Пленники Долины

Какой бы репутацией ни пользовалась гостиница «На побережье», другого такого места, где можно отдохнуть, поделиться новостями и вкусно поесть, не встретишь на многие мили вокруг. Почему заведение называется так, а не иначе, никто не знал, даже его владелец — Норманн Амос. Какое же это побережье, если до моря день пути? Гостиницу построил прадед Норманна, и о чем он думал, заказав вывеску с несоответствующим местоположению названием, спросить было не у кого. Да и не интересовались этим люди. Есть местечко для отдыха — и на том спасибо.

Тот вечер ничем не отличался от других, разве что одинокий посетитель засиделся допоздна. С чувством потягивал пиво, время от времени кидал в рот креветку да вопросительно поглядывал на хозяина, словно ждал подходящего момента о чем-то его спросить. Ростом незнакомец не выделялся, возраст — до тридцати, одет в кожаную куртку на шнуровке и холщовые штаны. На ногах прочные сапоги из шкуры глотыря. Скарбом не обременен: за спиной походная сумка, на поясе короткий меч в кожаных ножнах.

Норманн Амос закончил протирать кружки, бросил ветошь на стойку и спустился в трапезную. В опустевшем помещении звук шагов звучал отрывисто и четко. Близилась полночь, и это означало, что скоро нагрянет дозор. Местные никогда не задерживались так долго. Кому охота выслушивать оскорбления? Хорошо, если только оскорбления, так и по шее от служивых недолго схлопотать! Позднего гостя, похоже, негласные правила беспокоили мало. Или не ведал он о них.

Норманн открыл окно, и в помещение ворвался запах трав, переплетенный с терпким ароматом молодой грибницы. Вместе с запахами проникли песни ночных цикад. Отрывисто заухал филин, заставив хозяина вздрогнуть. Не любил Норманн филинов, а может просто день трудный выдался: посетители один смурее другого. То им пиво теплое, то мясо с душком, то вино кислое.

— Впервые у нас? — непринужденно спросил Норманн гостя.

— Вроде того, — туманно ответил клиент, допил пиво и мягко, почти без стука, поставил кружку на стол.

— Комнату брать будете?

Незнакомец пригладил черные волосы.

— Позднее. А пока принеси мне еще пива, — и он подтолкнул кружку Норманну.

— Куда уж позднее, — проворчал хозяин, поймав посудину. Почесал шею и добавил: — У меня удобные недорогие комнаты. Платите за постой, поднимайтесь наверх, и будет вам пива, сколько пожелаете.

— Что за удовольствие пить в одиночестве?! — легкомысленно возразил посетитель.

Норманн обвел пустующие столы рукой.

— Так и здесь вы один, все давно разошлись.

Незнакомец усмехнулся одними глазами.

— А ты? Мне достаточно твоего общества.

Норманн Амос прокашлялся и предупредил без обиняков:

— Сир, скоро тут появятся люди, с которыми вам лучше не встречаться.

— Разбойники, что ли? — расплылся в улыбке посетитель, демонстрируя ровные здоровые зубы.

— Что мне разбойники? Когда делами заправлял дед, гостиница слыла излюбленным местом контрабандистов. А платили лихие людишки щедро, — мечтательно закатил Норманн глаза, — на чаевые не скупились. За вечер можно было заработать столько, сколько нынче за месяц не выручишь. Но придут не они, придет ночной дозор.

— Ты помогал контрабандистам? — хитро прищурился поздний гость, пропустив предупреждение мимо ушей.

— Не я, — отмахнулся Норманн, — дед мой. Разницу чувствуете? — Он наградил собеседника недовольным взглядом и равнодушно бросил: — Я вас предупредил. Нагрянет дозор, сами выкручивайтесь!

— Чего так распереживался? — подмигнул хозяину посетитель. — Мне ответ держать, не тебе.

Удивляясь явной недальновидности клиента, Норманн остановился на полпути к стойке и, будто учитель, вдалбливающий бестолковому ученику прописную истину, терпеливо пояснил:

— Задержат вас, и мне не избежать допроса.

— Тебе нечего бояться, я верный слуга нашего короля.

— Все так говорят, пока их на угли пятками не поставят. А потом, — Норманн Амос сокрушенно махнул рукой, — признаются во всех преступлениях сразу.

Он сходил за пивом и стал гасить масляные лампы. Оставив только две, тяжело опустился на табурет. Гудели ноги, ломило спину, смертельно хотелось спать.

— Хозяин? — снова зазвучал голос чужака.

Норманн Амос мысленно выругался и заковылял к столу. Настырный клиент платил щедро, сдачу не брал. Только это хозяина и удерживало, чтобы не послать его куда подальше.

