По эту сторону от себя

[…Приступайте].

***

Монитор был единственным источником света в тёмном помещении. В светло-карих глазах человека, смотревшего на него, долгое время отражался лишь белый шум. Но вот экран моргнул, и в левом верхнем углу появился напечатанный стандартным крупным шрифтом текст.

[Представьтесь].

— Арсений.

В его глазах отразилась стенограмма произнесённого им ответа.

[Ваш возраст?]

— Мне… Восемнадцать. Да, мне восемнадцать лет.

[Ваш нынешний род деятельности?]

— Я студент медицинского университета. В этом году поступил на «Лечебное дело». Бюджет.

[Ваше семейное положение?]

— Семейное положение? Я не женат, если вы об этом. А ещё я… Сирота. Мои родители уже давно мертвы. Сейчас проживаю вместе со своими сёстрами: старшей Ией и младшей сестрой-двойняшкой Есенией. Ия любит называть нас «Сеня с Есеней». Говорит, что и родители, когда были ещё живы, любили так к нам обращаться. Они считали это сочетание имён забавным, поэтому и назвали нас так.

[Какова причина смерти ваших родителей?]

— Причина их смерти… Для наших краёв она может показаться, мягко скажем, «необычной» и даже немного «дикой», но они оба погибли от малярии. Понимаете, наши родители были археологами и «по долгу службы» часто бывали в разъездах. Как любила говорить бабушка: «Бороздили южные окраины нашей родины». Ха, на этих самых «южных окраинах» одним жарким летним днём они и заразились малярией. Вероятно, им просто не повезло. Как объясняла нам с Есенией Ия, на том году зима выдалась особенно тёплой, оттого у невероятно живописного озера, которое располагалось неподалёку от места их очередных раскопок, образовался очаг. Комары из этого очага и покусали родителей… Вскоре у них поднялась температура. Но кто по одной только температуре будет ставить диагноз «Малярия»? Вот и один-единственный на всю округу фельдшер, который и про заразу-то такую никогда не слышал, подумал, что это обычная ОРВИ. У нашей мамы… У неё изначально здоровье было слабее, поэтому она и умерла первой. Отец, он… Он тоже умер, но позже. Да, он оставил нас немного позже.

[Стандартная процедура окончена. Данные успешно сохранены. Разрешение получено. Приступаем к процессу загрузки].

[…]

[……]

[Добро пожаловать в «Программу помощи начинающим Авторам»! Спешим обрадовать вас, вы были избраны нашей системой подбора кадров на должность гаммы-ридера].

[Как следует из названия программы, суть вашей работы заключается в оказании помощи «начинающим Авторам»].

[Далее вам будут предоставлены ответы на наиболее часто задаваемые вопросы].

[1. Кто такие «начинающие Авторы» и по какой причине им необходима помощь гаммы-ридера?]

[Авторы — это существа, различные по своему происхождению, но объединённые в отдельную группу по признаку наличия у них особой способности: всякая история, которая будет ими написана, обретёт право на самостоятельную «жизнь», встав в один ряд с остальным множеством миров. В связи с этим Авторам был присвоен «околобожественный» ранг значимости. Стоит заметить, что они не выделены в отдельный биологический вид. Авторы равномерно рассредоточены по всему множеству миров и в повседневной жизни практически ничем не отличаются от остальных представителей своего вида. Их «исключительность» проявляется только в тот момент, когда они приступают к написанию своих историй].

[Основная проблема заключается в том, что данная «особая способность» одинаково действует по отношению к тем мирам, которые были созданы умудрённым опытом Автором, к чьим стройной линии повествования и логике событий вопросов не возникает, так и к мирам начинающих Авторов, история которых за неимением у тех опыта полнится не только различными логическими ошибками, но и целыми сюжетными дырами. И всё бы ничего, но мир, в котором количество логических ошибок превышает определённую критическую точку, обречён на немедленное самоуничтожение. Это, в свою очередь, чаще всего приводит к повреждению соседних с ним «стабильных» миров, что проявляется в виде возникновения внутри них различных аномалий].

