Плата за вдохновение

Гармония слов преследует меня днём и ночью. Мой дар, моё проклятие. Тусклый лепесток свечи, узкий поцарапанный стол, чистый лист. Я очень устал держать на кончике пера множество жизней, готовых сорваться с каплями чернил, чтобы либо обрести новое звучание, либо навсегда растаять в вечности. Но истории должны рождаться, кресло не может пустовать, увы, я навсегда скован духом города. Теперь мне остаётся лишь ждать…

Такси притормозило возле небольшого отельчика, который располагался в старинном трёхэтажном особняке. Лана вышла на улицу, влажный воздух приятно холодил щёки. Таксист помог вытащить багаж. Девушка расплатилась и пошла вверх по крутым деревянным ступеням, с трудом волоча за собой чемодан. Потянула на себя дверь, украшенную орнаментом, в виде летящих птиц и вошла в холл. Устало огляделась. Столик, два мягких кресла, вальяжно развалившихся в углу, парочка аляповатых картинок на стене, у окна стойка администратора. Вполне сойдёт для спокойного отдыха и восстановления изрядно потрёпанных нервов. После скоропостижной смерти отца, родной дом стал кошмаром. Повсюду мерещилась тень покойного. Призрачный голос с упрёком шептал:

— Упустили, не уберегли, покинули.

Сестры сбежали первыми, Лана же, оставшись в пустых комнатах огромного дома, понемногу сходила с ума! Даже любимый Шекспир был давно заброшен, а образы из книг только пугали. Девушка уже не понимала, что вокруг неё происходит, где сон, а где явь.

Однажды, будто повинуясь чьей-то команде, Лана побросала в чемодан вещи, забронировала отель и вылетела в Лондон. Можно было вместе с подругой оправиться в романтичную Венецию, заглянуть в Верону, погулять по улицам, где жили и страдали знаменитые влюблённые, но Лана предпочла Англию. Подругу в Венеции ждал бойфренд, а девушке не хотелось в одиночку бродить по узким старинным переулкам, распугивая мрачным лицом, парочки, приехавшие насладиться романтикой. Другое дело живой, бурлящий энергией Лондон. Темза, Тауэрский мост, площади, улочки, театры, дыхание истории и скрип пера великих писателей. Здесь её обязательно посетит вдохновение. А то полгода ни одной строчки, лишь болезненная пустота в голове, тяжёлое испытание, гнетущее душу. Лана тихонько вздохнула.

Из-за стойки поднялся высокий кудрявый администратор, длинный как восклицательный знак, белозубо просияв улыбкой, сказал.

— Добро пожаловать. Проходите, мисс, вы прибыли вовремя, ваш кабинет истосковался без хозяина.

Администратор внимательно посмотрел на неё, будто просканировал лазером, затем быстро опустил глаза, вынул тёмно-синюю книжку и стал записывать, бормоча под нос:

— Угу, мать заграницей, отец, о, нехорошо получилось, мда. Интересный сюжет, хотя, пожалуй, несколько старый.

— Простите? — нахмурилась Лана.

— Ничего, ничего. Вот ваши ключи, двадцать третий номер на втором этаже.

Лана покатила чемодан к лестнице, но её остановил голос администратора.

— Да, совсем забыл. Вечером в двух кварталах отсюда на площади состоится карнавал, посвящённый Шекспиру и его пьесам. Сходите, там всегда происходит нечто интересное, знаете, туристы обожают этот праздник. Думаю и вам понравится.

— Спасибо, может и зайду. — Лана втиснулась в старенький лифт и нажала нужную кнопку. Таскать чемодан по крутым лестницам не хотелось, да и не было сил. Администратор помощи не предложил и носильщика не вызвал. Странно, но спорить не хотелось, может потом она обо всём разузнает, а пока отдыхать.

Коридор встретил тишиной и безлюдьем, как в каком-нибудь загородном пансионе в мёртвый сезон. Хотя на сайте бронирования восторженные отзывы обещали современный молодёжный отель. Лана криво улыбнулась. Да, скучновато, а с другой стороны, удобно, никто не помешает писать.

