Плохая примета

Сын рассказывал что-то необыкновенное о случае, произошедшем с ним, оправдываясь, за вмятину на крыле нашей новой «девятки».

— Пап, ну извини, я нечаянно, не заметил!

Я смотрел на него и думал совсем о-другом, вспоминая свою беспокойную юность. Нет, ни чего не изменилось. Какие мы, такие наши дети!

— Серёг!

Я выглянул в окно; внизу, махая мне рукой, стоял мой друг Виталик! Он знаками показывал мне спуститься.

— Кто там?

Раздался из комнаты голос матери.

— Опять африканец?

Так она звала его за большие губы на обычном славянском лице.

— Ты смотри, не забывай, тебе завтра в институт надо ехать, а толком ещё не собрался. Вещи по квартире разбросаны.

— Мам, успею, у меня времени вагон и маленькая тележка, а сумку собрать — две минуты.

Попытался отшутиться я.

— Ну, смотри, смотри, я смотреть не буду.

Выяснять, что не собирается смотреть мать, было некогда, и, схватив на лету куртку, я помчался с пятого этажа вниз.

— Ты че так долго? Спал, что ли?

— Да нет, рановато ещё.

— Ну ладно, поехали.

Мы запрыгнули в его «жигули» шестой модели и двинулись в сторону центра. Программа на вечер, намечалась интересная. Помимо дискотеки в парке, надо было забрать двух девчонок, ожидающих нас на одной из центральных улиц города. Лихо выскочив со

двора, Виталик вдруг, резко нажал на тормоза и, крутанув руль, развернулся обратно.

— Е, к, л, м, н,

Выругался он.

— Совсем забыл. Тётке банки нужно отвезти, мамаша просила.

— Виталь, возвращаться — плохая примета.

Попытался образумить я друга, но было уже поздно. Он подрулил к своему подъезду — жили мы в одном доме, вынес банки, загрузил их в багажник авто, и машина с визгом помчалась, но теперь, совершенно в другую сторону, за город, где жила его тётя. Дорога была не асфальтированная, грунтовая, но сухая и хорошо укатанная.

— Смотри, как настоящие гонщики ездят!

Виталик дал газу, и «шестёрка», как сумасшедшая, рванула вперёд. Неизвестно, какую скорость развил бы наш «болид», не окажись на дороге огромной ямы, выкопанной кем-то, да так и не засыпанной. Тормозить было поздно, и «жигули» на всей скорости влетели в неё. Удар был такой силы, что я головой разбил лобовое стекло и только благодаря ремню безопасности не вылетел из салона.

— Вот это да!

Прокомментировал я ситуацию. Проведя рукой по голове и пальцами чувствуя, как волосы в некоторых местах стали мокрыми от крови. Но, посмотрев на друга, тут же забыл об этом. Меня, просто поразило то, что я увидел. Он лицом стукнулся об руль, и губы, сами по себе не маленькие от природы, от удара мгновенно распухли и стали теперь такими большими, что закрывали собой всю нижнюю часть его лица.

— Что, случилось?

Стесняясь смеяться, спросил я.

— Что, что, приехали, вот что!

С трудом открыв рот, сквозь зубы процедил Виталя! И, не сдержавшись, истерично захохотали оба. Двери заклинило, и выбираться пришлось в проем лобового стекла. Обследовав автомобиль, мы пришли к выводу, что самостоятельно передвигаться он не мог, а оставлять его глупо. До утра местные «умельцы» разберут агрегат на запчасти. Оставалось одно — ждать попутку. Недалеко от дороги нашли ручей, умылись и привели себя в божеский вид. Тем временем стало уже совсем темно. Ручей от места аварии находился примерно метров за триста. Этого расстояния вполне хватило, чтобы услышать сначала ровный рокот автомобиля, потом рёв двигателя — видно, кто-то тоже поддал газу. Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились обратно к «жигулям», но опоздали. Раздался сильный грохот металла, смешавшийся с криком домашней птицы. Подбежав, мы увидели бортовой «Уазик», въехавший в зад нашей бедной «шестёрке».

— Вот и попутка!

Прокомментировал ситуацию я.

— Да, Гастелло мы не ждали!

Добавил Виталя. Вокруг обеих машин носился и матерился на чем свет стоит мужик лет сорока, но, увидев двоих молодых и крепких на вид парней, сразу остыл и уже не таким грозным тоном спросил:

— Кто же вас надоумил оставлять металлолом на дороге?

Потом, после более тщательного осмотра места происшествия, с видом знатока, нелестно отзываясь о «копателях», сделал вывод:

— Аварии избежать было нельзя.

Занятно то, что лишь одно сильно волновало нашего нового знакомого:

— Чёрт с ним!

Имея в виду «уазик», сокрушался мужик.

— Борт открылся, гуси разбежались, где я их ночью искать буду? До утра бомжи им головы открутят.

— Это плохо, задача усложняется!

Посочувствовал я ему.

— Нет уж, на охоту я не подписываюсь.

Запротестовал мой друг. ГАИ, посовещавшись, решили не вызывать — сами виноваты. У военной машины Толик, как он представился, сильных повреждений не обнаружилось, зато глядя на наш автомобиль, мастер произнёс:

— Этому больному реанимация не поможет.

При свете фонарика Анатолий минут за сорок сделал экспресс-ремонт своей технике. «Уазик» немного повыл, но завёлся. Подцепив разбитую в хлам «шестёрку» на трос, мы оттащили её от дороги, боясь, что следующей попуткой окажется «КрАЗ». Из чувства, так сказать, водительской солидарности подручными средствами закопали яму, а затем, медленно двинулись по направлению к тёте Виталика. Дискотека и девушки растаяли, как мираж. Тётя у друга жила в своём старом, но довольно крепком доме. Увидев нас, она долго ахала и охала, прежде чем открыла ворота во двор. «Припарковав» автомобиль, дружески прощаясь с Толиком, мы напоследок поинтересовались:

— А как же гуси?

— Найдутся!

Совсем равнодушно ответил он. Остаться ночевать у тётки мы наотрез отказались, ссылаясь на то, что родители сойдут с ума, если до утра нас не будет дома. Она с нашими доводами согласилась, но, перед тем как отпустить, осмотрела наши раны, продезинфицировав и перевязав их. Не желая ничего слушать, усадила за стол, накормила и только потом отпустила. Часа за полтора на этот раз без происшествий, не спеша, пешечком мы добрались до города, где Виталик вдруг вспомнил:

— Е-моё, а банки-то остались в багажнике!

— А он есть у тебя в машине?

Напомнил я ему, и мы весело заржали, а потом добавил;

— Смеёмся зря, плакать будем.

— Почему?

Не понял мой друг.

— Примета плохая!

Имея в виду не очень приятный разговор с родителями, сказал я.