По другую сторону жизни. Глава 2: воспоминания.

«Темно. Все звуки стихли. Настала тишина. Тихо. Очень тихо. Совсем не похоже на то место, в котором я был. И самое интересное, я еще ни разу не говорил сам с собой, находясь в полной темноте. Я даже не понимаю, говорю ли я, или же слышу свои собственные мысли. А ведь только стоило закрыть глаза. Или я их не закрывал? Интересно, сколько я уже здесь нахожусь? Ну, раз могу мыслить, значит в сознании, и живой. Так, надо попытаться проснуться».

С этими мыслями я попытался открыть глаза, но как-то слабо получалось сделать это. Как будто бы веки налились свинцом и не хотели открываться. Но все же я смог открыть глаза, яркий свет ослепил меня. Я с трудом понимал, где нахожусь, да и в глазах все было очень размыто. Хоть я и не жаловался на зрение, но на данный момент я не мог ничего различить.

Как только зрение стало возвращаться, и я уже не так щурился, я увидел больничную палату. «Как я тут оказался? Что случилось? Почему я здесь?» - да и многие другие вопросы прозвучали в моей голове. Я попытался было вспомнить что-нибудь из последних событий. Как оказалось, я совсем ничего не помнил. В моей голове была все та же пустота, из которой я только что вышел. Я лежал на кровати, укутанный синим одеялом. Напротив меня было еще пара кроватей со стоящими рядом тумбочками. Хоть я и не понимал ничего, как и не мог вспомнить, все же, в глубине своей души у меня было чувство, что я здесь уже был. Я попытался было потереть глаза руками, как ощутил пронзающую боль на внутренней стороне локтя на правой руке. Посмотрев, я увидел, как в нее была вставлена игла с небольшой трубкой, уходящую на подвешенную капельницу.

«Сколько времени я уже тут? - подумал я. – И что произошло?»

Капельница оказалась пустой, свисал только пакет. Я посмотрел в другую сторону комнаты, где была приоткрытая дверь.

- Кто-нибудь, – вполголоса произнес я, надеясь, что меня услышат, - здесь есть кто-нибудь?

Но, кроме глухой тишины, я ничего не услышал. За дверью было очень тихо. Я посмотрел в окно. Там солнце уже уходило в закат, как я понял, а значит, был еще вечер.

- Эй! – вскрикнул я. – Тут кто-нибудь есть?

И вновь мне никто не ответил. Тогда я позвал еще несколько раз. Ответом мне лишь было молчание.

- Да где же все! – возмутился я, чуть приподнимаясь на кровати.

Приподнявшись и свесив ноги с кровати, я немного посидел, пытаясь привести свои мысли в нужное русло. Аккуратно вытянув иглу из руки и положив ее на столик, я попытался встать. Ноги не слушались меня совершенно. Не удержавшись, я упал на пол. Пошевелив ногами, я облегченно вздохнул, а то было подумал, что не смогу ходить. После очередной попытки я все же встал на ноги, ощущая необычайную легкость в них. Сделав пару уверенных шагов, я, все еще цепляясь руками за кровать, а потом за стену, шел вперед.

Доковыляв до двери, я выглянул за нее.

- Эй! – произнес я.

Но никто не отозвался. Тогда я покинул палату, направился прямо по тускло освещенному коридору прямо, к посту дежурного. Попутно заглядывая в палаты, я никого не обнаружил там. Ну не мог же я один быть здесь, в больнице? В надежде на то, что дежурная медсестра ответит на мои вопросы, я подошел к стеклянной комнатке с несколькими столами, на которых лежали бумаги, и несколькими шкафчиками. Но и здесь тоже никого не оказалось.

- Куда все подевались?- произнес я, все еще не понимая, что происходит.

На миг мне в голову пришли мысли о том, что в мире произошла эпидемия зомбовируса, и как в тех сериалах, главный герой просыпается в тот момент, когда все самое интересное уже произошло. И что самое интересное, я тоже не знал, сколько времени нахожусь тут, один. Вот ирония.

Вдруг на мои глаза попался календарь, на котором красный квадратик стоял на числе двадцать шесть месяца апрель того же самого года.

- В этот день меня выписывали. – произнес я неожиданно сам для себя, как будто мысли сами всплыли в моей голове, как только я увидел число. – Сегодня же мой день рождения. И, странно, но мне, кажется, вспоминается этот день. Я не помню, почему лежал в больнице, но именно в этот день меня должны были выписать, и, кажется, за мной пришла мама, еще днем. Но сейчас здесь пусто и совсем никого нет.

Окинув комнату взглядом, я нашел телефон, на столе. Сняв трубку, я прислушался. На линии была тишина, лишь что-то потрескивало. Несколько раз нажав на язычок, я удостоверился, что телефон не работает. Значит, позвонить никому не смогу. Да и кому звонить? Номеров то не помню. Что же, надо найти одежду и выбираться отсюда.

Немного пошевелив бумаги на столе, я увидел там несколько папок. И кто же я такой, кто из них? Немного стерев пыль с экрана черного монитора, я посмотрел туда, а затем посмотрел на папки с делами. Если верить черно-белой фотографии, нацепленной на одну из папок, то это моя папка, вернее мое дело. На фото был изображен мальчик лет шести, выглядевший точно так же, как и мое отражение в темном экране монитора. Только вот подписана она не была. Открыв папку, я даже там не нашел никаких упоминаний о том, какое имя у меня было. Зато в одной из строчек была отчетливая, корявая надпись: «В ожидании процедур». Что бы это могло значить? Какие процедуры? Все здесь было как-то не так, в этом месте, да и различные вопросы лезли в мою голову. Может в других папках, принадлежащим другим пациентам, будет что-либо сказано?

Я открыл одну. Затем вторую. Потом третью и четвертую. Там было трое мужчин и одна женщина. Папки были подписаны, как и то, что было написано внутри. Там было написано кто они и откуда. Лишь только моя пустовала. У одного мужчины в графе диагноза констатировалось: «Смерть. Вырванное сердце», у другого: «Смерть. Выдернутая гортань», у третьего: «Смерть. Проникающая труба», а у женщины: «Смотр в процедурном кабинете».

«Что за уголок мясника?» - пронеслось с отвращением у меня в голове.

Не знаю, кто писал это, но это точно был не доктор. А если он здесь, то мне было, чего опасаться. Мне как можно быстрее захотелось убраться из этого места наружу. Я потихонечку поковылял к лестничному пролету. Эту часть больницы я, почему-то вспомнил.

В своих раздумьях и непонимании того, почему я, вдруг, вспоминаю мельком что-то, я и не заметил, как оказался этажом ниже, перед той самой синей дверью, за которой была не самая лучшая медсестра. Никто из детей не любил ее, потому что она больно делала уколы. И, даже сейчас, стоя перед этой дверью, вспоминая слова из папки, по моему телу пробежал озноб. В моем сознании всплыл тот самый страх, когда стоял перед дверью, в ожидании своей очереди. Наверное, это было хорошим знаком. Моя память восстанавливалась. Но легче от этого мне не было. И все же открыть дверь и испытать свою судьбу я отказался. Нужно было выбраться из этого места, найти людей и расспросить, что же все-таки тут произошло.

Я прошел дальше. Открыв дверь на лестницу, я миновал еще один этаж, где лестница и закончилась, а я уперся в кирпичную стену. Но ведь здесь стены не должно быть. Я даже удивился, глядя на заложенный кирпичами проход. Потихонечку отворив дверь, я выглянул в коридор. Различия уже дали о себе знать. Все двери в палаты были раскрыты, а на полу валялся мусор. По всей видимости, здесь давно никто не убирался, когда этажом выше все было прибрано. Еще раз посмотрев на кирпичную стену, я понял, что это не иллюзии. Но нужно было идти дальше. Хорошо, что на стене висела карта здания. По ту сторону коридора, через другое отделение, был лифт, а чуть дальше была лестница, ведущая ниже. И там, при входе, был гардероб. Значит, я был уже у цели. Но что же касается процедурного кабинета? Он был на этом этаже. Оторвав взгляд от карты, я увидел запертую дверь, посреди коридора. Она единственная была закрыта.

Потихонечку, практически на цыпочках, я стал продвигаться по коридору. За стеклянными дверями палат обстановка была не лучше. Кровати были отодвинуты или перевернуты, да и матрасы валялись на полу как попало. И все было в пыли. На моих ногах не было ботинок, потому лишь только мои следы оставались на пыльном полу. Здесь давно уже никто не хаживал. На некоторых стенах в палатах было что-то нарисовано угольком, и напоминало больше детские каракули. Разобрать это не представлялось возможным, да и все было перечеркнутым.

Шаг за шагом, я приближался к одной единственной запертой деревянной двери. И хоть здравый смысл говорил мне, чтобы я держался подальше от нее, любопытство все же сыграло свое дело. Я потихонечку прислонился ухом к двери с надписью: «Процедурная». Да, так и есть. Там кто-то был. Я услышал тяжелое тихое дыхание. Скорее всего, там и был тот самый маньяк, кто написал ужасные вещи в делах тех людей. Открывать дверь я не стал, и также потихоньку стал удаляться от двери. То странное дыхание все не выходило из моих мыслей. А вдруг там нужна была помощь? Я все еще помнил о том деле, на котором была наклеена женская фотография. Я мог бы помочь ей. Только я совершенно не был готов к встрече с ним, да и что бы я смог сделать, если тот был бы куда выше меня и сильнее. Я же всего лишь ребенок. Единственное, что я мог сделать в данной ситуации – просто позвать на помощь, что я и собирался сделать, как только выйду.

Вдруг, сзади меня, дверь резко открывается, ударяется о край стены с огромной силой, и чуть не слетает с петель, как будто бы ее кто-то пнул. Раздается душераздирающий женский вопль. Этого хватило мне сполна, чтобы от страха подпрыгнуть на месте и сразу бежать прямо по коридору, не оглядываясь. Также сзади себя я стал слышать тяжелые шаги, но обернуться и посмотреть, у меня не было желания. Как же хорошо, что я не захотел заходить туда. Свернув за угол, я вбежал через двери в другое отделение. Не заметив небольшую металлическую тележку, я налетел на нее, загремев на все здание очень сильно. Я отчетливо слышал, как мой преследователь перешел на бег, распахнув двери.

Впопыхах поднявшись, я побежал прямо вдоль палат. Чтобы скрыться из виду от преследователя, я забежал в комнату, где отдыхали медсестры, сразу закрыл за собой дверь. Но одно я не учел, и радость сразу же пропала с моего лица. Мои следы ведут тоже сюда, а значит тот, кто бежал следом, непременно поймет, где я спрятался. Мне ничего не осталось, как залезть под кровать, закрыв видимую часть матрасом. Ну и вонял же он. Однако мне было не до этого. Я затаился, наблюдая через щель. По отчетливо слышимым тяжелым шагам я понял, что он подошел к двери, остановился и явно прислушивается. Его не менее тяжелое дыхание можно было хорошо расслышать. Лампы, до этого тускло горевшие, стали мерцать. Тот, кто стоял с той стороны, не стремился открыть ее. Он просто стоял, тяжело вздыхая. А мне лишь оставалось с замиранием сердца слушать их. Вдруг он просто играет со мной, и вот, возьмет и сломает дверь одним ударом?

Сколько времени прошло, я не знаю, но вскоре тому надоело стоять у двери. Он пошел прямо, вдоль по коридору. Потом, явно дойдя до конца, развернулся, прошел мимо двери, и удалился назад, откуда пришел. Только тогда, когда я перестал слышать тяжелые шаги и лампы перестали мерцать, я немного успокоился. Отбросив матрас, я выполз, жадно хватая воздух. От матраса воняло мертвечиной.

Отдышавшись, я посмотрел на дверь, ведь больше никакого выхода из этой комнаты не было, хотя я не прочь был бы и воспользоваться окном, если бы оно тут было. Я не знал, стоит ли открывать дверь, и может лучше всего подождать кого-нибудь, кто придет, откроет дверь, спасет меня. Но это были всего лишь мысли. В этом здании был только один я, и еще тот, кто преследовал меня. А раз никто не пришел до этого, то никто и не придет, чтобы помочь мне. Потому мне нужно было выбираться самому.

Я прислонился ухом к двери, вслушиваясь в тишину. Никаких посторонних звуков там не было слышно. Повернув замок на ручке, я открыл дверь, сразу осмотрел обе стороны коридора. Никого там не было, и даже никаких других следов, кроме моих. Никто не подходил к двери. Я что, сошел с ума и это все мне кажется?

- Нет. Не сплю. – сказал я, ущипнув себя за руку, и было достаточно больно.

Что же, пока тот не вернулся сюда, пора бы уйти отсюда.

Выскочив за дверь, я тихо пошел к лестнице на первый этаж. Спустившись, я также аккуратно выглянул в коридор, удостоверившись, что и там тоже никого нет. Хотя лучше бы кто-нибудь был. За это небольшое время я никого не встретил из людей.

Мне повезло. Все двери здесь были открыты, и даже гардероб. В различных помещениях все было также перевернуто и разбросано, как будто бы здесь проводили обыски на предмет нужных вещей, вот только ничего не тронули. Найдя шкафчик с детской одеждой, я сразу примерил ее. Рубашка, штаны и кроссовки оказались как раз в пору. Значит, это были мои вещи. Переодевшись, я стал чувствовать себя гораздо комфортнее. Немного пошарив в карманах висящих одежд, я все же нашел мобильник. Заряд был почти полон, но связи здесь, в больнице, не было. Поэтому я сразу вышел на улицу. Тут связи не оказалось тоже. Я перезагрузил телефон, ничего не изменилось. Я некоторое время вспоминал, а был ли телефон у меня и у моей мамы. Но так и не вспомнил. Зато улицу города я вспомнил.

Я шел по улицам городка, очень похожего на свой родной. Вернее это он и был, исходя из воспоминаний, открывавшихся мне. Только вот никого на своем пути я не встретил. Все улицы были пусты. Связь на телефоне так и не появилась. Двери некоторых домов были либо открыты, либо закрыты, и никого в округе, лишь тишина. Даже птиц и домашних животных не было видно и слышно. Как будто все вымерли. На тротуарах также валялся различный мусор и листва, опадающая с деревьев. Даже ветер не разгонял ее. Что же случилось тут? Приблизившись к витрине запертого магазина, я попытался было разглядеть в темноте за ней какое-либо движение. Но так ничего и не увидел. Даже на стульчиках уличного кафе и то никто не сидел. Пройдя еще пару кварталов, я понял, что остался совсем один. Ничего не изменилось и здесь.

Из центра города открывался вид на несколько десятиэтажек, возвышавшихся на краю города. Стоя здесь, я вспомнил, что я живу там. И что-то внутри вдруг придало мне решимости и уверенности, что не все так уж и плохо. Даже если что-то тут и произошло, вдруг мама осталась здесь, и ждет меня? Я сразу же побежал туда.

Несколько высотных зданий на окраине было микрорайоном города. Кажется, что сейчас он должен быть немного другим. Помню, что тут еще должно было быть несколько зданий. Или же их не было? Место, в котором я был, очень сильно напоминало мой дом, построенный точно так же, как я и вспоминал. А, может быть, просто я сейчас сгущаю краски. Мне просто надо увидеть маму. Может она все еще здесь, ждет меня. Я проскочил мимо лавочек, к деревянной двери подъезда. Домофона на ней никогда не было.

Дом хоть был и большим, но вход был всего лишь одним. По другую сторону была лишь пожарная лестничная клетка, по которой иногда лазили дети и подростки. Я тоже не был исключением, и мы с друзьями часто зависали там, не смотря на недовольство взрослых. Каждый из десяти этажей представлял прямой коридор через весь дом, и по десять квартир по правую и левую сторону. Такой вот был мой дом. Свет на лестничной площадке горел, значит, электричество все еще было. По пути я кинул взгляд на стол и стул, одиноко стоящие в углу. Когда-то за ним сидела бабушка, исполнявшая роль консьержа. Обычно она всегда сидела здесь, но сегодня ее не оказалось. Мы с друзьями всегда старались прокрасться мимо этого поста так, чтобы она не заметила. Кому хотелось еще раз услышать от нее ворчание, дескать, что мы ведем себя неподобающе, не как хорошие дети. И, сегодня, на благо, мне удалось избежать этого.

Я заглянул в длинный коридор первого этажа. Почти все двери на нем были распахнуты, а некоторые забиты досками, как будто кто-то специально делал это. Даже квартира моего друга детства была заколочена. Все стены пролета были измазаны какой-то грязью и исписаны различными надписями. Видать, дом переживал свои лучшие времена, но я совершенно не помнил, чтобы так было. Кажется, все было другим.

Я сразу пошел наверх, на свой этаж. Та же самая ситуация была и здесь. Пролет был пустым, двери то заколочены, то распахнуты, и совершенно не было никого. Дверь моей квартиры оказалась не тронутой, и я вздохнул с облегчением, но меня насторожило, что она была приоткрыта. Подавив плохие мысли, я, дрожащей рукой, отворил ее окончательно. Я подумал, что и здесь будет разруха, творившаяся, как и везде. Но нет, передо мной открылся вид на совершенно уютную квартиру. Все здесь было на своих местах, совсем ничего не изменилось.

- Мама? – произнес я неуверенным голосом.

Но никто мне не ответил. Тут также царила тишина.

Я обошел весь дом, но мамы тут так и не оказалось. Я заглянул в ее комнату, затем в свою, где на стене красовались различные рисунки, сделанные мелками. Вдруг с кухни до меня донесся чудесный аромат супа, моего любимого. Мама часто его варила, а затем звала меня с улицы на обед. Хоть я и ощутил запах, но вот чувства голода я совершенно не испытывал. Но я все же решил зайти туда.

Зайдя на кухню, я убедился, что и мамы тут также нет. Зато на столе стоял торт со свечками, и подарок, завернутый, в коробку. «Неужели мама приготовила все это? Но где она?» - пронеслось у меня в голове.

Огорченный, я сел на стул. Что за странный день, и при этом в мой день рождения? Тут явно готовились к нему, но вот только совершенно никого не было. Весь мир, который был для меня домом, был пуст. Он одновременно был для меня родным, но с другой стороны начинал становиться чуждым мне. Я еще несколько раз ущипнул себя, но вот сном это никак не хотелось оказаться. Что же, может еда немного взбодрит меня.

Подойдя к плите, я убрал крышку с кастрюли. Вот только зря я это сделал. Копошащиеся черви в гнили отбили желание у меня поесть окончательно, но запах притом был хороший. Я вернул крышку на место.

- Может, стоит пройтись по дому? – сказал я вслух. – Не могли же вот так все исчезнуть. Может кто-нибудь тут все же остался, или же найду то, что раскроет мне тайну происходящего тут.

Покинув свою квартиру, я отправился по квартирам соседей. Я прошел практически весь свой этаж, смотря на различные надписи, сделанные баллончиком, попытался прислушаться к тому, что делается за забитыми дверями, походил по домам соседей. Все же не стоило мне делать так, ведь некоторые секреты, которые я там обнаружил, не стоило даже и знать. Нет, они не были плохими, просто у каждого свои тараканы в голове. Но нигде я не нашел никаких зацепок, кроме коряво нарисованного на некоторых стенах глаза с надписью: «Она видит». Как же, помню, как друг вырисовывал подобный символ на стене. Он хотел сделать нечто подобие городской легенды о существе, которое наблюдает посредствам этого символа. Однако потом его поймали за этим делом, и все, что он получил в наказание, так это оттирать свои собственные рисунки. Но вот только я не помню, чтобы кто-то рисовал их в квартирах. В моем сознании всплыли воспоминания тех событий. Моя память потихонечку возвращалась ко мне.

Я даже спустился и побродил по нижнему этажу, где все было аналогичным. Поняв, что ничего не получится найти, я решил вернуться к себе, чтобы подумать над тем, что мне теперь делать и куда идти.

