Пленённые Геей

Мы редко задумываемся о том, в какой момент по-настоящему начинаем жить. С рождения? Или тогда, когда вдруг понимаем, что всё это время мир был открыт нам лишь с одной своей стороны? Так и моя жизнь, внезапно настигшая меня врасплох, заставила раскрыть глаза шире и увидеть путь, который я так отчаянно старалась не замечать. Моя история не началась в день моего рождения. Настоящая я появилась позже — в тот самый миг, когда мир впервые посмотрел на меня иначе.

Меня зовут Калипсо Роуз. Несмотря на необычное имя, моя жизнь ничем не отличалась от существования любой старшеклассницы: учёба, дружба, ожидание чего-то большего. Будто всё это время я проживала не свою жизнь. Моё имя часто становилось поводом для насмешек, но меня это не задевало. Я никогда не ощущала с ним связи. Бесчисленное количество раз я пыталась выяснить у отца, откуда взялась идея наречь меня именем «Калипсо», но всякий раз вместо ответа он дарил мне ту самую — светлую, но ускользающую улыбку. Пока я сопротивлялась своей «уникальности», он упорно видел во мне особенную девушку.

Ещё в детстве мне поставили неутешительный диагноз — болезнь глаз. С каждым годом зрение стремительно угасало, и единственным способом замедлить процесс оказалось категорическое правило: никогда не снимать очки. Так моим главным аксессуаром оказались не серьги, кольца и браслеты, как у других девушек, а круглые, ненавистные стёкла. Они висели на лице, как кандалы, и, казалось, вместе с красотой крали у меня и часть самой жизни. Прежде чем открыть футляр, я каждое утро оттягивала время, чтобы украдкой взглянуть в зеркало на себя настоящую, свободную. В отражении жила девушка с мягкими кудрями цвета молочного шоколада, что струились по тонкой шее, обнимая выступающие ключицы. Мягкие черты лица, трепетная припухлость губ и небесно-голубые глаза, полные надежды, будто заставляли останавливаться даже время, которое смиренно прекращало свой бег. Казалось, сама гармония вылилась в эти черты, вложив всё своё естество в создание формулы, совершеннее которой в мире просто не существует. Но стоило надеть очки — и девушка исчезала, словно её никогда и не было.

В этом году я заканчиваю старшую школу. Для многих это время признаний и первой любви. Мне же пока не довелось испытать этих чувств. Зато я познала дружбу. Вайлет стала моим спасением — полной противоположностью, способной разглядеть во мне то, чего не замечали другие.

И лишь о женщине подарившей мне жизнь, я ничего не знала. Я не помню её лица, не знаю, где она и почему исчезла. В детстве я придумывала лица, голоса, сцены, где мы вместе смеёмся, где она держит меня за руку. Но с годами я поняла: это были лишь тени желаний, иллюзии, не имеющие права на воплощение. Отец пытался создать её светлый образ, уверяя, что она любит меня, даже если сейчас её нет рядом. Я понимала его старания, но этого было недостаточно, чтобы залечить старые раны. Со временем я перестала интересоваться ею, будто пыталась отгородиться от обиды, что продолжала пожирать меня изнутри.

«Интересно, что заставило её бросить нас?» — этот вопрос никак не давал мне покоя, периодически всплывая в голове.

Лёгкий стук в дверь прервал мои мысли. Раздался скрип, и та медленно отворилась.

— Кали, милая, ты уже готова? — в проёме появился Алекс с ослепительной улыбкой и вечно виноватыми глазами.

— Папа, снова! — я бросила строгий, осуждающий взгляд. — Ты даже не попытался дождаться моего ответа.

— Ох, совсем забыл... Годы берут своё.

Нелепое оправдание заставило меня нахмуриться, и я вопросительно посмотрела в его насмешливое лицо.

— Ну что ж, кажется, нам следует повторить установленное мной правило.

— «Прежде чем войти к Калипсо...» — произнесли мы в унисон, заученный устав, словно это был наш ежедневный утренний ритуал.

— Нужно дождаться её разрешения, — не выдержав серьёзности ситуации, мы синхронно рассмеялись.

— Я в очередной раз приношу свои извинения. Но признай: твои порядки слишком строги, да и я уже не молод, чтобы досконально их соблюдать.

