Плыла по Волге шляпа...

«Жигулёвская кругосветка» – популярный водный маршрут на Волге, огибающий Самарскую Луку. Волга делает в этом месте крутую петлю, так что если перетащить лодки через двухкилометровый перешеек между Саратовским водохранилищем и впадающей в Волгу рекой Усой в районе села Переволоки, то можно оказаться примерно на 145 километров выше по течению и, сплавляясь, закончить маршрут в том же месте, откуда стартовали. Проходят «кругосветку» обычно на байдарках, ялах или катамаранах, маршрут относится к первой (самой лёгкой) категории сложности. Хотя возможны нюансы…

– А почему эту часовню не восстановят? – спросила Альфия, глядя на разрушенную лестницу, которая вела к вросшей в обрывистый склон часовенке из дикого камня – склепу штабс-капитана Люпова, незадолго до революции убитого в этих краях грабителями. Пещерная эта часовня, построенная братом Люпова, как и огромный крест на горе над нею, была местной достопримечательностью и ориентиром для проплывающих по Волге туристов. – Если этот штабс-капитан действительно настолько крут… и герой Русско-японской войны, и полярный исследователь, и изобретатель… Сейчас же все исторические памятники стараются восстанавливать, а церкви и часовни особенно.

– Пытались, – Толик лениво отвёл взгляд от двух низко кружащих в знойном небе коршунов и потянулся, поудобнее устраиваясь на «пенке», брошенной на каменистый бечевник возле байдарки. – Несколько лет назад, говорят, поднимали шум на эту тему, даже какие-то исследования проводили. Да только слишком сложно это всё и дорого оказалось – надо и берег укреплять, и склон, чтобы не осыпался. Говорят, процессы разрушения начались, когда Саратовскую ГЭС построили. Уровень воды поднялся, во время половодья она к самой подпорной стенке подходит. Вот и затормозилось всё. Приходят иногда волонтёры и верующие, убираются тут, ухаживают как могут за могилой. А так – стоит, разрушается потихоньку…

– Жалко, – Альфия вздохнула. – Но может, всё-таки когда-нибудь восстановят?

– Может, и восстановят, – Толик перевёл взгляд на Валеру, который, сидя на камне, увлеченно листал что-то в смартфоне, время от времени сдержанно хмыкая себе под нос. – Валерыч, а ты что там хихикаешь? Почитай нам, может, мы тоже повеселимся. Если это, конечно, не интимная переписка.

– Не интимная, – усмехнулся Валера. – «Легенды Жигулёвских гор». Надо же знать, в каких краях мы живём…

Он поправил очки и с выражением начал читать:

– Вот раз плывёт шляпа по Волге. Бурлаки было нагнулись с плота и хотели взять шляпу, но лоцман их остановил и сказал: «Шляпу не берите, а то будет худо». Не послушались бурлаки лоцмана, подняли шляпу из воды. Не успели её вынуть, как в это время из-под неё человек вышел и сказал: «Что вам от меня нужно? Хочешь, я посуду потоплю! Ты зачем велел им шляпу поднять?» — сказал человек из-под шляпы лоцману.

Альфия и Толик тихонько засмеялись.

– Я водяной, я водяной, – дурашливо пропел Толик. – Посуду, значит. Серьёзная угроза. И что, потопил?

– Нет, – Валера смешливо зыркнул на товарища и продолжил читать: «Я иду, — говорит он, — прямо по Волге, как по земле, до самой Астрахани, и смотрю за порядками, а вы мне мешаете идти! Ну, ладно, подлецы, — говорит человек, — жалею только лоцмана, а то бы потопил посуду. Вы виноваты, — сказал человек бурлакам (а их было девяносто человек). — Не хозяин, не лоцман, а только вы виноваты в этом!» И спустился человек в воду, шляпа накрыла его голову, и пошёл он опять по дну Волги, как пешком по земле. Только шляпу его стало видать по воде, и она поплыла вниз по Волге до самой Астрахани.