— Присядь, — чужак указал взглядом на табурет. — Хочешь хорошо заработать? — Он достал кошель из беличьих шкурок и бросил его на стол. — Тут пятьдесят золотых. Думаю, даже во времена контрабандистов твоему деду столько не предлагали.

Норманн Амос мимолетно взглянул на кошель и подсел к сорящему деньгами незнакомцу. Тот подался вперед, будто их могли подслушивать, и заговорщически проронил:

— Люди болтают про тайный проход на побережье.

— Какие такие люди? — насторожился хозяин.

— Разные, — неопределенно ответил гость. — Дед ведь знал про проход?

— Дед, может, и знал, да сын за отца не в ответе. А тут даже не об отце речь. Я человек законопослушный, мне в Норд-Эл без надобности, а побережье — это уже владения короля Ингмара.

Понимающе кивнув, посетитель придвинул к Норманну кошель с деньгами.

«Или лазутчик, или дознаватель», — подумал хозяин гостиницы, отодвигая кошель, словно чашу с ядом. Проход, конечно же, был. Не слишком удобный, но тренированный человек вполне мог попасть на побережье, минуя преграды, возведенные правителями пограничных держав.

Незнакомец извлек из сумки второй кошелек и положил его рядом с первым. В глазах Норманна Амоса заплясали алчные огоньки. Соблазн, чуточку пооткровенничав, забрать двухмесячную выручку, был огромен. Вот только клиент мог оказаться ненастоящим. Полбеды, если заглянул контрабандист. Тут, коли поймают, можно, сославшись на скудоумие да невнимательность, откупиться. Но за сговор с лазутчиком грозит каторга. Сильнее всего Норманн боялся потерять гостиницу, а у каторжанина ее как пить дать отнимут. И по наследству не передашь. Не лучше ли сдать гостя властям?

Амос оценил кошельки на вес, поочередно подкинул на ладони. Монеты отозвались согревающим сердце звоном. Тяжело вздохнул, он вернул деньги и недовольно буркнул:

— Не знаю я ни про какой проход.

Во дворе залаяла собака, по крыльцу застучали сапоги, и в зал зашли трое дозорных. Наброшенные поверх туник кольчуги выглядели так, словно их долго хранили в сыром помещении, а когда те потребовались, привести в порядок не осталось времени. В противовес защитной амуниции, пояса с прочными кожаными ножнами для легких мечей выглядели как новенькие. В помещении сразу стало тесно. Говорливые представители власти умели заполнять собой все пространство. Но на этот раз Норманн был им даже рад. Редко кому удавалось лишить его душевного равновесия, а вот этому въедливому гостю удалось. Пусть сам теперь проблемы свои расхлебывает!

— Эй, хозяин, тащи пиво и пожрать, — прогрохотал старший дозора Эдвин Уайз.

Увидев позднего клиента, прямиком направился к его столу. Двое других дозорных двинулись к стойке, где трактирщик обычно оставлял им еду. Норманн вскочил, собираясь поприветствовать военачальника; собеседник не повернул даже головы.

— Это что здесь за птица гнездится? — дозорный двинул ногой по табурету, на котором сидел гость.

С первой попытки выбить седалище из-под человека не удалось, а вторая, в случае неудачи, вызвала бы у подчиненных насмешки. Мигом сориентировавшись, военачальник плюхнулся на свободный табурет рядом, вонзив в хозяина колючий взгляд.

— Нам посетители верительных грамот не предъявляют, — заюлил Норманн Амос.

Эдвин Уайз взял со стола один из кошельков, ослабил завязку и высыпал содержимое на ладонь. В свете факелов золото стало красным, словно его окропили кровью.

— Золотишко? Чье?

— Мое, — без тени страха или смущения ответил незнакомец.

— У кого украл?

— Не украл, а заработал, — будничным тоном сообщил посетитель.

— И за какую работу платят столь щедро? — посуровел Эдвин Уайз, хотя, казалось, выглядеть строже едва ли возможно. — Может, и для меня дело найдется?

— Это вряд ли, — с непринужденной улыбкой сказал поздний гость.

— Живо верительную грамоту! — потребовал военачальник.

Норманн с тоской поглядел на утекающее, словно вода меж пальцев, золото и заторопился к стойке, где уже хозяйничали дозорные. Наклонился к одному из них и шепнул на ухо:

— Постоялец, кажется, лазутчик. Допытывался, как проникнуть на побережье.

Люди Эдвина Уайза прекратили жевать и дружно обратили взоры в сторону стола, за которым проходил допрос. Допрашиваемый держался уверенно, отвечал, не выказывая робости. Затем достал из сумки свиток и протянул его их военачальнику. Тот впился в грамоту глазами, будто в ней говорилось, как за одну ночь стать королем. И чем дольше Эдвин Уайз ее изучал, тем глубже делалась его складка меж бровей, что намекало на скорую бурю. Но, к удивлению стражников, буря не случилась. Военачальник вернул свиток, положил на стол кошелек, поднялся, учтиво попрощался с собеседником и рыкнул на подчиненных:

— Хватит набивать рты, дармоеды! Расплатитесь за еду и ждите меня во дворе.