Поднявшись на свой этаж, я вошел домой, закрыв дверь за собой. Проходя мимо своей комнаты, мне в глаза бросился отодвинутый шкаф с жирно выведенным красной краской глаза и той самой надписи. Но ведь до этого ничего подобного тут не было. Дыра в стене была настоящей, откуда небольшим свистом задувал ветерок. Пока меня не было, кто-то успел сделать это, и, перед моим уходом, спрятался. Даже если и так, я никуда не торопился, и если здесь был кто-то, то рано или поздно он проявит себя. А я пока побуду дома.

Чтобы свист из дыры мне не мешал, нагнетая и без того дурную атмосферу, я решил заткнуть дыру тряпкой. Подойдя ближе, меня все же взял интерес заглянуть в нее. Я аккуратно приблизился к отверстию, заглянув в темноту. Стена не была толстой, чтобы там было еще что-либо за ней, и по идее я должен был увидеть коридор, а не темноту. Схватив со стола карандаш, я засунул его в отверстие. Он идеально пролез, и упал. Однако никакого шума от его падения я не услышал. Ну да ладно. Взяв кусочек тряпочки, я заткнул дырку, вернувшись в кухню, в которой все было хорошо.

Раз я дома, и сегодня мой день рождения, то не пропадать же подарку. Плохо, что в такой обстановке он проходит, и нет как мамы, так и друзей, то, придется открывать его одному.

- С днем Рождения! – произнес я, открывая подарок.

Оторвав ленточку и разорвав обертку, я открыл коробку. В ней лежал плюшевый мишка. Тот самый плюшевый мишка, которого мама подарила мне на мой последний день рождения. В моей памяти вновь пролетели образы, связанные с этим днем. Слезы накатили мне на глаза после всего того, что я вспомнил. И, лучше бы я не вспоминал этого. Этот день, в который я сегодня попал, уже был. Я забежал в ванную комнату, посмотрел на себя. Там, из зеркала, смотрел на меня испуганным взглядом все тот же мальчик. Но ведь как такое могло быть? Кто я? Как мое имя? И почему я ничего не помню? Что со мной произошло, и почему я оказался в пустом мире? Все равно хоть кто-нибудь да должен был остаться здесь. Ни дома, ни по пути сюда, я никого не повстречал, кроме того, кто был в больнице. Но там уж явно был не человек.

Вытерев слезы рукой, я вернулся на кухню, подняв мишку с пола. Я отчетливо вспомнил то, что произошло в этот день. Хоть жили мы и не так богато, но мама, после ухода отца, работала на нескольких работах. Она все время старалась, чтобы я ни в чем не нуждался. Видимо, такая нагрузка была слишком велика для нее, и, именно в этот день, в день моего рождения, ее не стало. Я вспомнил, как сидел на стуле, за столом, перед тортом. Мама, улыбаясь, вручила мне подарок, развернулась и пошла в другую комнату. Сделав несколько шагов, она просто упала на пол. Я подошел к ней, попытался привести ее в чувства, но что я мог? Даже если я и умел, ничего бы я и не смог сделать. У нее просто остановилось сердце. Может быть, если бы скорая и успела, то она была бы жива. Но нет, даже доктора, приехавшие, ничего не смогли сделать. А ближних родственников у меня не было. Ни бабушек с дедушками, ни дядей с тетями – никого. После я угодил в приют. И я часто смотрел из него на высокие дома, которые были видны оттуда.

Встав со стула, я подошел к окну. Да, как и сейчас, на той стороне реки, за мостом и сухими ветвями деревьев было видно старенькое, темненькое здание. Кажется, это здание было другим. Оно не было таким мрачным, как сейчас, имеющее своеобразные готические черты викторианской эпохи. Хотя это здание стояло с момента основания нашего городка, и, возможно… не помню. Я помнил о том, что попал в приют, но не помнил о том, какое здание. И сейчас я видел его из окна вдали.

Вспомнив о том, что у меня был бинокль, я забежал в свою комнату, порылся в коробке с игрушками, и нашел его. Теперь же я уставился на здание из своего окна. Как и тогда я его рассмотрел издали, оно таким же и предстало. Окна были заколочены изнутри. Рядом стоял небольшой сарай, в котором, вероятно, находились различные инструменты. Переместив бинокль к входу, я увидел даму, одетую в платье, небольшой шляпкой и зонтиком в руках. Она стояла на ступенях, смотря на бегающих по площади перед фонтаном детей. Несколько детей бегало туда-сюда, играя в догонялки. Какое-то время я наблюдал за их игрой заворожено, осознавая, что я не один здесь. И это было небольшим облегчением для меня. А затем, видимо, та женщина позвала их к себе. Они собрались в кучку возле нее, и она им что-то говорила. Плохо, что нельзя было услышать их разговор. Да и, наверное, это была воспитательница. Воспоминания все так и не пришли в этот момент, оставалось лишь додумывать, кого я видел. Она первая зашла в открытую дверь особняка, а потом этому примеру последовали и дети. Последний же, одетый в шорты и рубашку, с кепочкой на голове, обернулся, и посмотрел точно на меня. От неожиданности я даже убрал бинокль. Как так, находясь так далеко от меня, он все же смог увидеть меня? А, может быть, он просто смотрит куда-то? Вновь посмотрев на него через бинокль, я ясно понял то, что он смотрит именно на меня. Он даже помахал мне рукой, приветствуя меня. А затем повернулся к входу, забежал в дверной проем. Дверь сразу же закрылась за ним.

- Вроде бы не далеко. – произнес я, убирая бинокль. – Сейчас сбегаю туда.

Выбежав из дому, я выскочил на улицу. Там уже солнце заходило за горизонт. Длинные тени домов становились еще длиннее. Я понял, что еще минут пятнадцать, и стемнеет окончательно. В городе же, тем временем, даже не загорелось освещение. А блуждать в полной темноте я не захотел. Все же я устал за сегодня, от всех этих впечатлений и воспоминаний. В конце концов, завтра будет другой день, а приют никуда не исчезнет.

Вернувшись домой, я запер дверь за собой. Если кто и придет, то обязательно позвонит в звонок. Света во всем доме так и не было. Пришлось в столе найти фонарик. Это было единственным источником света.

Уйдя с кухни, я сразу залез под одеяло на своей кровати. Уснул я не сразу в полной темноте. Лишь, как только стало достаточно темно, я, закрыв глаза, уснул.

* * *

- Мы не знаем, сколько он будет в таком состоянии. – услышал я голос совершенно незнакомого человека сквозь сон.

Я попытался открыть глаза, но не получилось.

- Мы сделаем все, что сможем. – продолжил он.

* * *

Я сразу вскочил, тяжело дыша и осматривая пустую комнату. Сон как будто был реальным. Я отчетливо слышал чей-то голос. Только вот проснуться совершенно не мог.

Включив фонарик, я осветил комнату. Здесь было все также пусто и темно. Солнце скрылось за горизонтом, а освещения в городе так и не включилось. Я был готов упасть на подушку и продолжить сон, но с улицы до меня стал доноситься странный звук. Не понимая, что могло издавать его, я встал, вышел в зал, где был балкон. Как я и говорил, на улице была темнота. Нет, не та самая темнота, которая в ночи. Это была совсем другая темнота. На небе не было ни звезд, ни даже луны. Черная пустота была вокруг, и свет фонаря даже не пробивал ее вовсе. Как только солнце село, тьма опустилась на город.

Звук, доносившийся до меня, постепенно нарастал, как и ветерок, обдувающий меня тихо, тоже усиливался. В той темноте, сквозь которую я не мог посмотреть, что-то было. В усиливающемся ветре начинал прослушиваться звук человеческих криков, стенаний и мольбы. И чем сильнее становился ветер, тем отчетливее были слышны эти вопли. Вдруг пара фонарей внизу заискрилась. Затем вторая пара. Все то, что я мог разглядеть, так это тень, мимолетно проскакивающую в темноте, а затем свет мерк, погружая округу опять в непроглядную темноту. Чутье мне подсказывало, кто бы там ни был, но он идет сюда, и отнюдь не с дружескими намерениями. Пока ветер окончательно не усилился, я забежал в комнату, заперев за собой дверь. Завывание тысяч голосов пробирали до дрожи.

Завывание ветра по ту сторону балконной двери было сильным, как будто бы там разыгрался ураган. Свет моего фонарика тоже замигал, пока и вовсе не исчез. Запинаясь и спотыкаясь за вещи, я стал пробираться к залу, чтобы затаиться там, в шкафу.

Сила ветра снаружи стала настолько сильна, что все открытые двери в квартирах по всему дому стали яростно хлопать, то открываясь, то закрываясь. И мне все хорошо было слышно. Я окончательно перестал понимать то, что здесь происходит. Откуда в нашем городке взяться урагану, если его здесь никогда не было? Неужели я попал в какой-то кошмар, и даже проснуться не могу? Куда я попал? От этих и многих других вопросов я прижался к стенке шкафа, потихонечку опустившись на пол. Я закрыл уши руками, чтобы не слышать какофонию звуков, раздающихся по округе.

- Помогите! – раздался крик ребенка, стоявшего по ту сторону входной двери.

Через мгновение стал доноситься стук в нее.

- Пожалуйста, откройте! – вновь закричал он. – Она близко!

Включив фонарик, я подошел к двери, подкатил стул, встал, заглянул в глазок. С той стороны, в мерцающем свете ламп, при сильном, задувающем ветре стоял темнокожий ребенок лет шести в рваной одежде. Он смотрел на дверь, словно бы видел, что я стою и смотрю на него через глазок.

- Гарри? – недоумевая, произнес я. – Это ты?

В последний момент он прижался к двери.

- Пусти меня! – заплакал он перед тем, как что-то серое и ужасное выскочило в свет мерцающих ламп, схватило его и поволокло по коридору.

Крики раздавались по всему коридору, а затем он затих.

- Что это за… - произнес я, чуть не свалившись со стула, когда попятился назад.

Я даже не успел разглядеть, что напало на моего друга. Да и он ли это был, хотя очень похож. Все было так быстро. И откуда он знал, что именно здесь есть я?

Я спиной приткнулся к стене, опустился на пол, нащупав рукой что-то мокрое. Посмотрев на нее, я осветил пол, увидел, что сел в небольшую лужицу крови, образовавшуюся в результате стекания ее со стены с тем странным отверстием, тряпка из которого была выброшена. Что-то внутри меня подсказывало, что я не должен этого делать, но в этот раз любопытство снова взяло свое.

Я приблизился к отверстию. Оттуда дул ветер и медленно стекала кровь.

- Что она видит? - произнес я, одним глазом пристраиваясь к дырке.

Вместо того, чтобы увидеть темноту по ту сторону, я увидел в сером видении глазами того монстра, что нахожусь в каком-то ограниченном пространстве, держа худющей рукой обглоданную ногу ребенка. В этот момент монстр остановился, явно что-то почувствовав. Отбросив ногу, он развернулся, переместился по вентиляции, выйдя из другой части коридора. Он знал, куда шел. Он двигался плавно в сторону моей двери.

Яростные и гулкие удары в мою дверь заставили меня отстраниться от дырки. Что-то пыталось высадить дверь. Даже штукатурка стала трескаться на стене от таких ударов. Неужели так я привлек внимание монстра, лишь посмотрев в эту чертову дыру? Видимо да.

Тот, кто ломился с той стороны, определенно знал, где я нахожусь. Но я пока не собирался становиться ужином этой твари. Я открыл дверь на балкон, и меня чуть не уложил на пол шквал ветра. Звуки криков и воплей витали сквозь ветер, и были не менее яростны. Выскочив на балкон, я решил перебраться на соседский, через перегородку. Но в кромешной темноте это было не так-то и просто сделать. Не понимая, за что я ухватился, как только вылез за перила, я чуть не сорвался вниз, оторвав бельевую веревку. Но это меня не особо пугало, нежели то, что вот-вот разобьет дверь. Заведя руку как можно дальше, я схватился за открытое окно, и стал аккуратно подходить к нему по очень узкому карнизу. Моментально я залез внутрь, упав на пол и тяжело дыша. Я никогда такого не делал, но чего не сделаешь, когда захочешь жить. Под звуки собственного дыхания я услышал, как дверь в мою квартиру разлетелась, и он уже был там. Оно издало частично досадный вздох, больше похожий на плач женщины, но не спешило покидать квартиры. Вероятно, оно все еще искало меня там.

Тут ко мне и пришло осознание того, что если я не спрячусь, то рано или поздно эта тварь меня найдет. И пока эта тварь была в моей квартире, у меня был шанс сбежать с этого этажа, надеясь, что на других нет подобных существ. Я потихонечку притормозил дверь, аккуратно выглянув в коридор. В мерцающем свете ламп не было никого, лишь только в самом конце была открыта дверь, как и вентиляция, из которой торчала рука мальчика. Неподалеку от него лежала книжка в пятнах крови. «Может в ней наверняка что-то есть, что объяснит мне хоть что-то, раз он держал ее рядом с собой?» - пронеслось у меня в голове.

Пока тварь была в моей квартире, я быстро проскользнул мимо разломанной двери. Все же интерес взял свое, и я засмотрелся в черный проход и не заметил, как под мои ноги попала жестяная банка. Удар был достаточно сильным. На миг мне показалось, что вся какофония звуков перестала существовать, кроме той банки, несколько раз ударившейся об пол и стенку. Существо тоже услышало это. Обернувшись, я увидел выглядывающую из разлома темноволосую, худую женщину в развивающемся от ветра черном платье. Она смотрела на меня своими хищными глазами, отблескивающими серым светом и разрезанной улыбкой от уха до ужа. Обрадовавшись тому, что заметила меня, она раскрыла свой рот, показывая мне все свои заостренные зубки. С яростным шипением она бросилась в мою сторону, размахивая худющими руками, на которых были заточенные пальцы. Я ничего не успел предпринять, лишь проскочить у нее под ногами. Удар ее руки был достаточно сильным. Несколько борозд осталось от ее заточенных пальцев в том месте, где я только что стоял. Обогнув ее с другой стороны, я побежал к двери. Однако та не замедлилась. Одного взмаха ее длинной руки было достаточно, чтобы я проломил собой заколоченную дверь квартиры. Не понимая, куда мне двигаться дальше, я забежал, по всей видимости, в зал, перемахнул через кресло и сел в углу. Как по мне – это всегда было самое безопасное место, и тут же я оказался сейчас.

Женщина ворвалась следом в комнату. Яростно рыча и сопя, она пыталась найти меня здесь, переворачивая все, что попадалось ей на пути. Спинка кресла вмиг отлетела в сторону, оставив меня без укрытия. Она уставилась на меня, хищно улыбаясь, как охотник, обнаруживший свою жертву. Понимая, что бежать некуда, я свернулся, обхватив руками ноги и закрыв глаза. Страх обуял меня как никогда прежде.

- Мама! – раздался крик, наполненный страха и отчаяния, смешавшись с гулом тысяч других воплей.

* * *

- Тебе снова приснился кошмар, дорогой мой? – услышал я голос своей мамы в своем последнем, предсмертном воспоминании.

- Да. – сказал я, немного всхлипывая.

- Не бойся, мой ангел, - произнесла мама.

В своем воспоминании я сидел на кровати, очень испуганным. Рядом, на кровати сидела моя мама. Она прижала меня к себе, нежно улыбаясь.

- Она очень страшная. – произнес я. – Она поймает меня и съест. Как все те ведьмы в сказках.

- Ни за что не поймает. – произнесла мама. – Посмотри, сколько у тебя защитников в комнате.

Она провела рукой по всей комнате, показывая мне на игрушки, которые были у меня.

- Помни, они всегда придут к тебе на помощь, когда станет страшно. А, вместе с ними, приду и я. Мы не дадим больше тебя пугать, мое золотце.

* * *

Я вновь ощутил гул и крики за пределами комнаты. Я открыл глаза, посмотрев на ведьму, стоящую перед собой. Хоть мне и было страшно, но, внутри себя я почувствовал, что защищен. Рядом со мной, под кусками ваты, что-то тихо сияло. Запустив туда руку, я обнаружил плюшевого медвежонка. Он мерцал ярким светом, подобно волшебству.

- Я тебя больше не боюсь! – произнес я, поднимаясь на ноги. – Нисколько не боюсь. Слышишь!

Яростно закричав и обнажив свою пасть, тварь бросилась на меня. Я выставил вперед медвежонка, который засиял пуще прежнего. Невидимый барьер оттолкнул ее от меня. Сколько бы она ни нападала, барьер не давал ей приблизиться ко мне. Медвежонок придал мне храбрости, и от этого стал сиять еще сильнее. Свет озарил все вокруг, выдворив существо из квартиры.

- Теперь ты никому не причинишь вреда! – сказал я, выходя в коридор.

Тварь заревела, замахала руками, пыталась закрыться ими, но яркий свет, озаривший все это место, развеял ее, оставив лишь небольшую кучку пепла на земле.

Как только она исчезла, и медвежонок перестал сиять, я, еле стоя на ногах, улыбнулся и упал на пол, потеряв сознание.

Очнулся я, когда солнце уже сияло на улице. И хоть лампы в ночи мерцали, сейчас же электричества вновь не было. В руке я держал плюшевого медвежонка. Я улыбнулся ему. Именно он спас меня. Или же это была мама? В любом случае от него исходило странное тепло, достававшее до глубин моей души. И я перестал ощущаться себя одиноко. Но весь этот мир. Он хоть и похож на мой, но он другой. И, если ночь здесь так враждебна, то мне надо найти какой-нибудь укромный уголок. Эта ведьма может вернуться на следующую ночь, и, скорее всего, поквитается со мной. А если не она, то это сделает кто-нибудь другой.

Единственным местом, куда я мог сейчас отправиться, это был приют, находящийся по ту сторону реки. Там была женщина с детьми. Может, они все еще там и расскажут больше, но сначала надо собрать свои вещи, что я и сделал.

Скидав нужные вещи в свой рюкзак, я вновь зашел в ванную, зеркалу. Странно. В отражении я не увидел маленького ребенка. Теперь там уже стоял юноша лет так, скажем, пятнадцать-шестнадцать. Когда я успел вырасти, всего за одну ночь? Ну и чудеса происходят в этом странном мире, в котором я оказался. Точно, я же хотел глянуть в тетрадь! Покинув свой дом, я направился к лестнице. Я прошел мимо открытой вентиляции, из которой торчала рука мальчика. То последнее, что он держал, была эта книга, и она по-прежнему лежала неподалеку. Я поднял и открыл ее. Все в ней было изрисовано различными рисунками черным карандашом, изредка они были цветные. Я не имел представления, что было нарисовано здесь, но некоторые рисунки были довольно мрачными и жуткими. А еще были написаны непонятные и бессвязные выражения на некоторых, не дававшие мне ни малейших зацепок к тому, о чем они говорят. Но одно из написанного я уже понял, что лишь с приходом темноты выходят они. Больше ничего важного я не узнал.

Не став тратить время понапрасну, я бросил книжку в рюкзак, и сразу же отправился к приюту. Я прошелся по центральной улице, перешел через мост, на котором стояло множество машин с открытыми дверями, как будто бы все люди побросали их, и вступил в парк. Вся природа здесь была мертвой, все кусты, деревья, цветы на клумбах, все было засохшим. Вскоре я вышел к металлическому забору с заостренными прутьями к верху. Я пошел вдоль него, надеясь рано или поздно прийти к входу.

Забор оказался длинным, я сделал большой полукруг, прежде чем нашел приоткрытые железные ворота, над которыми может когда-то и была надпись, обозначая название. Но сейчас же там были проржавевшие, разломанные каркасы букв. И самое странное - никакой дороги не вело сюда.

Я зашел внутрь, и моему взору предстал большой старый дом, издалека казавшимся мне меньшим вчера. Но отсюда я увидел, что он гораздо больше, и я не думаю, что он должен был быть таким большим. Но здание было большим, как дворец. Двухэтажное здание викторианского типа, отдававшее больше мраком и старостью. Разбитые окна были не аккуратно заколочены досками. Я подошел ближе к крыльцу, которое в лучшие времена, может, и было хорошим, но не сейчас. Пока я поднимался к двери, доски то и дело скрипели, напоминая мне о том, что каждый шаг мог быть последним для них. Дверь в поместье была приоткрыта. Я аккуратно заглянул в дом.

