет, — проворчал Оливер. Он наклонился, запустил руку под панель управления, нащупал сумку, достал паёк. Вечная еда, как было написано на упаковке, действительно таковой и оказалась. Последний раз запасы пополнялись перед первым отлётом ещё с Земли. Сколько уже прошло? Лет пять, не меньше. С постоянным сном ощущение времени терялось, здесь, внутри старенького рейдера всё оставалось прежним, тогда как за иллюминатором уже было будущее.

— Отчёт, — возвестил корабль. — Обнаружен горячий Юпитер, орбитальная позиция один, находится в приливном захвате звезды, предполагаемый срок жизни — две тысячи лет. Обнаружен супер Юпитер, орбитальная позиция два, расстояние от звезды — 0,4 астрономические единицы. Обнаружен ледяной гигант, орбитальная позиция три, расстояние — 3.8 астрономических единицы.

— И всё? — возмутился землянин. Он ударил по монитору, на котором высветилась схема планетарной системы. — Ни одна из планет не находится в зоне жизни. Быть того не может!

— Жизнь не всегда идёт так, как мы хотим, — философски заметил Марк, за что получил пустым пайком в лицо. — Не сомневаюсь, совет вернуться назад и оставить эту странную мысль, ты снова проигнорируешь. Поэтому могу посоветовать прыгнуть выше плоскости эклиптики, чтобы на датчики не влиял свет звезды.

— Думаешь, планета может оказаться по другую сторону? — Оливер задумался и, конечно, проигнорировал совет робота в тысячный раз. — Компьютер, запрос «поиск не планетарных тел». Сортировка по размеру и массе.

— Выполняю.

— Это единственный вариант, который тебя не разочарует, — развёл руками робот. — Но советую, да, снова советую, — он покачал головой, словно не веря, что говорит это, — смириться. Перестать жить прошлым.

— У меня нет настоящего, — буркнул землянин. — И нет будущего. У меня нет ничего, кроме воспоминаний и призраков.

— У тебя есть я, — Марк не шутил, его голос звучал совершенно серьёзно. — Можешь положиться на меня во всём. Нет смысла жизни? Марк его найдёт. Нет работы? И снова Марк что-нибудь придумает. Меня создавали…

— Отчёт, — вмешался голос корабля. — Обнаружено три тела, согласно вашим критериям.

— На экран, — велел Оливер. К уже имевшейся схеме добавились ещё точки. И одна внезапно оказалась в той самой «зелёной» зоне. — Что это? — он ткнул на объект. — Похоже на планету?

— Отрицательно. Размер тела сопоставим с Марсом. Фиксируется недостаток массы. Тело не может быть планетой.

— Хм, Марк, попробуй ты.

— Хм, — протянул робот, подражая человеку, и даже почесал подбородок. — Если это действительно планета, то недостаток массы можно списать на состав, например газ, в частности, водород или гелий, или сверхлёгкие металлы. Однако мне не понятно, как такое тело вообще может существовать при любых из перечисленных параметров.

— Планета с весом астероида, — задумался землянин. — Надо глянуть. Компьютер, проложить курс к объекту.

— Выполняю. Приблизительное время полета — пятьдесят три минуты. Внимание. На пути следования имеются препятствия. Требуются манёвры или новый курс.

— Облети, — Оливер отмахнулся от предупреждения, повернулся к Марку. — Ты у меня всё знаешь, поэтому подумай, что там может быть? Легенды, слухи, что-то же должно было сохраниться.

— Везде по-разному, — робот качнулся, когда корабль ускорился, ухватился за бортовую панель. — Но если обобщать, то там идеальное место для всех рас. В этом даже некоторая проблема. Я не могу выделить что-то конкретно, как если бы в одном месте текла лава, шёл снег, бил фонтан и рос лес. Невозможное. В этом, пожалуй, главный посыл всех легенд.