— Но командир, трактирщик сказал… — начал было один из дозорных.

— Выполняй приказ! — отрезал старший.

— Очень важная информация, касается этого человека, — дозорный указал рукой на чужака.

— Ты меня плохо слышал?! — вскипел Эдвин Уайз.

— Слушаюсь, сир, — подчиненный вытянулся во фрунт. Бросил на стойку горсть монет, взял корзину с едой, резко передумал и всучил ее напарнику.

Как только дозорные ушли, желая хотя бы отчасти загладить свою вину, Норманн подбежал к незнакомцу.

— Чего желаете, сир? — угодливо спросил он.

— Если только поговорить. Садись. — В голосе посетителя зазвенела сталь.

Проклиная себя за нерешительность, Норманн подчинился. Рискни он до прихода дозорных, и карман бы уже оттягивала многомесячная выручка, а теперь придется отдать информацию бесплатно. Раз уж сам Эдвин Уайз расшаркивался перед незнакомцем, чином клиент будет не ниже капитана.

Видя замешательство хозяина, таинственный посетитель бросил ему один из кошельков.

— Рассказывай, что знаешь про проход.

Хозяин поспешно спрятал деньги и стал вспоминать подробности.

— Если иди вдоль Эрты быстрым шагом, к вечеру достигнете Прибрежных Холмов. Найдите место, где вода уходит под землю, там еще расколотая надвое сосна стоит, левее нее в зарослях ракиты и находится вход в тоннель. Только тут одна сложность имеется, — замялся он.

— Какая?

— Проход выведет вас на небольшую площадку ярдах в тридцати над землей. Спуститься можно только по веревочной лестнице или по веревке, если уверены в собственных силах.

— Спасибо за совет, — поблагодарил Норманна собеседник и задумчиво прищурился. — Тебе не кажется странным одна вещь?

— Какая, сир?

— Тоннель существует много лет. Почему до сих пор стража его не обнаружила?

— Народ много чего болтает. — Хозяин покрутил пальцем у виска. — Каждый слух проверять — людей не напасешься. Или обнаружили, но помалкивают, — усмехнулся Норманн Амос. — А кто, простите, вам напел, что я знаю путь?

— Неважно, — посетитель махнул рукой, не желая делиться чужой тайной. — Да ты не переживай, — хлопнул он трактирщика по плечу, — не моя это забота — следить за порядком. Так что продолжай.

— Я не сказал главного, сир, — заулыбался Норманн. Ему льстило, что важный гость общается с ним почти на равных.

— Ну?

— Вход в тоннель закрывает каменная плита.

— И?

— Чтобы ее отодвинуть, необходимо знать, где находится рычаг. А вот об этом, действительно, известно только мне. — Норманн Амос многозначно поджал губы и буквально засветился от гордости.

— И где же он? — спросил клиент, выжидательно наклонив голову к левому плечу.

— Под камнем, — решительно выдохнул Норманн Амос. — Он там один такой у входа в тоннель, так что не ошибетесь. Как отвалите булдыган, увидите пластину. Наступите на нее ногой, и плита отъедет.

— Один справлюсь?

Хозяин бросил на собеседника оценивающий взгляд.

— Справитесь.

— Как давно последний раз пользовались проходом?

— Да кто ж его знает? — всплеснул Норманн руками. — Прадед покупал в Норд-Эле жемчуг, дед менял там алмазы на зуб морского змея, отец сбывал таниевую руду, пока это было возможно. Сейчас, если кто и приторговывает рудой, так только те, кому поручено ее охранять и совершенно в других количествах.

— Смотрю, у тебя тут семейный подряд! А говоришь, сын за отца не в ответе, — усмехнулся посетитель.

— Я проходом не пользовался и не собираюсь. Думаю, года три никто плиту не тревожил. Не злитесь, сир, — снова заюлил Норманн Амос. — Я ведь вас за лазутчика принял. Думал, в Норд-Эл желаете переметнуться, поэтому и сдал.

— Ты поступил правильно, — одобряюще заключил незнакомец, и по интонации, с которой он произнес эти слова, Норманн понял, что собеседнику действительно нет до него дела.

— Что-нибудь еще можешь добавить? — спросил гость.

Норманн на мгновение задумался, загнул несколько пальцев, будто подсчитывая в уме, пошевелил губами и выдохнул:

— Больше нечего, сир.

Незнакомец хлебнул пива, вытер губы рукавом куртки. Давая понять, что разговор окончен, беззаботно спросил:

— Ну, показывай, где тут твои хваленые комнаты?

