По грибы

— Братишка, а ты его настоящее имя знаешь?

— Ага! Рехнулся, что ли, Слон? Он же заказчик! К тому же левый.

— Левый, правый… — буркнул я, — шершавый.

Братишка завозился в темноте. И я, как мог, разогнул сгорбленную спину. Ещё бы! Сидим на корточках, плечами высокие паллеты подпираем — тесно и муторно до одури, дышать нечем. Того и гляди, скользнут запакованные башни по стальному полу, раздавят в кровавую лепёшку. Бесит! Братишка тоже нервничает. Наверное, как всегда, подбородок исковерканный выпячивает, глаза таращит и не шепчет, а сипит, закричать хочет. Но шуметь по-любому нельзя. Мы на чужой территории. Точнее, в прицепе тягача, что подъехал к воротам неизвестной нам конторы. И судя по щебету из кабины, охрана тут особо бдительная. В броне и при оружии. Сплошной мандраж. Откроют фургон — и нам каюк. И стволами тыкать не придётся. Посинеем от стыда и помрём в навозной куче. Смех и только. Эх, говорила добрая мамуля сыночку-дурню: «Чего дома не сидится?» Неужели напророчила, родная? Не хотелось бы. И всё же фургон под пломбой, пусть и фиговой, вскрывать как бы и незачем, особенно с таким-то грузом. Так и есть: постучали по бортам шныри пустынные и свалили в сторону. Лязгнули ворота. Уф-ф! Дышим дальше — через раз. Сплошной оттяг.

Дёрнулся тягач, шевельнулись паллеты, защёлкали колёса по гравийке. Ну, поехали за орехами. «Бдите, часовые, зорко, смотрите сладкие сны».

Засвистело под потолком — включилась ветродуйка. Давно пора. Жадно тянем этот подарок в четыре ноздри. Ещё бы! Вонь в прицепе просто невероятная. «Ароматерапия!» — так, вроде, сказал прыщавый водила, забирая нас в тёмном тоннеле у шлюзов. Ядовито улыбнулся и распахнул створки кузова. Я чуть сумку с инструментом не выронил.

— Компост из говна! — выдал Прыщ, включая свет над рядами спрессованных дурно пахнувших мешков, — Вам понравится, доходяги. Чего встали?! Времени в обрез. Грузимся или я уехал?

Сумку я удержал, посмотрел только зло на Братишку и сплюнул. Братишка сплюнул тоже. Мы погрузились. Тягач тронулся.

— Дебет-кредит, сколько денег получим? Дерьмо нюхать за спасибо — себя не уважать.

— Зря ты про уважуху, Слон! Никто не заставлял. Да, и в анклаве дерьма хватает, не надышишься.

— Так-то оно так, но…

— Короче, всё по уговору, и аванс ты видел. На какие шиши, по-твоему, мы неделю кегли роняли?

— Выходит, за десять кусков вписались?

— На рыло! Червон на рыло, Слон. И не пружинь, вперёд смотри. После оторвёмся как надо: коктейли, джакузи и полёты над горой Павлина*. Токи-доки, по высшему разряду.

— Про полёты верно подметил. Может, пора сказать: «Стоп»? Собрать манатки, купить плацкарту на двоих и улететь до дома. Никому тут фиттеры-романтики не нужны. Что скажешь?

— Слон, да ты и вправду романтик. Встречать рассветы на Валдае? Заманчиво. Только не хватит нам денег на плацкарту. И не мечтай.

— Нажмём на заказчика, пусть прибавит.

— Ага, нажмёшь на него. Рожа страшная, до мурашек пробирает. Скоро сам увидишь. Да и работёнка плёвая, пару гаек закрутить. За что тут требовать?

— Пару гаек, угу. Стал бы он баблом швырять за просто так.

— Сказал, что авария по его вине и хочет по-тихому исправить. Иначе к чему этот блудняк с фургоном.

— И ты купился?

— А что не так? Слышь, не бурагозь. Вырвемся из дерьма! Сделаем и забудем.

Братишка толкнул меня в плечо, зашуршал пуховиком. Похоже, экзему свою на шее расчёсывает. Нашёл место, в эдакой-то санитарии. Я мягко ответил кулаком в бок. Оба откашлялись тихонько.

— Как же курить охота.

— Точно!

Тягач притормозил, клюнул носом и, словно проваливаясь, покатился, задирая корму. Паллеты опасно шевельнулись. Снаружи взвыла продувка — похоже, тепловые отсекатели на воротах. Так и есть — скользят, шлёпают завесы по кузову. Тягач рыкнул и встал. С металлическим стоном отключилась ветродуйка. Братишка ойкнул — приехали. Мы на месте!

— Готов?

— Готовей некуда!

Захрустели манжеты на дверях, резануло светом по глазам. До слёз.

— Живы, доходяги? — водила застопорил калитку, смахнул перчаткой иней с резинового оклада.

— Выгружаемся! Барахлишко своё не забываем.

Под капюшоном глаз не видно, но улыбка всё та же — ядовитая. Плевать на него, главное, вырваться на волю и глотнуть свежего воздуха. Прочь от вонючих башен! Я спрыгнул на бетонный пол и выпрямился в полный рост. Ванька-встанька! А Прыщ на голову ниже. Так кто тут доходяга?

От прицепа тянуло стужей, по бортам цвела изморозь. Да, прохладненько сегодня на пустынных берегах.

Братишка поскользнулся, станцевал на кромке кузова джигу, сумку выронил — железки звякнули, сам выпал мешком и завалился на бок. Совсем не спортивно вышло. Бывает. Держи пять, напарник!

