Планета горя

Планета горя

Одетая в рваные лохмотья девочка прыгала по камням, торчащим посреди крохотного озера. Едва касаясь их босыми ногами. Солёная ржавая вода обжигала ранки на её пятках, но она сжимала кулачки и шла дальше. Покрытые красной слизью камни скользили под ногами. Один неверный шаг — и она упадёт в мутную воду, где плавали странные ядовитые пузырчатые водоросли, похожие на гнилые глаза мертвеца.

Она представляла, что переходит через огромную реку к синему океану, о котором рассказывала мама. Там люди не прятались по пещерам, а жили в высоких домах из стекла. Радовались жизни без оглядки на небо, несущее смерть. Девочка много раз пыталась пройти весь путь от берега до берега, но всегда падала. Сегодня должно получиться. Сегодня.

Её звали Лира. Имя досталось от бабушки, которую съели два года назад, когда голод скрутил поселение в тугой узел. Лире тогда восемь исполнилось. Она видела, как двое мужчин уводили старуху за скалы, а утром принесли кости, обглоданные дочиста. Папа тогда молча смотрел в землю, а мама прижимала Лиру к себе так крепко, что та задыхалась.

Родителей забрали позже. Охотники прилетели на реактивных ранцах, с рёвом врезались в поселение, хватали всех, кто не успел спрятаться в расщелинах. Лира видела, как папу проткнули копьём, а маму волокли за волосы к тарахтящему мотором дельтаплану. Мама кричала: «Не смотри! Беги!» Лира не побежала. Она застыла, прижавшись к камню, и смотрела, пока дельтаплан не растворился в багровом мареве горизонта.

Теперь она прыгала по камням одна.

Вокруг озера чахло зеленели кусты с колючими листьями. В них прятались маленькие птички — серые, с красными больными глазами. Они пели хриплыми голосами, но для Лиры это была музыка. Единственная, что осталась от прекрасного старого мира.

Лира обернулась, привычным движением сканируя небо. Опасность приходила всегда сверху — то пикирующие заражённые «гнилью» коршуны, то охотники на своих грубых крыльях и ревущих ранцах. Небо сегодня висело низко, грязно-жёлтое, как старый синяк.

И она увидела точку.

Чёрная, резкая, она росла с каждым мгновением, но не размазывалась, не плыла, как дельтаплан. Она резала воздух, оставляя за собой тонкий белый след. Лира хотела броситься в кусты, но ноги приросли к камню. Что-то в этом предмете было иное — не злое, не хищное. Просто чужое.

Корабль приземлился на противоположном берегу беззвучно, подняв лишь лёгкое облако пыли. Он блестел, как вода в её детских воспоминаниях — чистая, не испорченная ядом. Из него вышли фигуры в серебристых костюмах, гладких и цельных. Они двигались легко, уверенно, не оглядываясь по сторонам с животным страхом.

Лира стояла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она ждала выстрела, крика, броска. Но один из пришельцев поднял руку — без оружия, ладонью вперёд. Потом сказал что-то на странном, певучем языке. Звуки напоминали журчание ручья, которое Лира однажды слышала.

Она молчала. Пришелец достал из коробочки на поясе небольшую квадратную плитку в блестящей обёртке, аккуратно развернул и протянул. Запах ударил в ноздри — сладкий, тёплый, вызывающий желание съесть лакомство немедленно. Лира не выдержала. Она схватила плитку, сунула в рот кусочек.

Вкус взорвался во рту, по телу разлилось незнакомое чувство сытости, почти счастья. Она закрыла глаза. А когда открыла — в них стояли слёзы.

— Спасибо, — прошептала она.

Пришелец что-то сказал своему товарищу. Тот кивнул, коснулся устройства на груди. Снова раздалась речь, но теперь слова обрели смысл.

— Как тебя зовут? — спросил голос, немного механический, но мягкий.

— Лира.

— Мы не причиним тебе зла, Лира. Мы пришли с миром. С далёкой звезды.

И она заговорила. Сначала робко, потом быстрее, будто прорвало плотину, сдерживающую годы молчаливого ужаса. Рассказала про охотников, про то, как едят людей. Про заразу, которая покрывает кожу чёрными пятнами и за стуки превращает человека в трясущуюся зловонную массу. Про бесконечный песок, пожирающий последние клочки зелени. Про то, как каждое утро просыпаешься и благодаришь тёмные силы за ещё один день без боли.

Пока она говорила, из чащи выходили другие. Сначала показались дети, потом женщины с впалыми щеками и пустыми глазами. Потом мужчины с заострёнными палками в дрожащих руках. Впереди всех шёл старик, опираясь на сучковатый посох. Его звали Кронос. Никто не помнил его настоящего имени. Даже он сам. Он жил здесь дольше всех — пережил падающий огонь с неба, чуму, семь великих голодов и три больших нашествия крылатых бандитов.