— Наверное, поэтому ты так чётко заучил теорию, но применять её на практике не торопишься, не молодой ты мой отец.

Он улыбнулся, пока я, надев очки, схватила рюкзак и поспешила в прихожую, выталкивая его из спальни. Провожать меня в школу было его естественной рутиной: тёплый, приготовленный с любовью ланч и поцелуй в лоб на удачу — вот из чего состояла наша обыденность.

Спустившись по лестнице, я присела на металлическую обувницу с сиденьем. Но не успела завязать шнурки, как улица оживилась громкими автомобильными сигналами. Они звучали без остановки. Гнев отца сразу отразился на его лице. Не нужно было даже отодвигать шторы — мы сразу знали зачинщика. Вместе со вспыхнувшими гудками вспыхнуло и понимание: в этот момент соседи ненавидели нас всей душой. Отец едва сдерживал себя, как и всегда, когда за мной приезжала Вайлет. Я ринулась к окну, сломя голову, и, умоляя, пыталась привлечь её внимание — лишь бы прервать эту бесконечную серенаду.

— Ну что за девчонка! — возмутился отец, обозревая эту картину. — Если мне снова придётся оправдываться перед соседями, и не дай Бог — перед Мартой Форс, то передай своей Вайлет: на этот раз она займёт моё место. И поверь, я с превеликим удовольствием кину новую жертву на растерзание этим «прекрасным людям».

— Никогда не думала, что ты такой жестокий человек.

— Ещё какой! — изобразив суровую гримасу, он распахнул входную дверь. — Не задерживаю, юная леди.

Стоило выйти на улицу, как я услышала счастливый вой подруги — ничуть не уступавший недавней серенаде. Автомобильная дверца распахнулась, и, не сдерживая эмоций, раскинув руки в стороны, Вайлет понеслась ко мне навстречу.

— Калипсо! — она буквально влетела в мои объятия. — Ты не представляешь, как я скучала!

— Ещё как представляю, — расхохоталась я. — Скука чуть не прикончила меня.

— А меня — родители. Без твоей гиперопеки они перестают верить, что я ангел, — лукаво улыбнулась она.

— Скорее воплощение хаоса. Сегодня мне снова придётся спасать от тебя школу?

— Не знаю, что будет со школой, — её прищур скользнул по моей фигуре, явно подмечая изменения за время её отсутствия. — Но одноклассники точно не выдержат такого удара. А когда узнают, что в команде пополнение — совсем сойдут с ума.

— Ты сейчас сказала «пополнение»? — переспросила я с озадаченным видом. — Поясни.

— О боги... Совсем забыла рассказать!

Она виновато потупила взгляд и, внезапно отпустив меня, метнулась к машине.

— Забыла? Или просто не нашла на меня времени? — я захлопнула дверь и пристально посмотрела на Вайлет, пытаясь понять, с какого момента она перестала делиться со мной важным.

— Прости... — она встретила мой взгляд смущённо. — Нужно было сказать раньше. Понимаешь... он...

— Значит, я не ослышалась!

Мы с первого класса были неразлучны, и сама мысль о том, что придётся делить её с кем-то ещё, казалась мне дикой. До сих пор мы были предоставлены только друг другу.

— Да. Наша тройка: ты, я и Майк, — она сбавила скорость, подбирая слова. — Кажется, мы теперь вместе.

— Вместе? С тем самым Майком? — я чуть повысила голос, не веря собственным ушам.

Выбор её партнёра, мягко говоря, обескуражил. Он безнадёжно увивался за ней ещё с начальной школы, а она даже имени его запомнить не могла. Всё изменилось, когда в восьмом классе он нарисовал её портрет вместо рождественской ёлки, робко заметив, что Вайлет светит даже ярче. Тогда его подняли на смех, но она сочла это милым.

— Этим летом мы отдыхали в Испании и... оказались с ним в одном отеле, — осторожно начала подруга, и глаза её загорелись. — Представь: встретила Майка в холле и даже не узнала! Он так изменился. Фехтование, бокс, пробежки по утрам... Видела его в деле — он великолепен!

— Ты уверена, что мы думаем об одном и том же человеке? — скептически спросила я.