[2. Кто такой «гамма-ридер»? Какова его основная задача?]

[Вашей основной задачей является предотвращение процесса самоуничтожения мира. Поскольку вы достигаете её путём исправления логических ошибок вашей должности было присвоено название «гамма-ридер»].

[3. Почему для вас же лучшим решением станет согласиться содействовать нам? Какова ваша выгода?]

[Судя по имеющимся у нас данным, в настоящий момент времени ваш статус: кома, шанс выйти из которой, с учётом нынешнего уровня развития медицины в вашем мире, чрезвычайно низок. В качестве оплаты за выполненную работу вам будет предоставлена возможность повлиять на события, повлёкшие за собой принятие вами данного статуса. С этой целью мы свяжемся с Автором вашего мира и договоримся с ним об изменении истории].

[4. Условия выплат? Что вам необходимо сделать, чтобы получить своё вознаграждение?]

[Вам всего лишь необходимо успешно исправить логическую ошибку в мире одного из начинающих Авторов, т. е. оказать ему помощь].

[5. В каком количестве миров вам необходимо предотвратить процесс самоуничтожения?]

[В одном. Успешного спасения одного мира будет достаточно].

[…]

[……]

[На этом вводная часть окончена. Активирована команда «Перенос»].

[Процесс загрузки проходит в стандартном режиме].

***

Жизнь Арсения ничем не отличалась от жизни всех остальных людей.

Так, первые шесть лет своей жизни с понедельника по пятницу Арсений ходил в садик вместе со своей сестрой-двойняшкой Есенией, а в субботу-воскресенье он вместе с родителями и обеими сёстрами ездил в гости к бабушке с дедушкой, у которых был свой собственный дом в пригороде. Вдоволь набегавшись по заднему двору и «как следует надышавшись свежим воздухом», вечером воскресенья он возвращался домой, чтобы в понедельник утром вновь отправиться в детский сад. По крайней мере, так рассказывала о тех далёких временах его старшая сестра Ия. Самому Арсению при упоминании тех дней приходили на ум лишь два-три размытых воспоминания, в которых он неизменно проводил время вместе с семьёй. Плохо помнил он и тот год, когда во время раскопок их родители заболели малярией и трагически скончались, будучи на расстоянии нескольких тысяч километров от своих детей.

Не успели они оплакать свою потерю, как над детьми, что остались без заботы родителей, повисла серьёзная опасность: государство грозилось забрать детей из семьи, приняв их под свою опеку. Благо, Ие, в одиночку прошедшей через невообразимое количество невероятно сложных испытаний, в конце концов удалось стать официальным опекуном своих младших брата и сестры.

На том году Ие только-только исполнилось восемнадцать лет. Молодая девушка, которая буквально вчера окончила одиннадцатый класс, добровольно взвалила на свои собственные плечи непомерный груз ответственности. Конечно, ей было трудно. Усложняло ситуацию и то, что в то время не нашлось ни единого человека, который поддержал бы её на этом нелёгком пути. Все вокруг лишь качали головой да приговаривали, мол, «девушке в свои-то годы следовало старательно учиться в будни, а в выходные — отдыхать вместе с друзьями, а не тянуть на себе два извечно голодных рта». «Теперь уже ни о каком обучении в медицинском университете и речи идти не могло», — со всех сторон наперебой раздавались лишь тяжёлые вздохи.

Да, с самых юных лет Ия только и мечтала о том, чтобы как можно скорее вырасти и стать врачом. Но, как оказалось, далеко не все свои мечты ей было суждено претворить в жизнь. Летом того рокового для них года перед ней встал выбор: первый вариант — последовать за своей мечтой и продолжить обучение в университете, однако в таком случае она была бы вынуждена оставить своих младших брата и сестру. Второй вариант — бросить учёбу и отправиться на поиски работы, чтобы суметь прокормить их за один миг осиротевшую семью. Для девушки это стало выбором без выбора. Не проучившись и месяца, Ия была вынуждена отчислиться из университета.