— Ясно, — протянул Оливер. Прихватив с собой пакет искусственного мяса и подобрав ботинки, он поднялся, покачиваясь, пошёл к лестнице. Стимуляторы вернули ему разум, но тело тоже требовало ухода. Наверху его ждал душ, спартанский, но всё же душ. — Последи за навигацией и позови, когда долетим.

Вода не принесла покоя. Обжигающие капли ударялись о его кожу и возвращали в прошлое, вспышками, обрывками, лоскутами прежней жизни. Солёный бриз, летний дождь, брызги, ветер — воспоминания о земной жизни накрывали пенными волнами, от них кружилась голова, темнело в глазах, подкашивались ноги. В прошлый раз было не так, намного проще вырваться из морока сна. Видимо, это накапливающийся эффект: чем дольше спишь, тем труднее вернуться в реальность. Выдержит ли он еще один такой прыжок?

Оливер выключил воду, торопливо вытерся, ухватился за поручень. Корабль ускорился, и сила инерции потянула всё, что не было прикручено, в противоположную сторону. Как оказывается, человек, стоящий на мокром полу, — очень заманчивая цель для разгулявшихся законов физики. Переборов приступ тошноты, он посмотрел в зеркало — жалкое зрелище, взгляд потускнел, щеки впали, под глазами мешки. Под кожей красовались кровоподтёки от лопнувших сосудов. Похоже, это всё-таки конец, слишком далеко он зашёл, и назад дороги больше нет.

Добравшись до кровати, землянин плюхнулся на жёсткую койку, пристегнул ремень, чтобы не свалиться при следующем вираже. Тот не заставил себя ждать. Каждые пару минут корабль притормаживал, обходя препятствие, резко поворачивая, затем снова ускоряясь. В таких условиях о сне и речи не могло быть, даже просто лежать было тяжело. В голову лезли мысли, помогая хоть как-то скоротать время в тревожном ожидании. Он размышлял о пройденном пути. «Три года», — сказал Марк. Но в памяти отложилась едва ли половина этого срока. Оливер покинул Землю через полгода после начала войны, пытался всеми правдами и неправдами добраться до Периферии, до злополучного Меридиана. Ещё надеялся. Мечтал. Потом это прошло. Его призвали, но психическое состояние не позволило служить в армии, и его приняли Вольные Стрелки. Благодаря им ему и удалось попасть на место гибели семьи. Зрелище подкосило его ещё сильнее и как не способного держать оружие отправили бороздить просторы Союза на грузовике. Так он скитался долгие месяцы, пока какой-то торговец, не выслушав его, не поделился снисходительно легендой Эдентов о мире, где исполняются любые желание.

Наваждение — вот, чем это стало, одержимостью, единственной надеждой, что позволяла дышать, есть, просыпаться по утрам. На пограничье он купил Марка — подержанного универсального робота. Тот не дал ему окончательно сойти с ума. Развлекал и, самое главное, отвлекал разговорами, непрошеными советами, а порой и действиями. Стал другом. Нет, семьёй. Оливер представлял, как знакомит его с Алисой, как показывает Сэму, тому всегда нравились механизмы.

— Мы подлетаем, — донеслось из динамиков. Компаньон не посчитал нужным подняться. Опять. Кажется, его раздражало жилище капитана, возможно, всё дело в беспорядке, что стал неотъемлемой частью интерьера.

— Иду, — Оливер протянул руку, включая микрофон над койкой. — Запусти сканирование, вдруг на орбите кто есть. И саму планету прозондируй.

Ему не ответили, и землянин, отстегнувшись, полез за ботинками, что укатились куда-то под стол. Что необычно, корабль всё ещё маневрировал, и завязывание шнурков превратилось в настоящую пытку для вестибулярного аппарата. А потом началось странное. Спускаясь по лестнице, Оливер чувствовал, как его тянет то в одну сторону, то в другую. Причина была точно не в инерции или ускорении, движок уже пару минут как затих.

