Плов для Стеньки Разина

Каждый год 1 мая мы с друзьями собираемся и едем на Волгу. Шашлыки дымятся, анекдоты льются: «из далека долго течет река Волга» – классика жанра.

Река течёт неспешно и величаво.

Находим самый высокий берег (но с удобным спуском), почти такой же, с которого Катерина Островского сиганула в великую Волгу, разжигаем костер и готовим плов (это я всех приучила) и шашлыки, конечно, – традиция!

Маёвка, одним словом!

Садимся вокруг костра и трындим, пока нас не примет полиция. Почему полиция? С некоторых пор на берегу Волги, где лес подходит вплотную к реке, нельзя разводить костры. Так что тот, кто успевал первым попробовать плов до момента появления полиции, нарекался среди нас Жорой-обжорой. Но, впрочем, куда меня понесло? Обгоняю собственную мысль, как взбесившаяся лошадь телегу!

Итак, всё было чудесно, пока на горизонте не появился катер. Не ослепительная яхта, коих расплодилось в последнее время, словно медуз в Чёрном море, а неказистая «Катюша 1985» – та самая, на которой обычно возят тёщу за грибами.

За рулём – колоритный такой мужичок в белоснежной капитанской кепке, модных очках и с бородой под стать бывалому морскому волку. Он, словно старым друзьям, весело помахал рукой всей нашей компании и проплыл мимо, оставив после себя лишь набежавшую волну. Ну, разве бабу свою за борт не выкинул. А так – точно Стенька Разин!

«Волга, Волга, мать родная,

Волга – русская река,

Не видала ты подарка

От донского казака?»

Ну, проплыл и проплыл, мы помахали дядьке в ответ и занялись каждый своим делом: кто водочку побежал к реке остужать с пивком, кто в телефоне анекдоты читать, а кто плов готовить (это я про себя).

Егор (мы его между собой зовём дед – ворчит постоянно) с завистью посмотрел на весёлого капитана и буркнул:

– Костёр сейчас потухнет. А вы на придурков смотрите…

– Да ладно тебе ворчать, дед, – шлёпнула я друга по макушке.

Дед Егор кинул две палки. Костёр постепенно разгорелся (шучу). В казане медленно расплывался курдючный жир и половинка лука (чтоб не горчило). Кусочки баранины уже ждали своего часа. А морковь оранжевыми брусочками манила себя съесть.

– Скоро готовить начнём, не мельтеши, – сказала я, – успеешь в этом году до приезда полиции.

Тут пришёл Мишка, он у нас в УФСИНе работает, сел рядом и решил нас развлечь очередной своей байкой:

– У нас на улице Правды,- Мишка поправил палку деда Егора, – проживал весьма неоднозначный персонаж. Его жизнь состояла из двух основных занятий: он либо устраивал диверсии, либо проводил время в компании противоположного пола. И то, и другое занимало практически всё его свободное время. А по соседству обитал сотрудник правоохранительных органов по фамилии Синица – сержант, но всё же представитель власти. Он неустанно пытался подставить и сдать коллегам (то есть ментам) своего беспокойного соседа, однако всякий раз, когда он «почти» раскрывал очередное преступление, тот успевал обзавестись новыми знакомствами и отмазаться.

Судьба этих двух персонажей то сводила, то разводила, но их пути никак не могли пересечься напрямую.

В итоге сотрудника Синицу уволили за неуставную драку уже с другим соседом, и он, конечно, отправился в местное весёлое заведение, чтобы залить горе. Быстро перебрал, и вот уже душа его, распахнувшись, изливала горечь случайным слушателям. Но сердобольных не нашлось, и Синицу, как отработанный материал, вышвырнули на улицу – мир жесток.

Тут мимо шел его вечный враг тот самый сосед диверсант-ловелас.

Дед слушал Мишку долго, а потом вдруг как рявкнет:

– Ты чего нам тут зубы заговариваешь?