Уже сильно позже Ия с печальной улыбкой в уставших глазах вспоминала тот первый год, проведённый ими без родителей, как о её «самом настоящем личном аду»: тогда у неё не было ни образования, ни каких-либо достойных внимания навыков, благодаря которым её могли бы принять на хорошо оплачиваемую работу, поэтому ей приходилось брать несчётное число мелких однодневных подработок, которые предлагали ей ушлые пройдохи-работодатели, что постоянно пытались её обмануть. Усложняло ситуацию и то, что на том году двойняшки поступили в первый класс, в связи с чем им понадобилось ещё больше денег.

Ия изо всех своих сил старалась не отчаиваться, однако сильная усталость вкупе с недостатком сна сделали её раздражительной и плаксивой. Не желая срываться на своих младших, она изредка, запершись на балконе, забивалась в угол и начинала тихонько плакать, но это не особенно сильно ей помогало. Тогда, глядя на людей вокруг, девушка не раз задумывалась над тем, что ей следовало бы начать курить, чтобы хотя бы так сбросить накопившееся напряжение и расслабиться, но будучи в условиях, когда детям было не на что купить ручки для письма, она не могла позволить себе такую роскошь, как сигареты.

Возможно, в какой-то момент она точно не выдержала бы и сдалась, но её всегда поддерживали младшие брат с сестрой. Арсений с Есенией хоть и были ещё совсем-совсем детьми, однако понимали, как сильно Ия старалась ради них. Потому двойняшки всячески старались облегчить ношу сестры, в первую очередь, попытавшись по мере своих сил взять на себя заботы по дому. И пусть поначалу их потуги вызывали у вернувшейся с работы девушки лишь грустную полуулыбку, но по прошествии времени навыки детей заметно улучшились. К девяти годам они уже не только знали с какой стороны подступиться к плите, но и могли порадовать своими «маленькими кулинарным шедеврами» уставшую после тяжёлого рабочего дня сестру. И неважно, что ингредиенты были одними и теми же: макароны да различные недорогие мясные полуфабрикаты — главное, они приноровились готовить из них столь непохожие друг на друга блюда, что скудность ингредиентов практически не ощущалась.

Незаметно пролетели года, и вот уже Арсений с Есенией оканчивали свой одиннадцатый класс. Если Есеня, в свойственной ей манере задрав подбородок и презрительно фыркнув, сразу заявила, что «обязательно поступит в педагогический», в будущем став «самым лучшим в мире учителем русского языка и литературы», то Сеня довольно долго отмалчивался, лишь ближе к середине весны сообщив сёстрам, что собирается поступить в медицинский университет и стать врачом.

Порой может показаться, что их семья ненароком перешла кому-то дорогу и этот таинственный «некто» в отместку наложил на их семью какое-то невероятно страшное родовое проклятие, потому что Арсений точно так же, как и некогда Ия, не смог доучиться до своей первой сессии.

Помнится, в начале мая, когда сирень за окном только-только начала распускаться, а в дверь уже настойчиво стучали выпускные экзамены, атмосфера в их классе стала особенно угнетающей: прежде задорный юношеский смех с приближением конца четверти всё больше начал походить на нервное «хихиканье» потерявшего всякую надежду человека. Вероятно, так оно и было, поскольку шутка о том, что «не все из них благополучно переживут экзамены», которая сопровождала их ещё со времён десятого класса, начала всё меньше и меньше походить на шутку, вызывая у них уже не смех, а лишь понимающий вздох. Впрочем, тогда уже было не время для шуток. Чего уж тут преуменьшать, времени в принципе уже не было. Был лишь толстый сборник с тридцатью шестью вариантами, который неустанно преследовал выпускников, как во сне, так и наяву.