— Понимаю, я и сама бы не поверила, если бы не увидела его собственными глазами. Но есть кое-что, после чего ты точно посмотришь на него иначе.

— Неужели?

Она выдержала паузу.

— Калипсо, его приняли в городской отряд «Быков», — произнесла она восторженно, с подрагивающим от гордости голосом.

— Но разве такое возможно? — я удивлённо распахнула глаза.

Отряд «Быков» считался элитной организацией, отвечавшей за безопасность города. По слухам, их полномочия значительно превышали возможности местной полиции — благодаря прямой поддержке мэра и влиятельных семей. О них говорили с уважением... или с опаской. Сведений же было так мало, что казалось: всё, происходящее внутри, хранилось под грифом «совершенно секретно».

— Ещё как возможно! Мой парень — в организации, которая помогает полиции и фактически заправляет городом. Представь: его приняли, даже будучи старшеклассником.

— Похоже, я многое пропустила...

— Вот поэтому я хочу, чтобы вы узнали друг друга поближе, — её взгляд смягчился, и голос прозвучал почти нежно, с надеждой. — Для меня твоё мнение очень важно.

— Кажется, ты счастлива, а для меня это самое главное, — поспешила успокоить её я.

— Дай ему шанс, — улыбнулась Вайлет. — Вот увидишь, он тебе понравится.

Автомобиль Вайлет аккуратно свернул на парковку школьного двора и остановился у ворот одного из самых престижных учебных заведений нашего города — «Mountain».

Школа всегда вызывала у меня лёгкое волнение. Сегодняшний день не стал исключением. Друзей у меня не так много, но этого хватает. Вайлет — единственная, с кем дружба пережила всё. Когда-то в моей жизни большое значение играл ещё один человек. Мы соседи. Он прикрывал меня перед отцом, особенно когда Вайлет затевала очередную авантюру. Но в старшей школе всё изменилось — он начал меня избегать. Теперь Энтони — капитан футбольной команды. Роль, которая требует полной отдачи. Я решила, что он просто занят... но, возможно, это была просто попытка найти ему оправдание.

«Может, я ему больше не интересна? Наверняка теперь он смотрит на уверенных, ярких... таких, как Вайлет».

Вайлет умела притягивать внимание. Её смех заполнял всё пространство, взгляд удерживал, а длинные рыжие волосы и россыпь веснушек лишь усиливали эффект. Она была смесью нежности и дикого характера. Такие ведут за собой — и всегда добиваются успеха. Иногда я ловила себя на мысли: хотела бы я быть такой, как она? Вайлет была рождена для славы — для дерзких слов и безрассудных поступков. А я... я выбирала тень. Там не нужно никому ничего доказывать. Там можно не раскрывать ни сердце, ни чувства.

— Эй, чего застыла? — выдернула меня из мыслей подруга. — Пошевеливайся, собрание вот-вот начнётся!

От её внезапного голоса я вздрогнула, но быстро собралась и ответила:

— С каких это пор ты его ждёшь?

— С тех пор, как Майк пообещал сюрприз, — мечтательно вздохнула она. — Уже вижу лицо директорши, когда она снова меня увидит.

С довольной улыбкой Вайлет закинула рюкзак на плечо.

— Неудивительно, — покачала я головой. — После твоего фокуса в последний день перед каникулами я поражена, как тебя ещё не исключили.

— Ну признай, она шикарно смотрелась без своей строгой юбки, — ухмыльнулась Вайлет. — И вообще, я сделала это не одна. Напомнить, кто покупал суперклей?

— Что?! Может я и купила его... но исключительно по твоей просьбе! Ты же не сказала, что намажешь им стул директора!

— Ха! Посмотрите только, какая у меня невинная соучастница.

Её рука скользнула мне под локоть, и мы расхохотались, привлекая любопытные взгляды.

Миновав главный вход, нас встретил переполненный учениками холл. Стены гудели от разговоров, смеха и родительских напутствий для тех, кто поступал впервые. Мы протиснулись глубже в толпу. Вайлет попыталась что-то сказать, но её слова затерялись среди прочих, оставив фразу незаконченной. Прозвеневший звонок на мгновение усмирил шум коридоров. Следом раздался голос из громкоговорителя:

— Всем учащимся школы «Mountain» просьба подняться на второй этаж. Приветственная речь директора начнётся через пять минут в спортивном зале.