– Во как, – констатировал Толик. – Значит, решено – никаких шляп с воды поднимать не будем. О!.. А вот и наши Руслан и Людмила, – он посмотрел в сторону часовни, откуда по покорёженным оползнем каменным ступеням спускались парень и девушка. – Вы что, в деревню ходили? – окликнул он парочку. – Где вас носило?

– Да нет, просто наверху пофотографировали, – парень спрыгнул с разрушенного цоколя, легко подхватил девушку за талию и поставил на землю. Она была маленькая, изящная, с пушистой копной русых волос, прихваченных банданой, и с пухлощёким улыбчивым лицом. – Оттуда вид обалденный. И земляника…

В подтверждение его подруга торжествующе подняла вверх внушительный букетик луговой клубники и раздала каждому по пучку стебельков, отягощённых крупными тёмно-красными ягодами.

– Вкуснятина, – блаженно жмурясь, Альфия оторвала губами последнюю ягодку и с сожалением отбросила голый стебелёк. – Мила никогда о друзьях не забывает… и мой брат тоже, – бросила она взгляд на Руслана.

– Ну что, бурлаки, по коням, – скомандовал Толик, закручивая крышку пятилитровой баклажки, куда только что начерпал из родничка, сочащегося на берегу среди камней. Вода в нём слегка отдавала сероводородом, но была чистая и ледяная, пригодная для питья. – Нам ещё до Брусян грести, там на островах заночуем. А завтра пройдём Переволоки… или днёвочку устроим? А то на Усинском заливе не больно-то покупаешься, там в это время каша из водорослей…

– Давайте устроим, – отозвался Валера, собирая разложенную на камнях солнечную батарею, от которой заряжались сразу два пауэрбанка. – А у Молодецкого тогда только заночуем. А то я с мужиком с «газелью» из Яблоневого оврага на пятое договорился о перевозке через ГЭС, на следующий день он не может…

– Ага, в магазин нам пока не надо, хлеба и вкусняшек хватит, можно и поматрасничать, – Руслан в одиночку спустил на воду байдарку-двойку с надувным днищем и бортами и забросил туда рюкзаки – свой и Милы.

Толик, Валера и Альфия погрузились в трёхместный «Таймень», принадлежавший ещё Толикову отцу, который ходил на нём категорийные походы. С тех пор видавшее виды судно обзавелось новой шкурой и неприятных сюрпризов от него ожидать не приходилось, тем более на спокойной Волге. Хорошая, надёжная байда – хоть и громоздкая в сложенном виде, но лёгкая в управлении.

Чего не скажешь о прокатной новенькой «Хатанге», норовящей развернуться бортом при любом порыве ветра даже в гружёном состоянии. Нетерпеливый Руслан злился и тормозил веслом, возвращая судно на ровный курс, а затем грёб в усиленном темпе, стараясь нагнать «Таймень» и заставляя друзей вспоминать бородатую шутку о том, что байдарочники в паре всегда носят фамилии Гребиблин и Гребублин. Поэтому, когда байдарки вышли на стремнину и в правую скулу задул бодрый ветерок, «Хатанга» стала фатально отставать.

– Да не табань ты! – обернувшись, прикрикнул Толик и сам развернул лодку поперек течения, замедляя ход. – На ходу выправляй, левым веслом сильнее загребай!

– А что делать, если этот надувной матрас парусит? – пропыхтел Руслан, снова резко затормозив веслом. – Вы гребите, мы вас на стоянке догоним.

– Вот упрямый! – проворчала Альфия, сердито покосившись на брата.

– Может, они просто наедине хотят остаться, – негромко предположил Валера. – Хотя целоваться в байдарке, наверное, неудобно… не говоря уже о большем.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся Толик. Но тут взгляд его упал на водное пространство между двумя байдарками. – Оппаньки…

Альфия и Валера взглянули и тоже оторопели. Затем все трое дружно расхохотались.

По Волге плыла шляпа. Или, может, не шляпа, а какой-то другой головной убор – с маленькими полями и высокой тульей, из какого-то тёмного материала – то ли фетра, то ли войлока. Альфие, только что окончившей художественное училище, она напомнила ту, что была надета на одном из персонажей картины Репина – бурлаке, курящем трубку. В памяти даже всплыло прочитанное когда-то название этой старинной народной шляпы – шпилёк. Бурлацкий шпилёк.