— Марк, что за фигня с гравитацией, опять что-то сломалось? — он вошёл в рубку ровно в тот момент, когда сила тяготения снова сменила направление, и повезло, что в нужную сторону. До своего кресла он буквально сбежал с горки.

— Нет, — задумчиво ответил робот, — всё дело в этой планете, — его палец указал в бескрайнее море жёлтых облаков за стеклом. — Дело не только в массе, она и распределена крайне неравномерно, из-за этого и гравитация то нарастает, то уменьшается. Это свойственно для всех каменистых планет, но у этой слишком резкие перепады.

— А что с остальными параметрами? Дышать можно? — землянин подался вперёд, стараясь разглядеть хоть что-то за дымкой, старым дедовским способом — собственными глазами. — Твёрдая поверхность-то есть? Сесть сможем?

— Не уверен, — пожал плечами Марк. — Я проверяю эти параметры. Атмосфера слишком плотная. Из хороших новостей, там можно дышать с респиратором, уровень кислорода чуть ниже земного.

— Люблю хорошие новости, — Оливер с облегчением откинулся на спинку кресла, вытянул руки, потягиваясь.

— Внимание. Опасность столкновения, — компьютер будто услышав человеческий возглас, решил исправить вселенскую несправедливость.

— Марк!? — капитан прильнул к стеклу, окидывая взглядом орбиту.

— Плохо дело, — замотал головой робот. — Тут нечто вроде блокады, множество мелких кораблей… или, скорее, дронов. По конструкции похожи на технику Сквамов, только сильно устаревшую. Чую, они не восторге от нашего визита.

— Опасны? — он, наконец, сумел разглядеть на горизонте множество черных точек. — Спуститься успеем?

— Не знаю, Оливер, не знаю.

Землянин резко обернулся. Впервые робот выразил в чём-то сомнение, граничащее с неизбежной обречённостью. Научился у него, видимо. Вот только время для игр в человека выбрал крайне неподходящее.

— Мы обязаны, старина, — процедил капитал, не собираясь отступать. Не теперь, не сейчас, когда цель всего в паре сотен километров. — Ручное управление! — из пульта выдвинулся штурвал, кресло пододвинулось и зафиксировалось, на плечах сомкнулись ремни безопасности. — Выведи всю информацию на стекло и держись.

Он справится! Чёрт побери, он обязан справиться! Двигатель взревел, вдавив в спинку, позади что-то с грохотом покатилось по палубе. Точки начали расти. Проступили угловатые контуры, блеск металла, огоньки пробуждающихся орудий. И…

Залп!

Оливер дёрнул штурвал, резко ушёл влево, продолжая приближаться. Снаряды не изменили траектории, значит, были не самонаводящиеся. Действительно устаревшее оборудование. Новый залп. Землянин повторил манёвр и на этот раз закрутил корабль. Планета начала вращаться оказываясь то над, то под судном. Наконец, дальность сенсоров позволила разглядеть противника получше — малоподвижные дроны, точнее, вообще неподвижные. Двигателей там и в помине не было, лишь небольшие маневровые. Перемещались же эти крошки исключительно по орбите, плотным строем прочёсывая пространство с определённым интервалом. Подходящая стратегия, если ты собираешься ждать гостей многие столетия.

— У них орудия только сверху, — проскрежетал Оливер, чувствуя, как к голове приливает кровь. — Планету они не обстреливают. Это наша лазейка.

Не сбавляя скорости, он вдавил штурвал, заставив старенький рейдер ухнуть вниз. Дроны выпустили ещё несколько залпов, но было поздно: корабль вышел из зоны поражения и вонзился в пушистые облака. Те в свою очередь вскоре перестали быть таковыми, превратившись в равномерный жёлтый туман.

— Нужно сбавить скорость, — встревожено завопил робот. — Оливер, у меня нет данных о поверхности, мы можем разбиться.

— Понял тебя, — он закусил губу, выровнял курс, начал заглушать основной двигатель и прогревать посадочные. — Там хотя бы что-то твёрдое есть?

