Плюсик в карму. Книга четвертая

Гром грянул где-то дней через двадцать после возвращения наших из столицы. За это время жизнь в крепости как-то устаканилась, даже приобрела черты былой рутинности, правда, с изменениями.

Его величество Эрик внезапно осознал, что в крепости не хватает, как минимум, еще одного должностного лица. Бывший главный пастух Рансу, по сути, был заместителем попечителя и в жизни наездников играл немалую роль, хотя, качественно забивал на хозяйственные обязанности. Эту часть забот легко и непринужденно взвалила на себя Ольга. Так было даже удобнее, легче коррелировать жизнь крепости и хутора. А кто возьмет на себя обязанности, которые Ольга про себя называла «офицерскими»? Особенно сейчас, когда служебные обязанности наездников несколько расширились. Эрик с азартом взялся изображать из себя зама. Не хватало человеку живого дела, когда результат виден сразу, а не через -дцать лет после после путаной многоходовки. Многоходовки – это к Эльзису, тому нравилось дергать за ниточки, удерживая баланс сил между клановыми группировками.

Раим и Эрик мотались между Западным и Восточным, пытаясь наладить то, что с легкой руки Пашки стало называться «департаментом чрезвычайных ситуаций».

Опыт перемещения группы Оусса и шестерки апрольских магов показал, что никакой привязки к географии для перемещения малых групп людей просто нет. Куда вынесет, туда и вынесет. И отследить эти перемещения у нрекдольцев на данном этапе не получится никак – просто нечем. Не стояло никогда такой задачи. Накрыть весь материк системой слежения, как ляпнул Пашка? Эльзис поставил вопрос перед Советом магов, но даже Ольге очевидно, что решение задачки растянется на годы. Даже если вот прям завтра некий гений создаст артефакт для надежного распознавания точечного разрыва межмирового пространства и наштампует сколько-то штук, то надо еще увязать их в общую работающую сеть. Это требует, на минуточку, единообразия сотен и сотен единичных амулетов. Неразрешимая задача в условиях, когда каждый артефактор сам себе гениальный художник. Индивидуальный и неповторимый. Магия и унификация - вещи несовместные, по всей видимости. Оля эту мысль даже озвучивать поостереглась, просто чтобы не плодить сущности.

Одно очевидно – апрольцы-беженцы постараются выйти к людям. А где люди в полумертвых горах? Правильно, рудники и шахты. Ну и тракт, куда без него. А дальше что?

Вот тут попроще – снабдить каждое поселение способом оповещения и маячком привязки для пространственного перехода. Это было трудно, но можно. Чем, собственно, господа «енералы» и занимались. Наездникам доставалось – отрабатывали учебные выходы «на точку» по тревоге. Зикáли по всему материку и в день, и в ночь. Западники в процессе участвовали вяло. Не потому, что наездники отказывались нести службу – все какое-то разнообразие, просто старина Метóк с трудом воспринимал новые обязанности. Всю жизнь настраивался не пущать и уничтожать, а теперь вдруг искать и помогать? Все три жизни были враги, а теперь вдруг беженцы.

Ну да ладно, это проблема величеств. Эрик, кажется, совсем не против задвинуть старикана куда подальше.

А Оля в тайне была довольна – ее скакать по горам, слава всем шельмам, не заставляли, и в кои-то веки появилось свободное время. Вот реально – свободное. Даже на хуторе делать было особо нечего – работа налажена Жехом, парни в разгоне. Это не мешало каждой тройке из учебных выходов приносить на хутор зверушку-другую. Первая тройка так и продолжала игнорить хуторские дела, зато исправно заваливала кухни дичиной. Между шеф-поваром Генасом и хуторским старши́м Агавом установилось некое товарищество на почве этой самой дичины. Все, что кухни не могли переработать, забирал хутор и использовал в производстве сухих бульонов. Евгений Семеныч подумал-подумал и смастерил пару баков для транспортировки дармовщинки. А потом еще пару – для отходов: очень уж пуйфины хорошо росли на органическом прикорме. Теперь личинок хватало не только на комбикорм. Подсушенные пуйфины прилюбила не только Трюха. У наездников завелась новая мода: таскать с собой эти белесые хрустяшки в кисетах из намагиченной ткани, чтобы баловать своих партнеров.

