Пленённый Феникс: Пламя души

Для младшей княжны Калике этот поход начинался заведомо неудачно.

Первой весточкой грядущих неприятностей стал силуэт мастера Лантара, замаячивший под дверями его башни. Мастер Лантар — подающий надежды варлок двадцати трёх лет отроду — явно находился под действием фисштеха.

— Эй! — крикнул Лантар. — Хорош спать! Твоё высочество, пошли отжигать!

Шёл двадцать второй год от возрождения Проклятого. Разрывы над владениями пяти твердынь неукротимо множились, а, вместе с ними, по землям материка расползалась нежить. Не так давно развалился единый Совет пяти цитаделей, и теперь на землях вокруг городских стен стремительно воцарялся хаос. С появлением новых угроз никуда не делись старые — реликты и духи стихий по-прежнему охраняли свои тайны в горах, ущельях и пещерах. А вместе с ними, странствуя по бездорожью, можно было отыскать и дикие источники магии или руины городов, о которых теперь рассказывали только в сказках.

В таких руинах частенько оседали отбросы благородного общества — разбойники и бандиты, называвшие себя «воинами свободы». К ним прибивались бунтари и отверженные всех мастей, коих становилось всё больше с каждым днём. Советы варлоков медленно теряли свою силу, но князья всё ещё мнили себя истинными владыками Эласторна.

Руины, дикие источники силы, чудовища с ценными рогами, крыльями и чешуйками и просто приключения на боевую задницу — всё это влекло молодых мастеров боевых и магических искусств сильнее, чем магнит притягивает железо. А если к здоровой юношеской гиперактивности прибавлялся «порошок мечты», среди алхимиков носивший название «фисштеха» (по имени одного старого сказителя), то можно было без сомнений утверждать: дело пахнет палёным.

То, что под дверями башни стоял именно Лантар, означало, что палёным пахнет вдвойне. Калике отлично знала, что Лантар видит в ней не принцессув и — чтоб его! — даже не товарища по боевому братству. Взгляды и случайные прикосновения соратника преследовали Калике тут и там, но… Калике был двадцать один год, она только-только прошла посвящение и создала свой первый амулет. Будучи дочерью князя Бушующих Фениксов, она всю жизнь оставалась одинока. Лантар, которого интересовали в ней не статус и не деньги, стал для княжны приятной отдушиной и почти что наставником. С Лантаром Калике чувствовала запах жизни, а от подобных спонтанных ночных вылазок у неё захватывало дух.

До кучи, приглядевшись к ночным теням, Калике увидела, что за спиной у Лантара стоят ещё двое — брат и сестра. Княжна поняла, что если и захочет остаться дома, то при них просто не может ударить лицом в грязь.

Решение было принято за несколько секунд и, высунувшись из окна, Калике так же оглушительно крикнула:

— Иду!

Потом был стук копыт. Дорожная пыль клубилась под ногами коней. Ветер бил в лицо. Четверо мчались вперёд, на полном скаку срубая головы врагов. Калике помнила, как горели дёсны от фисштеха, как пьянило чувство погони… Как потоками лилась кровь…

Как кричала сестра Анария, когда её рассечённое клинком тело разделилось на две части. Как страшно сползала вбок верхняя часть.

Как зло и холодно глядели тёмно-серые глаза бандита с мечом в руке.

Как яростно она сама, княжна клана Бушующих Фениксов, бросилась вперёд, и как играючи ушёл от удара враг.

Клинки звенели друг о друга. Волосы «свободного» — такие же тёмно-серые, как его глаза — плескались на ветру.

Ярость кипела в груди княжны — неверие в то, что умерла сестра, мешалось со злостью на то, как легко уклоняется от выпадов враг.

Искажённый фисштехом разум никак не мог уловить, что пошло не так.

Они танцевали верхом с клинками в руках, но даже сквозь дым опьянения Калике ощущала, что враг забавляется, откладывает смертельный удар. Улыбка на узких обветренных губах распаляла злость ещё сильней. С яростным криком Калике бросилась вперёд и выскочила из седла, когда кулак противника вонзился ей под ребро. Мгновение княжна думала, что свернёт шею. На краю сознания отметила, что рядом нет ни Лантара, ни второго их брата.

А потом, вместо того, чтобы рухнуть на твёрдую землю, упала в горячие уверенные объятья.

— Поймал пташку! — захохотал кто-то за спиной.

Калике уже не слышала гогочущих в ответ голосов, не видела залитого кровью огненно-алого одеяния Анарии. Весь мир заполнил насмешливый обжигающе жаркий взгляд. А потом свет окончательно угас, и княжна погрузилась во мрак.

Глава 1

Калике часто по утрам бывало плохо. Но настолько плохо — почти никогда.

В висках всё ещё стучали копыта лошадей. Перина казалась неожиданно жёсткой, холодной и даже влажной.

— Ванну!.. — промычала она, не открывая глаз, и попыталась не глядя махнуть рукой слуге.

— Слушаюсь, ваше высочество! — пропищал, измываясь, незнакомый мужской голос. Калике попыталась продрать глаза и разобраться, что к чему, но у неё ничего не вышло.

А в следующее мгновение в лицо княжне прилетел ушат ледяной воды.

Калике возмущённо заверещала. Попробовала вскочить на ноги и обнаружила, что что-то ей мешает. От неожиданности она сумела поднять веки и увидела, что привязана за шею к вбитому в землю колышку — как какая-то коза!

