Пленник

Пленник

… Семь, восемь, шестнадцать, тридцать два… Капли вели свой счет, срываясь одна за другой и падая в пустоту. И вроде бы совсем не обязательно их считать, но здесь, в кромешной темноте, где нет ничего и ничего не происходит, порой начинает казаться, что ты уже мертв. И больше нечем убедить себя в собственном существовании, кроме как этим бесполезным, но единственно возможным для меня занятием.

Мысли путаются, ни на миг не останавливаясь на чем-то одном, и только звук падающих капель мог помочь хоть как-то сконцентрироваться и замедлить этот калейдоскоп из образов и воспоминаний в голове. Если бы не это, я давно бы сошел с ума.

Впрочем, кто знает, возможно это уже произошло?! И все это мне только кажется…

Сложно сказать, сколько времени прошло с того момента, как меня заперли здесь. Когда ничего не происходит, время течет слишком медленно.

Хотя иногда все же кое-что происходит.

Меня кормят.

Не часто и ровно настолько, чтобы я не умер с голоду.

Сил двигаться практически не осталось, а значит, еда должна скоро появиться. Я в предвкушении. И как только подумаю об этом, слюнные железы начинают работать на полную катушку. Прямо захлебываюсь. Вроде бы нужно держать себя в руках и не уподобляться животному, но ничего с этим поделать не могу. Не когда настолько голоден.

Я давно не задаю себе вопроса о том, почему я здесь. Уже все равно. Голод, постоянное одиночество и темнота делают свое дело. Знаю, что меня схватили и затолкали в… Собственно, понятия не имею, где нахожусь, поэтому просто «сюда». В темноту. В полную изоляцию от всего.

Как же хочется размять ноги! Даже не знаю, насколько быстро я могу бегать… Надеюсь, очень быстро! Уверен, это ни с чем не сравнимое удовольствие – бежать быстрее всех и всех с легкостью догонять.

… Сорок четыре, пятьдесят семь…

Ну когда же? Когда? Как я устал ждать! Лучше умереть, чем жить такой жизнью!

Но умереть мне, как раз, никто и не дает.

Ума не приложу, зачем они это делают.

Там, где кроме звука падающих капель, не было ничего, лязг цепей раздался как гром, и узкая полоска света сначала медленно и неуверенно, но потом все расширяясь, осветила каменный пол, весь залитый темными сгустками яда, капающего с переполненного жала. Его выделялось существенно больше, чем можно было использовать здесь, взаперти. Намного больше. Эти капли я и считал, терпеливо ожидая, когда же появится еда в этой полоске света.

* * *

- Только поднимай медленно! Не торопись! И помни, закатываем каталку, прямо к нему, почти вплотную, и сразу назад.

- А нельзя оставить у входа?

- Конечно нет. Он сидит в дальнем углу, весь обмотанный цепями. Ему и метра не пройти, не то что до входа добраться.

- А хорошо его заковали?

- Да, но осторожность никогда не помешает! Помни, подходим к нему, и когда я скажу - сразу останавливайся. Потом толкаем каталку в его сторону, и тут же назад. Все ясно?

- Ничего сложного. Ты свои инструкции уже раз десять повторил!

- И повторю еще столько же, лишь бы ты запомнил!

- Да и запоминать-то нечего!

- Ну, это мы скоро посмотрим…

* * *

Шесть темных как ночь глаз не мигая смотрели, как каталка на старых, ржавых колесах с трудом катилась и подпрыгивала по неровному каменному полу. Четыре пары лап разом напряглись, пытаясь поднять исхудавшее туловище с дряблой свисающей кожей, цепи лязгнули от натяжения, но выдержали.

Носильщики торопились, и их ноги в толстых сапогах из вспененной резины скользили по мутно-зеленой жиже. Чем ближе они подходили, тем слой яда становился все толще, а трупный смрад, перемешанный с запахом плесени, сырости и какой-то кислятины давно немытого тела – сильнее.

- Так, все, бросай здесь – неуверенно скомандовал дрожащий голос, явно не планируя подбираться ближе.

Новенький не заставил просить себя дважды.

Носильщики толкнули каталку вперед, и она покатилась на вертящихся в разные стороны колесах, пока не застряла в толстом слое особенно большого сгустка, так некстати попавшегося на пути.

- Далековато!

- Достанет!

- Я не уверен.

- А мне все равно, пускай тянется как хочет, ближе я не подойду.

Старший не стал спорить (желание подходить ближе и у него не было), и оба носильщика начали отступать к выходу. Они шли спиной вперед, не сводя с него глаз и боясь повернуться. Как будто бы могли защитить себя, возникни такая потребность.

Напрягая все силы и растягивая цепи, он тянулся иссиня-черными, отражавшими узкую полоску света, жвалами к белой простыни, закрывавшей тело на каталке.

Расстояние действительно было велико. Он старался изо всех сил, растягивая и так уже натужно скрипящие ржавые цепи. Расстояние понемногу сокращалось, но не хватало каких-то сантиметров.

Не выдержав, он откинулся назад, прижался к стене, и рывком бросил свое туловище вперед, пытаясь одновременно подцепить окоченевший труп.

Не получилось.

И снова прижим к стене и следующий бросок… И вот с четвертого раза у него получилось, труп с глухим стуком тут же был сдернут на каменный пол, и жвалы с чавканьем вонзились в бледную плоть, с легкостью разрывая и измельчая кости, жилы и кожу на удобные для поглощения куски.

Носильщики, как будто с них спало оцепенение, тут же развернулись и бросились прочь из камеры.

Ворота медленно опускались, и эхо лязганья цепей разносилось далеко вперед по пустому тоннелю. Только когда оно прекратилось и снова наступила тишина, прозекторы смогли немного расслабиться, прислониться спиной к бетонной стене, отдышаться и прийти в себя.