Так или иначе, а послеобеденное время у Ольги было, как правило, свободно. Сунулась на Симин огородик, но хуторские намекнули, что ей в земле ковыряться не по чину – это ж какой позор на их головушки, если они, хуторские, допустят, чтобы их благодетельница в земле руки пачкала! Особенно теперь, когда еды, а значит, и сил, вдоволь. Не извольте, добрая госпожа, гневаться, а грядочки оставьте…

А Ольга сильно и не сопротивлялась. Она вдруг поняла, что и лета-то не видела, что у нее даже платья летнего нет. Только пара футболок, что из командировки притащила. Все дела и дела, все в мундире и в мундире. В нем, конечно, не жарко, но хочется почувствовать солнце на плечах и ветерок на голой коже. А на дворе, оказывается, бархатный сезон. А во все еще неразобранных земных покупках, помнится, был купальник…

В послеобеденное время озерцо с водопадом было полностью в распоряжении землянок. Хуторским туда ходу не было. Не потому что запрещали – пройти невозможно, хоть и было оно совсем недалеко от селения. Наездники такую уединенность крепко ценили. Серафима с Олей тоже. У них с транспортировкой проблем не было – Тыря с удовольствием переносила по очереди их обеих, и две наяды предавались «курортным» радостям.

Солнце, вода, тишина, корзинка местных очень вкусных фруктов для подслащивания жизни. Немного не хватало музычки и легкого чтива, да и ладно. Зато была счастливая Тыря, которая до одури любила воду. Тут они с Симой нашли друг друга. Оля о подруге узнала много нового.

Во-первых, Серафима была абсолютно бесстрашна. А во-вторых, оказалась очень подвижной и очень сильной. В играх на воде она под настроение и Тырю уматывала. Тогда чудушка, нахлебавшись воды, приходила к дорогой подруге за нежностями и перекусом – зависала над корзинкой и долго выбирала: похрустеть пуйфинами или закусить вареным яичком.

Оля предпочитала более сибаритский отдых, но и ее иногда втягивали в побегушки-побрызгушки…

К сожалению, Оля была нечувствительна к разрывам пространства. Она никого не ждала в это время дня и была очень увлечена наблюдением за подругой и шилопопинкой. Только этим и можно объяснить, что появление незваных гостей оставалось незамеченным довольно долго.

Раим и оба величества вышли из разрыва пространства и застыли от совершенно невозможной картины: на берегу стояла незнакомая и в тоже время смутно знакомая женщина. Потом пришло понимание – Ольга. Стояла совершенно расслабленно и пристально смотрела куда-то вверх. Одной рукой она придерживала на голове шляпу-козырек - очередное творение умелицы Наяны, а второй ленивыми движениями стряхивала с голого живота и бедра налипший песок. За пару недель спокойной жизни Оля загорела до насыщенной золотистости, а болезненная худощавость поддалась, наконец, отдыху и обильной фруктозе и сменилась на правильную, очень аппетитную стройность.

В первый момент женщина показалась нагой, но, вот она подняла руку и помахала кому-то невидимому и стало очевидно, что стратегические места были прикрыты лоскутками голубой ткани в веселенький желтый горошек. Оля помахала рукой еще разок, и мужчины невольно проследили за ее взглядом…

На уступе, с которого так любили прыгать в озеро нгурулы и их наездники, стояла бронзовая богиня. Тоже почти нагая, высокая, с довольно широкими плечами и длиннющими ногами с крепкими, хорошо проработанными мышцами. Стояла и смотрела вниз с обрыва. Потом ответный взмах руки, и богиня отступила от края, ушла в тень утеса.

– Йи-ехху, – разорвал тишину ведьмин визг и бронзовая фигурка с разбегу взмыла в воздух.

– Раз, два, – пыталась сосчитать Оля обороты сильного тела.

– Х-ха… – удивленный выдох за спиной заставил ее обернуться и ойкнуть. Мужики квадратными глазами и, кажется, не дыша наблюдали, как сильно и аккуратно Сима вошла в воду, вынырнула и саженками поплыла в сторону берега. Здорово, что внимание мужчин было поглощено ею, а то Оля неделю бы потом пунцовела – совершенно по-простецки разинула рот, так удивилась их внезапному появлению вообще и Эльзиса, в особенности. Впрочем, нижние челюсти гостей тоже занимали не слишком естественное положение: Сима выходила на берег и из-под руки рассматривала троицу в мундирах. Сверкнули в улыбке зубы – удвоенный Эрик Серафиму позабавил, а еще больше потешил их ошеломленный вид.

Очередной бултых заставил замершее время туго сдвинуться с места – Тыря увидела новеньких и рванула здороваться. Сиганула с прыжковой площадки куда транспортировала Симу. Не упускать же удовольствие. И прямо из воды подпространством – шлеп под ноги мужчинам. Встряхнулась всем телом, пустив крученую волну от кончика бивня до кончика хвоста. И еще. И еще, меняя шипы на мех и обратно. Зевнула, плюхнулась на попенцию и приветливо заявила:

– Тырр.

– Похвалите девочку, ваше величество, – сквозь хихиканье предложила Ольга, наблюдая, как Эльзис стирает воду с королевского чела. Ничего, теперь будет знать, что рядом с мокрой Тырей щиты лучше держать поднятыми. Раим и Эрик, вон, сухие стоят – сказалась ежеутренняя и ежевечерняя практика с гидропушкой.