Ученики потянулись в указанное место, сбиваясь в привычные компании. Одни спешили занять лучшие места, другие еле переберали ногами — не все встречали начало занятий с радостью. Здесь учились дети влиятельных родителей, будущие великие умы и трудоголики. Слабых травили, для них школа превращалась в арену выживания, а каждый новый день оборачивался пыткой.

Лестница быстро переполнилась, толпа теснила со всех сторон. Людей оказалось так много, что в спешке я не заметила, как промахнулась мимо ступени. Этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие. Краем глаза я уловила силуэт и, инстинктивно, ухватилась за первый попавшийся локоть — лишь бы избежать позора.

— Калипсо, ты так и не научилась здороваться по-человечески, — пробормотал Энтони с лёгкой усмешкой, удерживая меня.

Он был слегка озадачен, явно не ожидал встретить меня при таких обстоятельствах. Его ловкость уберегла меня от падения. Мужские пальцы сомкнулись на моём запястье — мягко, но властно. В этом касании чувствовался скрытый напор, словно он хотел удержать меня не только от падения. Я застыла. Внутри всё задрожало от тяжелого взгляда. Я так давно его не видела, что казалось: никогда прежде он не смотрел на меня так пристально. В глазах Энтони мерцало что-то опасное и завораживающее одновременно. У меня не было сил оторваться.

«Почему он так смотрит на меня?»

Будто услышав мои мысли, он резко выдохнул и прикрыл веки. Его хватка ослабла, лицо омрачилось, точно он собирался с силами. И лишь когда отстранился, я смогла вернуть себе голос.

— Совсем тебя не заметила, прости... — меня бросило в краску от собственной неловкости.

— Нужна помощь добраться до второго этажа? А то впереди ещё целых пять ступеней, — язвительно заметил он.

— Очень смешно, — я отвернулась, поджав от смущения губы.

— Вайлет, ты за ней совсем не следишь.

— Кто бы говорил... Разве не знаешь, что мы в ответе за тех, кого приручили? — её тон был нарочито колючим. Она явно старалась задеть его, но неловкость от их перепалки испытала только я.

— Между прочим, я всё ещё здесь. — Попытавшись придать лицу наиболее угрожающий вид, сурово сказала я, и намеренно вырвалась вперед.

Поднявшись наверх, мы заняли свободные места и приготовились к традиционному «шоу». Для нашей директрисы приветственная речь была не столько обращением к ученикам, сколько восхвалением её методов обучения. Оркестр. Фанфары. Девчушка с ангельским личиком, старательно выводящая гимн. Старшеклассники, декламирующие хвалебные стихи в адрес директора. И лишь после этого в зал входила она — величественная и неумолимая Агния. Чего-то подобного мы ожидали и в этом году. Микрофон противно затрещал, и из-за кулис вышла заместитель директора, миссис Эмили. Нерешительно, но с тёплой улыбкой, она постучала по стойке и оглядела зал.

— Добрый день, учащиеся нашей замечательной школы, — произнесла она, на секунду запнувшись. Её взгляд нервно скользнул по залу, выдавая привычное волнение.

— Я счастлива видеть вас отдохнувшими и полными сил после каникул. Обычно новый учебный год открывает приветственная речь нашего уважаемого директора... но сегодня у меня для вас особенные новости.

— Что происходит? — шёпотом спросила Вайлет.

— Ничего не понимаю. — Как можно тише ответила я.

В зале повисло безмолвие. Такого ещё не случалось. Новички воодушевлённо затаили дыхание, а остальные переглядывались с нескрываемым любопытством.

Миссис Эмили, явно волнуясь, продолжила:

— Позвольте мне, представить вам нашего нового директора — Чарльза Оливера. Прошу любить и жаловать.

В зале раздались редкие, несмелые аплодисменты. Большинство сидело с открытыми ртами, пытаясь осознать услышанное. Лишь Вайлет светилась от предвкушения — новость явно играла ей на руку.