Норманн Амос вскочил так, словно его в причинное место укусил рыжий муравей. Не снимая с лица улыбки, провел гостя на второй этаж и лишь определив на ночлег, отважился спросить то, о чем все время хотел, да не решался.

— Сир, жуть как хочется узнать, кто вы. Я дар речи потерял, когда Эдвин Уайз начал перед вами расшаркиваться.

Усмешка тронула губы незнакомца. Его ответ был лаконичен и емок, как приказ правителя.

— Я решаю проблемы.

И это было сущей правдой, хоть постоялец и умолчал, что решает он проблемы одного единственного в королевстве человека — его короля. И лишь в том случае, когда действовать в рамках закона не представляется возможным, а ситуация требует незамедлительного вмешательства.

— Чьи проблемы? — полюбопытствовал Норманн Амос.

— А вот этого тебе лучше не знать, — подытожил постоялец, указав хозяину на дверь. — Разбуди меня в шесть утра.

Норманн поклонился.

— И раздобудь кирку покрепче, — бросил незнакомец вдогонку.

— Слушаюсь, сир, — пятясь, закивал хозяин.

Спустившись в трапезную, он машинально взял кружку и начал ее протирать, гадая, чьи это проблемы решает поздний гость и сколько можно таким ремеслом заработать. Судя по набитым золотом кошелькам, очень даже неплохо.

***

Речка Эрта, в Драконьих Горах игривая, как жеребенок, полноводная и ленивая на равнинах Норд-Эла, вывела Ланса Торнтона к Прибрежным Холмам. Место, где вода уходит под землю, он отыскал без труда. Откатил валун, под которым контрабандисты прятали рычаг, и наступил на пластину ногой. Заскрежетали потайные механизмы, в скале образовалась щель. Плита сдвинулась на несколько дюймов, а затем с громким щелчком остановилась. Послав проклятие богам, Ланс взял в руки кирку. Провозившись с дверью до вечера, вытащил из сумки свиток с планом дворца и последний раз его просмотрел. Убедившись, что помнит все подробности, швырнул пергамент в воду. Следом избавился от верительной грамоты, подписанной королем.

Сегодня артуанцу предстояло непростое дело. Всему виной стал необдуманный поступок красавицы Мирцы, дочери Клодия Спокойного, правителя одного из сопредельных с Артуаном королевств. Три дня назад принцесса тайно покинула родовой замок и сбежала к Оресу, сыну короля Ингмара, кои владения простирались на многие мили вдоль побережья. Чего только про Ингмара не болтали! Что никогда не покидает свой замок, спит на постели из рыбьей чешуи, пьет дельфинье молоко, поклоняется Кракену, а самая жуткая история была о богопротивном ритуале с жертвоприношением.

Убитый горем отец не стал затевать с Норд-Элом разорительную войну, а мудро попросил помощи у правителя Артуана. Выслушав просьбу, Конрад недвусмысленно намекнул, что желает расширения границ на запад. Любовь к дочери перевесила ценность западных земель, и неравноценную сделку в тот же день скрепили подписями и печатями. Едва высох последний вензель, Артуан стал обширнее, отец Мирцы обрел надежду, а Ланс Торнтон в который раз получил возможность доказать, что в своем деле он лучший.

Проход вывел к обрыву. Обрамленное белой лентой прибоя, тридцатью футами ниже бесновалось море. Грозные в своем гневе, едва коснувшись берега, волны быстро теряли стать и задор. Ланс закрепил веревочную лестницу за камень и, стараясь не пораниться о колючие ветви кустарника, начал спускаться. Лестницы не хватило футов семь. Торнтон повис на руках, разжал пальцы и благополучно приземлился на ноги. Поправив сумку, зашагал в сторону надводного замка, темневшего в трех милях южнее. Выстроенный в двух полетах стрелы от береговой линии, он напоминал гигантского спрута, поднявшегося из морских глубин. Особенное сходство придавали ему двенадцать свай-щупалец и куполообразная крыша.

Густая тень скрывала лазутчика от посторонних глаз, под ногами шуршала галька, с пронзительными криками в небе проносились потревоженные поморником чайки. Внимание артуанца привлекла голубая с черными поперечными полосами рыба, вяло подрагивающая на песке. Ланс поднял засыпающего обитателя водной стихии и бросил в волны.

Оба береговых дозора Торнтон переждал в выбитых прибоем пещерах. Последний сухопутный участок преодолел бегом. Легкая часть миссии закончилась. Лансу предстояло незаметно пересечь водную преграду и в закоулках чужого дворца отыскать принцессу. Задача не из простых, но и невыполнимой ее не назовешь — один из перебежчиков, недовольных правлением короля Ингмара, подробно объяснил, в котором из залов похитители могут держать пленницу.