- Здравствуйте. Здесь кто-нибудь есть? – произнеся я громко.

Прислушавшись, я не услышал совершенно ничего. Вчера же я перед домом видел женщину и детей, и они зашли сюда. А теперь же поместье встретило меня абсолютной тишиной и пустотой. Может они прячутся? Я потихонечку вошел, осмотрев главный холл, от которого в обе стороны вели лестницы на второй этаж, а неподалеку стояло кресло подле камина, рядом лежала стопка дров. Не смотря на забитые досками окна, здесь было достаточно светло. Я еще раз повторил приветствие, но опять же никто не вышел. Подумав, что может быть, они меня не слышат, я решил пройтись по комнатам, немного осмотреться и найти их.

Действительно, приют был большим. И не просто большим. Я даже местами вспомнил, что в некоторых местах стояли стены, но здесь их не было. Здание было расширено. Хотя, после того, как я покинул приют, оно все также было старым и не обновленным. Я побывал практически везде: в комнатах, представлявших спальни, с перевернутыми кроватями и порванными матрасами; несколько комнат были похожими на классы, с упавшими партами и составленными в кучу стульями; несколько игровых комнат с не менее старинными игрушками, некоторые даже странновато выглядели. На первом этаже я даже зашел в библиотеку, в которой на полках стояли различные книги, посетил большую столовую, в которой на всех столах и стульях была вековая пыль, даже заглянул на кухню.

Странная вещь – память. Проходя по комнатам приюта, в моем сознании всплывали отрывки. Жизнь здесь не была сказочной, после того, как к управлению пришла одна из воспитательниц. До нее была другая, и она очень любила детей. Но пришедшая нисколько. Она всегда старалась, чтобы каждый день ребенку казался самым настоящим адом. А если что-то ей не нравилось, она запирала того в темной комнате под лестницей. И как мне только удалось здесь выжить?

В своих мыслях я и не заметил, как оказался перед этой металлической дверью. Она всегда была запертой, и ключ от нее постоянно держала воспитательница. Но вот только вчерашняя женщина не была похожа на нее. Она была другая, как и дети. Даже их одежда говорила о том, что такая уже давно не носится.

«Но не могло же мне показаться?» - пролетело у меня в голове.

Я же отчетливо вчера видел их. А теперь тут пусто.

Я достаточно времени провел в приюте, еще раз прошелся по этажам, вспоминая, как, что и где было. Вот только глубже заходить не стал. Я не знал, что находится в тех комнатах, дальше по коридору, и как-то не захотел это выяснять.

Лишь, как только я оказался в холле, я заметил, как начинает темнеть. Солнце довольно быстро начало уходить за горизонт, хотя особо и не поднималось из-за него. Понимая, что и здесь меня могла ждать какая-то чертовщина, а бежать было уже поздно, да я и не знал, куда, я забаррикадировал входную дверь, заранее заприметив деревянный брусок, как если бы он и был создан специально для этого здесь. Заодно я запомнил место, где было удобнее спрятаться – в одной из спален, где в куче стояли кровати, как будто кто-то уже прятался там. А раз ночь застала меня здесь, я сразу же побежал туда, не дожидаясь всего того, что может произойти.

Забравшись под кровати, я стал ждать. Вот потихонечку завыл ветер, темнота окружила меня, сквозь которую я не мог ничего видеть, а фонариком пользоваться не хотел.

Я какое-то время просидел, слушая ревущий ветер за окном. Здесь его звук был не таким сильным, как вчера. Но кроме ветра, я не услышал совершенно ничего. «Неужели этот дом – безопасное место?» - подумал я.

Достав фонарик и приготовившись к тому, что сейчас передо мной возникнет ужасное лицо, или кто-нибудь схватит меня, я включил его. Сначала я не хотел делать этого, и стоило бы дождаться утра, но все же тишина этого места убедила меня в том, что тут безопасно.

Включив фонарик, я окончательно удостоверился, что передо мной не было ничего. Никто не выскочил из темноты. Все было спокойно. Я потихонечку покинул свое убежище. Также тихо я прошелся и по другим комнатам, удостоверившись, что ничего здесь нет. Поместье, в правду, оказалось безопасным местом.

Я спустился на первый этаж, разжег камин теми дровами, что были здесь, и уселся в кресло. За сегодняшний день я очень устал, даже кушать и то не хотелось. Согревшись перед камином и привыкнув к воплям, разносимым по ветру, я потихонечку уснул…

* * *

- А он скоро проснется, доктор? – услышал я довольно знакомый голос девочки, донесшийся до меня через сон.

- Надеюсь, что скоро... – ответил мужской голос.

* * *

От этого голоса я и проснулся. Он очень был мне знаком, голос девочки, и я не мог понять, почему я так считаю. Я даже не знаю, кому он принадлежит. Однако внутри что-то говорило, что знаю. На миг мне показалось, что он прозвучал рядом со мной, и я даже, как-то успокоился. Не было никаких тревог. Как будто я был там, где я должен был быть, а не здесь, в этом месте.

Подбросив несколько палочек в камин, я осмотрелся. Было все также спокойно вокруг, ничего не произошло, а ночь еще не прошла. Даже часы над камином и те встали всего в одном положении, в шесть часов. Немного зевнув, я решил, что надо бы немного вскипятить чаю, а затем подумать, куда пойти дальше. Я совершенно не знал, что мне делать и куда идти, да и спросить было не у кого. Встав с кресла, я направился на кухню за чайником и вроде как на одной из полок там стоял чай.

Все же мне было как-то спокойнее осознавать то, что здесь совсем никого нет. Я быстро дошел до кухни. Чайник был весь ржавый, не говоря о заплесневелом чае. Похоже, тут все было не пригодным для еды. Да и кушать, собственно, как-то не хотелось. За эти пару дней я не испытывал жажды и голода, и это тоже не могло не удивлять. Пройдясь с фонариком еще по первому этажу, прислушиваясь к ветру и созерцая пустоту данного укрытия, я затем вернулся в холл с камином. Может быть, я не предал этому значения раньше, а может быть, все так и было, но над камином была картина. Думаю, ранее она была совсем другой. Там стояли улыбающиеся дети, а за ними стояла женщина в старомодном платье, тоже улыбаясь. От картины веяло радостью, но не сейчас, когда она предстала передо мной в своей настоящей красе: лица детей теперь были заплаканными и в страхе, сам задний план картины изменился и был размыт, а женщина, стоявшая за детьми, как будто бы пыталась схватить их. Ее черные глаза, с вытекающими из них черной жидкостью, и растянутый рот с острыми как иглами зубами, все это впивалось в душу. Даже с картины ощущалось то, как она смотрит на меня.

Чтобы не наблюдать это, я подошел к картине, протянул руку к ней. Но неожиданно, она сама соскользнула со стены, упав перед камином. В свете огня я увидел несколько кровавых отпечатков детских ручек и кривую надпись «Мама здесь». Подняв картину, я снова повернул ее. На этот раз женщины не было за детьми.

- Странные вещи тут творятся, - сказал я сам себе, не веря глазам своим.

Как только я положил картину на небольшой столик, рисунком вниз, неподалеку раздался отвратительный скрип металла. Я сразу понял, что это открылась дверь под лестницей, ведь она единственная, что могла издать такой звук. Но если она открылась, значит, кто-то ее открыл. Ключа у меня не было, значит, кто-то открыл ее с той стороны. С этими мыслями я сразу запрыгнул за кресло. По мне, то это было единственным местом, где тебя не увидят, а если и увидят, то не сразу. Слушая свое сердцебиение, я пытался увидеть в темноте холла кого-нибудь. Но никто не вышел.

Переборов свои страхи, я покинул укрытие, выйдя к лестнице на второй этаж. Судорожно сжимая фонарь, я пытался осветить окружение, ожидая, что вот-вот кто-нибудь выскочит из темноты. Однако и там было пусто.

Я потихонечку приблизился к приоткрытой двери за лестницей. Места, чтобы аккуратно протиснуться, не было, потому мне пришлось еще немного отодвинуть ее, насладившись ее скрипом. Посветив фонарем в проход, я увидел ступени, ведущие вниз.

Не знаю, что вело мною тогда, но переборов свой страх, я стал спускаться по ним, пока не достиг самого низа. Выглянув из арки, я увидел коридор, ведущий прямо, тускло освещаемый светом потолочных ламп. По левую и правую сторону от меня находились проходы. В один из них я и заглянул. Я осветил светом небольшую, пустую комнату с лежащими на полу маленькими гробиками. От увиденного я попятился назад, упершись в стену и чуть не выронив фонарик из рук. Вот чего я не ожидал увидеть, так это гробы.

Но я не стал убегать, наоборот, я заглянул в еще несколько проемов. Все комнаты были пусты, и во всех стояли гробы. Я прошел еще немного прямо, пока до меня не стал доноситься приглушенный звук всхлипов. Определив, откуда он доносится, я потихонечку подошел к проему, заглянув в него и посветив фонариком. «Хвала всем богам!» - пронеслось у меня в голове, как только я увидел сидящую на полу маленькую, белобрысую девочку, одетую в порванную и грязную одежду. Она сидела спиной ко мне, потихонечку всхлипывая.

- Эй! – почти шепотом произнес я, пытаясь привлечь внимание.

Девочка продолжила сидеть спиной ко мне. Я попытался снова окликнуть ее, но все было безрезультатно. Тогда я аккуратно стал подходить к ней, освещая фонариком. Она никак не реагировала на меня. Встав напротив, я присел. Череда воспоминаний пробежала в моей голове, как только я посмотрел на ее лицо.

- Ева? – вырвалось неуверенным голосом из моего рта.

Передо мной была та самая девочка, которую я увидел в приюте, когда меня привели туда. Наверное, она единственная из ребят, кто встретила меня улыбкой тогда. И с того момента мы стали дружить. А дальше я не помню.

- Я не знаю, кто я, - произнесла она тихим голосом, продолжая всхлипывать.

Продолжая глядеть ей в лицо, я все больше понимал, что это она. Вот только почему она здесь? Я пытался вспомнить, о ней больше, но память не позволяла.

- Давай пойдем отсюда наверх. – сказал я ей. – Там не так страшно, как здесь. Я там развел огонь в камине.

- Не могу, – ответила девочка, чуть приподняв голову, посмотрев на меня своими красными от слез голубыми глазами, - мама не даст мне уйти.

- Мама? – спросил я, вспоминая ту ужасную картину, - Это ты о той женщине, или кто бы она ни была?

Девочка вновь заплакала, закрыв лицо руками.

Вдруг начались раздаваться глухие удары. Я выглянул в коридор. Звуки доносились откуда-то из темноты, куда не смог проникнуть свет моего фонаря. Я вновь посветил на девочку. Подбежав к ней, я попытался поднять ее, но не смог. Она как будто была очень тяжелой. Я даже с места не смог ее сдвинуть.

- Прячься, - сказала она мне сквозь плач, - мама зовет всех на ужин.

- Идем со мной!

- Я не могу.

Из других комнат стал раздаваться стук, вперемешку с треском. Тишину стали нарушать вопли, очень похожие на звериные, нежели человеческие.

Я посмотрел на девочку еще раз, но ничем не мог ей помочь. Выскочив в проход, я побежал назад, откуда пришел. Куски деревяшек вылетали из других проемов. Посветив фонарем в один, я увидел торчащие из гробов маленькие ручки, а из одного на меня уставилась детская грязная голова с белыми глазами и зубастым ртом. Зашипев, он продолжил разбивать гроб.

Я быстро выскочил наверх, преследуемый теми, кто уже выбрался. Кое-как я успел затворить дверь. На мое счастье замок защелкнулся. Яростно вереща и рыча, дети стали ломиться в нее, но их усилия не оправдались. Но это не значило, что они не знали это место лучше меня. Я услышал треск дерева и выбежал в комнату с камином. В одном месте из стены торчала рука, и было видно хищное маленькое лицо. Еще треск, и из другой стены появилась еще одна рука. Они пробрались через перегородки дома, ломясь теперь наружу.

Подумав о своем убежище, я сразу побежал туда по лестнице. Из стен то и дело вываливались руки или половины тел, пытавшихся как схватить меня, так и укусить. Оттолкнув последнего ребенка, я забежал в комнату и сразу забрался под кровать с вонючим матрасом. От него несло тухлятиной не меньше, чем от больничного, но сейчас мне было не до этого. Я выключил свет и затаился.

Треск не прекращался, вскоре мертвые дети стали бегать в темноте по коридорам всего строения, лишь злостный смех и яростные вопли выдавали их присутствие. Иногда они забегали в комнату, осматривая ее. Они знали, что я где-то здесь, но, видимо, запах матраса перебивал мой. Несколько раз они даже были у кровати, но никто из них не решал наклониться. В такие моменты я даже переставал дышать, ожидая плохого исхода. Ведь если бы один узнал, что я здесь, в ту же секунду они бы слетелись все сюда.

Вскоре я услышал выстрелы, доносившиеся из коридора и блики фонарей, на которые сразу же устремились эти твари. Лишь ошметки тел пролетали мимо проема. Я даже обрадовался, как только услышал человеческие голоса. Их было несколько, и они отбивались от тварей. Я уже подумал, что как только все закончится, я выйду к ним из укрытия, но как я ошибался. Тварей было куда больше, и вскоре они стали теснить пришедших. Несколько пробежало с воплями мимо дверного проема, схваченных тварями. Один же, отстреливаясь, вбежал в эту комнату, где был я. Он отстреливался до тех пор, пока в оружии не осталось ни одного патрона. А затем его с ног сбили твари. Он упал на матрас, своротив его, и лишь в этот момент он увидел меня. Мы встретились удивленными взглядами.

- Будь сильнее нас! – сказал он, схватившись за ворот моей куртки. – Не сдавайся!

И лишь затем этого человека поволокли из прохода, оставляя кровавый след.

Я был тоже обнаружен. Несколько мертвых детей сильной хваткой вцепились в меня, вытаскивая из-под кровати. Я отбивался от них как мог, но они были сильнее.

Как только они дотащили меня до коридора, они вдруг замерли. В этот момент я услышал все тот же стук, доносившийся из подвала. А быть может, так стучало мое сердце. Все они замерли, слушая стук, и затем побежали на него, издавая разные звуки. И лишь тогда через окно стал пробиваться слабый солнечный свет, растворяя темноту ночи. Тяжело дыша, я отполз к стене. Мое сознание стало туманным, я потерял сознание, свалившись на пол.

Не знаю, сколько часов я был в отключке, но я вскочил, как если бы увидел ночной кошмар. Вся проблема была в том, что он был реальным. Солнечный свет все еще пробивался сквозь грязные окна, не предвещая наступление ночи. А это значило, что у меня все еще было время.

Поднявшись на ноги, я вышел в коридор. Я не поверил своим глазам. Здесь все было точно так же, как если бы я только зашел сюда. От всего того, что тут творилось, не осталось и следа. Никаких разбитых стен, щепок, ничего, только кровавый след, ведущий к стене через коридор, все еще был на полу. Я спустился на первый этаж. Тут все также было, даже мой рюкзак стоял у кресла.

- Неужели они все были утянуты в подвал? – произнес я, смотря на железную дверь под лестницей.

Спускаться туда теперь у меня не было желания совсем, даже не смотря на то, что там была маленькая девочка, которая плакала. Откуда я ее узнал? Что это за место такое? Я явно нахожусь не в нашем мире. Но только зачем меня засунули в этот проклятый мир, еще и забрав у меня память? Это все проказы НЛО, которые похищают людей, или что? Я даже не помнил то, что было до того, как сюда попал. Не говоря уже о себе. Много вопросов было, но я уже начал понимать, что никто не ответит. В этом мире или ты выживаешь, или нет. Иного я пока не знал.

Схватив рюкзак, я был готов уже бежать из этого проклятого места, как вдруг услышал какой-то тихий голос. По всей видимости, он пытался привлечь мое внимание. Потихонечку повернувшись к стойке с вазой, в которой торчал засохший цветок, я увидел стоявшего плюшевого мишку. Он стоял на своих ногах, махая лапкой, что-то кряхтел, привлекая внимание ко мне. Увидев, что я смотрю на него, притом не то в удивлении, не то в страхе, он другой лапкой показал в сторону приоткрытой двери, где доверху шкафы были набиты различными книгами.

- Там что-то есть? – неуверенно спросил я.

Игрушка кивнула, продолжая указывать туда.

- Это ловушка? – не знаю, зачем спросил я.

Игрушка отрицательно покачала головой. Потом же, спрыгнув со столика, она побежала туда. Может быть, она действительно хотела помочь мне. Ведь с тварью дома она помогла. Да и слова мамы были в моей голове, что он поможет. Я пошел следом.

Медвежонок подбежал к книжному шкафу, и пытался подпрыгнуть, чтобы залезть выше. Я подхватил его рукой, а он продолжил показывать мне наверх. Остановившись у очередной полки, медвежонок покряхтел, указывая мне на совсем ничем не примечательный альбом, на котором было написано: «Ева». Поставив рюкзак, я сел за стол, отпустил игрушку, и стал рассматривать содержимое. И, читая небольшие надписи под рисунками, в моей проносились эти моменты.

Этот альбом рассказывал о девочке по имени Ева, так звали мою подругу из приюта. О том, как у нее была семья. Но, однажды, мама с папой поссорились, и она оказалась в приюте. Там было полно таких же детей, как и она. Только вот никто не хотел дружить с ней. Ни мальчики, ни девочки, никто. А потом появился один мальчик, странно, но имя его было вытерто в альбоме, а на рисунке был, как ни странно, я. Я сразу вспомнил тот день, и как мы подружились. В то время была другая заведующая приютом, и она любила детей. А потом ее не стало. И пришла другая заведующая, более строгая. Даже заставляла называть себя «Мама».

В этот момент еще часть воспоминаний пришли ко мне. Я вспомнил эту заведующую. Как она ко всем относилась, особенно к детям. Не очень она их любила, и наказывала по всей строгости. В этом альбоме также была нарисована она, как и на той картине: страшная женщина в черном. И самое страшное место для наказаний у нее было подвалом. И ключ от него был только у нее. Она очень невзлюбила Еву за то, что та была доброй и ко всем относилась приветливо. Она часто запирала ее в подвале, как и других провинившихся детей, которые после рассказывали страшные истории об этом месте. Может, они и выдумывали, но вот Ева была слишком впечатлительна. Однажды ночью ее уволокла туда воспитательница по приказу заведующей. И больше она не возвращалась оттуда. А мы все были напуганы этим, и никто даже не спросил, что с ней случилось. Всем сказали, что ее забрали в новый дом.

- А что если все было не так? – проговорил я сам себе, смотря на медвежонка.

Тот лишь показал мне своей лапкой другую страницу. Я перевернул, увидев пустой лист. Но медвежонок показывал на него. Приглядевшись, я увидел не сильно заметные полоски, как будто кто-то на предыдущем листе что-то писал, и это отпечаталось на следующем. Достав карандаш и вырвав пустой лист, я наложил его, и заштриховал карандашом.

«Не знаю, простишь ли ты, меня, Ева, за то, что я так поступила, но я так больше не могу. Я не могу дать тебе достойной жизни, а твой отец никогда не захочет видеть нас. А больше родственников у нас с тобой нет. Я и так стараюсь каждый день, чтобы у тебя было хоть что-то, но, с каждым днем я понимаю, что не справляюсь. Мне было очень трудно принять это решение, и я знаю, что мне теперь жить с этой тяжкой ношей. Но, по крайней мере, у тебя будет шанс попасть в приличную семью, вырасти, выучиться, и стать достойным человеком. И если ты не захочешь вспоминать обо мне, то это будет правильным решением в твоей жизни. Но, если захочешь, я буду ждать тебя там, где мы всегда любили проводить время...»

Все слова эхом отдались во мне. Я даже услышал голос ее мамы, в момент прочтения, как она отказывалась от своего ребенка. И ей, в действительности, было очень не просто. Ева рассказывала мне об этом. Но она не знала, почему мама так поступила. А теперь знаю я.