Его борода, спутанная и серая, как мох на мёртвых деревьях, скрывала лицо, изрезанное морщинами-шрамами. Но глаза, маленькие и острые, видели всё.

— Не трогайте дитя, — прохрипел он, подходя. Голос звучал как скрип ржавых петель.

Пришельцы повернулись к нему. Один из них, тот, что дал плитку Лире, сделал шаг навстречу.

— Мы не причиняем вреда. Мы исследователи с планеты Земля.

— Земля? — Кронос усмехнулся беззвучно, лишь уголок рта дёрнулся. — Хорошее имя. У нас землю зовут прахом. Им посыпают мёртвых, если хватает сил выкопать яму. Что вы здесь ищете?

— Жизнь. Новые миры. Наша цивилизация прекратила войны, народы объединились. Мы исследуем космос, чтобы найти новый дом для человечества.

Кронос слушал, не мигая. Его пальцы, похожие на корни старого дерева, сжимали посох всё крепче.

— Расскажите о вашем мире, — попросил он вдруг. — О том, как вы «прекратили» войны.

И они рассказали. О городах, парящих в облаках. О морях, полных рыбы. О детях, которые учатся не прятаться, а творить. О том, как человечество победило голод, болезни, страх. Говорили они красиво, и в их словах звенела неподдельная гордость.

А Кронос хмурился. Каждое слово будто вбивало в его согнутую спину новый гвоздь. Когда они закончили, наступила тишина, нарушаемая лишь хриплым пением птиц.

— Идите за мной, — резко сказал старик и повернулся, пошёл прочь, не оборачиваясь.

Пришельцы переглянулись, но последовали. Лира шла рядом, её тонкая рука незаметно коснулась руки того, что дал плитку. Он вздрогнул, посмотрел на неё. В его глазах сквозь забрало шлема она увидела что-то знакомое — жалость. Та самая, что глядела на неё из глаз матери в последнюю секунду.

Кронос привёл их к скале, затянутой лианами с ядовитыми шипами. Отодвинул завесу, показав вход в узкую пещеру. Внутри пахло сыростью и тлением. В глубине, на каменном выступе, лежал металлический ящик, покрытый толстым слоем пыли.

Старик открыл его дрожащими руками. Внутри, на бархатной подложке, истлевшей до лохмотьев, лежала пластина. Металл, некогда блестящий, потемнел, но на нём ещё можно было разглядеть гравировку.

Один из пришельцев, помоложе, достал прибор, осветил пластину лучом синего света. И застыл.

— Командир, — его голос дрогнул. — Посмотрите.

Тот, кого он назвал командиром, подошёл, наклонился. И прочитал вслух то, что было выгравировано на для него родном языке Земли:

«ЭКСПЕДИЦИЯ «НАДЕЖДА».
ПЕРВЫЙ МЕЖЗВЁЗДНЫЙ ПРОРЫВ.
ЭКИПАЖ:
КАПИТАН АРТЕМ НОВИКОВ,
БИОЛОГ ЕЛЕНА ВОРОНЦОВА,
ИНЖЕНЕР МАКСИМ КОВАЛЕВ.
ДАТА СТАРТА: 12.08.2247.
НАША ЦЕЛЬ — НОВЫЙ МИР ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Тишина в пещере стала густой, тяжёлой, как предсмертный хрип. Командир медленно поднял голову, смотря на Кроноса.

— Где вы это нашли?

— Моя мать принесла, — тихо ответил старик. — Она нашла это в руинах Великого Города, когда мы бежали от падающего с небес огня. Говорила, что это святыня. Что-то от первых людей, которые принесли нам знание. И войну. Мы хранили. Ждали, что за этим последует что-то хорошее.

Лира смотрела на пластину, не понимая слов, но понимая ужас на лицах пришельцев. Их уверенность, их сияние — всё растворилось, будто смытое кислотным дождём.

— Невозможно, — прошептал молодой. — Мы только вылетели... Мы пролетели четыре световых года... Это другая система...

Командир не слушал инженера. Он вынул из пояса сканер, направил на стену пещеры, на пол, на самого Кроноса. Потом вышел на свет, взял пробу воздуха, грунта, сорвал колючий лист с куста.

Данные выводились на экран у его запястья. Цифры, графики, генетические цепочки. Он сравнивал их с базой данных корабля. Его лицо за стеклом шлема стало пепельно-серым.