—Не уверен, — протянул Марк. — Погоди. В десяти километрах на восток есть какие-то строения из металла. Исходя из их положения, мы должны были уже видеть поверхность.

— Новости, конечно, хорошие, но я ничего не вижу, — землянин приподнялся, насколько позволяли ремни, заглядывая за иллюминатор. Ничего. Сплошное жёлтое марево. — Лидар молчит?

— Увы, слишком плотная атмосфера и ещё что-то, — робот спешно перебрал клавиши, переключаясь между массивом датчиков. — В составе тумана что-то глушит приборы. Мне это не нравится.

— Вечно тебе что-то не нравится, — заметил Оливер. — Будем садиться вслепую.

Кажется, он этого не делал целую вечность. Посадить многотонную птичку без приборов — таким опытом мало кто может похвастаться. Сам же Оливер уже проделывал такое, дважды, в бытность доставщиком грузов на линию фронта. Медузы тогда приноровились глушить датчики сближения, и, как результат, автопилот напрочь отказывался видеть приближающуюся землю. Для флота это стало настоящей катастрофой и сильно замедлило освобождение Периферии.

С приятным гулом выдвинулись шасси. Оливер отключил основной двигатель, направил посадочные вертикально вниз и начал снижение. Если повезёт, он успеет затормозить до того, как произойдёт удар о землю и рейдер плюхнется на брюхо. По лицу пробежала струйка пота. В иллюминаторе ничего кроме равномерной дымки было не разобрать, и, самое неприятное, о типе грунта, на который придётся садиться, не имелось ровным счётом никакой информации. И была ли здесь вообще поверхность в привычном смысле слова?

— Хоть какие-нибудь датчики работают? — взмолился землянин и краем глаза заметил характерное для Марка покачивание головой. И тут взревела сирена. Монитор вспыхнул предупреждением о сближении, загудели массивы сенсоров, выдавая со скоростью пулемётной ленты отчёты о внешнем мире. — Очень вовремя, — буркнул Оливер, чувствуя, как корабль кренится на один бок. Перед ним загорелись цифры — двести метров.

Показалась поверхность. И это, пожалуй, стало самым странным зрелищем в его жизни. Судно медленно выплыло из облака, вернее из неба, поскольку оно всё представляло из себя единый массив тумана. Дальше шла узкая полоска чистого, прозрачного воздуха и… снова туман. Разницы между небом и землёй не было никакой, и лишь гравитация давала подсказки, где верх, а где низ.

Оливер сбавил ход, теперь ориентируясь на дальномер, на спешно уменьшающие числа. И тем не менее ощущение неправильности этого места всё сильнее давило на его психику. Подсознание над ним издевалось, заставляя отказываться верить, что под волнистой, медленно колыхавшейся жёлтой пеленой действительно есть поверхность. Вырисовался горизонт — тонкая полоска, где плотность тумана чуть уменьшалась и царила полумгла, словно тут были вечные сумерки. Видимость едва ли превышала пару сотен метров, и стоило сфокусироваться на чём-то дальнем, на каком-то силуэте, как тот расплывался, превращаясь в игру воображения.

— Я будто на дно океана опустился, — озадаченно сказал землянин. Корабль чуть тряхнуло, шасси нащупали что-то твёрдое, пискнул датчик посадки, и пилот отключил двигатели. Ничего не произошло. Они не провалились в недра планеты, не начали погружаться в бурлящее болото или сыпучий песок. Лишь туман, на миг окутав судно, медленно опускался вниз, стекая по корпусу тягучими нитями. — Странное зрелище.

— Согласен, — кивнул робот. — Я впервые вижу подобное на каменистой планете. Думаю, всё дело в недостатке массы, из-за этого и такое странное поведение… атмосферы.

— Тут же ничего живого нет, — растерянно произнёс Оливер. Он всматривался в панораму планеты и не видел ничего, лишь ровная, как стол, поверхность. — Вообще ничего, - добавил уже раздражённо.