– Прошу прощения, дамы. Мы не предполагали застать вас в такой… – начал слегка заикаясь, Раим, но Серафима, на правах старой знакомой, не дала договорить:

– Да ладно. Не за что извиняться, место не купленное.

– Но вы раздеты! – не совсем уверенно сообщил Раим Смущенович. До него потихоньку доходило, что обе дамы ничуть не стесняются своего неглиже. Они весело переглянулись и хором уточнили:

– Разве?

– Это у вас на Земле так принято ходить? – пренебрежительно конкретизировал претензию Эрик.

– Это у нас на Земле так принято отдыхать в жару у воды, – Сима улыбнулась во все тридцать два. – Вы тоже можете попробовать, – сверкнула еще одна яркая улыбка, – уверена, вам понравится. В конце концов, это просто полезно.

Позволять Серафиме и дальше нежно троллить Эрика на глазах у брата Оля сочла неразумным и самым радушным тоном, глядя на Эльзиса, предложила:

– Да-да, вода чудесная, не стоит упускать такую возможность. Кстати, я не слышу нгурулов. Куда вы их дели?

– Отпустили поохотится, – ответил Ольге Раим, исподволь ее рассматривая, – Курусу нужно размяться и развлечься.

– Курус, это зверь его величества? – уточнила Оля на всякий случай. – Свап и Пран с ним?

Собственно ответа ей не требовалось – и так все понятно. Из столицы наездники пришли с нгурулами, а до озера добирались, используя возможности ходоков.

– Что-то не так, госпожа Вадуд? – вежливо, как в дворцовой зале, уточнил Эльзис.

– Евгений Семеныч расстроится, если нгурулы лишку наоохотят, ваше величество, – стараясь не уступить королю в церемонности, ответила Ольга. Ей, наконец, стало не по себе рядом с этими незваными, наглухо замундиренными и такими неуместными сейчас мужчинами. В то же время она чувствовала, что Раиму тоже не по себе от их с Симой раздетости, и это нужно было срочно прекращать. Иначе отдых превратится в муку, а вместо радостных воспоминаний останется досада и смущение. В висок Раима деликатно ткнулся направленный вектор эмоций – солнце горячит кожу, ветерок дружелюбен, а вода источает негу. Давай, короче, раздевайся!

– Жех уже высказался, – Рэм разулыбался воспоминаниям, а пальцы проворно разбирались с крючками кителя. Оля права, не стоит портить себе отдых. В конце концов, земляне не в первый раз его в изумление вводят.

– И Эльзис его не прибил? – тихо-тихо поинтересовалась Ольга. Как относится старый партиец к мясному промыслу и как его комментирует, было известно всем-всем-всем. Наездники давно разобрали этот репертуар на цитаты, тщательно перевели и творчески использовали. Говорят, стало легче жить.

– Не прибил, – Раим по-мальчишески ухмыльнулся. – Сначала от удивления, а потом заслушался.

– Какой ты беленький, – пропела Ольга, когда Раим остался в одних черных форменных бриджах-подштанниках. Она с удовольствием его рассматривала, а потом приложила свое предплечье к руке Раима. Запястье к запястью, локоть к локтю, ее горячая кожа к его прохладной после климат-контроля кителя. Оля расширяющимися глазами наблюдала, как поднимаются темноватые волоски над бледной кожей, и отстраненно думала, что Рэм, судя по поросли на руках и груди, был шатеном, пока не поседел.

И только Симу, кажется, ничего не волновало, кроме спутанных волос. Ни рассматривание трех мужчин, казалось, ее не беспокоило, ни то, что планы на приятный отдых, очевидно, порушены. А отдохнуть хотелось: утро выдалось деятельным. Нынче главный базарный день на неделе. Сима умаялась, нахваливая, упаковывая, торгуясь, а попутно валтузя не маленькие такие тяжести. Ассортимент продукции расширился. Кроме свежего мяса и плетенок из ахука, добавился сухой бульон, который разбирали влет. Конечно, проще было его реализовать под заказ, но для рекламы стоило помелькать с новым продуктом на рынке. Вяленое мясо, засоленное с земными специями и подсушенное магически, а потому не имеющее чуть заметного затхлого привкуса, неожиданно приобрело статус деликатеса, причем модного. Сима так взвинтила цену, что побаивалась, как бы не побили. И проканало! Причем на базар шло мяско попроще, а истинные Жеховы шедевры, которые делались «как для себя на праздник», готовились исключительно под заказ. В паре лучших городских ресторанов Симу знали еще по торговле редким мясом фрукса, а потому новинку на дегустацию приняли охотно… И понеслось. Все были довольны, кроме бедного Семеныча.