Миссис Эмили неуклюже скрылась за кулисами, и на сцену вышел статный мужчина с пытливым взглядом. Чарльз Оливер поражал ростом — почти два метра. Уверенная, неторопливая походка, гордо расправленные плечи. Дорогой тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка и идеально повязанный галстук придавали ему ещё больше шарма. Остановившись в центре, он принял удобную стойку: одна рука в кармане, другая легко сжимала микрофон. Всё в нём говорило о человеке, привыкшем управлять вниманием публики. Он не спешил говорить. Медленно окидывал зал взглядом, давая понять: каждое слово против него будет иметь последствия. Сотни глаз следили за ним, и никто не осмеливался нарушить тишину. Наконец он поднёс микрофон к губам и одарил зал безупречной, но холодной улыбкой:

— Дорогие ученики, родители и коллеги, — его голос звучал ровно и уверенно. — Я рад знакомству... и надеюсь, это чувство взаимно.

Его проницательный взгляд медленно окидывал трибуны и внезапно остановился на мне. Всего на секунду, но так отчётливо — словно он увидел то, ради чего пришёл. Странным образом за это мгновение я ощутила уважение и нечто похожее на благоговейный трепет. Казалось, он выделил меня среди прочих, будто нашёл что-то особенное. В его пытливых глазах мелькнуло любопытство, и я тут же, нервно перебирая пальцами, опустила голову.

— Желаю всем успешного учебного года. Надеюсь, мы станем одной большой семьёй. У меня много идей, чтобы сделать нашу школу инновационной и прогрессивной, и я намерен воплотить их в жизнь. Если будут вопросы или предложения — не стесняйтесь, я выслушаю каждого в своём кабинете. Надеюсь на отличную совместную работу. Да начнётся учебный год.

Мистер Оливер опустил микрофон и улыбнулся ещё шире, когда зал взорвался аплодисментами. Из-за кулис выскочила миссис Эмили, жестами передавая, что можно расходиться, и поспешила за директором, выкрикивая ему что-то вдогонку.

— Ну и что это было? — недовольно бросил Энтони, поднимаясь с кресла. — Агния бы ни за что не уступила этому скользкому типу своё место.

— Не знаю... — загадочно протянула Вайлет. — По-моему, он хорош. И вообще, одной проблемой меньше — теперь ничто не помешает мне получить золотую медаль.

Она скосила на меня взгляд.

— А тебе он как?

Не успела я и рта открыть, как лицо Энтони исказилось. Вопрос вовсе не звучал предосудительно, но он вмешался раньше, чем я успела что-либо ответить.

— У кого что болит, Вайлет, — осуждающе бросил он.

Энтони уже собирался уйти, но, остановившись возле меня, мрачно добавил:

— А тебе... лучше сократить общение с такими, как она. — Он едва заметно кивнул в её сторону. — Плохое влияние сразу бросается в глаза.

Вайлет вспыхнула, задрожала от злости.

— Столько лет прошло, а ты не изменился, — огрызнулась она. — Как был занудой, так и остался!

— Вайлет, прошу, остановись, — удручённо вздохнула я.

— На чьей ты стороне? Разве он не заслужил этого? За-ну-да!.. — выкрикнула она ему вслед.

Ссора была неизбежна — закон нашей маленькой вселенной. Если бы не они, сцепились бы другие. Я и забыла, насколько сильно они не переносили друг друга. Стоило им встретиться — и всё начиналось заново.

Едва успокоив подругу, мы наконец смогли сосредоточиться на занятиях. Время пролетело незаметно, и вот мы уже стояли у шкафчиков, доставая спортивную форму, с лёгким предвкушением свободы от последнего урока. Потуже затянув хвост, я устроилась на лавке в ожидании Вайлет. Девушки вокруг хихикали, обменивались сплетнями, обсуждали главное событие дня, коим без сомнения оказался новоиспечённый директор.

— Новую форму взяла? — голова Вайлет вынырнула из-за шкафчика, и я едва не подпрыгнула.

— Взяла удобную.

— Хм, твой подход слишком скучный, — ухмыльнулась она. — А мой — стратегический. Надеюсь, мистер Ченг не выгонит меня раньше времени.