Чтобы преодолеть естественную плавучесть, Ланс наполнил сшитый специально для этой цели пояс гладкими камнями, достал из сумки дыхательную трубку, изготовленную из пустотелого стебля морской лилии, закрепил ее у виска кожаным ремешком и, рассекая волны ногами, вошел в прибой.

Проплыть под водой двадцать отрезков по пятьдесят ярдов непросто, но упорными тренировками можно развить в себе и не такие способности. Тридцать ярдов вода едва доходила ему до колен, дальше наклон дна увеличился, и артуанец нырнул. Серебристые рыбешки брызнули врассыпную. Огромный краб растопырил клешни, но обнаружив, что угроза не подействовала, забился под камень. Взмахивая плавниками, как крыльями, отплыл на безопасное расстояние мелкий скат. Глубина быстро росла, дно скрылось в темноте. Силуэты рыб то и дело вспыхивали справа и слева стальными огнями.

Воздух закончился, и лазутчику пришлось подняться. Выплюнув воду, точно кит, Ланс отдышался, снова нырнул и в следующий раз всплыл уже у первой опоры. Скинув пояс с камнями, подтянулся на руках и рывком перебросил тело на мраморную плиту, возле которой покачивалась одинокая лодка. Огляделся. Восемь башенок черного гранита, словно верные стражи, берегли покой правителя Норд-Эла. Окна-бойницы обеспечивали круговой обзор, причал и вход контролировались с ближайшей башни. Чтобы не получить стрелу в спину, перво-наперво следовало разобраться с ближайшим караульщиком. Ланс вытащил из сумки пращу и метнул ядро в направлении берега. Услышав плеск, страж высунулся из бойницы, и тут же второе ядро разбило ему голову.

«Раз», — повел счет артуанец. Оголив меч, подошел к воротам и требовательно постучал в них рукояткой.

— Утер, какого дьявола ты покинул пост? — донесся недовольный голос.

Прежде чем Ланс успел ответить заготовленной фразой, дверь открыл приземистый человек в голубой тунике и длинной кольчуге без рукавов.

«Два», — меч снес караульщику голову.

На дальнем конце мраморной галереи вспыхнул факел. Огонь качнулся и стал быстро приближаться — к воротам спешили двое. Впереди бежал человек в легкой красной кирасе и шлеме с поднятым забралом, за ним едва поспевал алебардист. С каждым шагом дистанция между ними увеличивалась. Мгновенно оценив ситуацию, Ланс метнул ядро в кирасира. Снаряд ударил стражника в голову, тот выронил оружие и упал. Второй бросок Торнтон сделать не успел — с перекошенным от гнева ртом его атаковал алебардист. Оба выпада защитника цитадели провалились в пустоту. В противовес им единственная атака лазутчика достигла цели. Острие меча вонзилось алебардисту в шею, оружие выпало из ослабевших пальцев, и стражник рухнул на пол.

Торнтон оттащил труп на пристань и столкнул в воду. Доспехи мигом утянули тело на дно. Следом кормить рыб отправился человек в кольчуге, открывший двери. Стражник в кирасе был еще жив. Ланс оглушил его плоской стороной клинка, раздел и без лишних эмоций сбросил с пристани. Быстро переоделся в чужое, позаимствовал амуницию кирасира, опустил забрало и стал неотличим от гвардейца Ингмара. Меч и пращу пришлось бросить, а еще сумку из кожи молодого водолюба, с которой Торнтон пробрался в замок. Предметы, необходимые для выполнения миссии, он переложил во вместительный кошель гвардейца.

Коридор с колоннами, украшенными капителями в виде бутонов роз, закончился лестничной площадкой. Ланс поднялся по ступеням на этаж выше и двинулся через анфиладу комнат. Косые столбы света падали сквозь арочные окна, заставляя бронзовые переплеты рам гореть огнем. Вскоре стены, выложенные зеленой мозаикой, стали розовыми. Розовые плавно перетекли в желтые, желтые — в коричневые. Цвет отделки регулярно менялся. Картины на стенах рассказывали о нелегкой доле рыцарей, во славу короля сражавшихся с гарпиями, троллями, глотырями и еще какими-то уродливыми тварями, про которых Ланс даже не слышал. Подфакельники в форме человеческих рук воскрешали тягостные воспоминания об Ахмете Альхадаре — правителе Аф-Танака, имевшем привычку замуровывать неугодных ему людей в стенах своего замка, а потом навещать стоячие могилы, чтобы насладиться криками жертв.

Заприметив красный панцирь, гвардейцы в почтительном приветствии вскидывали левую руку. Требовательный окрик остановил артуанца лишь у самого выхода. Неладное заподозрил командир отряда в точно такой же кирасе красного цвета.