– Да ты послушай, дед, потом поймёшь! Так вот, когда у Синицы деньги кончились, а впереди маячил нелёгкий разговор с супругой … этот самый диверсант-ловелас подобрал Синицу и говорит ему:

– Ну что, страж правопорядка, опять судьба лупит?

– Не до шуток мне, всё из-за тебя, – вздохнул Синица.

Сосед хмыкнул:

– Вижу, совсем тебя прижало… Ну, не переживай! Есть у меня для тебя миссия: нужно срочно мужицкое дело сработать – стенд на берегу Волги украсть! Но не для себя – а на доброе дело! Там компания чудесная собралась, им стол нужен. Ножки есть, а столешница отсутствует. Плачу десятку.

Синица почесал затылок, вспомнил службу, подумал – «авось, прокатит», и согласился.

Дальше понеслось: крадутся два товарища вдоль обрыва, сосед командует – Синица трясётся. Только стенд тот оказался принадлежал железной дороге, иными словами, стратегический стенд. Как ни крути – диверсия! Ну а что делать, уже не откажешься!

Суетятся, тянут – фиг там! Тут сосед поскальзывается и летит вниз, увлекая и Синицу, да прямо в Волгу, а Синица, как та птица, зацепился и повис головой вниз.

Ну, а тут и доблестная полиция подоспела. Соседа выловили, Синицу сняли, провели дознание и обоих упаковали. Так что мечта Синицы сбылась, соседа-диверсанта ловеласа привлекли, только условное они получили вместе. Душевный рассказ, правда?

– Правда! – буркнул дед Егор.

– Только к чему?

– Это я к тому, что не поворачивайся к жизни задом!

Под разговоры приготовили мы плов, анекдоты стали травить. А тут полиция. Но с другой стороны мужичок на своей «Катюше».

Катер подрулил к самому берегу. Мужичок в капитанской кепке, вальяжно сидя за рулём, с улыбочкой спрашивает:

– Здравия желаю, отдыхающие! Помощь не нужна?

Мы переглянулись. Помощь? С чем? С пловом? С анекдотами? С полицией?

– Да вроде справляемся, – ответил дед Егор, подозрительно прищурившись. – А с какой стати такая забота?

– Да вот, – мужичок обвёл рукой окрестности, – смотрю я на вас, костёр развели, плов готовите… Душа радуется! А вон и друзья в форме уже подъезжают. Ведь и штраф наложат, и плов отберут. Может, костерок зальете, а плов и шашлычок ко мне на лодку? – с хитрым прищуром произнёс он.

– А давай, – согласился Миха, да и остальные друзья головами кивают, только Дед Егор против.

Тут подъехала и полиция. Два молодых лейтенанта, красивые, злые! В праздник дежурство!

А морской волк принял наш казан да кастрюлю с шашлыком и отчалил.

Мы все на сотрудников полиции смотрим, а дед Егор на нашего спасителя и ржёт в голос!

Картина Репина, маслом: «Уплыл».

Катер, лениво лизнув волну, начал отчаливать, и тут вся наша компания замерла, поражённая зрелищем. Всё бы ничего, только кроме белоснежной каноничной капитанской кепки на мужике больше ничего не было. Совершенно ничего. А мужик, не стесняясь наготы, дружелюбно помахал нам рукой и растворился в синеве Волги.

– Граждане, костры разводить запрещено, – прозвучал голос блюстителя порядка, возвращая всех в реальность.

– Да знаем мы, знаем, – отмахнулась я, с трудом отводя взгляд от удаляющейся «Катюши». А капитан, повернувшись к нам спиной, продолжал свой дерзкий побег в закат.

– Щас соберём вещички и поедем, – с улыбкой сказал дед Егор.

Так той весной Жорой-обжорой стал тот самый эксгибиционист-капитан. Ему достался весь наш шашлык и плов, а нам – лишь штраф и картинка, которую теперь не выкинуть из головы.