Пляска мертвеца

Жаркая, душная ночь навалилась на Луизиану тяжелым покрывалом. Влажный воздух смешивался с одуряющим ароматом магнолии и тошнотворным — болотной сырости. Из старого особняка на Сент-Энн доносились резкие синкопы корнета, басовые партии тубы и «грязные» ноты тромбона. Местные жители не любили такие ночи — никому не хотелось встретиться лицом к лицу с праздными гуляками на очередной вечеринке владельца похоронного агентства Барона Гведе Семитьера.

Впрочем, внутри все было довольно-таки мило: гости танцевали в густом сигарном дыму, пили обжигающий ром и беседовали друг с другом. Сам Барон, традиционно одетый в черный сюртук, с цилиндром, украшенным птичьими костями, на голове, расположился в углу и потягивал абсент. Рядом с ним стоял доктор Поль Лебрен, холерического типа юноша, недавно приехавший из Лютеции:

— Оживить мертвеца? Какая чушь! — Лебрен стукнул кулаком по столу. — Никто, даже ты, со своими вуду-шмуду не сможешь заставить труп двигаться.

Гведе Семитьер медленно повернул голову к спорщику и улыбнулся, обнажая острые зубы. Его желтые глаза сверкнули в свете масляных ламп:

— Вы недооцениваете силы, которые правят Новым Орлеаном, молодой человек, — тихо произнес он. — Впрочем, если вы мне не верите на слово…

Лебрен запальчиво фыркнул:

— Докажи! Ставлю пятьсот золотых, что тебе не удастся оживить покойника!

Барон поднялся, поправил перчатки и кивнул в сторону двери, ведущей в подвал:

— Пятьсот золотых — серьезная ставка. Идем!

Поль Лебрен нарочито небрежно хохотнул и направился вслед за Гведе.

Подвал был огромным, его стены сверкали белизной кафеля. Посреди зала, на столе из черного мрамора лежал труп мужчины. По внешним признакам доктор определил, что человек этот скончался от чахотки. И произошло это совсем недавно. Тем не менее он подошел к телу и попытался прощупать пульс. Приложил к губам зеркальце. Попытка уличить Барона в мошенничестве не удалась — это на самом деле был мертвец.

– Ну что, приступим? — Лебрен бравировал, хотя уверенность в себе вудуиста пугала его до одури.

Ловкими движениями Семитьер избавил тело от одежды. Зажег пучок каких-то ароматных трав. Взял с полки странного вида трещотку и, обходя труп по часовой стрелке принялся петь что-то на креольском.

– Алафия папа Легба! — Завопил он наконец дурным голосом. — Отвори врата! Верни дух усопшего! Уу-у-у-у!!!

Ничего не изменилось. Тело мертвеца лежало без движения. Барон сплюнул:

– Надо же… Не получилось.

Доктор Лебрен торжествовал:

– Успокойся, Гведе. Ну ты же сам понимаешь, что на меня, образованного человека, все эти трюки для грязных рабов впечатления не могут произвести. Ну что, где мои полтысячи золотых?

Семитьер пожал плечами:

— Пари есть пари. Сейчас, отправлю этого несчастного в печь и расплачусь. Погодите несколько минут.

Барон поднял труп, будто тот не весил ни единой унции и отправил его в жерло крематория. Захлопнул люк и открыл вентиль, пуская газ. Поднес к горелке спичку.

— Десять минут, друг мой.

Впрочем, прошло всего три. Барон еще сильнее побледнел и ткнул пальцем в смотровое окно:

— Бон Дье! Кажется мы поторопились…

Поль Лебрен заинтересованно прильнул к жаростойкому стеклу и в ужасе отпрянул назад. Окутанное пламенем тело двигалось! Труп пытался сесть в узком пространстве печи, тянул руки, покрытые ужасными ожогами к людям…

— Вуду! Это Вуду — завизжал доктор, отступая к стене. — Ты оживил мертвого и сжег его заживо!

Задыхаясь от ужаса и хрипя, Лебрен схватился за сердце. Его глаза закатились и он рухнул на землю, не издав больше ни единого звука. Барон наклонился к нему, проверяя пульс. Покачал головой.

Дверь скрипнула. На пороге появилась красивая мулатка:

– Ну и что это было, Барон?

Семитьер пожал плечами:

– Все просто, Мари. Неподрезанные сухожилия и правильно отрегулированная температура в печи. Посмертные судороги. Ну и смерть от страха.

Он еще раз прикоснулся к шее доктора, махнул рукой:

— В следующий раз нужно будет брать деньги заранее. Эх, такое шоу — и бесплатно!

— А что, нельзя было не убивать его?

— Не уверен. Он обращался ко мне слишком фамильярно…