– Чего вы ржёте? – спросил Руслан, подгребая ближе. Увидел шляпу и недоумённо пожал плечами:

– Ну, шляпа. Чего смешного-то? Наверное, у кого-то ветром унесло – с теплохода, например…

– А вдруг с утопленника? – испуганно пискнула Мила.

– Да ладно, – Руслан сделал гребок ближе к шляпе и протянул к ней руку.

– Не трогай! – в один голос закричали Мила, Альфия и Валера. Но было поздно. Руслан поднял шляпу, перевернул её тульей вниз, повертел, держа в руке.

– Шляпа как шляпа. Даже и не промокла совсем… Видать, и в самом де…

Байдарку резко качнуло. Мила, сидящая впереди, отчаянно взвизгнула. И тут за нос «Хатанги» ухватилась, с плеском вынырнув из тёмно-зелёной глубины, человеческая рука.

Не бледная рука утопленника, не перепончатая рука водяного – самая обыкновенная, мужская, мускулистая. Загорелая, с неровно обкромсанными ногтями и широким запястьем, торчащим из обтрёпанного рукава. За ней из реки возникла голова, облепленная седоватыми мокрыми волосами. Тоже вполне человеческая, с обветренным лицом в резких морщинах и косматой бородой, пряди которой живописно колыхались по поверхности. Желтовато-зелёные, цвета волжской воды глаза смотрели пронзительно и свирепо.

– Отдай, – незнакомец протянул вторую руку, выхватил у оторопевшего парня шляпу и водрузил себе на голову. Окинул грозным взглядом всю компанию и хрипло гаркнул:

– Вы что творите, бездельники? Кто велел шляпу трогать? Сейчас потоплю ваши челноки, одними дураками меньше на Волге станет!

И, словно в доказательство, ещё сильнее качнул байдарку, так что нос её едва не ушёл под воду. На этот раз от вскрика не удержались оба: Мила – от испуганного, Руслан – от возмущённого:

– Твою мать! Ты что, мужик, охренел? – он замахнулся веслом, но Мила вцепилась ему в руку:

– Сдурел совсем? Вы нас простите, пожалуйста, мы не хотели ничего плохого, – торопливо заговорила она, обращаясь к хозяину шляпы. – Мы больше не будем, правда-правда!..

– Не будут они! – негодующе фыркнул незнакомец, снова оглядев обе байдарки с онемевшими гребцами. – Думаете, вы одни тут бездельники любопытные? Да я таких кажинный день встречаю. Как ни пойдёшь по Волге – хоть до Астрахани, хоть до истока, обязательно какой-нибудь малахольный руки тянет шляпу поднять. А у меня дело важное, государево – за порядком на реке следить. А вы мне мешаете!

– А... вы кто? – робко подала голос из своей байдарки Альфия. – Хозяин реки?

– Можете звать и так, – речной мужик польщённо вскинул голову. Его глаза подобрели, на лице появилось подобие улыбки. – Ладно уж. Пощажу вас ради девок. Вон они у вас какие крали, особенно та, что на татарочку похожа. Эх, любил я девок… только время то быльём поросло... Но только больше вы мне не попадайтесь! – погрозил он кулаком каждому из парней по отдельности. – Потоплю!

Сказал – и скрылся под водой. Только шляпа поплыла по поверхности чуть быстрее течения, провожаемая ошалелыми взглядами всей компании.

– Давайте-ка через фарватер, к островам, от греха подальше, – первым опомнился Толик, направляя байдарку в сторону от правого скалистого берега. – Видите, он вдоль берега идёт, на глубину не суётся...

– …А всё-таки что это было? – дрогнувшим голосом спросила Мила, когда они выволокли байдарки на песчаный пляжик лесистого острова напротив Брусян.