Стоило заметить, что для самого Арсения пора выпускных экзаменов прошла довольно спокойно. Ясное дело, он волновался, ведь от результатов экзаменов целиком и полностью зависело его поступление, но при этом тот всеми силами старался сохранять спокойствие и не впадать в крайность, чем отличались некоторые из его одноклассников. Та шутка так и осталась для него всего лишь самой обыкновенной не совсем удачной шуткой.

В тот момент он даже и подозревать не мог о том, что по-настоящему смертельной для него станет вовсе не пора выпускных экзаменов, а второй по счёту коллоквиум по анатомии в университете.

Да, по итогу, Арсений смог успешно сдать экзамены и занять вполне заслуженное место на бюджете. Однако, как показали дальнейшие события, на этом его трудности не окончились, а лишь набрали ещё большие обороты. Не прошло и пары месяцев, как радость от поступления сменилась усталостью, изо дня в день неустанно преследовавшей его по пятам.

Вставать задолго до рассвета, чтобы успеть собраться и вовремя попасть на нужный автобус, а возвращаться домой уже с закатом солнца, потому как пары длились до шести-семи часов вечера, — довольно скоро это стало для него обычным распорядком дня, который, к его большому сожалению, не подразумевал такого понятия, как «отдых». Как оказалось, и в университете существовала такая вещь, как домашнее задание, и его объём в разы, а то и в десятки раз превышал то, что им задавали в школе. Изначально Арсений искренне считал, что довольно много учил при подготовке к экзаменам, но после первой недели обучения он в полной мере осознал, как сильно ошибался. Только подтвердил его уверенность в этой простой истине второй коллоквиум по анатомии, который был посвящён мышцам.

Арсений отчётливо помнил ночь накануне того злополучного коллоквиума: он сидел за письменным столом, на экране монитора — долгожданная последняя страница гигантских размеров таблицы, которую предоставили в качестве безвозмездной помощи несчастным первокурсникам умудрённые опытом старшие курсы. Впрочем, радоваться было ещё рано.

На миг прикрыв уставшие от чтения глаза, Арсений сделал глубокий вдох, после чего совершил последний рывок. Несколько раз мысленно прочитав строку таблицы, он устремил взгляд в сторону атласа, затупившимся карандашом указав на то откуда и куда тянулась заучиваемая им мышца, затем — её название на латинском, после чего следовала её функция. В конце, как вишенка на торте, шли сосуды с иннервацией этой мышцы. К слову, эта «вишенка» была немного кислой, поскольку, называя сосуды ли нервы, Арсений неизменно делал небольшую заминку: отчего-то эту часть ему хуже всего удавалось запомнить. Когда же «испытание атласом» было им пройдено, он открывал отдельно созданный им альбом в телефоне и пытался разглядеть искомую мышцу на одной из множества фотографий, которые тот, как все остальные его одногруппники, сделал в тайне, пока их уважаемые преподаватели в полном составе ушли на чаепитие, обычно длившееся не меньше часа.

Последнее, что Арсений отчётливо запомнил, так это свои попытки отыскать на фотографии «сухожилие длинного разгибателя пальцев стопы», к которому крепились «червеобразные мышцы». Получившаяся у него фотография была отвратительнейшего качества, так ещё и сама «модель», стопа, оставляла желать лучшего, но он всё равно изо всех своих сил старался что-то да разглядеть. Эти безуспешные попытки его, вероятно, в конце концов и убили.

***

Уголки его губ чуть приподнялись ещё до того, как он открыл глаза. Когда же те распахнулись, на его лице уже не было и тени улыбки, лишь бесконечный, всепоглощающий ужас. Тут же кубарем скатившись на пол, Арсений принялся судорожно оглядываться по сторонам, вместе с тем намеренно забиваясь в ближайший к нему угол. Буквально всё его тело, от макушки и до самых пят, колотило крупной дрожью, а в разбегавшихся в разные стороны мыслях то и дело всплывали отдельные фразы: «начинающий Автор», «кома», «вознаграждение» — и многие, многие другие. Они беспрестанно наслаивались друг на друга и в то же время расщеплялись, образуя предложения с совершенно бессвязными друг меж другом словами.