– Ой! – бронзовая наяда резко подпрыгнула и обернулась. – Тырька! Вредина собаканая! Ты что делаешь? – нгурула тыкалась влажным носом в крепкую ягодицу.

– Зовет тебя прыгать, не понятно, что ли? – перевела Оля Тырькины манипуляции и с трудом отлепилась от Раима. Как бы она сейчас вьюенком веселым вокруг него оплелась, если бы рядом никого не было. Как бы волоски эти погладила, как бы запах вдыхала…

– Ольга, что происходит? – тревожно-требовательный голос Эрика вырвал бедняжку из грезы на яву. – Что значит прыгать?

А Сима с Тырей уже материализовались на уступе.

– Ой, да она каждый день раз по пятнадцать прыгает. Нравится человеку.

– Но вы же не прыгаете…

Оля не ответила, только указала на фигурку, которая отступила от края уступа для разбега – не отвлекайся, мол, величество, шоу пропустишь.

– Ий-ехху! – фирменный визг отразился от скал.

Прыжок…

– Сальто вперед, два оборота, – тоном заправского спортивного комментатора выдала Ольга.

– Что это было? Женщины так не…

– Ваше величество, это ваши женщины так не…, а наши – вполне. Если хотят.

– И ты? – встревожился Рэм.

– Нее, – выразительно протянула Оля. – Я только солдатиком. Это Сима у нас, оказывается, КМС по акробатике.

Оля внимательно наблюдала за подругой, что уже плыла к берегу и мысленно удерживала от прыжка Тырю, чтобы не дай бог, чего не вышло. Нужно дать Симе отплыть подальше. Парни никогда в воду не лезли, если там развлекались нгурулы. Прыгала щена исключительно в шипастой форме – плотно прижатые к телу костяные иглы отлично глушили удар о воду, да и вода с них легче стряхивалась.

От мужчин потянуло еле сдерживаемым любопытством, и Оля послушно начала пояснять, с трудом подбирая слова.

– КМС, это кандидат в мастера спорта. Довольно высокий показатель достижений. Вроде как четверть лавэ в своем деле, если проводить аналогии.

– А что такое эта акба.., – раздался вопрос из-за спины. Пришлось стремительно оборачиваться к величеству номер раз. К раздетому, что характерно. «Вот это генофонд», – не могла не восхититься Ольга.

– Простите, ваше величество. Боюсь, что у меня слов не найдется, чтобы описать, что такое акробатика. Люди развивают свое тело, делая его сильным и пластичным. Подробности лучше спросить у Серафимы, потому что у меня, действительно, нет слов. Это нужно хотя бы раз увидеть. Если я вам скажу, что Сима была «нижней» в спортивной паре девушек, едва ли вы поймете.

Оля не стала озвучивать очевидное – Сима не маг: спроси и сам все увидишь в ее воспоминаниях.

– А что такое «солдатиком»? – Раим не дал соскочить с интересующего момента.

– По стойке смирно, это самое простое, – пренебрежительно отмахнулась Ольга. – Хочешь, вместе прыгнем?

Меж тем, Сима выходила из воды. Оля даже глаза прикрыла, старательно вслушиваясь в очень хорошо защищенные эмоции братьев. Чувствовать Симу она себе не позволяла из деликатности – сама расскажет, если захочет. Эльзис удивил: необычная женская сила его скорее отталкивала, хотя и любование красотой присутсвовало. А Эрик – Оля легонько выдохнула – пребывал под сильным впечатлением: парящая на фоне неба женщина будила в нем исконные инстинкты: догнать, поймать, присвоить. И никому не показывать.

Сима, как ни в чем не бывало, протопала к заветной корзинке, вдумчиво там порылась и выудила нечто бугристое и блекло-желтое. Оля тоже эту штуку любила – на вкус как мандарин с ноткой малины и сливок. Рядом немедленно нарисовалась Тыря.

– Не фсдумай брывгася! – строго потребовала Сима набитым ртом и вкусно сглотнула. Тыря демонстративно плюхнулась на попу – не-не-не, она не такая. Сима прыснула и поинтересовалась: – Тоже проголодалась? Чего тебе? Яйцо почистить?

– Тря, – заюлила Тыря и преданно уставилась на славную двуногую, которую так любит дорогая подруга.

– Она не маг, – констатировал очевидное Эльзис. Он пристально наблюдал за бронзовокожей женщиной и медношипой обаяшкой.

– Вы про то, как Тыря понимает Симу, ваше величество? – уточнила Оля и получила отрешенный кивок. – Тыря знает много слов. Так получилось, что я, да и Пашка тоже, с трудом привыкали к ментальному общению с нашей чудусей. Поэтому довольно долго мы каждый мысленный посыл проговаривали вслух. Так нам было удобнее. Нгурулы очень умны и легко учатся, вам ли не знать, ваше величество. Жех и Сима, кстати, совершенно спокойно общаются со всеми нгурулами. Главное, как я понимаю, хорошие отношения с их наездниками, – Оля ощутила исходящую от Раима струйку печали и поправилась: – Хотя нашему бывшему главному пастуху дружба с лавэ не сильно помогла. Свап его терпеть не мог.