— Может, мы не там… Не на той планете, — Марк попытался успокоить и подбодрить капитана. Не вышло. — Я бы обследовал луны тех гигантов.

— К чёрту! — Оливер отстегнул ремни, вскочил с кресла. Играя желваками, он всматривался в место, которое так долго искал. В место, о котором мечтал, которое желал увидеть больше всего на свете. Место, которое должно было вернуть надежду. И что же он получил в итоге? Мираж. Пустышку. Сказку, за которой не стояло ничего, даже потаённого смысла.

— Раз уж мы здесь, — Марк уныло пожал плечами. — Запускаю проверку состава атмосферы, патогены…

— К чёрту! — завопил землянин. Ударив кулаком по приборной панели, он активировал выдвижной трап, вытащил фонарик из ящика экстренной помощи, тяжело зашагал к выходу. — Оставайся на корабле.

— Оливер, — спохватился робот, подскочил со своего места, засеменил следом, размахивая руками. — Это самоубийство! Надень скафандр!

— Ты сказал, кислорода хватит? — он прихватил походный фильтр, спешно нацепил, нажатием загерметизировал. Прислонившись к двери, активировал протокол выхода. Система безопасности предупредила, выразила беспокойство, но препятствовать не стала. Шлюз зашипел, двинулся вверх, впуская внутрь нити жёлтого тумана.

— Едва хватит, — вопил Марк. — Потеряешь сознание через пару минут.

— Мне хватит, — отмахнулся Оливер, нагнулся, выскользнул наружу, не дожидаясь, пока дверь полностью откроется.

Трап упирался в туман. Землянин помедлил, прислушался — ничего, полнейшая тишина, даже ветра тут не было. Медленно зашагал вниз, место всё больше напоминало банку с жидкостью, атмосфера, скорее, текла вокруг него, мешая двигаться. Фильтр справлялся, отсеивая ненужные газы и нагнетая кислород. Вытянув руку вперёд, он помахал, на коже и волосках мгновенно собрались капельки воды. Включил фонарь, поводил лучом перед кораблём — никакого результата, свет не пробивался дальше пары сантиметров тумана.

«Надо было надеть скафандр», — мелькнуло у него в голове. Но отступать и возвращаться он не хотел. Пошёл вперёд. Ботинки коснулись тумана и утонули в нём. Ещё пару шагов слышался стук подошвы о металл, затем и тот пропал. Под ногами почудилось что-то мягкое. Песок? Почва? Шаг, за ним ещё один. Но понятней не становилось, лишь идти приходилось с заметным сопротивлением. Пелена газа поднялась до пояса, обдало прохладой, штаны мигом напитались влагой, стали липнуть к коже.

Оливер обернулся. От корабля он отошёл метров на десять, не более. На трапе стоял Марк, наблюдал за ним, но линию тумана пересекать не решался. «Ничего тут нет», —согласился землянин. Почти смирился, что снова потерпел неудачу и что, наверное, уже не сможет продолжить поиски, сил не хватит, прежде всего, моральных. Ещё пару шагов. Ботинки в чём-то увязли. Он посветил фонариком, но ничего не увидел. Мыском потыкал странный грунт, пытаясь понять, что же ему попалось. Накатило ощущение сна и полная уверенность, что под ногами трава, длинная зелёная трава.

От неожиданности он выронил фонарь — тот упал без звука на что-то мягкое. Уши заболели, и мгновение спустя появился звук — волны, шелест песка. Крики? Крики чаек! Оливер завертелся, пытаясь понять, откуда всё это взялось и не является ли это просто игрой воображения. Наверное, вероятно, скорее всего. Мозг от недостатка раздражителей начал играть с ним, вырывая обрывки воспоминаний. И апогеем стала тень. Из ровной пелены тумана показалась фигура, тёмная, расплывчатая. Она приближалась, медленно, осторожно. Он замотал головой, вытер рукой пот с лица, проморгался. Визитёр стал лишь ближе.