Не оборачиваясь, Ланс ускорил шаг. На лестничной площадке оголил позаимствованный у убитого им гвардейца меч и кинулся вниз, словно, как заяц, надеялся спастись бегством. Преследователи — семеро облаченных в кольчуги воинов в шлемах без забрал, вооруженные короткими прямыми мечами, бросились следом. Пробежав десятка два ступеней, Ланс резко остановился и не целясь вонзил клинок в грудь ближайшего к нему врага. Кольчужные кольца с треском лопнули. Гвардеец издал горлом звук, напоминающий чавканье болотной жижи под сапогом, и загремел по лестнице вниз. Уходя с линии атаки, Торнтон изогнулся, рубанул другого стражника по руке, прижался к стене и провел молниеносный выпад, избавивший его от третьего врага.

Командир жестом велел своим людям разбиться по двое. Три человека здесь только бы друг другу помешали. Торнтон запрыгнул на ступень выше и, пользуясь преимуществом, атаковал, нанося быстрые секущие удары под разными углами. Защитники цитадели попятились. Ланс ударил по ногам, один из стражей кубарем скатился вниз, однако его место тут же занял другой. Торнтон вернулся в боевую стойку и снова атаковал, но ударил с финтом, в последний момент уведя меч в сторону. Противник открылся, лезвие рассекло ему плечо до грудины, не спасла даже кольчуга. Рука повисла, будто флаг в безветренный день, а человек скорчился от боли. Ланс отбил прямой удар сверху и обрушил на гвардейцев серию вложенных ударов. Противник применил зеркальную защиту. Эти двое оказались крепкими орешками. С досадным постоянством клинок Торнтона встречал на своем пути вражескую сталь. Тактику следовало менять.

Следующий удар Ланс принял расслабленной рукой, в том и заключалась хитрость. Оружие врага увязло в защите, и гвардеец тут же получил смертельный укол в шею. Командиру отряда следовало отправиться за подмогой, но он предпочел сражаться плечом к плечу со своими подчиненными. В противостоянии тщеславия и здравомыслия победило тщеславие. Хотя, кто знает, какие порядки установил здесь Ингмар! Попробуй, объясни вздорному властителю, почему восемь его воинов не одолели единственного шпиона.

— Кто ты? — прохрипел гвардеец в кирасе.

Отвечать Торнтон не собирался. Он присел и вогнал острие меча кирасиру под нижний край панциря. Уклонился от сверкнувшего, как молния, клинка седьмого стража и врезал ему голенью по колену. Человек потерял равновесие, а когда меч лазутчика устремился ему в грудь, безотчетно закрылся руками, что никоим образом не могло его спаси.

С отрядом было покончено. Двое гвардейцев, истекающих кровью на ступенях лестницы, Ланса не беспокоили. Он даже не стал их добивать, две лишние смерти ничего сейчас не решали. Выйти из передряги живым ему бы помог, разве что заложник. Какая-нибудь ценная персона. Например, принцесса Мирца…

Ланс убрал меч в ножны и поспешил вниз. Серпантин прозрачных ступеней тонул в мерцающем полумраке и вворачивался в морские недра, словно гигантский бур. Торнтон мысленно поблагодарил перебежчика, подробно описавшего замок изнутри. Лестница вела в искусственный грот, где и следовало искать беглянку. Спуск прекратился в двадцати шагах от входа в него. Дверь охраняли два караульщика. Торнтон вынул из сумки плавательный пузырь морского змея и склянки. В одной находился порошок, в другой — жидкость розового цвета. Высыпал порошок в пузырь, туда же влил жидкость и для утяжеления протолкнул внутрь ядро пращи. Затем перетянул шейку пузыря бечевкой, дождался, когда тот раздуется и метнул его в караульщиков. Стукнувшись об пол, ядро пробило тонкую стенку, высвобождая сонный газ. Как только караульщики потеряли сознание, Ланс набрал в легкие воздуха, задержал дыхание и подбежал к двери, мысленно взывая к Флэа, чтобы не пришлось возиться с замком. Возможно, Создатель услышал просьбу или это было простым совпадением, но дверь оказалась не заперта. За ней взгляду открылась изящная зала, облицованная белым мрамором. Пол устилала цветная мозаика, вдоль стен замерли высеченные из черного гранита статуи. Многочисленные аквариумы, заполненные фосфоресцирующим планктоном, испускали неяркий дрожащий свет.

