По другую сторону веков

Ирис очутилась здесь... снова. Эта гнетущая, бескрайняя пустота, где сам воздух, казалось, состоял из жидкого, вязкого мрака. Черный цвет был не просто фоном — он был сутью этого места, проглатывающей свет, звуки и саму надежду. Бесконечное ничто уже не просто давило на разум, оно медленно, по миллиметру, отрывало от него куски, грозя погрузить в такое благословенное, но такое страшное безумие.

Из головы девушки, прямо надо лбом, торчало матовое серебряное копье. Его холодное сияние казалось диким оскорблением этой абсолютной тьме. В теле зияла сквозная дыра от точного удара клинком — рваная рана, через которую, казалось, можно было увидеть ту самую пустоту, что была снаружи. Вся она, с ног до головы, была залита липкой, горячей кровью, которая уже начала подсыхать тёмной коркой на разорванных одеяниях.

По её бледным, испачканным в грязи и крови щекам всё еще катились крупные, обжигающе-горячие слёзы, но вот взгляд... Взгляд был уже мертв. Зрачки остекленели, превратившись в два безжизненных осколка льда, переходящих в газообразное состояние тумана. В них больше не было ни боли, ни страха, ни мольбы — только бездонная, зеркальная пустота.

Рука её дернулась сама собой, повинуясь последнему проблеску инстинкта, а не разума. Пальцы судорожно сжались на древке копья, и с мокрым, тошнотворным хрустом, орудие войны было вырвано из черепа. Серебро со звоном покатилось прочь, теряясь во мраке, отброшенное в сторону.

Ириска рухнула на колени. Это не было осознанное движение — просто ноги подкосились, не в силах больше держать груду плоти и отчаяния. Новые ручьи озарили застланные влагой проёмы глаз. Она упала на сырую, твёрдую тьму, тоже часть этой пустоты, возможно, от нечеловеческой усталости, выпившей все соки, возможно, от фантомной боли, которая всё еще терзала израненное тело острыми, как бритва, как сотни игл, раскалывающие череп импульсами от недавней гибели...

Она лишилась всего, что было ей дорого. Всё, ради чего она дышала, сражалась и жила, превратилось в тёмный пепел потерянного прошлого...

Мысли. Они кончились. В голове больше не было того лихорадочного роя обрывков воспоминаний и планов. Теперь там зияла такая же пустота, как и вокруг неё.

Эмоции. Источник иссяк. Не осталось даже ненависти, чтобы согреться от её порывов, даже горечи, чтобы почувствовать себя живой. Только ледяная, давящая тишина, плавящая мозг.

Чувства. Тело онемело. Ирис больше не ощущала ни боли в ранах, ни холода, ни липкости крови на коже и лице.

Ничего не осталось. Она была здесь. В бесконечности. Совершенно одна. Лишь пустая оболочка, в которой погас свет...

Пустота души смотрела на пустоту реальности не ожидая ничего: ни хорошего, ни плохого.

-Кха !.. - раздалось из недр её легких. Живот скрутило и голова, в резком порыве остаточных рефлексов прижалась к ткани штанов.

-Нет... - разнёсся сдавленный шёпот дрожью страха и отчаяния по округе.

-Нет ! - нахлынула боль каскадом, выгибая позвоночник и всю дрожащую тушу обратно ввысь... Дыхание срывается, руки дрожат, ноги ссучат по тёмной материи. Разум трепещет, воля рвётся, дух истощается с каждой секундой, заставляя поднять глаза, подбородок, чтобы встать вновь на эти бледные, окровавленные спички, названные по глупому велению богов, ногами.

Образы прошлого всплыли перед глазами, слёзы и туман в очах почти растворились от жара желания прежней жизни, от желания вернуться обратно к жизни.

Пещерный лагерь, где она прожила не один месяц. Случайная встреча с Дженой. Добрый и спокойный взгляд старосты, укрывающей её в листве и глине. То как люди в железных латах ликуют, насмехаясь над каждым трупом. То как она жертвует жизнью, чтобы защитить Сергио. То как весело она проводит время с друзьями. То как идут они с Аико на встречу приключениям. И вновь смерти, смерти, предательства, убийства и смерти !.. Ком встал в горле. Но также резко ушёл, как и появился, растворяясь внутри гортани. Девушка поднялась и осмотрела то место, в котором она оказалась, ту тишину, ту пустоту, ту тьму и тот мир, в котором ей теперь существовать. Дай Арза, чтобы не долго...