— Радиоактивные изотопы... совпадение... уровень распада указывает на... — он говорил отрывисто, больше себе. — Генетические маркеры... Боже... Это не чужая, это наша планета!

Он обернулся к своим людям. В его глазах плавало отражение всего ужаса, что они только что услышали от Лиры.

— Мы дома. Это Земля! Прошло не четыре года! Прошло... тысячи. Мы попали не в другую точку пространства... Мы провалились во времени. В будущее. В наше собственное будущее…

Молодой космонавт, осознав слова командира, пошатнулся и упал на колени, его вырвало прямо в шлем. Другой стоял, уставившись в жёлтое небо, будто надеясь увидеть там знакомые созвездия. Но созвездия давно сдвинулись, смешались в новые, неведомые узоры.

Кронос смотрел на них, и в его глазах не было торжества, только бесконечная усталость.

— Так вы и есть те, кто принёс нам знание? — спросил он, и голос его звучал как последний обломок рухнувшей башни. — Вы, древние, обещали новый мир. Вы дали нам звёзды. А мы сделали из них копья. Мы съели ваше будущее. Мы съели самих себя…

Лира подошла к командиру, потянула его за рукав. Он посмотрел на неё, и в его взгляде она прочла то, что читала во взгляде отца в последнее утро: прощание.

— Вы улетите? — спросила она.

— Мы... не можем остаться, — сказал он, и каждый давил его грузом. — Наш корабль... он рассчитан на возвращение. На пополнение запасов на Земле. Той Земле, которой больше нет.

— Возьмите меня с собой.

Он закрыл глаза. За стеклом забрала по его щеке скатилась слеза, чистая, как роса в её мечтах.

— Корабль не поднимется с лишним весом. И твоё тело... оно не приспособлено к нашим условиям. Ты не переживёшь прыжка. Ты умрёшь в страшной боли.

Она кивнула. Уже понимала. Просто хотелось услышать.

— Тогда оставьте мне ещё одну плитку вашей еды. Чтобы я вспоминала. Что где-то есть… был сладкий вкус.

Он достал из сумки последнюю плитку шоколада, развернул, вложил в её грязную ладонь. Его пальцы, в тонких перчатках, коснулись её кожи — холодной, шершавой, покрытой мелкими царапинами.

— Прости, — прошептал он.

Они ушли к своему кораблю. Люди поселения смотрели им вслед молча. Никто не просил взять их. Никто не надеялся. Надежда умерла здесь поколения назад.

Корабль взлетел, бесшумно и плавно, растворился в багровом мареве, будто его и не было.

Лира сидела на берегу озера, сжимая в руке плитку. Она не ела её. Просто смотрела на блестящую обёртку, отражающую уродливый мир.

Кронос подошёл, тяжело опустился рядом.

— Они не вернутся, девочка.

— Я знаю.

— Никто не вернётся. Никогда.

Она кивнула, положила шоколад в карман своего рваного платья. Завтра, может, съест. А может, оставит на потом. Как память о том, что когда-то люди умели летать к звёздам, а не только убивать ради куска гнилого мяса.

С неба донёсся отдалённый рёв. Не корабля. Знакомый, ненавистный звук реактивных ранцев. Охотники. Почуяли свежий след, новую добычу…

Кронос медленно поднялся, взял посох.

— Беги в пещеру, Лира. Спрячься глубоко.

— А ты?

— Я уже стар. Я… Давно устал от жизни. Моё мясо жёсткое и горькое. Но кости ещё сгодятся для бульона. Может, это задержит их. Даст тебе время.

Он не обнял её. Не погладил по голове. Просто повернулся и пошёл навстречу нарастающему рёву, прямой и несгибаемый, как древнее дерево, которое уже мертво, но всё ещё стоит, бросая вызов ветру.

Лира посмотрела на него в последний раз, потом бросилась к пещере. По пути её нога ступила на скользкий камень у озера. Она поскользнулась, упала в мутную воду. Холодная жижа обожгла раны. Она выбралась, вся мокрая, дрожащая, и побежала дальше.

За спиной уже слышались крики, смех, звук удара. Потом — тишина.

Лира забилась в самую глубину пещеры. Туда, где лежала пластина с именами тех, кто принёс миру и знание, и смерть. Прижалась к холодному камню, достала из кармана плитку шоколада. Прижала её к груди.

Снаружи доносились голоса. Грубый смех. Причмокивание.

Лира закрыла глаза и представила синий океан, большие лодки, смех без страха. Она прыгала по камням, и на этот раз не падала. На этот раз она долетела до самого конца.

А в руке у неё таяло что-то сладкое. Последний вкус мира, который мог бы быть настоящим домом. Мира, который они сами поглотили в пламени бесконечной войны...