В центре залы располагался круглый бассейн, над которым за руки была подвешена обнаженная девушка. Тонкую талию, казалось, можно обхватить четырьмя пальцами. Рыжие волосы скрепляла перламутровая диадема, изящные щиколотки обнимали золотые браслеты. Поверхность воды, сдерживаемая магическим барьером, переливалась серебристой дымкой. Вокруг бассейна застыли шесть фигур в синих, отороченных желтой каймой балахонах. Лица участников ритуала скрывали островерхие капюшоны. Всех — кроме одного. Юный жрец с грозным изгибом сходящихся у переносицы бровей стоял отдельно, положив руки на ворот подъемного механизма. В гроте, определенно, проходила не свадебная церемония. Артуанец в который раз убедился, что дыма без огня не бывает. Слухи слухами, но болтали люди не зря. Ланс с сожалением отбросил идею использовать Мирцу как заложницу. Не станет Ингмар дорожить пленницей, похищенной для дикого ритуала.

Заметив постороннего, жрецы прервали монотонные завывания, и один из них удивленно спросил:

— Велений, что ты здесь делаешь?

Чужая амуниция и схожее телосложение ввели участников ритуала в заблуждение. Пользуясь моментом, Ланс подошел к человеку возле лебедки и ударил его кулаком под ребра. Вскрикнув, жрец упал на колени. По залу пронесся возглас изумления.

— Как ты посмел поднять на Ореса руку?! — испуганно взвился жрец справа.

Оресом звали сына правителя, и то, что сейчас он здесь, стало для Ланса подарком судьбы. Он и мечтать не мог о таком заложнике!

Застопорив ворот лебедки, артуанец выхватил меч. Этого оказалось достаточно, чтобы сектанты, путаясь в длиннополых одеяниях, бросились врассыпную. Ланс подбежал к подвешенной над чашей бассейна принцессе, перерезал веревку и подхватил девушку. Голова Мирцы безвольно откинулась назад. Ее лицо поражало алебастровой белизной, длинные ресницы почти касались щек. От втертых в кожу благовоний тело было липким и пахло медом. Сквозь приоткрытые губы виднелись краешки жемчужных зубов.

— О, мой Орес, мой милый, — простонала девушка. Невесомая рука обвила шею артуанца.

Странный звук, словно говор закипающей воды, донесся со стороны бассейна. Ланс обернулся — серебристую поверхность покрывали тысячи пузырьков, и вскоре над водой поднялась безобразная, покрытая панцирными щитками морда. Морской дракон перевалился через ограждение и грузно шмякнулся об пол. Теперь его можно было разглядеть подробнее: круглая голова плавно переходила в продолговатое туловище на четырех перепончатых лапах с раздвоенным у самого кончика хвостом.

Ланс бережно положил Мирцу на пол и шагнул навстречу дракону. Извиваясь, тот пополз к человеку, скребя чешуйчатым брюхом по мозаике. Торнтон резко сократил расстояние и режущим ударом полоснул тварь по голове. Увы, череп морского чудища оказался крепче камня; рана, нанесенная многослойным лезвием, не стала смертельной. В этой груде мышц, чешуи, когтей и зубов было не так уж много уязвимых мест. Но все же они присутствовали. Например, брюхо. Вот только тварь хорошо об этом знала и не спешила подставлять врагу живот.

Дракон попытался сбить человека хвостом. Под напором чешуйчатой плети разлетелся в щепки ворот лебедки, статуи брызнули мраморной крошкой, из разбитых аквариумов хлынула вода. Ланс отпрыгнул назад, в его руках сверкнули две остроконечные стальные звездочки. Целясь в морду, он поочередно метнул обе. Первая отскочила, вторая вонзилась аккурат меж костных щитков. Дракон зашипел и попытался сковырнуть ее лапой. Когда ему это не удалось, взбешенный монстр двинулся напролом. Ланс едва успел увернуться, зубастые челюсти схватили пустоту. Пропустив дракона вперед, артуанец рубанул его по хвосту. Дракон судорожно дернулся и снова попытался достать человека зубами. Зверь не дотянулся всего ярд, а в ответ получил такой удар по черепу, что мигом утратил боевой дух. Выпустив вместе с шипением остатки храбрости, оставляя позади себя кровавый след, он подполз к бассейну, тяжело перевалился через ограждение и мигом ушел на глубину.

Ланс окинул помещение ищущим взглядом. Он нуждался сейчас в Оресе, как в воздухе. Слава богам, все сражение сын правителя провел без сознания на мозаичном полу. Сейчас он уже пришел в себя и, опираясь на рукоятку ворота, пытался подняться. Торнтон подбежал к нему, намотал на кулак капюшон балахона и, не обращая внимания на стоны и брань, поволок королевского отпрыска за собой. Бросив на пол рядом с Мирцей, сурово предупредил:

— Будешь слушаться — останешься жив! Бери принцессу на руки.

Орес опустился на колено и, кривясь от боли, выполнил приказ. Голова Мирцы откинулась назад, пушистые кольца волос упали на спину, обнажив прекрасную девичью грудь. Сын Ингмара ждал дальнейших приказов. Страх лишил его воли. Ему хотелось жить, и ради этого он был готов выполнить все, что от него потребуют.