Она скользнула на носочках в центр раздевалки, пытаясь ухватить как можно больше внимания.

— Что скажешь? — нарочито громко прозвучал её голос.

Вайлет сделала оборот вокруг своей оси. Белоснежный комбинезон поймал каждый луч света, скользнул по её фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Рыжие волосы мягко колыхнулись, создавая идеальный контраст. Шёпотки стихли. Даже я на секунду забыла как моргать.

— Когда в голове пусто, никакая фигура не спасёт, — хлестанул голос Ланы Соулл.

Вызывающий смех её свиты разрезал тишину, но большинство девушек молчали — слишком хорошо знали, чем грозит вмешательство. Вайлет слегка прищурилась, улыбнулась, будто только этого и жадала.

— Ну вот опять... — пробормотала я.

— Дамы, запоминайте на моём примере, как выглядит идеальная фигура, пока Лана демонстрирует наеденные за время отсутствия килограммы.

Коснувшись тонкими пальцами области сердца, Вайлет продолжила наигранно, с превосходством:

— Ах, неужели и этим летом тебя заставили подрабатывать в родительской закусочной? Бедная девочка...

Фраза попала в цель. Лана прикусила язык, лицо её потемнело. Она резко припала к сумке, будто что-то ищет, но все прекрасно понимали, что девушка пожалев о брошенной ранее фразе, пыталась спрятать смущённое лицо.

— Ну почему ты не можешь делать это в моё отсутствие? — осуждающе прошептала я и, поднявшись с места, увела подругу подальше от эпицентра событий. — И как это понимать?

— Да ладно тебе, пусть грымзы побесятся, — Вайлет выглядела воодушевлённой исходом схватки. А остановившись у двери, ведущей в спортзал, засветилась ещё ярче.

— Нам поставили смешанный урок с классом «Б». А это значит... — в её голосе зазвенело предвкушение, — за этой дверью Майк.

— И что? — недоумённо спросила я. — Постой... Ты вообще слышала мой вопрос?

— Как это «что»? — От волнения прикусила она губу. — В этом классе есть девушки.

— И?

— Я должна сразу показать им, с кем придётся иметь дело, если хоть одна осмелится на него позариться.

— Милостивые боги... да ты словно помешалась на нём! Учёба только началась, а ты уже измотала меня своими планами. Значит так, — говорила я медленнее обычного, стараясь достучаться до Вайлет, — сейчас мы спокойно подождём остальных и войдём в зал вместе, без лишнего внимания. Ты поняла меня?

Снова она втягивала меня в свои игры, лишая покоя. У неё был талант, который я ненавидела — вытаскивать меня из зоны комфорта. Но сегодня я была обязана дать ей отпор.

— Ну конечно, Калипсо, так мы и поступим, — мило кивнула она.

Слишком поздно я уловила иронию в её ответе, а когда потянулась остановить, Вайлет уже распахнула дверь обеими руками и уверенно шагнула внутрь. Мне захотелось её придушить, но, судя по взглядам, моё желание разделяли и другие девушки. Сделав глубокий вдох, я всё-таки решила не бросать её на растерзание.

Она двигалась так, будто зал принадлежал только ей. Каждый шаг — уверенный, выверенный, с наслаждением от собственной игры. Вайлет знала себе цену и умела приковывать взгляды — неосознанно или намеренно, но в этом был её особый дар. Нарочно проходя мимо Майка, что разминался у линии, она едва качнула переливающимися волосами и лениво махнула ему рукой. Майк замер. Щёки вспыхнули румянцем, мяч выскользнул из рук. И всё же в его лице читалось довольство: он прекрасно понимал, что мужская половина зала ему завидует. Выпрямившись, он гордо поднял подбородок и направился к нам. С каждым его шагом моё удивление росло. То, что предстало моему взору, казалось невозможным.

— Что за чёрт... Вайлет, я помню Майка, он выглядел совершенно иначе, — я сняла очки и протёрла стёкла, убеждаясь, что зрение меня не подводит.

— Я же говорила, он тебе понравится, — с предвкушением встречи, сказала она.

— Дело не в этом, люди не меняются так за три месяца, — я стояла с открытым ртом, тщетно пытаясь узнать в нём того мальчишку, которого знала раньше.