– Пранк, – уверенно заявил Толик, но что-то в его голосе говорило о том, что он не так в этом убеждён. – Шутка, розыгрыш. Некоторые блогеры всякую фигню снимают скрытой камерой – инсценируют какую-нибудь ситуацию и смотрят, как народ реагирует. В том месте глубина небольшая, вот мужик и шёл по дну, а шляпа на поверхности. У него, наверное, в шляпе какая-то дыхательная трубка была спрятана…

– Я вообще-то ту шляпу в руках держал, – сумрачно возразил Руслан. – Ничего там не было внутри.

– Ну, значит, он её убрать успел, прежде чем вынырнуть…

– Вообще-то по дну трудно ходить в вертикальном положении, – заметила Мила. – Вода выталкивает…

– Значит, у него грузы на ногах, – не сдавался Толик.

– А ничего, что мы только сегодня легенду про это читали? – сердито поинтересовалась Альфия. – Ах, да, Русик и Мила же не слышали… И тут же всё повторяется – в точности как там!

– Ну, значит, эту байку чувак и косплеил, – Толик усмехнулся. – Раз она в Сети есть, значит, её многие знают, тем более что про наши края. Что вы все так напугались-то?

– А сам-то не напугался? Сразу на другую сторону нас потащил, – проворчал Руслан.

Толик развёл руками.

– Ну да, напугался, ну и что? Мало ли психов на свете. Пропорет этот чокнутый Ихтиандр чем-нибудь байды – и привет, капец походу. Никакого ремнабора не хватит, чтобы заклеить… это ещё если до берега дотянули бы со всем барахлом, а не вплавь… Ладно. Давайте лагерь ставить и хавчик готовить. Завтра отдыхаем перед Переволоками…

Но забыть про необычный случай не получалось.

– А всё-таки интересно, как он по дну до Астрахани ходит? – задумчиво спросила Альфия, когда они сидели вечером у костра. Они с Валерой уже пересказали легенду Руслану и Миле, и те сидели притихшие, прижавшись друг к другу, словно нахохлившиеся птенцы в гнезде. – И вверх, до истока.

– Ага, представляете чудо природы – шляпа против течения плывёт! – поддержал её Валера, меланхолично пощипывая струны гитары. – Плыла по Волге шля-апа теченью вопреки!.. – пропел он под собственный аккомпанемент.

– А ведь ещё ГЭС, – не унималась Альфия. – Волга же вся в плотинах: наша, Жигулёвская, Саратовская, Нижегородская, Чебоксарская, Рыбинская, Угличская, ещё у Волгограда где-то… Как он через них перебирается? Через плотину или через шлюзы?

– Через водосбросы, – ехидно предположил Толик.

– Не, ну я серьёзно…

– А может, он из команды «Чёрной Жемчужины»? – выдвинул свою версию Валера. – Они там тоже, помните, по морскому дну пешком шарахались…

– Ребят… – грустно сказала Мила, выглядывая из-под укрывающей её штормовки Руслана. – Вы хоть понимаете, что мы столкнулись с чем-то необъяснимым? Из области мистики, фантастики, не знаю… И что это никакая не шутка и не розыгрыш, а на самом деле? У меня до сих пор мороз по коже, как вспомню…

– Может быть, – после нескольких минут молчания серьёзно произнёс Толик. – Только что нам теперь с этой информацией делать? На телевидение звонить… в передачу «Очевидное – невероятное» или Малахову какому-нибудь?

– На «ТНТ», – ввернул Валера. – У меня маман «ТНТ» смотрит – там всякие чудеса, призраки, экстрасенсы…

– Ну вот. Или самим эту историю в Сеть выложить – так не поверят без видосика. Кто-нибудь видос снимал? – Толик обвёл глазами друзей.

– Да какой тут видосик, – сумрачно отозвался Руслан. – Не до того было…

– Да и с видосом не поверили бы, – сказала Альфия. – Инсценировать такую штуку – раз плюнуть. Ты же сам начал тему пранка развивать…

– Ну вот, – повторил Толик. – Значит, что нам остаётся? Да просто принять это как факт: ну было и было. Нас это к чему-то обязывает?