[…Господин гамма-ридер?]

Неожиданно сквозь поток его мыслей пробился женский, нет, скорее даже девичий голос, обладательница которого, вероятно, была примерно одного с ним возраста. Этот голос довольно высокий, но в то же время не писклявый, в некоторой степени даже приятный слуху. Стоило Арсению услышать его, как его тело замерло, и он в течение пары мгновений тупо, без какого-либо выражения на лице и в глазах смотрел перед собой, после чего направил свой взгляд на пыльный пол, который он уже успел слегка «подтереть» своим телом. Он даже и не подумал о том, чтобы отыскать источник этого голоса, потому что шёл тот, казалось, отовсюду и неоткуда сразу. Нет, навряд ли этот голос являлся полноценным звуком. Он больше походил на слуховую галлюцинацию, шедшую откуда-то из-за «горизонта его ощущений». Да, именно так. Он не мог его услышать, лишь почувствовать.

[Господин гамма-ридер?!]

Лёгкая тревожность, которая прозвучала в её голосе, словно помогла Арсению окончательно прийти в себя. Разрозненное, что обрывками витало в его мыслях, неожиданно стало целым, и он вспомнил события, которые предшествовали его пробуждению:

— Точно, совсем забыл. Тот текст на экране сообщил мне, что какая-то там их «система» выбрала меня на должность, от которой у меня нет возможности отказаться, — еле слышно пробормотал Арсений себе под нос. Его неподвижный взгляд пришёл в движение, и он, приподнявшись, принялся с настороженностью оглядываться по сторонам, пытаясь оценить ситуацию вокруг. — Теперь я… «Гамма-ридер»? Да, гамма-ридер. Моя основная задача — исправление каких-то «логических ошибок», — задумчиво пробормотал тот, так и не отыскав поблизости ни одного живого человека. — А вы… Вы кто такая? — в ответ его слуха коснулся слабый вздох.

[Позвольте мне представиться, господин гамма-ридер! Я «оператор №1313». На время выполнения вами задания в этом мире я являюсь вашим координатором и, если можно так выразиться, компаньоном!]

Её слова прозвучали весьма твёрдо и чётко. Так звучат слова, которые по той или иной причине были повторены не одну сотню раз. Да, именно таким образом в динамике телефона звучит голос мошенника, который предлагает тебе, сто пятидесятому контакту в его списке номеров, «невероятную скидку» при посещении новой стоматологической клиники.

— Оператор №1313? — покачав головой, невольно повторил за ней Арсений.

Его рассеянно блуждавший по комнате взгляд устремился в противоположный от него угол, где трудолюбивый паук как раз закончил плести поистине невероятных размеров паутину. Отыскав средь переплетений нитей их восьмилапого «творца», избранник «системы подбора кадров» неуверенно обратился к своему, вероятно, более опытному товарищу:

— Не стоит… Я хотел сказать, что не стоит обращаться ко мне так официально. Да и обращение это, «господин», какое-то странное, — уже больше самому себе, чем девушке, сказал он. — Если вы не против, то можете называть меня по имени — Арсений. А вас?.. Вы только ничего такого не подумайте! Просто мне кажется, что обращение «оператор №1313» слишком длинное, и, если что-то случится…

[Прошу меня извинить, но я не распространяю свою личную информацию во время выполнения задания].

[Это общее для всех операторов правило. Не принимайте мои слова на свой счёт].

[И, поверьте мне, наша общая цель — добиться стабильности в этом мире. Что мы получим от того, что вы пострадаете и по этой причине исполнение миссии окажется под угрозой срыва? Нам нет совершенно никакого резона вредить вам. Потому подбор задания для каждого конкретного гаммы-ридера настроен таким образом, чтобы оно было ему по силам. Так, если бы вы не умели плавать, то вас бы не отправили на задание, место действия которого — открытое море. Или, допустим, вы боитесь высоты – тогда вас не отправят в парящие средь облаков дворцы. Можно сказать, что в нашей «Программе» практикуется… В некотором смысле индивидуальный подход].