Вдруг сзади меня, с полки, упала книга. Поднявшись с кресла, я подошел к ней, подняв с пола. То, что было изображено на открытой странице, было мне знакомым. Это был один из рисунков тетради мальчика. На нем был нарисован странный механизм, названный «Инфертум». А описание гласило: «Только сильный духом найдет его, чтобы вернуться назад. Но запустить его...». Остальной текст как будто бы был специально вытерт, чтобы никто не знал о нем. Даже достав тетрадь, я не смог найти ничего дельного. Там тоже говорилось о сильном духе и каких-то шести сферах. И обо всем этом я не имел понятия.

Посмотрев на все вокруг, я стал понимать для себя, что бежать в этом мире не имеет смысла. Ведь где бы ты ни остановился, везде будет ждать опасность. А удача пока была на моей стороне, но и она будет не вечна. Тот человек, которого уволокли, сказал мне о том, чтобы я не сдавался и был силен. Я так и не понял, что он имел в виду, но он определенно знал, о чем говорил. Может быть, я и не был героем в жизни, и иногда даже боялся темноты. Но здесь я понял, что она скрывает куда более страшное, чем видно при свете взошедшего солнца, которое лишь давало небольшую передышку в этом мире. Я совсем не понимал этого страшного мира, но я попал сюда. И если я сдамся, то не смогу вернуться назад, домой, из этого места. Но я не знал, куда идти дальше. И оставаться здесь тоже не мог.

- Если там, в подвале, Ева, то я должен попробовать вытащить ее отсюда. Она мой друг. Она не бросила меня в приюте. – сказал я, смотря на мишку. – Как думаешь, пойдем дальше, или попытаемся сделать это?

Мишка лишь кивнул во второй части, предлагая остаться.

Может быть, я и в жизни не был храбрым, но, рано или поздно, придется набраться решительности. Ведь пока на улице светит солнце, значит, есть какая-то надежда. А значит надо стать смелее. В конце концов, я решил спуститься в подвал.

Немного пройдя по дому, я нашел кое-что, что вполне можно было бы использовать в качестве оружия. Несколько ножей да металлическую ножку от кровати. С этим я и спустился вниз, встав перед дверью.

- Если мне и суждено умереть, то я хотя бы попытаюсь! – произнес я, схватившись за дверь.

Она была не заперта и поддалась с жалобным скрипом.

- Ну ладно, пойдем. – вздохнув, проговорил я.

Светя перед собой фонариком, я потихонечку спустился вниз. Я очень тихо стал проходить по коридору, ведущему прямо, боясь привлечь внимание тех детей, которые лежали в закрытых гробах.

Не знаю, сколько я прошел вперед, а коридор все не кончался. Никакого плача девочки я не слышал, да и ту комнату я уже давно прошел, но все же я надеялся, что увижу ее в одной из других комнат, что были впереди. Освещая каждый проем, я удивлялся количеству гробов в комнатах. Сотни, если не тысячи. А сколько их вылезло в поместье в ночи, я тоже не мог себе представить.

Вскоре лампы на потолке перестали светить, а я все шел прямо через темноту. Мой фонарик не пробивал дальше нескольких метров, и я шел практически на ощупь, прислушиваясь.

Вдруг, неожиданно, впереди стал раздаваться тот самый стук, который я слышал вчера. Это было сигналом к тому, что мертвые дети начали покидать свои гробы. Из проходов стали доноситься глухие голоса, крики, треск дерева. Полагая, что назад бежать бесполезно, я побежал вперед. Как и вчера, под мои ноги стали сначала вылетать разбитые доски, а потом уже выползать и сами дети. Передвигались они даже и по стенам, не говоря о том, что пытались напасть с потолка. Металлическая ножка, конечно, делала свое дело, пока не увязла в теле одного из них. Дальше же пришлось просто бежать вперед как можно быстрее. Но и они не отставали. С яростными воплями они пытались напрыгнуть на меня, но я успевал уклониться, и они просто залетали в бежавшую за мной толпу.

Коридор все не кончался, а я понимал, что устаю, и что вскоре просто упаду на пол. Тут свет на потолке вновь тускло замерцал, и впереди я смог разглядеть темный проем. Из последних сил я просто впрыгнул в него, полетев в пустоту. Шум голосов за моей спиной прекратился, и я куда-то упал.

От тихого стука я пришел в себя. Этот стук очень был похож на стук сердца, очень похожего на стук моего, но звук доносился со стороны. Я открыл глаза и увидел, как лежу на каменном полу небольшой комнаты, тускло освещенной факелами. Посередине стоял каменный саркофаг с парой свечек, а над ним, в темноте, возвышалось что-то, похожее на большое сердце. Сжимаясь, оно издавало этот самый стук. Перед ним, на коленях, сидела Ева. Она уже не плакала. Я быстро поднялся, подошел к ней.

- Идем отсюда! – сказал я, схватив за плечо.

- Все нормально. Я дома. – ответила она, повернув ко мне голову.

Я увидел, что она стала гораздо бледнее, чем тогда, зрачки на глазах обесцветились.

- И ты тоже оставайся. – добродушно произнесла она. – Мама всех нас будет любить здесь.

- Ты знаешь, кто ты? – спросил я.

- Конечно, знаю! – без заминки ответила она. – Я дочь Мамы!

Сердце над саркофагом в этот момент чуть застучало сильнее, как бы одобряя ее слова.

- Она не твоя мама! – сказал я, попытавшись ее растрясти. – Твое имя Ева. И у тебя есть другая мама, не та, что здесь.

Сердце вновь изменило ритм стука, как будто бы не одобряя моих слов.

- Идем со мной, я расскажу тебе о ней! – продолжил я.

- Ты… ничего… ей… не расскажешь… - донесся хриплый голос из недр саркофага.

Еще мгновение, и с одной стороны он разлетелся, большим камнем отбросив меня от девочки. То, что было в нем, распрямилось во весь рост. В свете факелов было видно высокую, худую женщину, с длинными тонкими руками. Лицо также было искажено, как и на портрете, только выглядело более гротескным.

- Она назвала меня Мамой! – прохрипела женщина, склонившись над ней и погладив девочку по головке. – А ты назовешь меня своей Мамой?

Она повернулась ко мне, немного щелкая суставами пальцев на руке. Мне сразу вспомнились слова девочки о том, что она никогда не отпустит нас.

- Нет. У меня есть мама. И у нее тоже есть мама! – выкрикнул я.

- Кроме меня, у вас никого нет! – произнесла женщина, разведя руки. – Обними свою Маму!

Девочка, радостно хихикнув, поднялась с колен и прильнула к поясу этого существа.

Она же ждала, что я тоже так сделаю. Но нет. Включив фонарик, я из кармана вынул скомканный листок, на котором было послание, которое мама оставила Еве.

- Не знаю, простишь ли ты, меня, Ева, - начал я чтение дрожащим голосом, - за то, что я так поступила, но я так больше не могу…

Я прочел еще несколько строк, и существо заревело. Хоть нас и разделяла пара метров, рука ее была достаточно длинной. Одного взмаха хватило, чтобы когтями разрезать лист бумаги на части.

- Как ты смеешь! – прохрипела она, набросившись на меня.

Я успел выхватить пару ножей, которые сразу воткнулись в тело Мамы. И тут я понял, что это было ошибкой, и что они нисколько не причинили ей вреда. Я пролетел через всю комнату, ударившись об стену. Следом же надо мной встало существо, пустив в ход когти. Я схватился за руку, не давая когтям зацепить себя. Но они все равно стали удлиняться, как только Мама поменялась в гримасе.

- … я буду ждать тебя там, где мы всегда любили проводить время... – выкрикнул я почти на память.

Со стороны я наблюдал, как девочка вновь перестала быть бледной. На ее щеках даже проступил румянец, и улыбка озарила лицо. Моргнув, ее глаза приняли нормальную форму.

- Я вспоминаю. – радостно произнесла она. – У меня есть мама!

Мама же, озлобленно уставилась на нее.

- Я твоя Мама! – проревело существо, перестав давить руками меня.

Оно полностью переключилось на девочку, подходя к ней. Но та, похоже, нисколько не боялась. Она не стала убегать. Мама подошла к ней, занеся руку.

- Сейчас ты получишь от Мамы! – и рука резко опустилась.

Яркая синяя аура отошла от девочки, не дав существу ударить ее.

- Ты не моя мама, и ничья для всех здесь. – произнесла она. – Ты всегда забирала, но не давала, уподобляя всех себе. Но пришло время отпускать!

Яркая аура стала сиять так сильно, что мне пришлось зажмуриться. И, в этом свечении, девочка протянула руку к сильно бьющемуся сердцу. Как только она дотронулась до него, сердце сразу воспламенилось.

- Неет! – заревело существо, также воспламеняясь. – Я вас всех… так люблю!!!

И лишь только сердце перестало биться, а огонь исчез, оставив пепел, то, что осталось от существа, упало на пол, разлетевшись кусками.

Я приоткрыл глаза, в которых все плыло от яркого света. Передо мной, сидя на коленях, была моя подруга. И она добродушно улыбалась мне.

- Я всегда знала, что у меня есть самый лучший друг. - произнесла она, продолжая улыбаться. – Я уже стала забывать обо всем. Но пришел ты, Майкл, и теперь я помню все.

Она прильнула ко мне, обнимая меня.

- Но как ты оказалась здесь? – спросил я.

Девочка отпрянула от меня:

- Я помню лишь то, как меня заперли здесь, в подвале. Я помню, было страшно. Страшно настолько, что потом сделалось холодно. А потом я оказалась здесь. Совсем одна. Последнее, что я помнила, что очень просила, чтобы пришел ты. И ты услышал меня. Но я даже никогда не думала, что ты принесешь весть о моей маме. А теперь я чувствую, что она ждет меня.

Еву окружила яркая аура, и мне на ноги упала чуть мерцающая светом сфера.

- Пожалуйста, отнеси меня к моей маме. – тихо донеслось от сферы.

Взяв сферу в руку, я почувствовал, как от нее исходит самое настоящее тепло, которое я не чувствовал с того самого момента, как попал в этот мир. Оно даже пробралось в мою душу, и я улыбнулся.

Поднявшись на ноги, я включил фонарик, осветив комнату. Она, собственно, и не была такой большой, как мне показалось на первый взгляд, а была больше похожа на какой-то чулан. Много различного хлама было здесь. Вход же сюда был совсем рядом, как будто бы я и не падал вовсе. Выйдя в коридор, я не поверил своим глазам. Всего пару комнат располагалось по обе стороны, в которых не было никаких гробов, лишь хлам, и ступеньки, ведущие вверх. Я поднялся, выглянув из-за двери. За окнами была темнота, но не было слышно завывания ветра, лишь небольшие отблески синего света пробегали через доски на них. Поместье было по-прежнему пусто.

Взяв рюкзак, я чуть приоткрыл дверь, высунулся наружу. Да, никакого урагана не было, зато перед входом стояло несколько светящихся призрачных силуэтов детей. Они все улыбались мне.

- Спасибо! – произнесли они. – Теперь мы можем вернуться домой.

Они помахали мне рукой, затем, став искорками света, взлетели в темные небеса, как и другие искорки, разлетавшиеся от всего приюта.

Искры все быстрее стали взмывать в небеса, становясь подобно звездам, а затем исчезали в темноте. Как только последняя искра исчезла из виду, на горизонте стало подниматься солнце, озаряя округу.

Теперь же я точно не знал, куда идти. Похоже, из этого места нельзя было выбраться. Не говоря уже о своей подруге, которая на моих глазах стала сферой. Но теперь я знал свое имя. Мое имя – Майкл.

Как только я произнес это имя, множество воспоминаний вновь нахлынуло в мою голову различными образами, в которых, как мне показалось, голос моей мамы произнес: «Библиотека». Как только я пришел в себя, я вспомнил многое о той самой библиотеке в институте, где я и друг проводили различные исследования, а не только учились. На миг мне даже показалось, что как давно это было уже, но не в том суть. В той библиотеке было полно различных книг. Быть может, там я пролью свет на окружающие себя вопросы. Мишка, сидевший за спиной на рюкзаке, одобрительно закряхтел, как будто прочел мои мысли. Что же, теперь настало время найти это место.

Хорошо, что мишка знал направление. Он указал мне путь лапой, и мы пошли через мертвый лес, местами который покрывал странный туман, приходивший внезапно и также исчезавший.

Только я не предположил одного, что зайдя в очередную дымку тумана, я ничего не увижу, просто ступлю в пустоту и кубарем покачусь вниз. Как только земля выровнялась, я остановился, приходя в себя и смотря на кружащиеся в глазах ветви деревьев. Поднявшись, я посмотрел наверх, откуда только что упал. Верх все скрывал густой туман, даже видно не было, что было за ним. Как только я повернулся в другую сторону, моим глазам предстали дачные домики, частично окруженные металлической изгородью. В обе стороны забор уходил достаточно далеко, даже скрываясь из виду за мертвыми кустарниками. Мишка, кряхтя, указал мне вперед.

Пришлось идти прямо. Это, действительно, были дачи. И их было много. Различные постройки, как старые, так и новые, встречались мне на пути. Двери всех были закрыты на замки – это я хорошо видел, даже не заходя на пустующие участки. Тишина витала над этим местом. Я слышал лишь только свои шаги. Больше всего было интересным то, что улицы представляли некий лабиринт. Дорожки вели в разные направления, и некоторые из них заводили в тупик, оканчивающийся или зарослями из непролазного кустарника с шипами, или же закрытые несколькими участками. Не став лезть сквозь них, я пошел назад, к воротам, через которые пришел сюда, не очень-то мне и хотелось бродить по лабиринту, да и не думаю, что снаружи нельзя обойти это место.

Но какое разочарование я испытал, когда пришел к закрытым воротам на большую цепь и не менее большой замок. Кто и когда успел закрыть его – даже сложно представить. Я не слышал ни единого звука, хоть и было тихо. Посмотрев наверх, я не решился перелазить через загнутые и заостренные металлические прутья наверху. Повиснуть там мне еще не хватало, а вот снимать меня точно никто не будет. Я вновь обратил свой взор в сторону дачного лабиринта. Теперь выход только один – пройти его. Вздохнув, я пошел искать верный путь.

Я сделал несколько шагов, и вокруг все стало темнеть. Солнце снова потихонечку опустилось, погрузив все во мрак темноты. Вдруг, неожиданно, со всех сторон до меня стал доноситься стук. Кто-то, издавая утробный голос, или же шипя, пытался пробиться, пытаясь высадить двери. Вытянув фонарик, я посветил на один дом, на дверь. Все так и было. Дверь ходила ходуном, но замок на ней мешал ей отвориться, а тот, кто был за ней, явно был недоволен тем, что он заперт. Издавая различные звуки, он пытался ее высадить, но все было впустую. Такое происходило еще в нескольких домиках. Я даже посветил на одно разбитое окно, и увидел в нем ходячий полусгнивший труп. Он, заметив свет, подошел к окошку, но что-то явно не давало ему вылезти через него. Он стоял и смотрел на меня, а затем подошел к двери, пытаясь выбить ее с замком. В других домах было то же самое. Хоть окна и были выбиты, или их вообще не было, но трупы не пытались вылезать через них, как будто какие-то чары заперли их там, и выход был только через дверь.

Еще самую страшную вещь я понял, когда на некоторых домиках были сбиты замки, а двери распахнуты. Я не предавал значение этому ранее, но сейчас понял, что те, кто были заперты там, могут бродить снаружи. И этого я жаждал меньше всего. Пару я еще смогу обойти, а вот если их наберется толпа, тогда уже будет проблема. Но еще более страшным становилось то, что я стал слышать какой-то гул. Поначалу он раздавался вдали, а потом он стал приближаться ко мне. Он становился все отчетливее. Не дожидаясь, что бы это могло быть, я просто побежал, куда глаза глядят. Гул же следовал за мной, хоть и немножко отставал. Несколько раз я забегал в тупик, а затем следовал другим путем, пока вновь не заходил в очередной тупик. Гул же не торопился, он следовал точно за мной. И это я очень хорошо понял, когда меня ударила воздушная волна, чем гул и заявил себя. Он приложил меня к земле с такой силой, что кажется, каждая косточка треснула в моем теле. Было ужасно больно. Я думал, что он улетит прямо, но нет, в конце дороги он развернулся, и вновь пошел на меня. Он был полностью невидим, лишь издаваемый звук обнаруживал его. Одного удара хватило мне, чтобы понять то, что еще нескольких встреч я с ним точно не переживу.

Держась рукой за ребро, я, ковыляя, бросился вперед. Ноги не слушались меня, а гул приближался. Светя фонариком вперед, я вновь завел себя в тупик. Хорошо, что на одном из домов замок был сбит, а может, это было дурным знаком, но я решил попробовать. Отпнув дверь, я завалился в дачный домик на пол. Я очень хорошо слышал гул, стоящий прямо перед дверью, всего лишь в нескольких сантиметрах от моей ноги. Но он не хватал меня. Он не мог проникнуть сюда. Немного постояв, он стал отступать, и явно не был доволен таким раскладом, потому что гул изменился в тональности. А, затем, он вовсе стих.

Некоторое время я просто лежал, не понимая ничего. Я ощутил, как вся боль уходит, и я восстанавливаюсь. А после, и никакой боли не было. Я только сейчас осознал, что в доме должен быть ходячий труп, и осветил светом полностью пустой домик. Никого не было здесь. Наверное, мне повезло, и тот ушел наружу. А вот ищут ли они меня или же нет – это совсем другой вопрос. С других участков до меня все также доносились искаженные звуки и стук об дверь. А откуда-то снизу я услышал тихий грустный стон. Я сразу посветил на небольшую дверцу подпола. Стон прошел оттуда. Он был настолько грустным и печальным, даже просящим о помощи. Не знаю, чему верить в этом мире, но вдруг там, правда, кому-то плохо.

- Тут кто-нибудь есть? – спросил я.

Через небольшое молчание вновь раздался тот же самый стон. Наверное, стоит туда спуститься.

Открыв крышку, я посветил на деревянную лестницу, ведущую в погреб. Я снова задал вопрос, никто не ответил. Аккуратно спустившись вниз, я был поражен тем, что это оказался не погреб, а склеп. По бокам стен были углубления, в которых лежали части скелетов. Дальше же я вышел в небольшое полукруглое помещение, в центре которого стоял каменный гроб. Никакого огромного сердца здесь не было на этот раз, лишь повсюду в округе были истертые могильные надгробия в стенах. Некоторые были треснуты, некоторые отвалились и в углублениях лежали останки. Никаких имен, никаких годов на них не было.

Вдруг, из-за гроба донесся жалобный стон. Я потихонечку посветил туда фонариком. Там, у стены подле сломанной могильной плиты, в куче костей, лежало истлевающее человеческое тело. Он попытался было закрыть свои глаза от света, но рука отломалась, и он не смог это сделать. Все тело этого человека было иссохшим, лишь только часть торса и голова все еще шевелились. Я убрал фонарик и был готов уйти.

- Прошу. Не уходи! – произнес тот почти шепотом. – Если ты человек, то, прошу, не уходи. Знаю, что это место не внушает доверия, но прошу, выслушай меня.

Я вновь повернулся к нему.

- Откуда мне знать, что ты не опасен? – спросил я.

- Тот лишь немного рассмеялся, насколько получилось.

- Посмотри на меня. – сказал он. – Я уже практически истлел. Нет ни ног, а последняя рука только что отвалилась. Неужели я представляю опасность?

Я подошел ближе к нему, положив фонарик на гроб, чтобы не мешал. Он не выглядел как человек уже, все его тело было мертво, но он все же говорил.

- Как же долго я не слышал человеческой речи. – благодарно прошептал он. – Только все тот стук да вопли снаружи. Больше ничего.

- Кто ты и давно ты здесь? – спросил я.