– Ну, наверное, уважать реку, помнить, что она живая, что у неё есть Хозяин, некий дух-хранитель, – предположила Мила. – Не мусорить, не свинячить на стоянках, не сливать в неё всякую гадость…

– Да мы и так вроде уважаем, – Толик критично окинул взглядом место стоянки. – По крайней мере, мусора после себя не оставляем.

– Надеюсь, этому духу-хранителю жертвы приносить не надо? – поинтересовался Валера. – В виде прекрасной девушки. Ему вроде Альфа понравилась – может, её утопим?

– Ага, щас, – хихикнула Альфия. – А почему сразу меня?

– Девушки у нас под охраной, – усмехнулся Толик, покосившись на брата Альфии. – В любом случае покусившийся на них будет иметь дело с Русланом. Давайте уже сменим тему. Валерыч, ты бы лучше спел что-нибудь, чем зря гитару терзать…

Следующий день выдался ясным и спокойным. Вся компания с чистой совестью наслаждалась пляжным отдыхом, жарясь на солнышке и устраивая заплывы в ещё бодрящей, но уже ласковой Волге. Руслан, побросав спиннинг, добыл пару крупных окуней и небольшого судачка, из которых сварили уху, а девушки, отправившись обследовать остров, набрели на заросли ежевики, где уже созрели крупные сизые ягоды.

И дальше всё пошло безоблачно и почти расслабленно. В Переволоках на берегу дежурили местные с машинами, так что за небольшую сумму удалось быстро договориться о перевозке байдарок на противоположную сторону перешейка. И, закупившись продуктами, пятеро «кругосветчиков» вышли на цветущий простор Усинского залива. Цветущий – в том смысле, что вода там в середине лета представляет собой сплошную взвесь водорослей и растительного планктона, но это не омрачило настроения гребцов. Переночевали в тихом заливе неподалёку от турбазы, полюбовались древнерусского вида ладьями и бревенчатыми постройками на круче в «Богатырской слободе» и снова встали на ночёвку недалеко от пляжа села Берёзовка, откуда уже виднелись каменные утёсы горы Лепёшки.

Дул лёгкий попутный ветерок, байдарки резво скользили по тихой воде, и о недавнем происшествии почти не вспоминалось. Вернее, пару раз эта тема всплывала в разговорах, но как-то быстро затухала. И казалось, что всё будет так же благополучно и дальше. Но утром походники проснулись под шум ветра, порывами трепавшего кроны деревьев и налетавшего на стенки палаток, и, выбравшись наружу, слегка приуныли. Дождя не было, но всё небо затянуло серой хмарью, а на воде проявилась мелкая, но неприятная волна.

– Что делать будем? – негромко спросил Валера. – Нам бы сегодня до Яблоневого догрести, Михалыч уже писал в вайбере, спрашивал, будем мы или нет. А то придётся машину на месте искать или на ГЭС высаживаться…

Толик покопался в смартфоне.

– Да вроде прогноз катаклизмов не предвещает. Ну, пасмурно, местами небольшой дождь, ветер… ну тоже так, ветерок… Дойдём до Молодецкого, а там видно будет.

До Молодецкого кургана дошли без приключений – правда, когда выгребли из устья Усы на простор Жигулёвского моря, волны из хаотичной ряби превратилась во вполне оформленные и почти морские, временами захлёстывая нос байдарки. От скал Лепёшки старались держаться подальше, но когда высадились на каменистый берег в заливе у подножия Девьей горки, все почувствовали, каким напряжённым был этот короткий переход – прежде-то гребли в довольно расслабленном темпе, без поправок на ветер и волны.

– Ух, как меня укачало! – весело воскликнула Мила, едва почувствовав под ногами твёрдую землю. Пошатнулась и, взвизгнув, ухватилась за Альфию. – Как пьяная! И руки дрожат, – она выпрямилась и помахала руками, разминая плечи. При боковом ветре их с Русланом «Хатанга» снова начала парусить, и им пришлось прилагать больше усилий, удерживая её на ровном ходу.

– Эх, знал бы я раньше, что не люблю надувные байдарки, – ворчал Руслан, выволакивая плавсредство с мелководья на берег. – Это мне Стас сосватал: бери да бери, говорит, зато она безопаснее. Пропорешь один баллон – другой на плаву останется. Тем более – с девушкой идёшь… Вот я и послушал.