На протяжении всего объяснения оператора Арсений продолжал молча глядеть в одну точку, да с понимающим видом слегка кивать головой. «Наша общая цель», «индивидуальный подход». Что уж тут сказать, у этой «Программы помощи начинающим Авторам» поразительно трепетное отношение к своим «однодневным» сотрудникам. К сожалению, его умудрённая горьким опытом старшая сестра, Ия, учила его с подозрением относиться к таким организациям, ведь у подобного «трепета» довольно часто существовали свои, не самые приятные для сотрудника причины. И, будь у Арсения выбор, он обязательно бы прислушался к словам сестры, однако в его ситуации никакого выбора не было и быть не могло, поэтому ему оставалось лишь молча довериться этому «оператору №1313».

— Я всё понимаю. Правила тоже не на пустом месте возникают, — выслушав девушку, произнёс он.

Но пусть вслух тот и согласился с нею, однако внутри него всё равно ощущалось смутное… Отторжение? Да, именно что отторжение к этому обращению. Ему как будто не нравилось само слово «оператор». Это показалось ему самому странным, ведь, подумав, он так и не смог вспомнить ни единого случая, который мог бы послужить причиной такого отношения. Но, пусть Арсений умом и понимал это, однако на деле у него просто язык не поворачивался так обратиться к девушке. Даже в мыслях. Итого, немного помучавшись, он избрал тактику, хорошо освоенную им за время обучения в университете, — обращаться ко всем «извините», в мыслях же… В мыслях он сократил «оператор» до «Перы» и остался очень собой по этому поводу доволен.

Кивнув самому себе, Арсений решил повнимательнее присмотреться к обстановке вокруг. А где он, собственно говоря, очутился-то? Увиденное, к сожалению, его совершенно не обрадовало. Оставалось только надеяться, что слова Перы были правдой и задание действительно окажется ему «по силам».

Комната, в которой он очнулся, казалась нарочито грязной: буквально все поверхности, которые он только мог видеть, были покрыты таким толстым слоем пыли, будто последний жилец этой «избушки» покинул своё уже тогда ветхое жилище не меньше сотни лет назад. Впрочем, какие-никакие, но следы обитания человека внутри обнаружить всё же можно было. Так, на не внушавшем ни капли доверия деревянном столе, стояла миска, над краем которой грозно возвышалось… «Нечто», что, вероятнее всего, представляло собой еду. Или, скорее, некогда оно действительно было едой, но потом она повстречалась с каким-то горе-поваром. Эта трагичная встреча, к слову, произошла не так уж и давно, поскольку плесенью это странное месиво покрыться ещё не успело, будучи в определённом смысле даже «свежим». Но кем тогда был этот повар? И где он сейчас?

[Господин гамма-ридер?]

Арсений, чей взгляд в течение довольно-таки длительного времени со всех сторон «ощупывал» миску с её содержимым, постигнуть которое, казалось, никому не было дано, вновь посмотрел в сторону притаившегося паука, невольно ставшего «аватаром» девушки.

[…Может, будет лучше, если мы остановимся просто на «операторе»? А я буду называть вас не «господин гамма-ридер», а просто «гамма»? А ещё, если вы не против, мы можем перейти на «ты». Как вам такой вариант?]

— Конечно. Раз тебя он устраивает, то и меня он тоже устроит, — дал своё согласие Арсений.

[Что же, гамма, тогда я наконец перейду к сути нашего задания].

[Начну я, пожалуй, с описания мира, в котором ты очутился. Попрошу тебя постараться и как можно более внимательно выслушать меня, ведь знание всего этого в дальнейшем вполне себе может помочь тебе исправить «логическую ошибку» и спасти этот мир от самоуничтожения].