Тот задумался сначала, тяжело дыша, а затем произнес:

- Я не знаю, кто я. Как попал сюда, я тоже не знаю. Знаю лишь то зачем я здесь. Я не помню всех подробностей, как оказался тут, но я помню, что должен был найти свою внучку. – в момент он закашлял, а потом продолжил. – Мы пришли сюда проведать мою жену, которая умерла много лет тому назад. И, я не помню, как оказался здесь. Помню, я очнулся, лежа на траве, слыша крики внучки. Я не мог вспомнить ничего, как не помню и сейчас, я знал лишь то, что должен найти ее здесь. Однако это место предстало чертовым лабиринтом, и я уже было прошел к центру, как увидел закрытые на ключ врата. Там же и была записка эта.

Он поглядел на руку скелета, сжимавшую записку, лежащую вдали.

- Да ты не бойся, возьми ее. – ответил он мне. – Она уже давно не шевелится.

Я подошел к костям, сжимавшим клочок бумажки, и вытащил ее. Затем подошел к фонарику. На бумаге был нарисован ключ, который был разломан на три части, что открывает центральные врата, за которыми находится сфера.

- Я слышал свою внучку там, за вратами, - прервал тишину тот, - и я стал бродить в этом лабиринте, в поисках ключа. Пока не зашло солнце, и не пришел он.

- Невидимка. – прошептал я.

- Да. Он самый. – продолжил мертвец. – Я сначала прятался в пустых домах, и, как я понял, он не дает тем мертвым, ты их видел в домах, выходить наружу. Тех, кто все же прорывался наружу, он убивал. Ему не нравится, что кто-то бродит в этом забытом месте.

Он вновь застонал, прервав свою речь, а затем продолжил:

- Не знаю, сколько времени прошло, как я прятался. Все же удача оставила меня. Я попал под удар того гула, а затем забежал сюда. Пришлось сорвать замок, чтобы спрятаться. А затем на меня напал труп, что был здесь. Мы оба провалились в подвал, сюда. Как видишь по округе, я все же постарался.

Посмотрев по округе, я увидел разбросанные разбитые черепа и кости.

- Это я их так, пока последний не зацепил меня, не затащил сюда, и не стал пожирать. Тут-то я его плитой и огрел. И с тех самых пор лежу здесь. Как видишь, встать не получилось, потому лежу здесь, в темноте. Мой фонарь давно погас, а тело… Тело уже давно стало таким. Наверное, я занял место того, кто был здесь.

Его иссохшее лицо не показывало никаких эмоций, но он был очень рад живому человеку рядом.

- А кем будешь ты? – спросил он меня.

- Я тоже не совсем знаю, кто я. – ответил я, после небольшого молчания. – Я очнулся в больнице…

Я рассказал ему все, где побывал и как выжил.

- Может я всего и не помню, но мое имя – Майкл. – закончил я.

- В странное и непонятное место нас занесло, Майкл. - прошептал тот. – Я бы тоже хотел вспомнить. Но, увы, не могу. Жизнь покидает меня, скоро я умру, и, очень надеюсь, что не стану подобной тварью, которая так и не сможет выйти за пределы этого дома.

Мы оба замолчали.

- Знаешь, парень. – прервал он молчание. – Я вспомнил. У меня же в кармане часть ключа. Мне удалось найти кусочек.

Он кивнул на карман рубашки, скрывающий его гнилой торс.

- Тебе удалось зайти так далеко, значит, тебе все еще сопутствует удача. Возьми его. Я попрошу тебя всего лишь о двух вещах. Я уже не выйду отсюда, но прошу, найди мою внучку, найди все кусочки ключа и найди ее там, в центре, за вратами.

Я подошел, потихонечку протянул руку к карману, нашарив кусок ключа.

- А вторую вещь я попрошу, чтобы ты закончил мои страдания. – ответил он. – Знаю, может ты не готов к такому, но я уже готов давно. Это выглядит как убийство, но я прошу о милосердии. Я не хочу быть в этом проклятом месте. Прошу тебя, возьми плиту и сделай дело.

Просьба меня немножко шокировала. Я ни разу не делал такого. Никого не убивал, даже здесь. Я лишь бежал.

- Знаю, парень, это тяжело. Но я благодарен, что хоть кто-то появился здесь. Уж столько времени я нахожусь тут один. Я готов. Все хорошо. Я прошу тебя.

Он положил голову на стену, в ожидании.

Я не очень хотел делать это, обрывать чью-то жизнь. Но видя страдания перед собой, я, дрожащими руками, взялся за кусок надгробия.

- Спасибо тебе. – произнес тот в последний раз, перед тем, как я обрушил тяжелый кусок ему на голову.

В этот момент в моей голове возникли воспоминания. Воспоминания о том, как я попал в армию, как нас учат стрельбе, бою, и как мы потом отправляемся на войну. Летят самолеты, грохочут танки, люди бегут и падают. Рядом со мной бежит мой друг, мы стреляем в неприятеля, а затем, с тяжелым ранением я вытаскиваю его. Понимая, что я не смогу его спасти, как и дотянуть до лагеря, я также исполняю его просьбу.

Все было настолько быстро, что я, отбросив плиту, заплакал от воспоминания. Это был мой лучший друг. И этот человек, кем бы он ни был, тоже на мгновение стал мне как друг.

- Я постараюсь. – сказал я, глядя на мертвое тело. – Я постараюсь найти твою внучку.

Я даже не задумывался о том, что был в армии. Но сейчас я все это вспомнил. Все то, что мы там делали, какие операции выполняли. Я даже вспомнил то, что какими навыками, включая навыками выживания, обладаю, чем и воспользовался по данной ситуации, я нашел несколько металлических прутьев, чем и создал для себя оружие, чтобы обороняться от мертвецов, но я не знал, причинит ли это урон тому невидимке, бродящему по лабиринту. Вслушиваясь в окружение, я его хорошо слышал. Он перемещался по всему лабиринту, его было отчетливо слышно то тут, то там. Также я замечал, что появляющийся туман покрывает участки дачных построек. И из них и появляется гул, или исчезает там. Неужели они являются своего рода переходами?

Сколько времени я тут ни провел, а солнце так и не вставало. Сидеть здесь тоже было бесполезным. Никто так и не придет на помощь. Интересно, а где искать другие два куска ключа, и где центр? Медвежонок, видя мои сомнения, просто соскочил у меня с плеча, побежав в проход. Там он обернулся, посмотрев на меня.

- Ты знаешь дорогу? – спросил я его.

Он ничего не ответил, ни даже не пошевелился, но просто побежал дальше. Небольшое свечение окружило его.

Он ни один раз помогал мне в этом месте, потому я вновь доверился ему, побежав следом. И хоть двигался я тихо, гул же каким-то образом узнал, что я покинул дом, и устремился следом. Плюшевый медвежонок же бежал вперед уверенно, сворачивая дорожками то тут, то там. Он как будто бы знал, куда держит путь. Он ни разу не свернул, куда не надо, не завел в тупик, и, даже если мы заходили в туман, то он всегда был виден мне там. Мы даже ни разу не встали на пути невидимки.

Выскочив из очередного тумана, мы оказались около небольшого, поросшего сушняком, фонтанчика с ангелом, держащим в руке часть металлического ключа. Взяв его, я соединил два кусочка, и они уже стали больше похожим на ключ, только без одного фрагмента. Медвежонок побежал дальше, а я за ним. Гул немножечко затерялся, но быстро отыскал к нам дорогу.

Теперь же, как только я нашел фрагмент, на нашем пути стали появляться мертвецы, покинувшие свои дома. Они пытались схватить меня, но я достаточно ловко уклонялся от них, или же наоборот, откидывал от себя. Всего лишь несколько событий в памяти дало мне достаточно умений. Интересно, что же я вспомню дальше из того, чего еще не помню? Гул, преследовавший меня, с яростью налетал на мертвецов, разрывая их на куски. Он даже не останавливался, преследуя меня. Брошенный в него прут показал мне, что он неуязвим, раз прут пролетел сквозь него.

Поразительно, но игрушка знала путь. Он вновь вывел меня к последнему фрагменту, лежащему в руках статуи ангела. Теперь осталось найти центр. Медведь прыгнул мне на плечо, просто указав путь прямо. Единственной проблемой было то, что на тропе было полно мертвецов, а в самом конце я заприметил металлические ворота. Игрушка лапкой указывала туда.

- Пробраться будет не просто. – ответил я сам себе, сжав прут в руке.

Да и кто говорил, что будет просто. Гул же нарастал.

Расталкивая движущиеся тела, я стал пробиваться вперед. Прут в моих руках засиял немного синим светом, чем даже рубил мертвецов на части, хотя был не приспособлен для этого. А, может быть, это все появилось из очередного воспоминания, которое вспомнилось мне, когда я и друг за гаражами воображали себя супергероями, стоя в проходе и держа ветки, как мечи. Мы верили тогда, что это так и было, и, сейчас, я тоже поверил в это. Это место и так было странным и пугающим, но почему-то моя вера в воспоминание даровала мне эту возможность, чтобы металлический прут стал наподобие лезвия, разрывавшего трупы. Гул же делал то же самое за моей спиной, разрывая других на части, приближаясь ко мне.

Приблизившись достаточно близко к вратам, ключ сам вылетел из моего кармана, сложился как надо, и устремился в замок. Цепь с замком сразу спала, как и открылись ворота. Я, сделав прыжок, кувырком залетел внутрь. Гул не успел схватить меня в последний момент, и просто затих. Передо мной, на лавочке, у скамейки, сидела девочка в платье. Она немного сияла в ярком свете. Она увидела меня, поднялась и испугалась. А может это и не я произвел на нее такое впечатление. Что-то сзади меня заурчало, издавая клокотание. Я медленно повернулся, увидев стоящего позади дымящегося в темной дымке скелета с засохшей на нем кожей.

- Наконец-то, Мари, - прошипел он, исказив лицо в улыбке, - столько времени я не мог найти тебя! А теперь я пришел.

Девочка продолжала в ужасе смотреть на него.

- Пора домой, Мари! – произнес он. – Старик не придет. Я убил его. Убил ради тебя! Ты моя!

Он двинулся в ее сторону, игнорируя меня. Девочка хотела побежать, но запнулась, упав на землю. Существо подходило к ней. Мишка, закряхтев, привел меня в чувство.

- Ну и погонял же ты меня! – произнес я, сжав прут, который засиял пуще прежнего.

Я не дал этой твари прикоснуться к девочке. Вонзив в него прут, я разрезал его на половинки. Вспыхнув алым пламенем, скелет закричал от боли, обратившись в прах. Девочка с испугом смотрела на меня.

- Не бойся. – произнес я ей, протягивая руку. – Ты, должно быть Мари? О тебе рассказывал твой дедушка.

- Спасибо, Майкл. – раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся, в проходе, в свете, стоял старичок с палочкой, добродушно улыбающийся мне. Девочка сразу подбежала к нему, встав напротив.

- Прости. – произнесла она. – Я убежала. Убежала от него. И попала сюда. И я ждала, как ты говорил всегда, ждала, что ты придешь, и ты пришел, дедушка.

- Я знаю, Мари, знаю, - сказал старик, опустившись и обнимая свою внучку, продолжая глядеть на меня глазами, полными благодарности. – Спасибо.

Перестав обнимать, он посмотрел на внучку, а потом на меня.

- Мое имя – Сильвестр. – произнес он мне. – Я все вспомнил, благодаря тебе. И мой путь заканчивается здесь. Знаю, у тебя много вопросов ко всему, но ты найдешь ответ, который ищешь там, куда лежит твой путь.

- Не уходи, дедушка! – заплакала девочка.

- Я и не ухожу. – ответил ей дед. – Я буду ждать тебя там, где и твоя мама. А тот парень, Майкл, отведет тебя туда, где будет ждать тебя твоя мама.

- И моя! – ответил голос Евы из рюкзака.

Из всех дачных домов стали вылетать яркие, светящиеся искорки, устремляясь в небеса. Дедушка Мари последовал ее примеру. Став яркой искрой, он тоже взмыл в небеса. Как только искры исчезли из виду, в моей руке появилась мерцающая сфера.

- Дедушка сказал, что ты отведешь меня к маме. – раздался голос девочки.

Небеса вновь начали светлеть, тьма отступала. Солнце вновь взошло на небосвод у горизонта. А я, странным ли это было или же нет, стоял напротив фонтанчика у большого и деревянного корпуса своего института, в котором когда-то учился. Что за чудеса.

Сколько воспоминаний у меня сразу появилось, связанных с этим местом. Как мы ходили на пары, и, даже, бывало, прогуливали их. Но все же в конце дипломы мы получили. Это было еще до армии. А сколько вечеринок здесь было.

Здание хоть и выглядело немного старым и обветшалым, но я вспомнил все моменты, связанные с этим местом. Открыв скрипящие двери главного корпуса, я вновь удостоверился, что и тут порядка не было. Все в этом мире было брошенным, покрытым к тому же слоем пыли. Не став бродить по корпусу, в целях освежения воспоминаний, времени у меня было не так много до захода, я сразу направился к библиотеке. Войдя в нее, я увидел весь хаос, творившийся и тут. Все книги были сброшены с полок, шкафы опрокинуты, а на стенах были расписаны не связанные друг с другом выражения. Некоторые взывали о помощи, другие же были угнетающими и говорили о безысходности положения. Хоть книги и валялись везде, а страницы все были пусты, как и не было на них названий, да и я тоже не знал, что мне здесь нужно найти. Я определенно знал, что где-то здесь друг прятал одну очень интересую книгу, которую нашел случайно здесь, а может она и была, но не в этом суть. Я помню, что он рассказывал, что подобным книгам здесь не место. Он даже мне ее показал, зачитывая содержимое. И мы с ним даже попробовали пару ритуалов из нее. Вот что, а мистика меня тянула. Да и однажды провели химический опыт из нее, чуть не уничтожив лабораторию. Только куда он ее потом убрал? Он сказал, что в секретном месте. А секретное место было в столе. Я только что обернулся к нему.

Подойдя ближе, я стал внимательно осматривать его. Стол был старым, явно привезенный в институт кем-то, или подаренный, и за ним всегда сидела библиотекарша, наблюдавшая за порядком здесь. Ничего подозрительного я не нашел. Ящики оказались пустыми, да потайных отсеков не наблюдалось. Но позже мои поиски увенчались успехом, я нашел створку, которая отходила. Убрав ее, я увидел пыльный фолиант, весь в паутине. Достав его, я немного почистил от пыли. Названия на нем также не было, но хоть страницы были не пустыми.

Открыв книгу, я стал внимательно читать то, что было написано на доступном языке. Многое из того, что было тут, было мне непонятным, но было достаточно, чтобы я понял то, где я оказался. Этот мир находится между мирами. Мир, являющийся отражением того, что знаю я и другие, только наполненный различными ужасами и кошмарами. Каждый находит здесь свою расплату за содеянное при жизни, погружаясь в пучины своих страхов и кошмаров. И я никак не мог понять, почему я здесь? Ведь я не умер? Или же? В моей памяти было немногое, что я вспоминал постепенно, но этого было недостаточным для ответа. И все же я здесь. Тут также говорилось о странниках, пересекающих эти миры, которые были призваны кем-то высшим, чтобы изменить форму миров, освобождая тех, кто по ошибке попал сюда. Но я не знал, так ли это со мной. Тут многое еще чего рассказывалось, но в том тоже было смысла мало. Там говорилось о каком-то выборе. Честно, мой друг бы больше в этом понял, его больше тянуло все это, не так, как меня.

Пролистывая книгу, где-то в середине я нашел то, что называлось «Инфертум». Это был странный механизм, работающий от энергии шести сфер, шести чистых душ. Он мог перенести того, кто решит загадку сего механизма, назад, домой, в мир живых. Или же воскресить мертвого. И для этого нужно собрать шесть чистых душ. На этом рассказ оборвался.

- Ну, по крайней мере, уже лучше. – сказал я, понимая, что теперь мне нужно искать.

Хоть информации было маловато, но я уже почувствовал облегчение. Наверное, этот механизм еще и вернет души детей к их мамам. Как говорится, посмотрим. Я решил отложить все эти размышления на потом, как только найду сферы и механизм. Две сферы у меня уже были, осталось найти четыре, и всем вместе уйти из этого проклятого мира.

Хорошо, что на одной странице была нарисована карта. Маршрут, по которому я должен пройти, чтобы достичь «Инфертума». Вырвав ее, я вышел на улицу.

- Пойдем сюда? – спросил я мишку, сидящего на плече.

Тот одобрительно кивнул, и мы пошли прямо по тропинке, через сухой лес, за институтом.

Проход через сухой лес занял у меня несколько долго времени. Показалось, что я даже потерялся в нем. Несколько раз я поворачивал в ту сторону, где должен был быть город, но, к сожалению, его не было даже и близко. Вообще не было никаких ориентиров, ни намеков, что я вообще где-то выйду. Зато за деревьями я наблюдал силуэты, как мне показалось, людей, или же теней. Они выглядывали из-за стволов, и также быстро прятались. На контакт со мной они выйти отказывались.

Может быть, мне повезло, что я не сбился с тропинки, не повстречал тут кого-нибудь более враждебного, чем те, кого я видел. И это не могло не радовать. Вскоре я вышел к небольшой речушке. Течения у нее совсем не было, да и больше она была похожа на зацветшее болото, но все же это было рекой. Неподалеку от места, где я вышел, в воду уходили надгробные плиты и памятники. Я вышел неподалеку от кладбища. Вдали я заметил мост, переводящий на ту сторону, и решил идти туда. Я все равно не знал, куда мне идти, потому, если что и было, то только там. Я совсем не знал, где оказался. Место совершенно не было мне знакомым, и даже в памяти ничего не всплыло.

Идя вдоль берега реки, по поверхности которой иногда вырывались пузыри, взрываясь и распространяя страшно гниющую вонь, я заметил впереди небольшую деревеньку. Я сразу побежал к ней. Здесь все также было заброшено. Дома стояли то без окон, то без дверей. И, показалось, что она была мне знакома. Да, так совершенно и было. В память мне врезались образы воспоминаний. Я вспомнил. У меня была девушка, темно-каштановые длинные волосы, черные глаза, в которых можно было утонуть, и яркая улыбка. Она всегда была веселой, не давала скучать. Она как-то говорила, что раньше, в детстве, жила в деревне, да и мы ездили с ней туда, кажется, перед свадьбой. Да, точно, мы с ней были женаты. Здесь воспоминания и прекратились. Я и не заметил, как дошел до того самого дома, где жили ее родители. Небольшой домик без дверей, с разбитыми окнами, стоял между высохших яблонь. А какие на ней были яблоки. Как только мы вошли через скрипящую калитку, первым дело, что сделала она, так это сорвала яблоко, и дала мне. Сейчас же я стоял перед деревьями, на которых висели гнилые плоды. Я сорвал одно, сдавив в руке. В нем даже червей не оказалось. Я не стал заглядывать внутрь. И так было видно, что дом был пуст, и даже никакой мебели, кроме большой печи, ничего не было. Лишь только образы воспоминаний, как меня встретили хорошо ее родители.

Может я и еще бы стоял, наслаждаясь обрывками воспоминаний, как в доме, стоящем неподалеку, я увидел фигуру, которая быстро зашла внутрь. Похоже, это был человек. Выскочив за калитку, я сразу побежал к тому дому, чтобы убедиться в том, что я видел. Выхватив кусок арматуры, я приготовился к худшему. И, может быть, это и было худшим. На крыльцо дома вышло существо, заставив меня испытать страх. Оно было небольшим по росту, всего доходившего мне до груди. Верхняя часть была похожа на человеческую, только вместо ног были копытца как у черта, покрытые шерстью. Голову украшала пара загнутых, рогов. Глаза были черными, и даже свет не отражался в них. Он смотрел на меня, улыбаясь. Одет он был в поношенную рубашку, явно где-то откопал. Точно, передо мной стоял самый настоящий демон, и я не знал, что от него ожидать. Ведь все говорили, что они вредят, злы и лицемерны. Я сжал прут, и тот воспламенился светом. Увидев это, он выставил вперед руки.

- Прошу, парень, нет нужды драться. – ответил он. – Я не причиню тебе вреда. Но, если хочешь, я просто уйду отсюда. Только дай собрать свои вещи.