Возник порыв найти фонарь. Оливер сделал шаг назад, ещё один. Сердце бешено заколотилось, инстинкты вопили: «Беги!» Но надежда не давала сдвинуться с места, жалкая надежда, отделявшая его от спасительного трапа и неприступной двери шлюза.

А потом он оцепенел. По венам потекла волна адреналина, разнося холодок по всему телу. Кончики пальцев онемели, ноги начали подкашиваться. Не хватало воздуха, и хотелось просто сорвать маску. В глазах потемнело, горизонт сузился до едва различимой полоски и прямо посередине сгущался в пятно ослепительно яркого света. Именно оттуда к нему и шла… Алиса.

Глаза могли его подводить, а вот сердце — никогда. И сейчас именно оно твердило, что всё взаправду, что в парсеках от Земли, на необитаемой планете, и планете-ли вовсе, стоит его жена. Опьянение ударило в голову, лишило рассудка, лишило желания противиться, сопротивляться. Да и какой нормальный человек стал бы? Оливер принял дар, позволил себе насладиться, позволил поверить, позволил случиться. Пусть разум и считал подобное невозможным, но душа всецело верила.

Из тумана выскочил Сэми, бросился с объятиями, начал что-то тараторить про потерянный рюкзак, как скучал вдали от дома и почему папа так долго не прилетал. Алиса же молчала. На её лице застыла грустная улыбка, по щекам текли слёзы, исчезая в дрожащем воздухе.

Оливер сдался. Рухнув на колени, он обнял сына, протянул руку к жене и, наконец, содрал с лица ненавистный респиратор. Воздух обжигал, отдавал странным запахом спичек и костра, но это едва ли могло омрачить ту радость, что билась в его сердце. Легенды не обманули, его желание исполнилось, самое заветное из возможных — оказаться рядом с семьёй.

***

Марк остановился у самой кромки тумана. Его металлические ступни намагнитились, приковав робота к той части вселенной, что можно по праву считать реальной. Жёлтая пелена колыхалась, подступала к его ногам, касалась и тут же отступала. Он поднял голову, всмотрелся вдаль. Оливер обернулся к нему, но ничего не сказал, а лишь продолжил движение.

Глупый человек не надел скафандр и теперь неоправданно рисковал жизнью. Условия вокруг вполне подходили для жизни, как одноклеточной, так и более сложной, и это не говоря о различных ядах, к которым род людской испытывал патологическую слабость.

Робот не двигался. Ему приказали не вмешиваться, велели пассивно наблюдать, пока хозяин, поддавшись безрассудству, играет в первооткрывателя. И он повиновался. Даже когда Оливер закашлял, когда рухнул на колени, окутанный туманом. Когда снял маску. И когда упал.

Марк переключился на все имеющиеся массивы сенсоров. Тепловизор, рентген, инфракрасные лучи. И ничего. Землянин просто пропал, оставив после себя совсем слабый, расплывчатый тепловой след. Газ, из которого состояло плотное марево, не позволял что-либо увидеть, и точно так же не позволяло сделать хоть какие-то логические выводы. Что стало с Оливером? Провалился в полость под поверхность? Погрузился в рыхлый грунт? Или всё ещё лежит там, надежно укрытый испарениями? Марк знал одно: теперь он остался один на этой планете. Глупый приказ и не менее глупый исход.

И всё же спуститься он не решился. Даже машине дорога собственная жизнь. Последний приказ хозяина больше не имел силы, и робот, ещё раз окинув взором ровную поверхность тумана, развернулся, поднялся по трапу, задраил за собой шлюз.

Теперь корабль казался мёртвым. Марк прошагал по палубе, остановился перед рюкзаком, поднял его, осмотрел. С потёртой поверхности упала пара песчинок — странное напоминание о живом существе, к которому он привязался и которого, вопреки всем логическим цепочкам, ему так не хватало. На механической душе зияла пустота, непривычная, нерациональная, новая.