– Рансу бы в голову не пришло поболтать с альфой, – вступил в разговор Раим, а твой Жех его даже отчитывает. Я чуть не сел, когда услышал.

Оля даже не пыталась скрыть улыбку от уха до уха. Видела она такое пару раз. Свап делал вид, что ни при чем, но не уходил – слушал, и, Ольга это знала точно, общий смысл вполне улавливал. А Семеныч стоял перед шипастой мордой и вещал на очень повышенных тонах:

– Хрен с моржа ты, а не альфа! Жеребцов своих дурноезжих приструнить не можешь? Чего они у тебя всякую жилистую фигнотень таскают? Где там мясо? Пусть нормальную добычу несут, а то одна работа с вашей охотой, и та дармовая! Ни продать, ни самим покушать. Только пуйфинам хорошо…

Пашка пытался объяснить, что это жилистое очень быстро бегает и зверикам интереснее такое ловить. А мясо можно и на бульоны пустить – наваристей будет.

Жех махнул рукой и, уходя, что-то бубнил, что и в бульон не всякое сунешь. Вчера такую вонючку принесли, что пришлось быстрее ее в яму, причем левитацией, а то одежду пришлось бы выкидывать.

Оля тогда еще подумала, что магический мир на них на всех наложил отпечаток. Совершенно немыслимые на Земле вещи стали привычными и даже необходимыми. Например, поболтать, а то и поскандалить с огромным хищным зверем. Про бытовую магию и заикаться не стоит.

– Интересный тип этот ваш Жех, – Эльзис даже покивал сам себе. – Я бы с ним пообщался.

– Вот окунемся, и я схожу за ним, – пообещал Раим. И уже обращаясь к Оле: – Я попросил его сделать для нас мясо на углях. Одолжишь мне Тырю?

– Да Тыря и одна за ним сходит. Не впервой.

Прыгать в паре Ольге и Рэму Серафима строго запретила. Такие фокусы с малой высоты нужно начинать тренировать, а не с высоты четвертого этажа. Лавэ, конечно, не слишком крупный, но все равно килограммов на тридцать тяжелее хрупкой землянки, а значит падать будет быстрее. Одновременно в воду войти не выйдет, а порознь опасно! А Оля и Раим и порознь были как будто вместе – глаз друг от друга не отрывали. Отдых вместе – новый для них опыт. Сима и братья-короли старались не слишком их беспокоить, но кто им мешал тишком наблюдать? Так и получилось, что Серафима осталась с близнецами практически наедине. Никто и не вспомнил, что Эльзису ее так по всей форме и не представили. Акробатика была куда актуальнее. Оля на какой-то момент даже сумела сосредоточиться на подруге – та показывала какие-то простенькие трюки. Пришлось прикрикнуть, чтобы не увлекалась без разминки и правильного разогрева мышц. Как на Ольгу глянули оба молодца одинаковых с лица – пикантного зрелища лишили! А ей было слишком хорошо, чтобы пугаться. Да и что ей сделать рискнут за такую малость? Тыря всех сумеет огорчить, если Оля расстроится. Проверено.

Как-то незаметно, на автопилоте чудушка была отправлена за Жехом. Появление свое старый партиец ознаменовал властным окриком:

– Девки! А ну, прикрылись быстро! Ишь, растелешились перед мужиками! Марш!

К удивлению сановитых гостей обе своенравные дамы молча и безропотно устремились к кустикам, где в тенечке были оставлены их вещички.

– Симка! Ты и вправду что-то разбуянилась. Чего тебя выпендриваться потянуло? Сальто туда, сальто сюда… На шпагат бы еще села - и кирдык! Эрик тебя уволок бы за ближайший камушек покрупнее и разложил на весь твой шпагат!

– Да уж хоть бы уволок! – невнятно пробурчала Сима, старательно завязывая узел на своем куске ткани, который выполнял функции парео.

– Си-ма! – Оля натурально села на песок и с тревогой снизу вверх таращилась на подругу. – Сима, ты что, в Эрика влюбилась?

– Да не влюбилась я! Хуже! Как увижу эту рожу арийскую, так сразу про детей думать начинаю. И руки, как под младенчиком тяжелеют, и в грудях как будто молоко прибывает.

– Капец! – Оля мимолетно порадовалась, что уже сидит. – И что делать? Он же король, с ним тебе судьбы не будет!