– А сам-то Стас небось с нами не пошёл, – заметила Мила.

– Ты просто не умеешь их готовить, – сказал Толик. – Ну хочешь, садись в нашу, к сестре, а я на твоё место? Или вы с Милой пересядете в нашу, а я с Альфиёй или Валерой – в вашу?

– Да не надо, всё в порядке, – отмахнулся Руслан. – Это я так…

– Ну вот, остался один переход до Яблоневого оврага, – удовлетворённо произнёс Толик, дожёвывая бутерброд с колбасой и огурцами, которые быстро нарезали для короткого перекуса. – Считайте, до ГЭС. А там уже всё проще будет… Только… Девочки, наденьте спасжилеты на всякий случай. Альфия, я знаю, что у тебя разряд по плаванию, но мало ли…

Предчувствие не обмануло Толика. Едва они вышли за мысок из залива, как ветер усилился и на волнах появились барашки.

– Вернёмся, может? – обеспокоенно спросила Альфия, но Толик помотал головой.

– Поздно. Против ветра не выгребем. Теперь только до Яблоневого или, на крайняк, до турбазы перед ним. Да ничего страшного, только от скал нужно держаться подальше. Эй, – крикнул он, обернувшись, Руслану с Милой. – От скал отгребайте, там волнение сильнее!

У скал и правда творилось нечто невообразимое: волны, налетая на утёсы, отражались, сталкивались со спешащими следом, и вода будто кипела, хаотично вздымаясь пенистыми бурунами. Прибой разлетался брызгами, вымётывался вверх больше, чем на высоту человеческого роста, стекал со скал водопадами. Хуже всего было то, что ветер, хоть и придавал ходу байдаркам, стремился прибить их к опасному берегу, и оставалось только выгребать на простор, горизонт которого терялся в туманном «молоке».

Здесь, на большой воде, волны катились уже длинными, почти морскими валами, тут же обрастая пенными гребешками, которые обрушивались, обдавая гребцов дождем капель, норовили перехлестнуть через нос байдарки. Но приноровиться к ним было можно, и, качаясь и взлетая, не давая судёнышку зарываться носом в волну, Толик вдруг почувствовал то, что он испытывал, входя в порог в серьёзных походах по Карелии и Алтаю. Когда назад уже не свернёшь, и мышцы, нервы, мозг словно составляют одно тело с байдаркой и с рекой, не борясь с течением, а ощущая его, перенимая и используя его силу. Это было невероятно круто, на какое-то время его захватило нечто вроде восторга – дикого, древнего, сродни этим скалам и волнам…

– Ух! Вот это аттракцион! – Валера на мгновение обернулся к нему со счастливым выражением на лице и, не переставая работать вёслами, заорал:

– На чужих берега-а-ах переплетение стали и неба!

В чьих-то глаза-а-ах – переплетение боли и гнева,

Э-эй, ох! Взрезаны вихри узорами крылий.

В вое ветро-о-ов мы слышали песни последних валькирий!..[1]

Песню подхватила Альфия. С другой байдарки до них донёсся звонкий голосок Милы. Толик тоже попытался подпеть, но тут вдруг осознал, что сидит практически в воде, затопившей не только мокрые кеды, которые он надел, вытаскивая «Таймень» с каменистого мелководья, но и добравшейся до штанов.

«Неужели столько сверху наплескало?» – подумал он. Протянул руку в кормовой отсек, где была сложена часть вещей в гермомешках. Гермы лежали тоже в воде, и, взглянув вниз, на свои ноги, Толик понял, что вода прибыла ещё. На сантиметр, но прибыла. И продолжает прибывать.

«Протечка, что ли? Не может быть, шкура новая… Ах ты ж, блин!..» – Толик вспомнил, что, когда они отчаливали от Молодецкого, что-то скребнуло по днищу как раз под его сидением, но не придал этому значения. А если это был не просто гладкий камень, а острая железка или стекло?

– Вода, – оборвав песню, жалобно сказала Альфия, глядя на свои сандалии.