- И часто надо кормить эту тварь? – спросил новенький, наконец-то дождавшись, когда звон цепей замолкнет и можно будет оторвать взгляд от проема, из которого доносилось чавканье монстра.

Старший утирал рукавом пот со лба, отрешенно смотря перед собой. Он выглядел истощенным и разбитым.

- Чаще, чем хотелось бы.

- Дак сколько это?

- Раз в неделю.

- Я больше не хочу туда идти.

- Ну еще бы.

- Зачем вообще кормить? А если он когда-нибудь выберется наружу?!

- Спроси меня чуть позже. Я пока не готов отвечать.

Старший собрался с силами, оторвался от стены и пошел по тоннелю, не оборачиваясь.

Молодой поспешил следом.

- Нет, и все-таки, зачем его держат здесь? Это опасно!

- Его тут держали задолго до тебя. Неужели ты думаешь, что только из-за того, что молодому прозектору расхотелось выполнять свою работу, его убьют?

Новенький потупил взгляд. Он не привык отлынивать от работы, и поэтому везде, куда бы ни пришел, был на хорошем счету. Но заниматься ЭТИМ он не мог и не хотел. Это было уже слишком.

- Я должен делать что-то другое, это не моя работа.

- Да? А чья?

Он промолчал.

- Вот видишь! Кто это будет делать? Некому!

- А нам зачем? Для чего оставлять его в живых?

Старший устало провел руками по волосам, как будто пытался пригладить.

- Рано тебе еще об этом знать, но я понимаю. Я покажу.

Он повел новенького в комнату отдыха.

- После такого не помешало бы выпить чаю или кофе, что скажешь?

- Я бы не отказался от чего покрепче.

- Само собой. Но про это можно забыть.

- Да, меня предупреждали. Правда вот не сочли нужным упомянуть, с чем именно придется иметь дело!

- Разве такое расскажешь? Пока сам не увидишь, ни за что не поверишь.

- Это точно. Такое словами не передать!

Они подошли к небольшому дверному проему в стене тоннеля, невзрачному и такому-же серому, как и все вокруг, и вошли внутрь. Это была самая обычная комната отдыха для не слишком хорошо оплачиваемого персонала. С обстановкой настолько-же «уставшей», как и люди, которые в ней обитали. Старший сразу же принялся суетиться на маленькой кухонке у дальней стены, намывая кружки и разливая заварку.

- Сейчас принесу, ты пока присядь, отдохни.

Молодой не заставил себя упрашивать, и устало сел на продавленный диван, откинув голову назад.

- И давно ты здесь?

- Прилично. Лет двадцать.

Новенький удивленно вскинул брови.

- И что, все эти двадцать лет кормил его?

- Нет. Восемнадцать.

- Хм. То есть, он появился при тебе?

- Да.

- Как это случилось?

- Скоро ты все узнаешь! Пей, легче станет. Зеленый чай успокаивает нервы. Как раз то, что нужно после такого.

Молодой с благодарностью принял кружку и сделал большой глоток. В горле пересохло, и он только сейчас понял об этом.

- Спасибо!

- Да не за что.

- Вкус какой-то горький, это вода здесь такая?

- Что? А, да, вода. Ты пей, пей.

И действительно становилось как будто бы легче. Только голова тяжелела с каждым глотком, пока безвольно не упала на грудь, а кружка выскользнула из ослабевших пальцев.

***

Лампы на потолке плыли одна за другой, как будто день, сменяющий ночь, но ускоренный в тысячу раз.

Человек на каталке постепенно приходил в себя.

Череда света и тени резала глаза, но он с этим ничего не мог поделать. Еще сказывалось действие препарата.

Разбитые за восемнадцать лет колеса лихорадочно болтались во все стороны, и приходилось прикладывать большие усилий, чтобы держать ровный курс на этой ржавой «колеснице».

- Старший? – прохрипел новенький, еле ворочая языком.

- А, очнулся-таки?! Быстро ты.

- Где я?

- Знаешь, я ведь обещал тебе рассказать, как он попал сюда, да? – ответил старший, игнорируя вопрос. – Дак вот, собственно, так же, как и ты. Через парадный вход. Вообще-то, другого тут и нет. Похож был на тебя. Молодой, сильный, красивый… Только вот еще и умный. Это его и сгубило.

Начал с прозектора, лаборантом был, младшим научным сотрудником, в общем, шел по карьерной лестнице. Как я им гордился!

А потом… Молодежь ведь вся такая, да? Куда-то бежит, стремится, верит в себя… Короче, начал проводить эксперименты, которые не нужно было проводить, и вот результат… Те, с кем он работал, конечно пытались все исправить, да только ничего не получилось. Они давно уже опустили руки. Сказали «изменения необратимы». Да только не верю им я. И не сдаюсь. Сколько лет уже пытаюсь найти способ все вернуть, да вот только куда мне… В такие дебри генетики приходится погружаться, что аж голова кругом! Очень тяжело во всем разобраться. Но работаю, изучаю, в общем не теряю надежду. Что еще остается, правда?!

Впереди показались уже знакомые ворота.

Подкатив каталку к рубильнику, старший нажал рычаг, и лязг цепей снова заполнил собой весь тоннель.

- Вот так-то! А согласился бы поработать, и пожил бы! А так куда тебя такого отпускать, да? Ну ничего, во всем есть свои плюсы. Зато Антошка сегодня от души полакомится! Когда еще в следующий раз получится его порадовать?!

Ворота с грохотом остановились, дойдя до предельной точки.

- Сынок, смотри что тебе папа привез!