– Оль, ты чем слушала? Я ребенка от него хочу, а не его самого, – Сима на пару секунд замолчала и уточнила: – А не его рядом. Не подходит он мне, рожа королевская. И делать ничего не надо. Как судьба ляжет, так и будет. Может, еще пронесет.

– Это вряд ли. Они оба-два такие менталисты, что амулет у тебя в ухе для них фитюлька. Если хотели копнуть поглубже акробатики, то копнули. Деликатностям мальчики не обучены. Это тебе не Ован с Костой: эти не постесняются.

За девичьи кустики дотянуло запахом дыма, пора было выходить. Семеныч проявил чудеса расторопности – и мангал наладил, и мягких кож вокруг кострища набросал, и сам исчез.

Оля заозиралась, и Раим указал ей на уступ. Сима, слов нет, была восхитительна, но Жехов прыжок ласточкой, такой безыскусный, такой экономичный – был полон мужского шарма. Евгений Семеныч Кобзарь, несмотря на невысокий рост, простоватое лицо и грубоватые манеры, был очень харизматичен. Очень. Настолько, что совершенно не терялся на фоне холеных, как метко заметила Сима, истинных арийцев.

Оля и Сима порадовались, что от них не ждут помощи, и очень удивились, что парни, оказывается, давненько расширили трещину в скале, получилась пещерка. А в пещерке кладовка, из которой и были извлечены и мангал, и шкуры, и древесный уголь, и даже кое-какая посуда. Семеныч прибыл только с бидоном мяса, которое Эльзис с интересом и вполне ловко взялся нанизывать на шампуры. Все-таки правильно королёнышей воспитывали…

Потом ели отличный шашлык и разговаривали. Эльзис совершенно органично принял правила игры и вел себя тихо и просто. От расшаркиваний, оказывается, так приятно отдохнуть. Тем более что – Эльзис знал это совершенно точно – земляне вполне осознают его истинный статус и очень серьезно к нему относятся. Начни Жех или Сима заискивать, величество номер раз очень бы разочаровался. Это был интересный опыт, и Эльз наконец-то в полной мере понял, почему Эрик в последнее время не вылезает из Восточного.

Земляне были любопытны и слушали новости с большим интересом. Особенно их интересовали шестеро плененных апрольцев. Корона, впрочем, тайны из этой истории не делала. Потихоньку-помаленьку идея разбавить секретность вокруг наездников укоренялась в умах величеств, и они запустили в общество пробные шары – не придерживали информацию о нововведениях. Ни обозникам, ни страже, ни дознавателям не запрещали болтать сколько влезет. В смысле, специально не запрещали. Потихонечку инфа поползла в народ, а от медикусов – в элитные слои. Апрольцы, как ни странно, принадлежали к союзническому войску, а не к одному клану, как группа старины Оусса. И это было здорово. Нрекдол приобрел двух сильных боевиков и четырех стихийников-универсалов.

– Вы только не вздумайте их вместе поселить. И никаких земель, даже самых мертвых, не выделяйте, – очень серьезно посоветовал старый партиец.

Эрик и Эльзис переглянулись между собой.

– Поясни, – попросил кто-то из них: полуголыми Жех братьев не различал.

– Это сейчас они растерянные и слабые. Но потом-то очухаются. А там, глядишь, и еще партия беженцев случится. И потянутся они к землякам. Зачем вам диаспора врагов под боком?

– А что бы ты сделал?

– А под клятву их наследственную. Как наших хуторян. И по разным кланам распихать. Желательно по таким, которые лояльны к трону и грызутся между собой.

Оля была довольна – она же говорила, что их Евгений Семеныч очень умный!

Разговор как-то затух.

– Эх, Пашку бы с его телефончиком сюда, и музыку включить, озвучила мечту Оля.

Ну и пусть, что на остатках заряда. Музыку Пашка тоже качал. Молодежку, конечно, но и ей постарался угодить – десяток шедевров инструментальной музыки там точно были.

Раим подозвал левитацией свой китель и вынул из кармана телефон.

– Вот, я у Павла специально забрал. Ты ведь сможешь его включить?

Оля смотрела на него с немым восхищением и думала: «Идеальный мужчина! И почему я еще не замужем?» Мысль именно о замужестве посетила ее впервые. Раньше ее думки далее «я с ним» не заходили. То ли Сима с ее жаждой материнства растревожила, то ли сумерки прикрыли обычные тревоги, то ли…

…Первые тревожные аккорды Свиридовской «Метели» насторожили и без того переполненных впечатлениями слушателей, а потом…

А потом рванули струнные, вызывая взрывную тахикардию. Дуэт скрипки и виолончели взвивался и тут же спускался, обнажал душу, вытаскивал, высвечивал, лелеял что-то тайное и забытое, самое чистое и непередаваемое… То, что ценнее надежды и выше веры.