Он убрал человеческую вещь в криокапсулу, положил туда же пустые пакеты от пайков, валявшиеся рядом, закрыл крышку, проведя ладонью по матовой поверхности. Робот провёл больше года, сидя напротив в режиме ожидания, неотрывно смотря, как Оливер спал, проверяя его показания, подсматривая странные сны. И чем же теперь ему заняться? Что делать машине, оказавшейся без хозяина, без приказов, совершенно свободной, самостоятельной. И одинокой.

Марк подошел к навигационной панели, сел в капитанское кресло, проверил тревожную догадку, что уже пару минут зрела в его мозгу. Да, всё верно, корабль отказывался воспринимать его команды, не желал признавать владельцем, требуя вернуть живого человека. Тогда робот, смирившись, что застрял здесь до конца своей жизни, открыл уже запущенные протоколы. Сканирование окрестностей, которое не пожелал дождаться землянин, завершилось. Планета оказалась полностью безжизненной, ничего, вплоть до микробов, вирусов. Поверхность представляла из себя пористую структуру со множеством пещер, уходящих на километры вглубь, куда сканер уже не мог пробиться. Вот и причина недостатка массы — дырки в сыре.

Но и это было не последней странностью. Металл. Много металла в окрестностях. Больше сотни точек в радиусе километра, все на поверхности. Постройки? Выходы естественных пород? Марк, поразмыслив, пришёл к иному выводу. Он включил транспондер и послал к ближайшей железистой аномалии запрос. Не прошло и секунды, как ему ответили. Корабль Сквам, не просто устаревший, а невообразимо древний, и не было никаких сомнений, что и остальные объекты были ничем иным, как старыми судами, некогда доставившими сюда пассажиров. Только вот улететь на них уже никто не мог.

И всё же там могло оказаться что-то полезное. Имелась вероятность, что среди груды проржавевшего железа найдутся иные существа, такие как сам Марк. Сквамы не использовали роботов, но другие расы, что, несомненно, бывали здесь, не страдали столь радикальными взглядами на мир. Если повезет, среди них отыщется корабль Затворников, а на нём — и механизмы, до которых людям ещё развиваться и развиваться.

«Планета грёз», вспомнилось Марку название на языке тех самых Затворников. Что же, вполне обоснованно, наверное, и Оливер, прежде чем окончательно потерять сознание от отравления газом, видел много чего интересного, может, то же самое, что и во время сна в капсуле. Лёгкая, но бессмысленная смерть.

Робот поднялся. Переключил системы в спящий режим. В последний раз посмотрел на место, ставшее домом. Сентиментальность и эмпатия, заложенная в него создателями, теперь, без человеческого присутствия, не имела никакого практического значения, но что-то не давало ему её отключить. Возможно, пропущенный диагностикой дефект.

Марк покинул корабль налегке. Закрыв за собой люк, он спустился по трапу, на этот раз дойдя до конца. Ноги коснулись поверхности, мягкой, но упругой. Туман окутал его, проник сквозь щели, коснулся проводов, шарниров, но вреда не причинил. Удовлетворённый результатом, робот поначалу осторожно, а затем всё смелее зашагал по направлению к ближайшему судну.

Пелена перед ним расступалась, вздымалась волнами, расходилась и снова схлопывалась, подобно океану. Жёлтому бескрайнему океану. Поверхность была необычайно ровной, ни одной ямы, кочки или камушка. На горизонте, однообразном и пустом, начинали вырисовываться тёмные силуэты — сгинувшие в веках корабли разных размеров и классов, от военных, как тот, с которого пришёл он сам, так и торговых, грузовых и научных. Настоящий музей.

— Представляешь, сколь бы за них на Земле дали? Это же кладезь инопланетных технологий… — голос Оливера вырвался из тумана и так же внезапно исчез.