Все также держа руки перед собой, он попятился в дом. Чтобы не терять его из виду, я зашел внутрь.

- Ты демон? – неуверенно спросил я.

- Да, демон. – ответил он мне тихо, собирая какие-то вещи со стола, - А, быть может, нет. Я не знаю, кто я.

Присмотревшись, я понял, что он собирает вещи, принадлежащие человеческому быту. Какая-то книжка, погнутая кружка, ложка и разбитая тарелка. Все это он клал в небольшую сумку.

- Ну вот, только не бей, ладно. – сказал он, собрав все эти вещи. – Я ухожу. Больше ты меня не увидишь.

Может, он и был похож на демона, вот только он не вел себя как те самые демоны, он не набросился, не был кровожадным, но наоборот, даже попытался не раздувать конфликт. Он просто решил уйти.

- А для чего тебе все это? Вернее что ты здесь делаешь? – спросил я его, как только он подошел к двери.

- А почему путник спрашивает? – спросил он в пол оборота. – Сколько я здесь не хожу, а вы, люди, все одинаковые. Готовы или убежать от страха, или же побить. А я больше не хочу, чтобы меня боялись или со мной дрались.

Я не знал, что ему ответить на все это.

- Ну, может, я не такой, как те. Я не знаю этого мира, но одно я понял, что если на тебя не набросились, значит, не все так и плохо. – ответил я.

- Знаю, - ответил он, улыбнувшись, развернулся ко мне, - это место не заслуживает доверия, а, наоборот, может испытать его. Я тоже брожу здесь достаточно, видел достаточно, и, честно, это место нисколько не лучше, чем то, откуда я пришел. Если ты не будешь драться, и не убежишь, то мы можем вполне поговорить. Я уже давненько ни с кем не говорил, да и с людьми тоже ни разу. А я бы очень хотел узнать о людях, о том самом мире, в котором вы живете.

Я пообещал ему, что не трону его, и он тоже поклялся, что не тронет меня.

Заулыбавшись своими острыми зубами, демон не стал уходить. Он поставил на наспех сооруженный стол свою сумку, показал мне все, что ему удалось найти здесь, и все это было связано с человеческой культурой. Он смотрел на эти артефакты, как ребенок, который нашел что-то ценное. И он совершенно не знал, для чего эти вещи. Я ему и рассказал, для чего они.

- Потрясающе! – произнес он с восторгом. – А я даже не знал об этом. Даже зная многое, я не знал об этом.

- Так все же для чего ты пришел сюда? – спросил я.

Демон сделал грустное лицо, и начал свой рассказ. Так я узнал, что он пришел из самого Ада, через бескрайнее кладбище. Я не был на нем, но, может быть, оно еще предстанет у меня на пути. В Аду он всегда был таким, одним из тех, кто похож на него, как их там называли – низших. Их уделом всегда было служение самым могущественным демонам, с которыми никогда не стоило связываться. Так он и существовал, далеко не отходя от своего места обитания. Но все поменялось после того, как сверху, через разверзшийся портал, к ним попал человек, вернее его душа. Его сразу заключили в крепость, в казематы, без разбора и суда приговорив к жесточайшим пыткам. Каждый день его пытали, а демона назначили приходить и убирать после. Как оказалось, душа человека имеет могущественную силу, если ее правильно направлять, но она и слаба в этот же самый момент, как и хрупка. Приходя к этому человеку, демон разговаривал с ним. Тот имел семью, детей, жил по совести. А потом, в один момент, что-то произошло, и он оказался в Аду. Выслушав историю о людском мире, демон поделился ею с верховным, но тот лишь рассмеялся, сказав, чтобы не совал нос не в свои дела, но продолжал делать то, к чему был предназначен. И все же, сколько не пытай душу, рано или поздно все закончится. Пришло время и этой кануть в забвение. Демон видел, сколько она перенесла. Но в самом конце, перед тем, как окончательно исчезнуть, человек рассказал о выборе, о милосердии и о другом месте, которое было лучше, чем это, где правил Всевышний и его Ангелы. Он до самого конца верил в то, что с небес спустится Ангел за ним, и вознесет наверх, в Небесный мир, где царит свет и доброта, и что у демона тоже есть шанс прийти туда. Всепрощение дано каждому, чье сердце чисто. После, как душа исчезла, демон посмотрел на все в округе, на то, где живет, какие тут порядки. Тогда-то он и осознал, что не хочет жить так. И он покинул Ад. Он прошел долгий путь, к порталу, бежал оттуда. Он очень хотел попасть в мир живых, к людям, чтобы больше узнать об их мире, как и о Всевышнем, чтобы найти путь Небесный мир. Вот только попал не куда хотел, а сюда, в проклятый мир между мирами.

- Поэтому я и собираю здесь все то, что можно найти, близкое к вам, людям. Я очень хочу узнать о вас, о том, как вы живете. Может быть, это даст мне достаточно знаний, чтобы подняться туда, где живет Всевышний. – закончил демон.

- Но разве не Он сослал вас туда, в Ад? – спросил я.

- Да, он так и сделал. – ответил демон. – Но знаешь, внутри я, почему-то не ощущаю хаоса и мрака, как и той самой злобы, какие чувствуют верховные демоны. Может поэтому я и не получил повышения, когда пришло время наград. И я всегда чувствовал, что лишний там. Но я верю, что если мне удастся добраться Небесного града, может быть, там, наконец-то я узнаю, кто я. Нам говорили, что всепрощение – это заблуждение, но я так не думаю. Я видел здесь, что значит прощение. А еще бы я хотел попасть в мир людей, чтобы понять и многие другие вещи, которые не понимаю. И тогда уж точно я достигну Небес.

Передо мной сидел демон, но он не был демоном вовсе. В нашем мире его никто не понял бы, но вот душа, или что там внутри, у демонов, была совсем другой. Он так искренно говорил о различных вещах, как будто бы знал, что это правда. Но вот я ничего не мог сказать ему о подобном. Я тоже ничего не знал о Всевышнем, и слышит ли он нас. А вот демон был уверен в этом, что да. И он готов был пойти в долгий путь, чтобы узнать это, достичь самих Небес.

- Меня зовут Разиз – произнес он. – А теперь расскажи мне, что здесь делаешь ты. А еще лучше, расскажи о том, откуда ты, о мире людей.

Сколько бы я не вел рассказ о том, что помнил о своем мире, Разиз слушал все внимательно. А был бы у него блокнот, он бы точно все это записал. Я рассказал ему о том, кто я, и что делаю здесь, и куда иду.

- Да, я слышал об Инфертуме. – ответил Разиз. – Ты первый, кто не испугался меня, и рассказал мне о мире людей, исходя из своей истории жизни. Я обязательно помогу тебя туда добраться. А еще, я думал отдать это Всевышнему.

Он вновь стал что-то искать в своей сумке, а затем вытащил светящуюся сферу. Улыбнувшись, он протянул ее мне:

- Я хотел вернуть ее сам, но, раз ты нашел еще две, значит и эта должна быть у тебя.

Сфера сияла у него в руке. Я протянул руку и взял ее.

- Может так Всевышний обратит на меня взор. – сказал он. – Если ты достигнешь своей цели, то, вероятно, я тоже стану на шаг ближе к своей. Я отведу тебя в то место, где есть Инфертум.

На лице демона засияла улыбка. В этот момент сфера засияла, и мальчишечий голос раздался оттуда:

- Они идут!

Солнце сразу зашло за горизонт, погрузив мир во тьму ночи. Щелкнув пальцами, демон призвал летающий огонек, осветивший дом.

- Это не хорошо. – произнес он тихо. – Твари из леса идут сюда! Тут неподалеку есть подземный бункер, там можно спрятаться!

Он, как и я, забыл о времени.

Выскочив из дома, демон прочел заклятие, бросив ввысь светящийся шар, который, как маленькое солнце, осветило округу. И правда, из леса раздался шуршащий шелест, и в сумраке было видно выскочившую человеческую фигуру. Она озиралась по сторонам, сделав несколько жадных глотков воздуха, уставившись и зашипев в нашу сторону. После же, из–за деревьев, также быстро выскочили и другие подобные люди. Они были бледными, и чем-то похожими на вампиров, из-за белых клыков, проглядывающих через красные губы.

- Остерегайся, их! – проговорил демон. – Это Пожиратели. Им все равно, кто стоит перед ними, ими движет страшный голод, и они готовы порвать любого на части.

Мы попытались покинуть деревеньку через различные улицы, но поняли лишь то, что окружены ими. Много их не было, и Разиз предложил мне отбиться от них. Развернув из своего странного браслета пылающий меч, он бросился на нескольких. Я же, воспламенив синим пламенем свой прут, бросился на других. Оболочки пожирателей были пустыми, они просто обращались в пыль, как только я протыкал их.

Нам повезло, расправились мы с ними довольно быстро. Но нашей мимолетной радости быстро пришел конец. За деревьями стал раздаваться топот, и полчища этих тварей бросились в нашу сторону. На этот раз их было не десятки, а гораздо больше. Хоть демон и использовал различную магию, этого оказалось не достаточно. Толпой они навалились на нас, оттеснив друг от друга. Я чувствовал, что начинаю слабеть. Твари впились в меня своими острыми клыками, высасывая из меня силы.

Они положили меня на землю. Своим двоящимся в глазах видении я увидел еще одну небольшую, яркую сферу. Она стремительно приближалась, становясь все ярче. С грохотом она обрушилась на землю, разбросав всех тварей как от меня, так и от демона. Этот свет, он был очень ярок, и я заметил в нем какой-то силуэт, с парой крыльев. Это все, что я смог разглядеть от нимба, свет которого затмевал округу, ранив каждую тварь. Они не приближались к нему, как и ко мне. Зато я увидел, как он вытащил светлое лезвие, молниеносно подлетел к демону, снеся ему голову, вырвал из его груди что-то наподобие кристалла, сдавил его в руке. Тело демона тут же воспламенилось, оставив лишь пепел на земле. Я был настолько обессилен, что ничего не смог прокричать, а сам лежал на земле в беспомощном состоянии. Последнее, что я помню, как этот свет подлетел ко мне. А затем все скрыла темнота.

Очнулся я от того, как ветерок обувал меня. Я видел перед собой свет солнца. Я был в небе. Летел над домами, смотрел на пустынные улицы. Я стал вертеть головой, пытаясь увидеть, кто меня держит.

- Да не крутись! – недовольно ответил мне тот, кто держал меня. – Ты и так довольно тяжел. Не привык я тащить кого-то с собой.

Вскоре мы спланировали на крышу одного большого здания, на крыше которого была посадочная полоса для вертолета. Там он и отпустил на меня. Обернувшись, я увидел перед собой самого настоящего Ангела, в серебряных доспехах, парой белоснежных крыльев за спиной, и удивительно красивым ликом. Теперь же он не прятал его от меня за ярким светом.

- Зачем? – выдал я всего лишь один вопрос.

- Я убил его? – прервал меня Ангел, прочитав мои мысли. – И такова твоя благодарность?

Он напрочь отбил у меня слова. Он был прав, он спас меня, не бросил там.

- Спасибо. - выдавил я из себя. - Но зачем?

- Ты еще спрашиваешь? Якшаться с демонами – это делать себе хуже. – ответил он не менее гордым тоном. – Что было бы, если бы я не успел? Ты бы погиб. А он – всего лишь залечил свои раны. О, Всевышний, вы ничем не изменились. Ваши естества такие хрупкие, но при этом вы пытаетесь чуть ли не считать себя центром вселенной.

- Но ведь он хотел прийти в Небесный град.

- И ты думаешь, что его бы там приняли с распростертыми объятиями? – все таким же тоном ответил Ангел. – Смотрите, демон одумался. Он пришел искать прощения. Давай уже будем говорить куда проще. Никакого прощения не будет для них, даже если они и изменятся. Всевышний не для этого наставляет всех нас, чтобы мы вот так добродушно открыли врата, впустив их к себе. Они всегда были предателями, всегда и будут. Это заложено в их сердцах.

Ангел подошел к краю крыши, посмотрев вниз, затем продолжил:

- Если все было бы так просто, вы бы все пришли в Небесный град. А дальше что? Уподобили бы его своей земле?

Он меланхолично посмотрел на меня. Я понял, о чем он говорит.

- Эти земли предназначаются для очищения, очищения душ. Кто-то находит тут свой конец, кто-то идет упорно, достигая Небесного града или бездн самого Ада. Именно это место определяет, чего будешь достоин именно ты. Поверь, я не должен был вмешиваться, но все же раз демоны вмешались, то пришлось и мне. – ответил Ангел.

- Но ведь вы же должны защищать души, отправляя их…

- Никто и ничего никому не должен в этом мире. Хочешь достигнуть Небес, иди. – он показал мне рукой в город.

- И помочь мне ты тоже не хочешь?

- Нет. – равнодушно ответил Ангел. – Я здесь не для того, чтобы вмешиваться в ваш путь. Я здесь для того, чтобы показать Всевышнему, что гожусь на большее, и готов принять чин Архангела. Я уже очень давно стремлюсь к этому. И как только меня отвергли, сказав, что я недостоин, я спустился сюда, чтобы доказать, что я хороший воин. И скоро я вознесусь обратно, вновь представ перед Ним.

При жизни я как-то не задумывался о вере, но здесь, в этом мире, я увидел совсем другую сторону, не ту, которую писали в Библии. Мой друг тоже считал, что у Мироздания совсем иные Каноны, не писанные людьми. У меня было полно вопросов, которыми я хотел поделиться с Ангелом, но он, прочтя мои мысли, сказал, что не является энциклопедией, и что я сам должен достичь Небес, получив все ответы на свои вопросы. На этой кроткой ноте он, расправив крылья, покинул меня. Вот тебе и ангелы. Надеюсь, что они не все там такие, и что, как верил Разиз, Всевышний все же обладает всепрощением. Хотя, наверное, я бы лучше предпочел компанию демона. Он был не так надменен, и хотел даже дружить, не то, как якобы спасший меня Ангел, которому, по всей видимости, самому нужна помощь. Но он ушел, а мне нужно было понять, куда мне нужно идти.

Хорошо, что это была совсем другая больница, не та, с которой я начал свой путь. Но и легче от этого не становилось. Спустившись по лестнице вниз, я вышел в отделение. В моей голове стоял все тот Ангел, и священники явно говорили не о подобных. А вдруг он был прав? Вдруг после нужно пересечь этот мир, чтобы достичь чего-нибудь или сгинуть. И я не представлял себе громадности этого мира, и, особенно, куда идти. Лишь только мой маленький плюшевый проводник указывал мне дорогу. Но сейчас он просто сидел молча у меня на плече.

Спустившись еще на несколько этажей вниз, я зашел в родильное отделение. Это место. Оно показалось мне знакомым. Я здесь уже был. Вдруг мое внимание привлек детский крик, раздававшийся из хирургического отделения. Я потихонечку пошел вперед. Этот крик, я его уже слышал раньше. Выставив прут перед собой, предварительно набравшись храбрости, я выскочил в помещение за открытой дверью. Несколько врачей суетились подле сидящей в кресле женщины. Это была моя жена. Она была вся бледная. Главный врач и несколько санитаров принимали роды. Я не присутствовал на этом событии тогда, но сейчас я все видел, как и что происходило. Роды проходили тяжело. Я видел, как стонала моя жена. И врачами было принято решение сделать кесарево сечение, чтобы спасти ребенка.

Так все и было, как они и сказали. Им удалось спасти мою дочь, а вот жену нет. Как и тогда, слезы навернулись у меня на глазах. Хоть видение и исчезло, а я продолжал всхлипывать, вспоминая все то, что было дальше. Любил ли я свою дочку? Нет. Внутри я стал осознавать, что этого не было. Я не стал для нее лучшим отцом. Я с головой ушел в свою работу. Воспитанием ее же занималась по большей степени нанятая мною гувернантка. Я вспомнил, как была рада моя дочка, когда я приходил домой. А вот я… Я старался не замечать ее, ограничиваясь лишь парой фраз. И лишь сейчас, в воспоминаниях, я увидел все это. Я не ходил на ее праздники, не разделял с ней радость хороших моментов, не разделял ее грусти и печали. И все это длилось ровно до того, пока она не вышла замуж, и даже тогда я не присутствовал там. После смерти жены я воздвиг барьеры, заперся внутри себя сам. И все это пронеслось у меня в памяти, ломая стереотип хорошего человека, который я сам себе создал здесь, в этом мире. Я хотел бы сказать себе, что я не такой, но не мог, вспоминая свою жизнь. Я упал на колени.

- Прости…- выдавил я, стоя перед окровавленным креслом, но здесь не было никого, кто бы меня поддержал.

Я почувствовал страшную дыру внутри себя. Вся пустота вырывалась наружу. До меня только что дошло, что я впустую потратил свою жизнь, не впустив главного, и все из-за своей печали. «Каждый находит свое в этом мире» - вспомнил я слова из книги. И я нашел свое. Это место. Оно было в моей душе.

Все продолжалось ровно до тех пор, пока за мою руку не взялся плюшевый медвежонок. Я посмотрел на него. Он же смотрел на меня своими глазами-пуговками. Смотрел в мою душу.

- Ты можешь это все изменить. – услышал я голос жены сзади.

Развернувшись, я не увидел там никого, но этого было достаточно, чтобы заставить меня подняться с колен.

- Я должен вернуться назад, домой. – произнес я, вытирая слезы. – Я должен рассказать ей все, о чем не говорил. Ты права, Айви.

Теперь я точно знал, куда я должен пойти. Я должен спуститься вниз, в морг. И именно туда я и пошел. Посадив медвежонка на плечо, я отправился дальше, спускаясь по лестнице вниз. Казалось, что она не имела конца и края. Я прошел с добрых двадцать пролетов, но так и не спустился вниз. Вскоре двери по пути мне уже перестали попадаться. Не знаю, хорошим ли это было знаком или же нет, но я просто шел в темноте, освещаемой мишкой.

После очередного пролета мне показалась дверь. Открыв ее, я взглянул в темный коридор, наполненный каталками с черными мешками на них. Я не решился открыть хоть один из них, чтобы посмотреть, лежат ли там люди или еще кто-то. Коридор был тоже длинный, в конце двери были выставлены, и я вошел в сам морг. Здесь, повсюду, стояли шкафы, в которых находились мертвые тела. Некоторые из них были открыты и пусты. И мне не очень-то уж и хотелось, повстречаться с бродящими мертвецами тут. За некоторыми дверцами кто-то скребся, тяжело вздыхал, или же просто, как мне показалось, переворачивался. Открывать их ради любопытства я не стал.

Помещение было большим и извилистым, и везде стояли либо каталки, либо шкафы. Я даже нашел несколько комнат с различными приспособлениями, где проводят вскрытие. Вскоре я уперся в тупик, в стену, в которой была всего лишь небольшая дыра. Оттуда доносилась странная мелодия. Мишка мне кивнул, как только я спросил его о том, нужно ли туда лезть. Выставив рюкзак вперед и, включив фонарик, я залез в дыру. Лаз был как раз по моему размеру. Ползти далеко не пришлось, я уперся в какую-то деревянную перегородку. Приложив немного усилий, я выдавил ее вперед. С грохотом она упала на землю, и я вывалился в небольшую комнату, похожей на гостиную, только обставленной старой мебелью прошлого века. Где-то, за пределами этой комнаты, играла оркестровая мелодия. Напев был веселый, как и женский голос, исполняющий песню.

Я покинул эту комнату, выйдя в коридор. Я оказался в старинном особняке, исходя из портретов, висевших на стенах, и столешниц с вазами. И он явно не был маленьким. Я пошел на шум мелодии. Она доносилась из комнаты неподалеку. Открыв дверь, я увидел стоящий на столе старый граммофон, на котором крутилась пластинка, а из трубы доносилась мелодия. Больше в этой комнате никого не было. Я развернулся, и в этот самый миг музыка вдруг резко оборвалась, как если бы ее кто-то отключил. Резко посветив на стол, я убедился, что пластинка крутится, а игла приподнята, и никого рядом нет. Вдруг, где-то вдали, в коридоре, раздался душераздирающий вопль. Выхватив штырь, я побежал на голос. Свернув в другое крыло здания, я увидел разбитую дверь, подле которой валялись куски тела в крови, а в комнате, замерши, стоял темнокожий парень в куртке университета. Увидев меня, он, почти шепотом, прошептал:

- Мужик, не двигайся!