Когда вступала свирель, даже непробиваемые близнецы прятали лица в ладони. Раим слушал и неосознанно сжимал запястье Ольги. Вместе с мелодией трепетной скрипки и тревожных виолончелей взлетала, кружилась, рассыпалась снежинками его душа, чтобы потом собраться в единое по требованию духовых. В единое и что-то новое.

– Как красиво, как невыносимо красиво, – неосознанно шептал он.

Вот и все. Оля окончательно и бесповоротно определилась в своих чувствах и желаниях.

Внезапная тишина упала резко и осязаемо. Это было не отсутствие звуков, это было отсутствие чуда. Все так же шумел водопад и потрескивали угольки, все так же шелестела листва и стрекотали насекомые. Только музыки больше не было, ее поглотили горы.

– Ещё, – потребовал Эльзис сдавленным шепотом.

«Только душу больше не рви», – безмолвно молила Серафима. Оля оживила экран смартфона, стараясь не слишком светить себе в лицо: по опыту знала – странноватое зрелище. Глаза пробежали по короткой менюшке с забытыми названиями. Она-то и «Метель» выбрала только потому, что помнила – красиво. Хотя, в списочке шедевров некрасивой музыки не было. Нацелилась было на «Историю любви», светлая память тому, кто написал (Франсис Лей), но палец дрогнул и ткнулся в «Шторм». Как жаль, что Вивальди никогда не слышал скрипку Ванессы Мэй.

Наверное, шельмы смилостивились, и Оля догадалась сделать звук тише. Иначе было невозможно. Казалось, что сами горы откликаются гулом на яростную страсть волшебных струн, а водная гладь искрится возбуждением и подергивается нервной зыбью. Плечом она почувствовала, как рядом вздрагивает от каждого удара смычка по струнам Раим, как раскачивается в такт всплескам мелодии. Проняло беднягу – дикий выброс адреналина требовал движения. Близнецы, напротив, сидели недвижными истуканами, даже не моргали – только красные отблески не желающих умирать углей отражались в зрачках и на оскаленных зубах. Жех сидел вроде расслабленно, но на каждом внезапном обрыве неистовой скрипки сжимал в горсти ткань любимого камуфляжа. Сима обхватила себя руками, как будто боялась вслед за музыкой рассыпаться брызгами штормовой воды, и мелко кивала в такт отчаянному скрипичному исступлению. Тыре, кажется, было худо. Не выдержала собаконька такого накала эмоций и, чуть поскуливая, попыталась засунуть меховую головушку между колен Раима: ты двуногий вожак? Вот и прячь-защищай.

В окружающем пространстве вдруг что-то ощутимо изменилось. Странное двоякое ощущение постепенно высвободило Ольгу из-под влияния музыки. За спиной вроде как места стало меньше, а в голове расширилось пространство.

Басовая струна вновь потянула Олю в пучину, но Тыря вдруг сорвалась с места.

– Вя-вя-вя-вя, – жаловалась она.

Наконец и Оля вырвалась из плена шторма. Вырвалась и обернулась: у самой кромки воды стояли три огромных зверя. Оба брата и Раим не сговариваясь шагнули к своим партнерам.

Свап, Пран, Курус.

Что заставило альф прервать столь занимательную прогулку и внезапно вернуться? Оля знала ответ – музыка.

Тыря по привычке полезла утешаться под брюхо Свапа и чуть не схлопотала пинок от Куруса. Пран не дал. Зверь Эльзиса с Тырей был незнаком, и, вполне возможно, поведение мелкотравчатой низкостатусной шмакодявки показалось ему вызывающим. А тут еще и музыка, такая будоражащая, поднимающая дыбом все шипы, вдруг оборвалась.

Как к нему подлетела двуногая самочка, Курус и не заметил, но от ее ярости слегка пошатнулся. Маленькая двуножка умела угрожать:

– Не трожь! Бивень вырву!

Картинку, как Оля вбивает трофейный бивень в стену и вешает на него распялки с мундиром, увидели все. Все три альфы, их наездники и Тыря.

Раим быстренько притянул к себе на грудь перевозбужденную волшебной музыкой женщину и прижал потеснее. Чтоб сама бед не наделала и чтоб Эльзису не пришло в голову как-то неправильно отреагировать.

Оля завозилась в крепких объятиях. Она бы и еще так пару веков постояла, но нужно было выправлять ситуацию. Кто бы мог подумать, что скрипка Мэй ее так раздраконит, но когда увидела, как Курус бивнем пытается достать Тырю, а та в мехах, испугалась до полного бесстрашия.

Раим отпустил неохотно, одновременно страшась и любопытствуя, что еще выкинет его беспокойная земляночка.