Грохоча подошвами сапог, в зал ворвались гвардейцы. Ланс встал позади Ореса и приставил меч ему к горлу.

Правитель Норд Эла вошел с высоко поднятой головой, как и подобало царственной особе. Оранжевая хламида, наброшенная поверх белоснежной шерстяной туники, пылала огнем. Темные волосы с седыми прядями стягивал кожаный ремешок. В глазах сверкал плохо сдерживаемый гнев.

— Сними шлем, незнакомец. Я хочу видеть твое лицо! — потребовал Ингмар.

— Я предпочел бы этого не делать, ваше величество, — отказался Ланс. — Известность сократит мне жизнь.

— Что тебе нужно? Зачем ты убил моих людей, почему угрожаешь моему сыну?

— Я пришел забрать ее, — свободной рукой артуанец указал на одурманенную зельем принцессу. — Мирца заслуживает лучшей участи, чем быть сожранной пучеглазой тварью. Отец хочет вернуть дочь, и он прав.

Ингмар сдвинул брови и скрестил на груди руки, демонстрируя полное отсутствие перстней, так обожаемых Конрадом.

— Тут я решаю, кто чего заслуживает.

— Поэтому я и предлагаю вам сделку. Смею заметить, ваше величество, весьма выгодную, — добавил Торнтон.

— Что же ты можешь мне предложить? — изумился король. Видимо до этого момента с ним никто и никогда не осмеливался торговаться.

— Вы отдадите Мирцу, а я отпущу Ореса.

— Хм, — Ингмар озадаченно нахмурился. Морщины на его лице стали глубже. Колебался правитель не долго. — Хорошо, забирай, и проваливайте оба с глаз моих.

Торнтон неодобрительно покачал головой.

— Ваши люди не позволят мне уйти далеко.

— Я прикажу им не преследовать, — пообещал Ингмар. — Ты это хотел услышать? Для тебя, червь, что-то значит слово короля?

Ланс отплатил Ингмару его же монетой.

— До границы меня проводит ваш сын. Обещаю не причинять ему вреда. Для вас, ваше величество, что-то значит слово воина?

— Ты испытываешь мое терпение.

— Отец, не слушай этого человека! — взвился Орес, но получив кулаком под ребра, ойкнул и замолчал.

— Твоя дерзость достойна смерти, — процедил король сквозь зубы. — Но пусть будет по-твоему.

— Я ни на мгновение не сомневался в вашей мудрости, — уважительно закончил Ланс и подтолкнул Ореса в спину.

Втроем они благополучно миновали стражников, замерших по обеим сторонам дверного проема, и стали подниматься по лестнице. Орес постанывал, но терпеливо нес мирно дремавшую на руках девушку. Когда беглецы вышли на воздух, солнце уже село. Яркие, словно во сне, звезды глядели с небес. По водной глади убегала вдаль лунная дорожка. Ланс отвязал лодку и, приняв Мирцу из рук коварного любовника, велел ему сесть на весла.

— Ты же сломал мне ребра! — попытался возразить Орес, но напоровшись на холодный, как лед, взгляд похитителя, сразу выполнил требование.

Ланс с принцессой устроились на носу, и суденышко плавно заскользило к берегу. Океан дышал мерно и тихо, как спящий зверь. Орес обильно потел, скрипел зубами, кривил уголки губ, но лодку вел уверенно. Когда днище заелозило по песку, Ланс подал знак следовать за ним, а сам прыгнул за борт. Выбравшись на сушу, велел Оресу прикрыть своей одеждой наготу Мирцы. Сын Ингмара одарил мучителя взглядом, от которого расплавился бы свинец, скинул балахон и, покраснев от унижения, начал стягивать тунику.

— Достаточно, — остановил его артуанец.

Как только тело юной принцессы скрылось под покровами синего, украшенного золотом балахона, Ланс приказал Оресу взять Мирцу на руки. После этого разрезал ремни кирасы и сбросил панцирь. Последний раз оглянулся. В воздухе разливалось обманчивое спокойствие. Будто и не было только что кровавой резни, дикого ритуала, сражения с морским драконом и ненавидящих взглядов воинов Ингмара, жгущих хлестче дыхания василиска. Словно все люди на земле жили в мире и согласии, а умирали лишь от старости.

Удостоверившись, что правитель прибрежного королевства его не обманул и погони нет, Торнтон указал Оресу в сторону Артуана.

— Нам туда.

Шумно вздохнув, пленник заковылял по берегу, Ланс двинулся следом. Он вдыхал соленый запах волн, слушал, как шуршит под ногами галька и воет в расселинах ветер. Торнтон любил жизнь и наслаждался ею сейчас. Подходил к концу еще один день на службе у его величества короля Конрада.