— Ты преувеличиваешь, — она бросила хмурый, осуждающий взгляд в мою сторону.

Я не могла оторвать глаз: его преображение казалось нереальным.

— Дамы, да вы произвели фурор, — Майк театрально склонил голову.

Приблизившись к Вайлет, он без тени смущения притянул её в поцелуе. В этот миг я в полной мере ощутила смысл фразы «третий лишний» — и была искренне благодарна, что именно эта роль досталась мне.

— Кхм-кхм, — перебил их мистер Ченг. — Молодые люди, до урока ещё десять минут. Прошу вести себя прилично.

Выразив недовольство, учитель вернулся в кабинет, громко порицая современную молодёжь.

— Тебя просто не узнать! Как такое возможно? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, насколько прямолинейно прозвучал вопрос.

— Ну, может, чуточку... но ты явно преувеличиваешь, — самодовольно провёл он рукой по волосам, уходя от ответа. — Кстати, как тебе мой сюрприз? — с ожиданием похвалы он повернулся к Вайлет.

— О чём ты? — удивилась она.

— Попросил отца убрать Агнию с поста директора.

Мы переглянулись. Удивление было общим, а вот эмоции — разными.

— Так это твоих рук дело? — я скривилась от возмущения.

— Конечно. Она грозилась отчислить мою девушку. Разве я мог позволить причинить ей вред? — его глаза застыли на подруге, а улыбка хищно поползла вверх.

— Майк, давай к нам! Начинаем! — крикнул одноклассник, выдёргивая его из разговора.

— Увидимся вечером, ладно? — он нервно коснулся её плеча, словно ждал одобрения.

— Конечно, — ответила Вайлет, оставляя на его щеке едва заметный след от губной помады.

От прежнего застенчивого, робкого парня не осталось и следа. Когда-то он с трудом решался просто заговорить, а теперь — рушит жизни людей по собственной прихоти. Для меня это было возмутительно. Но Вайлет, похоже, считала его поступок героическим. И это поражало.

Неловкость между нами тянулась до конца занятий. А когда мы вышли на улицу, Вайлет попыталась сгладить напряжение:

— Прыгай, довезу.

— Не нужно, — я быстро отмахнулась. — Папа, наверное, уже освободился.

Она огорчённо выдохнула, понимая, что я намеренно избегаю её. Но сдаваться не стала. Вымученно натянув улыбку, попробовала снова:

— Да ладно. Зачем его отвлекать? У хирурга и без тебя дел полно.

Взглянув на время, я была вынуждена признать правоту её слов: рабочая смена отца ещё не закончилась. Беспокоить его не хотелось, а идти пешком до дома — не было ни желания, ни сил.

Вайлет сжала руль крепче, её взгляд был прикован к дороге. В салоне повисло напряжённое молчание — вязкое, тяжёлое, словно воздух стал гуще. Мы обе чувствовали неловкость, от которой невозможно было избавиться. Наши взгляды на мир всегда совпадали, но сейчас я не находила слов, чтобы развеять сомнения по поводу её выбора. Я была высокого мнения о Вайлет, и именно поэтому подлый поступок Майка казался особенно болезненным. Она могла быть взбалмошной, своенравной, но в глубине души была хорошим человеком. Я отвернулась к окну. Дорога тянулась серой лентой, а реальность вдруг показалась хрупкой, словно покрытой невидимыми трещинами. Всё происходящее было странным — точно я балансировала на грани сна и яви. На мгновение показалось, что мир, каким я его знала, изменился.

— Кали, ты молчишь, и это меня тревожит, — наконец произнесла Вайлет. Её голос звучал осторожно, словно любое слово могло разрушить хрупкое равновесие. — После встречи с Майком тебя совсем не слышно.

— Прости... возможно, я слишком накручиваю, но всё это кажется неправильным, — я пожала плечами, глядя на неё. — Ты так не думаешь?

— Ты слишком строга к нему, — она попыталась отшутиться, но я слышала, как отчаянно ей хотелось его защитить. — Разве можно осуждать поступок, совершённый во имя любви? Его действия продиктованы чувствами. Разве мужчина не должен оберегать то, что ему дорого? Может, так он проявляет заботу обо мне?