Я тут же замер на месте, и не зря. Сзади, мимо меня что-то проплыло, и я ощутил кожей весь тот холод.

- Новый игрок, – раздался тяжелый, шипящий голос сзади меня, - где же ты. Я найду всех вас.

То, что было сзади меня, стало уходить, а после и вовсе заиграла та же самая песня. И только тогда парень пошевелился.

- Ты кто и что тут делаешь? – спросил я его.

У него был точно такой же вопрос, но я его опередил.

- Я Эксель, - ответил он, - и как я тут оказался – совсем без понятия. Да и, скорее всего, вы не поверите тому, как я, точнее мы, тут очутились.

- Допустим, поверю, меня зовут Майкл. – произнес я, очень обрадовавшись, увидев первое живое лицо в этом мире.

- Пойдемте! – сказал он. – Надо как-то выбраться отсюда и найти моих друзей.

Мы вышли в коридор, пошли прямо. Парень рассказал мне, как очутился тут. Они с друзьями услышали городскую легенду, о женщине, которая любила играть в игру «замри» с детьми в приюте, нашли какой-то ритуал, и решили с друзьями по институту проверить его. По себе помню, каково это, попробовать что-то пугающее, или же разыграть друзей подобным трюком. Но вот они зашли куда дальше. Они провели ритуал, нашли ту мелодию, что сейчас раздается по всему дому, и напротив зеркала все исполнили, как там и описывалось.

- Только после того, как мы выключили музыку, мы поняли, что оказались уже не в комнате общаги, а здесь. И теперь мы должны найти то, что прячет эта женщина, прежде чем она убьет нас всех. Но проблема в том, что найти это не так то и просто. Мы бродим уже здесь несколько часов в поисках, но так ни к чему и не пришли. Как только она убила Билла, Оскар психанул, побежал прятаться, Эшли побежала за ним, а Бред остался со мной. Так мы и разделились. То, что стало с Бредом, вы видели, а что с остальными, я так и не знаю. А как вы попали сюда? – закончил Эксель.

- Долгая история, через дыру в стене, за тумбочкой, в комнате. – произнес я.

- Говорил мне друг, некоторых вещей лучше не знать. – ответил парень. – Неужели она перенесла нас в другой мир? Но ведь это невозможно же! Я в это не верю.

- Этот мир заставит тебя поверить и не в такое. – произнес я на полном серьезе.

Парень посмотрел на меня. Он увидел, что я держу прут в руках, а на плече сидит плюшевый мишка, шевелясь.

- Он что, живой? – удивленно произнес он.

Я кивнул.

- Нет. Это точно какой-то сон! – с ноткой недоверия сказал парень. – Быть не может. Или же может.

- Я тоже не сразу поверил во все, что происходит здесь. Но это происходит вне зависимости от того, хотим ли мы этого или нет. – сказал я ему, хлопнув по плечу. – Пойдем, найдем твоих друзей.

Вдруг мелодия снова прекратилась. Эксель встал как вкопанный, я же приготовил прут. Полностью веря в то, что я смогу победить эту тварь, я пошел вперед, не обращая внимания на слова своего знакомого. Сделав пару шагов вперед, я увидел приближающуюся на всех порах уродливую женщину с растрепанными волосами и окутанной черной дымкой. Она летела в мою сторону, размахивая кровавыми руками, хищно скалясь. Приготовив прут, я вновь поверил в чудеса, которые до этого придавали мне сил. Но сколь бы я не думал, прут не засиял светом. А тварь, приблизившись близко, захохотала, отбросив меня. Я пробил собой дверь в комнату, разбив собой стеклянный толик.

- Неужели ты хочешь победить меня своей пустотой внутри? – хохоча, произнесла женщина, забравшись в комнату.

Я вновь попытался представить что-то хорошее, но прут в руках отказывался светиться. Я понял, что когда отказался от своей дочери и, потеряв жену, я потерял веру в чудеса. Я усомнился в них, впустив в душу пустоту, которая дала свои корни внутри меня. Прут так и не смог засиять. Тварь же, облизываясь, приближалась ко мне. Схватив меня за ворот, она притянула меня к своей страшной морде. Челюсть разъехалась, готовой проглотить меня. Мишка же, резко забравшись по мне, выскочил со стороны плеча. Его лапка засияла светом, и он обрушил эту мощь прямо в лицо монстру, вышибив его из комнаты. Тварь, расхохотавшись, вновь влетела в комнату. Мишка спрыгнул вниз на пол, загородив собой меня. Женщина пыталась пробиться, но он не давал ей этого сделать, отражая каждый ее удар. Я замечал, что с каждым ударом этой твари, свет мишки слабел, на нем начинали появляться порезы, из которых выступала вата, а тварь не отступала. Издав громкий медвежий рык, игрушка вновь собрала свет в лапе, выбив тварь из комнаты.

И опять музыка заиграла на весь дом. В комнату ворвался Эксель.

- Чувак, что это было? – волнительно произнес он, глядя на меня, держащего в руке потрепанного мишку. – Она пару раз вылетела из комнаты! Это был ты?

- Не совсем я. – сказал я, глядя на еле светящегося плюшевого друга.

Мишка был в нехорошем состоянии. Тварь оказалась сильнее его, потрепав его, но он продолжал шевелиться у меня в руке. Неужели у него тоже ограниченный запас сил. Впредь нужно быть более аккуратным с ним. Ведь если так продолжится, он не сможет ни защитить, ни провести меня к нужному месту.

- Странное все-таки это место. Да и ты тоже странноватый. Если эта игрушка такая сильная, то тебе нужно беречь ее. – улыбаясь, ответил Эксель. – Помнится, у меня тоже была такая игрушка, которая всегда приходила сквозь сон, чтобы спасти меня от монстра. Если у тебя есть игла и нитки, Эшли подлатает его. Она очень любит такие игрушки.

Выйдя из комнаты, мы пришли на первый этаж, где, перед камином над которым висел портрет женщины с ребенком, сидели девушка и парень. Эксель очень рад был увидеть, что с ними все хорошо. Там он и представил меня.

Порывшись в рюкзаке в поиске нитки и иглы, я отдал игрушку Эшли, и та сразу начала ее приводить в порядок, немного критикуя меня и своего друга, что мы так поступили с ним. Как только она закончила штопать, мишка соскочил у нее с рук, прыгнул на стол, и вежливо поклонился в знак одобрения, чем привлек внимание. Все удивленно смотрели на то, что она как живая, и никакого управления у нее не было.

- Так что вы должны найти здесь? – спросил я у всех. – Эксель рассказал мне о городской легенде. Так что вы должны найти?

В голове у меня промелькнула мысль, а что если я смогу выбраться из этого мира вместе с ними. Если они как-то сюда попали, то не смогу ли я уйти отсюда вместе с ними.

- Мы как-то не вникали в ее историю. Мы хотели всего лишь подурачиться. – ответил низкорослый паренек, Оскар. – Мы просто хотели попугать друг друга, но не думали, что все вот так обернется.

Хороший был ответ. Искать непонятно что. Но, раз уж я тут оказался, то, скорее всего, нужно было найти очередную сферу души.

- Думаю, нам нужно найти ее. – показал я на портрет над камином, где стояли улыбающиеся девочка и та женщина, в еще нормальном воплощении.

- Откуда вы это знаете? – спросил Эксель. – Вы же не вызывали ее?

Я побывал в нескольких местах, и нашел вот это. – сказал я, показав новым знакомым три мерцающие сферы, достав их из рюкзака. – И здесь, вероятно, есть еще одна такая. Раз я пришел сюда, значит, так было надо.

Они все рассматривали сферы, не понимая, что внутри них сидят души детей.

Вдруг, сзади меня упала картина на пол, явив нашему взору красную корявую надпись: «Найди меня».

- Похоже, вы правы, - произнес Эксель, поднимая портрет с пола, показывая нам надпись.

Совсем неожиданно для всех нас стихает музыка. Мы все замираем в той позиции, в которой стояли. Эксель же держал портрет на вытянутых руках. Понимая, что картина все же тяжеловатая, на его лице проступили крапинки пота, и руки немного подрагивали не столь от тяжести, сколь от того, что с обратной стороны его зашипела женщина. Схватившись за рамку бледными руками, она наполовину высунулась оттуда, хищно смотря на всех нас.

- Я знаю, что вы где-то здесь. – произнесла она, вывалившись из портрета окончательно. – И я найду всех вас.

Она уставилась на Экселя, смотря в его глаза.

Тот сразу зажмурился.

- Стоит лишь пошевелиться. – закончила она.

Стоять на одном месте она тоже не собиралась. Пролетев мимо нас, она удалилась наверх по лестнице.

Лишь только как музыка донеслась до наших ушей, Эксель выронил картину, попятившись назад и усевшись в кресло.

- Больше точно никогда не усну. – ответил он. – Я, конечно, видел разные вещи, но и то было лишь на экране, но никак перед своим лицом.

- Снаружи не менее опасно. – сказал я. – Там вещи могут быть еще хуже. Но вам о таком лучше не думать. Если что и искать, то надо найти комнату этой девочки.

- Она должна быть на втором этаже. – ответила Эшли. – Первый этаж мы осмотрели.

Поднявшись на второй этаж, мы все разделились в поиске комнаты девочки. Периодически нам приходилось останавливаться, как только музыка замолкала, но женщина нам с Экселем на глаза не попадалась. Надеюсь, что Оскару с Эшли она тоже не попалась. А раз не было никаких криков, то так и было.

Осматривая очередную комнату, мы готовы были выйти, как в комнату вбежала радостная Эшли, чуть насмерть не перепугав Экселя. Он стоял ближе к двери.

- Ребята! – произнесла она. – Кажется, мы нашли ее комнату. А еще вот.

Она показал дневник с рисунками той девочки. На одном из них была нарисована банка и написано: «Я люблю печенье!» Это означало, что нужно было идти на кухню.

Спустившись, мы перерыли несколько шкафчиков, пока не нашли банку с печеньем, в которой была следующая подсказка, указывающая на любимую книгу. Ее мы нашли в библиотеке, в книжном шкафу. Оттуда же последовала следующая подсказка.

Все же мои новые друзья поднялись духом. И если эта женщина и появлялась, когда кончалась музыка, то теперь они были увлечены больше поиском тайны, и не особо боялись ее. Главное было лишь не двинуться.

На очередной подсказке Оскар подметил, что это не только игра, но и целый квест, чтобы разгадать эту городскую легенду. Мы шли от одного угла дома к другому, получая новую подсказу об этой девочке. Мы уже знали почти о ней все. И, как и мои друзья, она тоже узнала об этой истории, про даму, играющую в игру, и решила позвать ее в ночи. Так она и пропала. А ее мама не выдержала и покончила с собой после пропажи.

Последняя подсказка говорила о том, что необходимо спуститься в подвал. Это было единственным местом, в которое мы еще не заходили, хотя со стороны кухни мы видели дверь.

- Да уж, - произнес Эксель, пытаясь сбить замок со щеколды кухонным молотком.

Тот хоть и был тяжелым, но замку вреда от этого никакого не было.

- И где же ключ?

- Ребята, - немного запинающимся тоном произнес Оскар, - кажись, я видел ключ. Но вам не понравится, где он. Я заметил его на шее у той женщины.

- Точно, я тоже его разглядел, когда встретился с ней нос к носу, - добавил Эксель.

- И как мы его будем снимать? – улыбка на лице Эшли сразу поникла. – Для этого же нужно пошевелиться. Кто-то должен принести себя в жертву, чтобы снять ключ.

Она опустилась спиной вдоль стены, заплакав:

- Зря я предложила вам сыграть в эту игру. Теперь вы все погибните, как Билл и Бред.

- Что же, выбор не простой, - произнес я, присев перед ней, - она использует метод запугивания, что будет охотиться только на того, кто пошевелится. А что если, когда она появится, мы все пошевелимся, и сыграем по ее правилам?

- А что, Майкл, ты дело говоришь! – произнес Эксель. – Это как в футболе. Когда толпа наваливается на одного, кто-то забирает мяч и бежит к вратам. Что если мы все навалимся на нее, забрав ключ?

- Но тогда мы все будем мишенями, - произнесла тихо Эшли.

- В доме полно сквозных комнат, можем попробовать обмануть ее там. – сказал я. – По одному она рано или поздно всех нас выловит. А вот вместе, то она растеряется. По крайней мере, я так думаю. Я сделаю первый шаг, нападу на нее, сорву ключ, брошу тебе Эксель, и ты сразу побежишь сюда, открывать замок. Мы же пробежимся по комнатам, и спустимся к тебе. Надеюсь, что тебе хватит времени отыскать сферу, или что-то, что остановит эту тварь.

Эксель в ответ кивнул. Оскар, хоть и сильно боялся, но тоже согласился, а следом и Эшли.

Мы поднялись в комнату, где играл граммофон. Не дожидаясь прекращения мелодии, мы решили, что сами спровоцируем это. Мы все переглянулись между собой, и я, приблизив руку, поднял иглу. Раздался визжащий звук, а затем тишина. Долго ждать не пришлось.

- Ты хочешь сыграть?! – раздался злорадостно-шипящий голос сзади меня.

Женщина стояла в дверном проеме, смотря на меня.

- Начинаем! – скомандовал я, бросившись к ней.

Увернувшись от ее руки, я проскользнул в коридор, сорвав с шеи цепочку с ключом. Бросив его в комнату, я побежал прямо. В этот момент подключились и мои друзья. Это и в правду, сбило существо с толку, оно замешкалось. Эксель сразу бросился к двери. А я с остальными по разным комнатам. Загнав тварь в комнату, мы закрыли ее там, бросившись бежать дальше. Следующим в подвал отправилась Эшли. Я и Оскар встретились вместе, забаррикадировали женщину в комнате, быстро сбежали вниз по лестнице и сразу в кухню, в открытую дверь. Спустившись вниз, мы прошли еще чуть прямо, пока не достигли распахнутой металлической двери ведущую к большому бойлеру. Закрыв ее и прижавшись спинами, мы увидели, как Эксель и Эшли сидят у деревянного ящика, пытаясь открыть его. Больше здесь ничего не было, кроме нескольких зеркал и большого водонагревателя. Сзади, за нашими спинами, послышался хруст дерева, тварь пробилась в подвал, а через пару мгновений сокрушительно билась в металлическую дверь.

- Ты долго там еще? – прокричал я. – Она скоро выбьет дверь!

- Я не знаю, как решается эта головоломка! – произнес Эксель. – Оскар, ты у нас мозг! Иди сюда!

Парень отстранился от двери, и Эшли подбежала, помогая мне сдерживать тварь за дверью. Оскар присел перед ящиком. Для него пятнашки были не сложны, чтобы расставить числа, но вот давление со стороны мешало сосредоточиться.

- Получилось! – произнес он в тот самый момент, когда я и Эшли все же не удержали дверь, и она с грохотом упала на пол.

- Вот я вас и нашла! – проговорила злостным тоном женщина. – Никто не уйдет живым!

Эксель раскрыл сундук, достав оттуда мерцающую сферу.

- Вы нашли меня! – произнес радостный детский голосок из нее, засмеявшись.

Яркий свет разлетелся по помещению, а вместе с ним, с агонией вылетела и та тварь, обернувшись в пыль.

Как только свет стих, одно из зеркал немного засветилось, как будто бы намекая, что это выход, ведь по ту сторону отражения виднелась комната общаги. Оскар отдал сферу мне.

- Знаете, я больше никогда не буду играть с подобными вещами. – произнес он, улыбаясь мне. – Мне хватило.

- И мне тоже, - добавила Эшли.

- Думаю, что мы победили, - облегченно сказал Эксель, – что же, пойдемте отсюда.

Они втроем прошли через зеркало. Я тоже подошел к нему, и попытался было пройти, но что-то оттолкнуло меня от него, не дав зайти.

- Майкл, давай же! – произнес он волнительным тоном.

Вдруг здание задрожало с моей стороны. Оно готово было обрушиться. Я сделал еще один шаг к зеркалу, но оно не пускало меня.

- Что случилось? – произнесла Эшли, смотря вместе с Экслелем и Оскаром на меня.

- Все нормально. – ответил я, улыбнувшись им. – Помните, я говорил, что пришел сюда другим путем?

Они все кивнули мне.

- Значит еще не пришло мое время покинуть это место. Но мне было приятно познакомиться с вами. А теперь мне нужно идти, пока дом не обрушился. – сказал я.

- Майкл, - произнесла Эшли, улыбаясь мне. – Спасибо за то, что помог нам.

- Да бро! – дополнил Эксель. – Как закончишь там, повстречай нас, мы будем очень рады увидеться вновь.

Не расслышав последние слова, я побежал к выходу из подвала, а затем из самого дома. Выбив плечом дверь, я оказался снаружи.

Все-таки странное это место. С крыши большого госпиталя, находящегося в самом центре города, я вновь оказался в том самом месте, в котором меньше всего хотел оказаться. Даже, снившись во снах, я просыпался после в холодном поту. Здание за моей спиной обрушилось, пылая пламенем. Рокот двигателей самолетов разразились в небесах, тяжело тянущих свой груз. Со страшным воем они, объятые пламенем и дымом, устремились внутрь города, где прогремели взрывы, заставив землю дрожать. Я вновь оказался на войне, только в этот раз это был не сон. Выстрелы танков, стрекотание автоматов, весь воздух здесь был наполнен подобными звуками. Несколько солдат, похожих на скелеты, в рваных одеждах, вбежали на городскую улицу, где я находился. Зашипев, один из них указал на меня костлявым пальцем. Перезарядив автоматы, другие солдаты нацелились на меня. И если бы не танк попавший снарядом в стену, не обрушил ее, они бы точно меня расстреляли. Схватив автомат со скелетной рукой, подлетевший ко мне, я, отбросив ее в сторону, проверил патроны. Там их оказалось достаточно много. Не став дожидаться, пока стоящий танк нацелится на меня, я побежал дворами в неизвестном направлении.

В городе царил хаос. Я попал в город, где совсем не было возможности укрыться или спрятаться. Куда бы я ни бежал, повсюду встречал бившиеся между собой отряды скелетов. И отбиваться мне приходилось от них всех. Я даже стал замечать за собой, что стал менее юрким и проворным. Даже появилась отдышка, хотя пробежал я всего ничего. Благо реакция все еще была хорошей. По формам солдат я совершенно не мог понять, какие армии сражаются здесь. Я видел, как римские легионы бежали с копьями на мушкетеров, или как египетские с загнутыми мечами бросались на английскую пехоту. Колесницы же пытались противостоять танкам, но выглядело это плачевно для первых. В этой войне было собрано все, и никто не мог одержать верх. Только лишь жалобный и безнадежный вопль ребенка, раздававшийся невесть откуда, разбивал скелеты, и наступало мимолетное затишье. Затем скелеты собирались, и все начиналось вновь. Они все здесь вынуждены были сражаться вечно.

Я сообразил, что нужно идти на голос ребенка. Возможно, это было знаком для меня. Каждый вырывающийся крик я пытался определить, откуда он доносился, но площадь города была слишком большой. Он то слышался с одной стороны, то с другой. А, может быть, я просто далеко заходил в сторону? Я пытался даже составить карту, но находил лишь все новые улицы, на которых происходили битвы.

Мне, наверное, очень везло. Меня не ранили, хотя я много раз попадал под пулю. Но, быть может, это мишка принимал на себя все удары. Я замечал, что его состояние становилось все хуже, как и сияние, исходившее от него. На этот раз не было возможности его починить. Но еще хуже было то, что в очередной заход бомбардировщиков, что-то большим огненным шаром пролетело с небес, сбив их и упав на улицы так, что оставило большую воронку, снеся несколько кварталов. И тут я увидел это существо, покрытое мрачным дымом, сочащимся сквозь щели брони. Странные символы различных цветов парили вокруг него, а в руках оно держало огромную булаву. Как только его глазницы полыхнули фиолетовым пламенем, он молниеносно бросился в сторону танков, несколькими взмахами булавы разбил их на куски. То же самое ждало и солдат-скелетов. Он не оставил им и шанса, раскидав кости по округе. В конце улицы он выставил руку, несколько символов сорвалось вдаль, разразившись мощными взрывами. Если он делает такое с ними, что он сделает со мной?