Вечером, разложив вещи и отдохнув после перелёта, она последовала совету и отправилась на карнавал. Веселье было в самом разгаре, танцы, музыка, отрывки из шекспировских пьес на небольших сценах. В этом пёстром многоцветье Лане особенно запомнились монументальная фигура Отелло, сверкавшего лысиной и золотой цепью на поясе, а также суетливый пьяненький Генрих V, периодически с громким звоном ронявший корону. В конце концов, один из прохожих с хохотом забросил её в фонтан. Развенчанный монарх и студент растяпа попытались выловить украшение. Долго шарили в воде, а потом махнули рукой, обнялись и, распевая, скрылись в ближайшем пабе, куда уже набилось большое количество участников и зрителей. Лана рассмеялась, радуясь, что решилась пойти на праздник. И тут же к ней подошли сгорбленный неопрятный старик и шут.

— Вам весело?

— Очень, давно так не отдыхала. А часто у вас такие карнавалы?

— Раз в год, — ответил старик, — многие стремятся попасть сюда, но судьба капризна, кому-то радость и новая жизнь, для кого-то грусть и забвение.

— А я мечтаю написать роман, — вдруг призналась Лана. — Вот такой же грандиозный, как у Шекспира. Чтобы веками зачитывались и спорили. А отец меня не понимал, сердился, перестал общаться и всем жаловался, что мы его бросили. А ведь это неправда, ну то есть…

Вспомнив, как плохо они расстались, девушка помрачнела. Её правота и желание наказать отца, вдруг показались ей глупыми и неправильными.

— Хорошее желание. Говорят, Шекспир на самом деле был женщиной. — Сказал старик.

— Правда?

— Кто знает? — ответил шут, весело подмигнул ей, выдернул из шляпы старика потрёпанное перо и протянул Лане.

— Спасибо, но зачем?

— Как зачем? Пиши.

Расхохотавшись, странная парочка развернулась и заработала локтями, пробиваясь к сцене. Артисты, догадалась девушка, как же она сразу не поняла. Король Лир и шут, ловко же они её разыграли, ведь Лана даже прониклась, душу открыла, балбеска. Поверила волшебной, завораживающей атмосфере праздника, понадеялась на чудо. Настроение моментально испортилось, Лана вернулась в номер и, выбросив дурацкое перо в корзину, легла спать. Но через час вскочила от голоса, идущего неизвестно откуда:

— Не забывай меня, дочка. Хотя бы ты не забывай, прости, я был неправ, пусть хоть частичка меня останется в этом мире.

Промучившись всю ночь от странных пугающих видений, Лана не позавтракав, взяла ноутбук и побрела к ближайшему скверу. Подальше от теней поближе к людям, живым реальным, из плоти и крови. После ночного дождя в воздухе курилась лёгкая дымка, Лана присела на влажную скамейку, вдохнула полной грудью, головная боль отступила, ночные грёзы рассеялись. Девушка полезла в карман за телефоном, вместе с ним на асфальт выпало перо. Лана нахмурилась, наклонилась поближе, чтобы рассмотреть его. Такое же как вчера, рыжее с зелёным потрёпанное выдранное, похоже, из хвоста облезлого неудачливого петуха. Внезапно тело затрясло как в лихорадке, руки задрожали, словно во сне открыли компьютер, пальцы лихорадочно застучали по клавишам, рождался образ. Дождь, туман, улицы Лондона, капельки воды на седых волосах, театральная маска, два силуэта, входившие в подъезд старого особняка, ехидный смех шута.

Наваждение растаяло, лишь когда на улице стемнело, и зажглись фонари. Очнувшись, Лана не сразу вспомнила в какой стороне находится отель. Бестолково металась, расспрашивала прохожих, пугая их безумным видом. А когда, наконец, выскочила к гостинице, обомлела, вместо низенького старинного особнячка перед ней высилось современное ярко освещённое здание, прежней оставалась узкая дверь с изображениями птиц и крыльцо, казалось, старый отель медленно исчезал, меняясь на новый шумный, весёлый, кипящий жизнью. Девушка вбежала в холл, администратор поднял на неё заинтересованный взгляд.

— Успели? Хорошо. Поднимайтесь, ваши апартаменты готовы.

— Я уже была здесь вчера, забыли?

— Для вас заказан новый номер, вещи уже перенесли. Добро пожаловать, госпожа.

«Дурдом, прочь отсюда, найду другой отель пусть подороже, но без сюрпризов». Лана поднялась в номер, рывком распахнула дверь.

Большая тёмная комната, узкая кровать, наполовину сгоревшие свечи в серебряном канделябре, постаревшее усталое смутно знакомое лицо, тусклый взгляд. Девушка видела его на обложках книг.

— Я ждал тебя. Вот перо, садись, пиши, впереди у нас целая вечность.

Дверь за спиной Ланы захлопнулась. Часы на стене гулко пробили полночь.