— Пусть так... но большой угрозы не было. Для Агнии школа значила всё. Да, она могла угрожать, но чтобы отчислить тебя... — сомнения всё глубже засели во мне.

— Калипсо, ты драматизируешь, — Вайлет повернулась ко мне с лёгкой улыбкой. — Вот выгнали бы меня из школы — и как бы ты жила без подруги?

— Ладно... — выдохнула я.

Сопротивляться ей было невозможно, особенно в моменты искренних порывов, которые не так часто с ней случались.

— Если продолжим, точно поссоримся. А мне этого не хочется.

— Значит, мир? — она повернулась ко мне, и её глаза быстро заморгали, стараясь растопить моё сердце.

— Мир-мир, — запаниковала я. — Только прошу тебя, не отвлекайся от дороги.

Манипуляция сработала: Вайлет радостно протянула мизинец — точно так же, как в детстве. Этот жест был нашим символом вечной дружбы: какой бы сильной ни была ссора, он стирал все недомолвки. Мы рассмеялись, скрестили мизинцы, а когда машина остановилась — обнялись. Она еще долго не выпускала меня, снова и снова переспрашивая, точно ли все в порядке. Я смогла выбраться из автомобиля только после обещания, что между нами всё будет в порядке. Прощальные гудки раздались за спиной, а вечерний воздух встретил прохладой. Чувствуя на коже остаток этой свежести, я поднялась по ступеням и захлопнула за собой дверь.

Вернувшись домой, я на автомате бросила ключи на журнальный стол — металл глухо звякнул о поверхность. Прикрыв веки, я устало рухнула на диван. Всё, чего хотелось, — хоть немного усмирить беспорядок в голове.

«Самый странный день в моей жизни...»

Столько перемен за одно лето — будто кто-то нарочно переворачивает мою жизнь с ног на голову. Парень, которого я привыкла считать трусом, внезапно оказывается в рядах управляющей городом организации. Энтони, старательно избегавший меня, вдруг помогает... и не спешит отпускать моей руки. А его взгляд? Разве он когда-нибудь так на меня смотрел? Беспричинно пострадавшая Агния... и ослеплённая перед очевидным Вайлет.

«Как всё так обернулось, что только я осталась неизменной?»

Откинув голову назад, я уставилась в потолок, будто он мог подарить мне спокойствие. Секунды тянулись, и я почти наслаждалась этой пустотой. Как вдруг, меня отвлекла мелодия, неожиданно зазвучавшая из кармана рюкзака. Вытащив смартфон, я увидела входящий вызов от отца и тут же подняла трубку.

— Да, пап... — начала я, но он перебил:

— Калипсо, запри все двери. Немедленно. — Его голос звучал резко, прерывисто, будто он бежал.

— Ладно, но что случи... — в трубке послышались гудки. Линия оборвалась, и в груди разлился холод.

Я вскочила. По спине пробежал липкий страх. Отец всегда был спокоен, рассудителен... но сейчас в его голосе звучало нечто такое, от чего волосы вставали дыбом. Не теряя ни секунды, я бросилась к двери и заперла замок. Пальцы дрожали, сердце билось в висках, словно отсчитывая последние секунды. Небо за окном резко потемнело, в доме разлилась прохлада, будто зима внезапно ступила на порог.

«Что это вообще такое?»

Я сделала шаг назад, намереваясь отступить вглубь комнаты, как вдруг раздался звонок в дверь. Я замерла. Смартфон в руке оказался единственным доступным оружием. В груди вспыхнуло животное чувство опасности. Сердце грохотало, кровь шумела в ушах. Раздался щелчок. Ручка двери медленно опустилась вниз. Тот, кто стоял за порогом, не собирался уходить. Тело отпрянуло само по себе, будто невидимый кукловод дёрнул за нити. Я хотела позвать на помощь, закричать, чтобы соседи услышали меня, но страх сковал горло, ноги будто приросли к полу. Я боялась издать даже писк, лишь бы только человек за дверью не услышал, что я трусливо дрожу от ужаса. Но страшнее всего, оказалось услышать мягкий, мелодичный голос, разрушивший напряжённую реальность.

— Калипсо, милая... Это мама. Откроешь?