— Ты! — взвыла княжна, пытаясь найти обидчика и отомстить, но тут же обнаружила, что и рукой махнуть не смогла не спроста — оба запястья были стянуты за спиной бечёвкой.

Подняться ей удалось только на колени, и теперь Калике стояла, моргая, пытаясь понять, что происходит, и вспомнить, где оказалась.

Неспроста «перина» казалась ей такой твёрдой — теперь она видела, что проснулась прямиком на земле, даже плащ ей никто не удосужился подстелить. Всё ещё было темно, но вдали, над горами, уже занимался рассвет.

Возле того места, где она оказалась привязана к столбу, горел костёр и сидели двое мужчин не очень дружелюбного вида. Оба они, вопреки всем положениям кодекса мастера-варлока, были небриты, нечёсаны… «И возможно даже не мыты», — с ужасом подумала Калике.

Ещё не до конца поняв всю безнадёжность своего положения, но осознав, что попала куда-то не туда, Калике села на землю. Несколько секунд она в отчаянье смотрела перед собой.

Потом опустила взгляд и оглядела собственные плечи — она точно помнила, что покидала цитадель в длинном традиционном одеянии, поверх которого были надеты нефритовый нагрудник и кожаные нарукавники. Увы, ни нагрудника, ни нарукавников, ни, тем более, меча в драгоценных ножнах, которому полагалось висеть за спиной, Калике не увидела. Оранжево-алое одеяние изорвалось и было залито кровью. Впрочем, кажется, не её. Слипшиеся влажные пряди спутанных чёрных волос мешались, падая на лицо.

Калике подняла глаза и постаралась сделать так, чтобы взгляд её казался твёрдым.

— Что вам нужно? — спокойно спросила она. — Где мои друзья?

Парочка отморозков, стороживших костёр, снова хохотнула. Теперь Калике заметила, что вокруг костра расположилось ещё и несколько шатров. Явно больше, чем требовалось для сна этим двоим.

— Слились! — ответил тем временем тот, что сидел у костра. Весьма неприятного вида одноглазый бандюган, по которому явно давно плакала шибеница.

— Они вернутся за мной и всех вас перебьют! — пообещала Калике, хотя весьма сомневалась в таком исходе. Сердце неприятно давила боль от предательства. Очень походило на то, что Лантар с приятелями её попросту бросили. За это говорили и смутные воспоминания об окончании вчерашнего вечера, когда, ещё не будучи поверженной, Калике внезапно понялв, что осталась на поле боя одна. «Они не могут бросить дочь князя!» — попыталась обнадёжить себя она. Увы, довод казался никуда не годным даже ей самой... Хоть отец Калике и был владыкой окрестных земель, он никогда не питал к дочери особой любви. Калике была его старшей — и тем только больше раздражала князя. Родила его княгиня Наята, навязанная владыке не менее влиятельным кланом Серебряных Лис. Сколько Калике себя помнила, отец и мать никогда не ладили между собой. Владыка Овари всегда искал повода избавиться от супруги, и только влияние её родни стояло между ним и свободой. Кроме того, с тех пор как Калике исполнилось пять и стало ясно, что её внешность уже не будет меняться, окружение владыки шепталось о том, что наследница ни капли не похожа на отца. Все чистокровные дети клана Бушующих Фениксов были огненноволосы, бледнокожи и синеглазы. Хотя глаза у Каликеа, как и у матери с отцом, мерцали глубоким синим цветом, волосами и остальными чертами она пошла неведомо в кого. Тщетно она изучала генеалогическое древо, чтобы понять, откуда в любом из домов столь необычная кровь. Все предки княгини были златовласы, и там тоже до пятого колена не имелось брюнетов.

Калике нравилась самой себе, да и не только себе. Вся молодёжь клана признавала её писаной красавицей, ей восхищались и девушки, и юноши. И сверстники, и старшие уже не раз добивались от неё если не любви, то уж точно благосклонности.., но всё это не имело никакого значения для отца, которому старшая дочь служила лишь очередным напоминанием о нелюбимой супруге.

Короче говоря, Калике сильно подозревала, что отец только обрадуется, узнав, что дочь сгинул в ночной вылазке. Особенно, если никто не удосужится сказать ему, что Калике вообще ещё жива.

И всё же, Калике решила попытать счастья.

— За меня могут дать выкуп! — попыталась она заинтересовать своих пленителей. В ответ одноглазый невежливо хрюкнул, а бархатистый голос в темноте произнёс:

— Не дадут.

Калике вздрогнула. Вскинулась в ожидании и страхе. Интонации и манера речи выдавали в говорившем благородного мастера и человека, привыкшего держать власть.

Калике поняла, что с ним-то ей и следует говорить. Перевела взгляд на нового участника беседы и увидела двоих мужчин. В отличии от постовых, они не казались отвратительными на вид, хотя оба явно давно не посещали ни бани, ни цирюльни. Калике поняла, что стоявшего слева она уже видела. Его внешность могла бы показаться непримечательной — тёмные волосы, серые глаза… Если бы не цепкий, какой-то даже удушающий взгляд. Когда мужчина смотрел на неё, Калике казалось, что её держат за горло сильные сухие пальцы этого бандита. Он был высок, в меру широкоплеч и, в то же время, достаточно строен, к тому же явно повидал на своём веку не одну битву.

Второй мужчина ничем не уступал первому — выражение лица его хранило налёт такой же властности, только волосы были спрятаны под сизым капюшоном, а глаза — черны как ночь.

— Это ещё кто? — спросил второй.

— Это, — первый хмыкнул. — Так, поразвлечься взял...