Эльзис наблюдал с не меньшим любопытством – Ольга не попросила, как это заведено у наездников, разрешения пообщаться с его зверем. Подошла и встала так близко, что Курус проткнул бы ее насквозь, просто мотни он головой. Заворчал Пран, предупреждающе взрыкнул Свап. Вот уж чего не ожидал Эльзис, так это того, что Свап и Пран, вечные соперники и забияки, способны выступить единым фронтом. И ради чего? Ради защиты одной аномально-ненормальной землянки. Хотя земляне здесь все такие, только юнец Мартун подавал признаки нормальности.

– Прости, – Оля протянула руку к морде зверя, но не прикоснулась, – Я тебе нагрубила, но ты сильно меня напугал.

Картинка бездыханной Тыри с потускневшими глазами и бивень Куруса в каплях алой крови заставил передернуться всех наездников.

– Ты меня напугал, – Повторила Оля тихо. – Не делай так больше.

– Хорошо, что Раша здесь нет, – вздохнул Раим, – а то уже подрались бы. Раш за Тырю и Свапа порвет.

– Зверь Мартуна? Он настолько хорош, чтобы бросить вызов альфе? – чуть презрительно спросил Эльзис. Ему не слишком понравилось, что Курус так легко повелся на уговоры.

– Достаточно, чтобы бросить вызов и победить, – уверенно подтвердил Эрик, избавив Раима от необходимости говорить неприятные вещи королю. – Просто им это не надо. Ни Рашу, ни Мартуну.

– Раш вообще очень спокойный, а Пашке ответственность ни разу не нужна, он знает ей цену, – подтвердила Оля. Она машинально почесывала Куруса у основания бивня, а тот стоял и не знал, что делать. То ли отдаться приятным ощущениям, то ли пойти на поводу у дорогого партнера, вняв его раздражению. А потому просто стоял, скосив глаза на маленькую бестрепетную ручку. Веки медленно опускались – удовольствие победило.

– Рр-у, – проворчал Свап, придвигаясь поближе. Намек был прозрачнее некуда – двуногая самочка очень мила, но сейчас она неправа. Выдумала тоже: чужаков чесать, когда свои не обласканы. Оля ответила картинкой – видишь как млеет, не прогонять же? Добавить образ летящей с уступа Тыри было делом одной секунды.

Через минуту послышался громкий бултых. Потом еще. И еще один – потише. Ликующий рев двух самцов и визг одной счастливой шмакодявки вырвал Куруса из неги. Устоять перед новой забавой у столичного, застоявшегося в вольере, альфы не было ни единого шанса. А ведь еще был водный массаж под водопадом…

Пран тоже не упустил свой шанс на внеплановый груминг. Если Свап больше всего любил, когда чешут основание бивня и убирают лишнюю загустевшую смазку, то зверь Эрика, как и Тыря, балдел, когда прочесывают короткие шипы между глазами и над бровями. Между делом с Олей можно было поделиться всяким-разным. Например, как сегодня гнали молодого самца фрукса. К концу лета они уже вполне упитанные и сильные. Взять шустрого и опасного червя выпало Курусу. На этом охота закончилась, потому что случилась МУЗЫКА. Альфы на то и альфы, чтобы слышать своих партнеров из далёкого далекá. Не услышать такой шквал эмоций звери просто не могли. Если первая мелодия им была просто приятна, то на вторую откликалось все нгурулье нутро – мощное, безудержное, яростно-безумное, необратимое, как шаг в пустоту, и неистово победное, как шаг из пустоты. Когда наездник и друг чувствует тоже самое. Когда даже двуногие самочки так чувствуют.

– Ваше величество Эльзис! Курус фрукса поймал.

Эльзис был чуточку раздражен – не нравилось ему делить внимание своего зверя с кем-то еще. Про фрукса он знал, Курус сразу похвастался добычей.

– И откуда вам, голубушка, это известно?

– Пран рассказал, откуда же еще? – удивилась землянка.

Хорошо, что он смотрел на Ольгу и не видел переглядок братца и Раима. Эльзису, разумеется, говорили, что Оля слышит всех нгурулов и что это взаимно. Да кто же в такое поверит?

– Пран, значит? Рассказал?

– Ну, да, – не поняла наезда Ольга. Вины она за собой не знала, а потому перевела тему: – Вы свой трофей в столицу заберете?

– И то верно! Забирайте! – немедленно встрял Жех. – Добычей похвалитесь, фруксятинкой полакомитесь, – и отмахнулся от Серафимы, которая энергично забухтела, что кое-кто отказывается от верного и очень немаленького заработка. На что Семеныч не менее экспрессивно отбрехивался, что ему не разорваться, а некоторые бессовестные и безответственные барышни вот буквально надысь ныли и канючили тепличку под огурчики. Ма-аленькую такую оранжерейку, всего-то корней на двести-триста.

После этого цирка недоразумение с Курусом забылось, а музыку больше никто не просил. Да и не получилось бы – телефон разрядился.