– Да, что-то её много, – поддержал её Валера. – Это как, нормально?

– Да нет, не очень, – сквозь зубы процедил Толик. – Альфа, возьми кружку, черпай!

Девушка принялась вычерпывать воду, пока парни сражались с волнами, но вскоре стало ясно, что уровень её становится всё выше и выше. Теперь в воде сидели уже все трое. Как назло, ещё и ветер усилился, налетая теперь порывами, стремясь прибить байдарки к берегу.

«Не дотянем до Яблоневого, – понял Толик. – И до турбазы не дотянем. Ещё и на берег не выбраться – кругом отвесные скалы». Он вспомнил, что пара-тройка оврагов, где можно не только причалить, но и расположиться на стоянку, тут есть, но до ближайшего ещё около двух километров. Да и как выбраться на берег по камням при такой болтанке?

Положение было аховым. Если байдарка уйдёт под воду, выгрести куда-нибудь вплавь будет невозможно даже в спасжилете – прибьёт к берегу, расшибёт о скалы… Повиснуть всем троим на надувных бортах «Хатанги»? Или даже забраться в неё, выбросив все вещи? Всё равно снесёт на утёсы, в кипящий котёл под скалами…

Все эти мысли пронеслись в его голове, не вызвав даже страха – некогда было бояться. Все силы уходили лишь на то, чтобы грести, черпать, бороться за плавучесть медленно, но неуклонно оседающего «Тайменя», но разум зорко выхватывал из окружающего пространства каждую деталь в поисках чего-то, что можно использовать для спасения: понижения в скалах, кусочка ровной земли, других судов, людей на берегу…

– Эй, вы что там? – их наконец-то нагнала «Хатанга» с обеспокоенными Русланом и Милой. Глаза их округлились, едва они увидели полузатопленный «Таймень». – Вы что, тонете, что ли?

– Нет, взлетаем, – Толик оскалился в натужной усмешке. – Альфию к себе возьмите. А мы с Валерой попытаемся на берег…

– Спасателей надо вызвать, – Мила раздёрнула молнию герметичного «ксивника» на шее и вытащила мобильник. – Сейчас я…

– Смотрите! – Валера показал вперёд, где в море выходило небольшое ущелье с намытой щебневой отмелью, стиснутой с двух сторон скалами. Но Толик, взглянув туда с внезапно вспыхнувшей надеждой, сразу понял: не вариант. Не получится провести полузатопленную байдарку через этот кипящий хаос сплошной белой пены, беснующихся и сталкивающихся волн. А вот рискнуть выбраться самим, если нет других шансов…

И вдруг волны между ними и берегом, как по волшебству, стихли, и до гребцов долетел знакомый хрипловато-скрипучий голос:

– Эй вы, бездельники, гребите сюда! Да пошевеливайтесь, пока я их держу!..

* * *

– …А как вы здесь оказались? – спросила Альфия, намазывая на ломти хлеба паштет из вскрытой банки. Здесь, в ущелье, было тихо и вполне хватало места для двух палаток, и в обложенном камнями кострище весело пылал огонь, над которым уже повесили котелок с водой для будущего чая. – Ведь вы же вроде шли вниз по течению… И как через плотины перебираетесь, если до Астрахани под водой ходите?

– Как оказался, про то вам знать не надобно, – сварливо зыркнул на неё Хозяин Реки, сидя на выбеленном волнами бревнышке возле костра. Выйдя из воды, он оказался обыкновенным неопределённого возраста мужичком, жилистым и сухощавым, только одетым в несовременную, вполне под стать его шляпе одежду – что-то вроде армяка из зеленовато-коричневой ткани и тёмные портки, заправленные в сапоги. – А через плотины… да так же, как и вы, бездельники, пешочком через дамбу…

– Теперь через дамбу, боюсь, не получится, – произнёс Валера. Они с Толиком озабоченно обследовали днище байдарки, на котором у кормовой части обнаружился нехилый порез – видать, действительно, снимаясь от Молодецкого, чиркнули о какую-то железку или острый камень на дне. – Там, говорят, в последние годы следят за этим, могут и в полицию забрать. И с машиной от Яблоневого оврага обломалось, – вздохнул он. – Застрянем здесь как минимум на сутки.