Тяжело глотнув слюну, я решил пойти другой стороной, при этом постараться не пересечься с ним. Даже не видя его, я очень хорошо слышал все то, что и где он творит. Взрывы и обваливающиеся дома было ориентиром мне.

Как мне показалось, мы преследовали общую цель. Он тоже шел на глас ребенка. Каждый раз, как только раздавался очередной крик, он, как и я, менял направление. Но более всего я не знал, для чего он ищет сферу. Наверное, преследует свои мотивы, как и я.

Услышав очередной крик ребенка, неподалеку от себя, я сразу устремился туда, пока скелеты собирались вновь. Я выскочил на большую площадь. Солдаты уже собрались, держа автоматы и смотря на меня пустыми глазницами, как на незваного заявившегося гостя. В самом дальнем краю площади, в синем свете, стояло дитя. Рядом с ним стоял скелет в потрепанной фуражке немецкого офицера, объятого кровавой аурой. Нормально говорить он не мог, зато угрожающе шипел на дитя.

Все выставили автоматы, ожидая приказа своего предводителя. Он тоже пустыми глазницами уставился на меня, а я понимал, что бежать некуда, даже укрыться. Я оказался в этот раз на мушке. Сотни автоматов ждали лишь одного приказа, и он был дан, шепотом и скрежетом костей офицера.

Сотни пуль сорвались с автоматов в меня. Мишка, сидевший на плече, спрыгнул вниз. Издав вопль зверя, аура расширилась вокруг него, не дав ни единой пули попасть в меня. Зато каждая пуля, что отлетала от меня, задевала его. Разбрасывая скелеты, он устремился вперед, принимая град пуль на себя. Так он приблизился к дальней части площади. Силы его были на исходе, пламя перестало светиться. Он лишь легонечко тронул своей лапкой сапог скелета-генерала. Тот издал шипящие звуки, подобно смеху, достал пистолет, и выстрелил в игрушку. Куски ваты разлетелись из дыры, как и отлетела игрушка, так и оставшись лежать в том положении.

От вскипевшей злости и ярости, я выхватил прут. И, как по волшебству, он засиял, только на этот раз не синим светом, а алым.

- Это за друга! – прокричал я, метнув штырь наподобие копья.

Он пролетел над головами скелетов, пронзив их генерала. Тот, зашипев, воспламенился, развалившись на куски.

Солдаты пустыми глазницами смотрели на меня, когда я шел мимо них. Никто из них больше не пытался выстрелить по мне. Я понимал, что они чего-то ждали. Они ждали конца всего. Всего этого. Я поравнялся с плачущим ребенком.

- Мама. – произнес он, сопя и не глядя на меня. – Я хочу к маме.

- Я могу отвести тебя к ней. – сказал я, улыбнувшись ему.

Он посмотрел на меня своими светлыми, как небеса, глазами, и произнес:

- Правда?

- Правда. – ответил я. – протягивая ему руку.

Он, не сомневаясь, схватился за нее своей маленькой ручонкой, и радостный смех раскатился по площади. Я видел, как скелеты разлетались по площади, и вместо них на земле стояли полупрозрачные и яркие силуэты душ. Они не могли поверить, что обрели свою истинную форму, а не форму нежити, и, улыбаясь и маша мне рукою, возносились в небеса. А у меня в руке, вместо ручонки мальчика, была мерцающая сфера.

Я подошел к лежащему на полу плюшевому мишке. Он был порван, не хватало лапки и уха, как была вырвана пуговица с глаза. Я поднял его, в надежде, что он вот-вот оживет. Но нет. Мой маленький друг израсходовал свое последнее сияние, чтобы защитить меня. А ведь столько в детстве у меня было воспоминаний с ним. Все это время он был моим единственным воспоминанием о маме. И я должен был его отпустить.

- Спасибо, друг мой, - сказал я ему, - за все.

Я положил его подле стены, накрыв его тряпочкой. Хоть он и не был никогда живым, но жизнь была в нем.

Следующее, что я сделал – это как можно быстро покинул место былых сражений. Сталкиваться с тем, кто также шел сюда, я не очень то и хотел. Он был куда сильнее всего здесь, и противостоять ему я бы никак не смог. Да и это место показало, что друзей здесь нет, лишь только те, кому от тебя что-то нужно или же нет.

Я брел через пустой город, наполненный различными воспоминаниями для меня. Много хорошего было здесь, много и плохого, что стоило бы забыть, и много того, что я упустил. Не знаю, почему меня занесло сюда. Видимо, чтобы открыть мне то, что я так и не смог воплотить, или же просто не хотел видеть, но здесь я все видел.

Проходя мимо засохшего парка, я увидел силуэты себя и своей дочери. Как мы гуляли здесь, как она радовалась каждому моменту, когда была рядом со мной. А что касается меня? Я был подавлен и в грусти. Она росла у меня на глазах, а я даже не помнил этого, кроме своей работы, что посвящал каждый миг. Это место мне все показало. И я совсем запутался в себе, в своих мыслях. А стоило ли возвращаться назад, домой? Может я и слышал несколько голосов до этого. Но сейчас лишь тишина. А вдруг я там совсем один? Вдруг я никому не нужен? Ведь дочка выросла и у нее теперь своя жизнь. И она, также как и я когда-то, отстранилась от меня. Я пытался с ней поговорить, но так и не нашел слов, чтобы сказать банально «прости, что я был таким». И почему только стоя на грани между жизнью и смертью, мы осознаем о том, что должны сделать. Мы всегда откладываем жизнь на потом, так и не замечая, что она идет сейчас. И я это понял, стоя здесь, в этом проклятом мире. Но ведь у меня есть шанс все исправить? Осталось лишь найти последнюю сферу и механизм.

В своих мыслях я и не заметил, как вышел к собору. Он был единственным, не тронутым местом в этом мире. Он был целым. Открыв со скрипом дверь, я вошел внутрь. Здесь было также пусто, как и в моей душе. Я это уже понял. Никаких людей, никаких животных, никого, кроме мерзких тварей, готовых в одну секунду разорвать тебя на части. Пройдя мимо пустых скамеек, я подошел к алтарю, над которым на распятии висел безликий человек. На алтаре была книга. На библию она похожа не была, но была старой и потрепанной. Я решил глянуть на ее страницы.

Я не мог поверить своим глазам. На страницах книги рассказывалось об Инфернуте. Механизм приводился в действие шестью чистыми душами, разложенных вокруг на специальных держателях. Как только это произойдет, запустится головоломка, которую необходимо будет решить, активировав шесть мистических кристаллов, раскиданных неподалеку от сего механизма. Теперь я знал его суть, как его запускать. Проблемой же была в том, что как только сферы окажутся на местах, пробудится некая сущность. Тот, кто приведет в действие механизм, может воскреснуть, вернуться в свой мир, скормив шесть душ этой сущности, либо же принести в жертву себя, освободив шесть чистых душ.

К сложному же выбору меня подтолкнули. Чтобы жить, я должен принести в жертву сферы с душами детей, или чтобы они жили, я должен принести в жертву самого себя. Но, пройдя весь путь по этому миру, я понял, чего хочу больше всего. Мне нужна последняя сфера.

Закрыв книгу, я покинул собор. Инфертум находился на ядерном заводе, и мой путь сейчас лежал туда. Находился, благо, он не далеко. Но у меня такое ощущение было, что я шел туда очень долго, периодически останавливаясь и отдыхая.

Книга не соврала. Прямо в центре комплекса, на большой площади, располагались шесть постаментов. И сферу не пришлось искать, она уже лежала на одном. Расположив сферы по местам, я активировал первую стадию Инфертума. Пол разъехался и оттуда поднялся сам механизм, похожий на странные часы, отмеряющие время чего-то. И в это же время выход с площади мне окончательно преградила поднимающаяся из земли огромная глыба пока еще не сформированного существа.

- Чем быстрее я активирую механизм, тем будет лучше. – произнес я, отходя от площади к дверям в комплекс завода.

Вместе с запущенным механизмом по всему комплексу включилось и электричество. Лампы, мерцая, освещали нутро. Запомнив план, я пошел по коридорам и комнатам, выискивая механизмы включения. Одним за другим, но я их все нашел и активировал рычаги. Как только я это делал, кристаллы медленно поднимались с устройств в воздух, раскручиваясь. Каждый из них издал гул, очень похожий на колокол, и в моем сознании сразу проносились видения, показывающие мою жизнь с нехорошим мотивом. И все они сходились к тому, чтобы я не активировал Инфертум, уж очень тяжелыми они были. Но, к сожалению, эти видения и были моею жизнью. И каким бы героем я себя не представлял, я так и не стал им. Тварь же, за окнами, с каждым активированным кристаллом, все больше и больше принимала форму человека, подобно огромному голему, только с отличительной чертою – моим лицом. И в самом конце я уже смотрел на самого себя, только больших размеров.

Спустившись вниз, я подошел к Инфертуму. На площади, перед тикающим механизмом, появился рычаг. Сферы перестали быть сферами, теперь же прозрачные и сияющие дети стояли вместо них. Они все улыбались мне, ожидая исхода.

Я схватился за рычаг, и тварь, перебирая все возможные языки, все же заговорила со мной:

- Постой! – тяжелым голосом проговорила она. – Сделай все правильно.

- Откуда тебе знать, что будет правильным? – спросил я, держась за рычаг.

- Неужели ты считаешь, что должен вернуть их туда? – сказал голем, указав рукой вверх.

Там, наверху, разразилась воронка из света и молний. Голоса женщин взывали к детям, и они также стали звать своих мам, смотря в открывшийся портал.

- Или же ты хочешь остаться здесь, в полном одиночестве? – продолжил голем. – Посмотри.

Перед собой он спроецировал видение, в котором я увидел лежащего себя на кровати, присоединенного к аппарату жизнеобеспечения. Подле меня не было никого. А вот у соседа, также присоединенного к аппарату, сидела женщина, держа его за руку.

- Так ты хочешь закончить свою жизнь? – проговорил он. – В мире, где царит хаос и пустота, или же вернуться, вопреки всему назад, домой? Воплотить все свои желания, все, что не успел сделать, сказать, обнять?

Он показал мне все то, что я очень хотел бы. Но я знал, что если выберу себя, то принесу эти души, стоящие и улыбающиеся мне, в жертву. Они доверились мне, и я не мог их подвести. И тварь, чувствуя мои сомнения, продолжила:

- Они ведь еще не начали жить. А вот ты жил. У них нет, что терять, у тебя есть.

И он этим попал в самую точку. Я смотрел то на детей, то на него. Моя рука дрожала, чтобы опустить рычаг. Ведь если я опущу влево, то спасу себя, если вправо, то детей.

Посмотрев еще раз на свою жизнь, взвесив все за и против, я сделал единственное, как мне показалось, верное решение…

* * *

Концовка 1: влево.

Я опустил рычаг влево, прекрасно осознавая, что я делаю. Стрелки Инфертума закрутились, гул колоколов стал заглушать крики душ детей. Я видел, как их лица исказились страхом. Они доверились мне, а я их всех подвел. Этот мир показал мне, что или здесь выживаешь ты, или проигрываешь самое ценное – жизнь. А я должен был вернуться назад, чтобы сделать то, что не смог. В видениях я видел, что от меня должны были отказаться, если я не выживу. А я должен был выжить, во что бы то ни стало. Я принес в жертву души и, теперь, аура света охватила меня, вознося в небеса. Они ведь еще не жили, а за моей спиной уже пройденный этап, который я не собирался отпускать. Я видел как голем, одну за другой, поглощал души, засасывая их в себя. Я слышал все крики, мольбы о помощи, но все уже было решено.

Как только голем поглотил последнюю душу, я, на огромной скорости, полетел сквозь тоннель, наполненный светом.

- Ты сделал правильный выбор! – услышал я голос голема. – И теперь ты будешь жить!

Свет сменился темнотой и тишиной. Я слышал, как аппарат жизнеобеспечения потихонечку пикал, отсчитывая мои показания. Я открыл глаза, в которых все двоилось. Как и в видении, я был совсем один. Никого не было здесь, лишь только женщина сидела рядом с человеком, лежащим на соседней кровати, рядом была девочка. Я отчетливо слышал, как они просили Бога, чтобы их близкий вернулся. На часах уже было около полуночи.

Потихонечку я стал вспоминать. Посмотрев на календарь в углу комнаты, я увидел число. Сегодня же новый год. За несколько дней до этого я ехал на своей машине, и мне стало плохо. Я потянулся за лекарством в бардачок, но врезался в машину, и теперь лежу здесь.

Часы перевалили чуть за полночь. Видимо чудеса случаются, и не только со мной. Мужчина, лежащий по соседству, пришел в себя. Женщина и девочка обрадовались этому. Я же был совсем один.

Хоть доктор и сказал мне, что звонили моей дочери, но она все же не приехала. И даже не приехала проведать за все время, что я провел в больнице. А я очень этого ждал. Я очень хотел увидеть ее, увидеть свою внучку, на которую я тоже особо не обращал внимания.

Как только я выписался из больницы, я узнал из газет, что в эту ночь здесь, в родильном отделении при больнице шесть младенцев родились мертвыми. Не знаю, было ли это как-то связано с теми душами или же нет, но я хорошо запомнил их всех, как принес в жертву своими руками, и ради того, чтобы жить самому.

Я звонил своей дочке несколько раз, я пытался наладить с ней контакт, но она так и не простила меня. Я очень хотел увидеться с ней, но она ясно дала понять, что не ждет меня. Все то, что я думал, попросту не сбылось. Я думал, что вернувшись назад, все изменится. Но менять было уже поздно все. Время было упущено. И винить в этом я ее не стал. Я был виноват сам в том, что сотворил. И даже шести принесенных в жертву душ уже нельзя было вернуть.

Я знаю, что у меня осталось не так уж и много времени, ведь я прожил свою жизнь так, как хотел сам. Ведь сейчас я старик. Может быть, тот мир показал мне все то, что было у меня внутри, всю ту пустоту, которая у меня сейчас есть, внутри. У меня случилось еще пара приступов, но нет, в тот мир я не попал, но все внутри мне подсказывало, что я сам туда приду. И когда будет последний приступ, я появлюсь там, и на этот раз я заплачу за содеянное по полной…

* * *

Концовка 2: вправо.

Я колебался. Все внутри говорило мне, что я не должен опускать рычаг туда. Куда я хотел больше всего. Я не мог распорядиться судьбами тех, как сказал голем, кто еще не жил. А я прожил свою жизнь сполна. Не так, как хотел, но как выбрал сам. Даже сейчас мое тело лежало в палате, и я был один. Значит – это был мой выбор, за который не должны расплачиваться ни в чем неповинные души. Я понял, что должен закончить свою жизнь, здесь и сейчас, в этой пустоте, которую сам и создал. Ведь в том мире у меня не осталось ничего, как и здесь. Настало время для меня расплатиться за свою жизнь. Посмотрев на детей, которые улыбаются мне, я вспомнил, как моя дочка улыбается мне. Ведь их ждут там, наверху.

Я опустил рычаг вправо, и каждый ребенок поблагодарил меня, возвел руки к небесам, стал подниматься ввысь, в открывшийся портал. Как только они исчезли, механизм заискрился, стрелки перестали крутиться, и он остановился.

- Ты мог бы вернуться, - произнес голем, - мог бы жить, мог бы воплотить то, что не воплотил. Но решил принести себя в жертву.

- Я уже прожил свое, - сказал я, - а они лишь только начнут жить. Если они будут жить, то я выбрал это для них.

- Глупый выбор! – заревел голем, подняв руку и приложив ее подле меня так, что я отлетел в сторону.

Я знал, что здесь и сейчас все закончится для меня.

- Давай, сделай это. – сказал я, поднявшись на ноги и закрыл глаза.

Голем вновь замахнулся, а я же ждал удара. Я почувствовал, что должен был быть удар. Я должен был быть расплющен, как муха, но этого не случилось. Я прижмурился, открыв глаза, увидел перед собой громадную ладонь голема, прямо в нескольких сантиметрах от моей головы, но ее держала рука, рука того самого существа, появившегося в городе. Он держал руку голема, а затем, как пушинку, отвел в сторону, сделав выстрел из плечевой пушки. Голова голема разлетелась, а тело распалось, а тот посмотрел на меня своими пылающими глазницами.

- Ты видел все. – сказал я ему. – Я отправил души жить, в мир живых. Не пошел сам.

- Не положено смертным делать работу Стражей. – произнес он.

Его темная дымка развеялась, открыв моим глазам золотой доспех. Я увидел его лицо, и, честно сказать, он не был теперь страшен.

- Вы – Ангел? – спросил я.

- Нет, - ответил он мне, - но я тот, кто был прислан, чтобы найти души и вернуть их назад. Но оказывается, ты опередил меня в этом деле.

- Рад помочь, - сказал я в своей манере.

- И, все же, это не место для тебя. – произнес он.

- Знаю. – ответил я. – У меня был шанс выбраться отсюда, использовав Инфертум. Но, как видимо, теперь мое место здесь, в этом проклятом мире, в котором я должен встретить свою судьбу. Я прожил уже достаточно. Видать, настало время идти дальше.

- Да, так и есть, - ответил он. – И, кажется это твое.

Он открыл сумочку на ремне, бросив в руку медвежонка. Он был целым и невредимым, и сиял светлым светом.

- Мой маленький помощник. - радостно сказал я, как ребенок, прижимая его к себе. – Спасибо.

- Я нашел его там, где ты решил оставить. – ответил тот. – И он все мне рассказал. И да, он попросил о кое-чем.

- О чем же? – спросил я.

- Это ты сам должен узнать. – существо в золотой броне выставило руку в бок, открыв сияющий портал. - Время встретить свою судьбу.

- А что там? – неуверенно спросил я.

- То, что ты хочешь. – ответил он.

Еще раз поблагодарив его, я, прихрамывая, вошел в портал. Яркий свет окружил меня, и я полетел по тоннелю. На миг мне показалось, что вместо медвежонка в руке, я держу руку самого дорогого человека, своей мамы. Я увидел ее улыбающееся лицо.

- Я люблю тебя, - произнес я, и на моих глазах выступили слезы.

- Я всегда буду с тобой. – услышал я ее голос, прежде чем все вокруг растворилось.

Я услышал монотонный звук аппарата жизнеобеспечения. Приоткрыв глаза, я увидел у себя под рукой плюшевого мишку. Помню, как подарил эту игрушку своей внучке на день рождения. Посмотрев на другую руку, я увидел лежащую голову девочки с темными волосами. Она держалась за нее рукой, и, кажется, дремала. На соседней койке пришел в сознание мужчина, и его близкие были этому очень рады. Ну а я погладил свою внучку. Не ожидая этого, она приподняла голову, посмотрев на меня своими карими глазами, и сразу обрадовалась. Соскочив с кровати, она выскочила из палаты. Через несколько секунд в нее зашли моя дочь вместе с мужем. Они сразу же подошли ко мне, полностью игнорируя недовольные возгласы медсестры. На глазах моей дочери были слезы, как, собственно, и на моих.

- Прости. – почти шепотом выдавил я из себя. – Я люблю тебя. Всех вас.

- Мы тоже тебя все очень любим. – произнесла она, держа меня за руку и лучезарно улыбаясь.

После того, как я выписался, я узнал о том, что шестеро детей в родильном отделении умерли, но, подобно чуду, ожили. Все списали на чудо, дарованное Богом, но я знал для себя, что это был я. Спас их оттуда, как и спас самого себя.

Страж, или кто бы он ни был, оказался прав. Я потерял много времени, но, сколько бы мне ни осталось в этом мире, я обязательно стану лучшим для своей семьи.