Марк остановился. Обернулся. Медленно обвёл взглядом окрестности. Ничего. Лишь сплошной жёлтый туман. Оливер не мог выжить. Не мог продержаться так долго без респиратора. Тогда что это было? Замыкание в цепях? Программный сбой? Вероятно, именно он, алгоритмы, лишившиеся цели существования, просто искали выход из положения. Боролись за существование.

— А если нет? — землянин снова подал голос, но на этот раз громче и даже, кажется, ближе.

— Оливер? — поддавшись нерациональным позывам, сказал робот. Подождал секунду, не получив ответа, продолжил путь.

Могло ли причиной послужить некое излучение, влияющее на работу его мозга? Вполне. Он не проверил планету на предмет воздействия на механизмы, лишь влияние на человека. Что же, теперь поздно это делать, если ему суждено умереть, не добравшись до цели, то пусть так оно и будет.

— Люблю твой оптимизм, — чётко и разборчиво сказал Оливер, и робот резко обернулся.

— Оливер? — повторил Марк, на этот раз чувствуя себя чрезвычайно странно. Может ли машина сойти с ума?

— Ты ещё кого-то ждёшь? — ответил землянин.

Зрительные сенсоры вспыхнули. Мелькнула тень. Датчики звука ожили, утверждая, что ему не показалось, что в мире, где даже ветра не было, появилось нечто чужеродное. И, самое главное, шумное.

— Тебя не может тут быть, — заверил, скорее, себя, нежели воображаемого хозяина, Марк. — Ты плод моей… фантазии.

— У роботов нет фантазии, — напомнил Оливер. На его лице играла ехидная улыбка. Настоящая. Как и он сам. Землянин стоял в какой-то паре шагов от робота, без респиратора и каких-либо признаков… смерти.

— Тогда… — Марк протянул руку, выставил пальцы в желании дотронуться до человека, чтобы окончательно разобраться, реально ли то, что видят его глаза. Ладонь замерла так и не достигнув цели. Он не решился. Не смог дотронуться. В последний миг передумал, поддавшись страху: что, если Оливер ненастоящий? Что ,если всё действительно лишь замыкание в контактах? И он всё так же одинок, всё так же бесполезен и неуместен. — Что ты такое?

— Это имеет значение? — задумался землянин. — Может, я плод воображения планеты? Может, она сжалилась над тобой и послала меня, чтобы ты не сошёл с ума.

— Щедро с её стороны, — скептически заметил робот. — Но ты мёртв. Тебя не может тут быть.

— Но я здесь, — Оливер развел руками. — Разве ты не этого хотел? Снова стать полезным. Нужным.

— Хотел, — признался Марк. Да, именно так, он действительно в глубине квантовой души страстно, отчаянно желал именно этого. Боялся признаться самому себе в нерациональности этих мыслей. Но… а что, собственно, «но»? Чем бы ни являлся стоящий перед ним человек, это решало множество проблем. Это решала главную проблему — смысл существования. — Но насколько ты…

— Брось, — землян закатил глаза, скрестил руки на груди и тяжело, устало вздохнул. — Я тебе нужен или нет? Могу уйти. У меня есть и другие дела.

— Можешь остаться, — неуверенно заключил робот.

— Ну, спасибо, я только твоего разрешения и ждал, — рассмеялся Оливер. — Ладно, старина, куда ты там шёл? Так и быть, составлю тебе компанию.

— Собирался обследовать корабль, один, для начала, — пояснил Марк, неспешно возобновил движение, постоянно поглядывая, идёт ли за ним фантом. Что будет, если тот исчезнет? Возможно, электронные мозги робота просто не выдержат этого и перегорят, мигом избавив от всех проблем. Но он этого не хотел, не хотел, чтобы хозяин… друг исчезал, чтобы снова оставил его одного в клетке цикличных размышлений и терзаний. Не хотел, насколько мог не хотеть обладающий разумом механизм.

— Да хоть все, — хмыкнул землянин. — Времени у нас тобой теперь хоть отбавляй.