Пляска теней в объятиях вечного ничто

Луна, как старый серебряный зуб, торчала в черной десне неба. Я сидел на подоконнике своей однокомнатной могилы, прислушиваясь к тому, как по карнизу скребутся крысы времени. Их голодные писки сливались с воем ветра в единую симфонию бессмысленности.

На столе лежал пистолет. Он смотрел на меня пустым глазом дула, словно спрашивая: «Ну что, поэт? Опять не вышло?» Я провел пальцами по его холодному виску — мы были старыми друзьями. Он всегда понимал меня лучше всех этих литературных критиков с их заплывшими от дешевого коньяка мозгами.

За окном плакал дождь. Его слезы стекали по щекам города, смывая в канализацию последние следы человечности. Где-то там, в этой мокрой тьме, бродили тени тех, кого я когда-то любил. Или мне только казалось, что любил? Память — такая же шлюха, как и все остальное: продается за глоток тепла.

Я взял со стола потрепанную тетрадь. Последние страницы были испачканы вином и чем-то еще, что я предпочитал не вспоминать. На обложке кривыми буквами было выведено: «Великий роман». Ха. Великий. Как и все в этом мире — великое ничтожество.

Пистолет зашептал мне на ухо что-то ласковое. Я прижал его к виску, где пульсировала жилка. В этот момент в дверь постучали.

— Оплата за электричество! — проскрежетал голос за дверью.

Я рассмеялся. Вот оно — последнее испытание. Даже смерть боится зайти ко мне без предупреждения.

Выстрел прозвучал как точка в конце этого гениального предложения под названием жизнь.

Конец.