– Главное, сами целы, – сказала Мила, доставая из гермомешка пакет с печеньем. – А остальное переживём…

– А почему вы нас бездельниками называете? – без обиды в голосе спросил Толик. – Мы не бездельники, учимся, работаем…

– А кто ж вы есть? – развёл руками Хозяин. – Не рыбаки, не бурлаки, не корабельщики, не купцы, не плотогоны… Даже на вольных людей – разбойников – не похожи…

– А что, разбойники – это тоже профессия? – удивился Валера.

– А то! Все от реки-матушки кормятся, все ей кланяются. Добрая она, щедрая… А вы по реке без дела шляетесь, одной забавы ради. Как вас ещё называть? Да не вы одни – много вас таких развелось, – махнул он рукой.

– Ну вот смотрите, – Толик терпеливо начал перечислять. – Мила и Руслан – студенты, учатся на врачей. Я инженер на «Прогрессе», где ракеты делают, Валера – программист, Альфия преподаёт в художественной школе, учит детей рисовать. А река… По реке мы просто путешествуем. Отдыхаем на ней в свободное время.

– Любим её, – негромко добавила Альфия. – Смотрим, какая она красивая, фотографируем на память… Я эскизы делаю, чтобы потом писать пейзажи…

– Да… – уже умиротворённо проворчал Хозяин. – Красоту-то – её тоже не всякий понимает… Эх, видели бы вы, молодёжь, какая она, матушка, была раньше, когда не было всех этих ГЭС, машин, больших городов! Какие осетры заходили сюда от Каспия – куда там вашим лодочкам…

– Чай готов, – сказала Мила. – Прошу к столу…

Все расселись вокруг костра, расхватали бутерброды. Вроде бы и недавно перекусывали у Молодецкого, но после пережитого приключения у всех пробудился зверский голод.

– Погоди, не разливай, – остановил Толик Руслана, который снял котелок с огня и уже собирался разлить чай в приготовленные кружки. Откупорил бутылку коньяка и плеснул понемногу каждому.

– Выпьете с нами? – протянул он кружку Хозяину Реки. Тот взял, повёл носом, хмыкнул со знанием дела. Опрокинул в рот и удовлетворённо крякнул, потянувшись за бутербродом:

– Эх, хороша, зараза!

– Ключница делала, – не удержался Валера, но Хозяин не понял юмора.

– Ну, ключница так ключница. И чайку налей – давно не пил горяченького…

– Вам жалко, что Волга уже не та, что прежде? – осторожно спросила Альфия. Хозяин вздохнул и провёл пятернёй по бороде:

– Да как сказать… Жалко, конечно. Вы даже не представляете, как жалко. Только… река-то она тоже трудиться должна, чтобы жить. Кормить рыб, птиц, зверей, ну и людей, конечно. А люди – они не хотят жить, как прежде. Мир не стоит на месте. Да оно бы и неплохо, если бы только не забывали про то, что не ими создано…

– Да что ты будешь делать! – Хозяин Реки внезапно, словно прислушавшись к чему-то, поставил на землю кружку с горячим чаем, с силой хлопнул себя по коленям и вскочил с места. – Ещё какие-то дураки на расписных дощечках на воду вылезли, тонут на разливе. Спасай их теперь, бестолочей, даже чаю не дадут попить спокойно! Ух, я им покажу! Всё, молодёжь, бывайте!..

Он махнул рукой и, бурча и фыркая от негодования, стремительно вбежал в бушующую Волгу. Только шляпа запрыгала на волнах, удаляясь почти со скоростью моторной лодки, пока не исчезла на просторах Жигулёвского моря.

– Да не-ет, – глядя ему вслед, после долгого молчания негромко протянул Валера. – Это не Ихтиандр и не чувак с «Чёрной Жемчужины». Это походу Фрези Грант в мужском варианте. Только она по волнам бегала, а этот – под водой. «Я тороплюсь, я бегу!..»

Конец

[1] Песня «На север» группы «Мельница.