Похлопал по плечу «доходягу» — не расшибся, надеюсь. Глянул по сторонам. Смахивает на подземную парковку. Зал огромный, окон нет, стены из каменных блоков. У ворот ленточные транспортёры змейкой, как долгая беговая дорожка — лекарство от стресса. Под низким потолком светильники в копоти — тусклая пара над головой подмигивает. Разводка труб в облезлой краске и ржавчине. По полу грязь. Пахнет кислым. Ничего необычного.

— Час на разгрузку, два на погрузку, — чертыхаясь и пыхтя, Прыщ вбил стальной башмак под колесо. — Как погрузят и шум стихнет — подваливайте сюда. Вывезу. Но жду пять минут, потом стартую. Всё понятно?

— А если не успеем?

— Успевайте!

— Опять в гробу на корточках плясать?! Нанюхались уже. Кабина поуютней будет, — Братишка отряхнул пуховик и недобро посмотрел на Прыща.

Тот раздражённо скинул капюшон:

— О стену убейся! Лучше сразу. На КП охрана нервная, чужаков терпеть не может, но веселится с фантазией. И мне прилетит до кучи. Если не хуже…

Прыщ выудил из глубокого кармана бейсболку, быстро натянул до ушей, будто сальным колпачком лысину заклеил. На лбу нарисовался грязный шеврон: «Deus belli». О-о, как! Знакомый лейбл, только божик войны плешивый. Я криво усмехнулся, но язвить не стал, спросил по делу:

— Чем фургон загрузят?

— А вы не в курсе куда припёрлись?! — Прыщ засветился удовольствием, хлопнул ладонями по ляжкам.

— Нам до лампочки! Сломанный насос пофиксим… — начал Братишка. Я остановил его рукой.

— И где мы?

— На грибной ферме, — Прыщ покусал губу, склонил голову на бок. — Десятый год тут грибочки выращивают. Чистый белок под фудшеринг. Для таких как вы — доходяг, бесплатная кормёжка.

— Слышь, ты!

Я вновь остановил Братишку рукой.

— Ароматные грибочки?

— Без запаха!

— Радует. Перед погрузкой пусть кузов подметут! — отчеканил я зло, и сам себе удивился, настолько басисто прозвучало. Прыщ спорить не стал, глазки прищурил и кивнул. Братишка посмотрел на меня с хмурым удивлением.

— Как нам заказчика найти?

— Да! Высокий такой, тощий, морда как у сонной рыбы, — быстро подключился Братишка. — Дёрганый, как на ходулях…

— Да знаю я! — оборвал Прыщ. — Не в первый раз… — и осёкся, лицо скривил, словно кислым подавился. Махнул перчаткой вдоль прицепа:

— В арке за колонной лесенка к диспетчерской. Поднимайтесь наверх, он там дожидается. И не светитесь зря, охраны тут нет, но любопытных хватает.

Я взглянул на Братишку — Братишка взглянул на меня.

— Перекурим, или пошли?

— Пошли.

Подхватили сумки с инструментом и зашагали к дальнему краю парковки.

— Эй, доходяги! — прилетело в спину. — Как вам грибные супчики? Пробовали же на раздачах?

Я оглянулся — Прыщ провожал неизменно ядовитой улыбкой.

— Знаю, что пробовали. Один из вас уже прорастает, — он резанул большим пальцем по шее, выставил жалкий фак и юркнул за тягач.

— О чём это он? — спросил Братишка, не оборачиваясь.

— Да ни о чём, пургу метёт, — ответил я равнодушно. Почти равнодушно. Неделю назад на моей груди высыпали бледно-розовые веснушки — странно твёрдые и сухие. Экзема? Аллергия? Я невольно взглянул на распахнутый ворот напарника. Из той же масти? Позже разберёмся — не время сейчас и не место.

Идти наверх не хотелось. Хоть убей! Ступеньки грязные, железо по краям будто мхом обросло. Братишка сумкой неосторожно по периллам двинул — лестница пылью осыпалась. Я остановился на рифлёной площадке.

— У меня вопрос в башке вертится, покоя не даёт: на этой долбанной ферме своих слесарей нету что ли?

— Слесарь — не фиттер! — нехотя буркнул Братишка, но взгляд отвёл, подбородок выпятил — похоже, завёлся на холостых, и выдал сердито:

— Слушай, Слон! Много у тебя работы за последний месяц было? Да что месяц, бери больше — за полгода.

— Не у тебя, а у нас.

— Правильно, но от этого не легче. Помнишь, дружно хаяли схемы монтажа на терминалах? Всё не так, всё не эдак. А порт отстроили — за воротами оказались. И таких, как мы — работяг, сейчас сотни по ночлежкам кантуются. С протянутой рукой. Прилетели дурачки на стройку века, — Братишка сплюнул под ноги. — Прилетели, да пролетели!

— Домой надо валить.

— С пустыми карманами? Надо подождать, скоро верфи запустят. Там работа точно найдётся.

Братишка посмотрел на меня внимательно, подмигнул хитро и добавил:

— Найдётся для молчаливых! Пошли уже. Лады?

Я забросил сумку на плечо.

— Лады!

Стол, стул, шкаф. Монитор с линейной диаграммой. У стола вполоборота человек в белом халате что-то быстро записал в журнал и встретил с порога вопросом:

— Не опоздал?

— В смысле? — смутился и замер у дверей Братишка.

— Я спрашиваю: фургон не опоздал? Вовремя за вами заехал?

— Да, вроде…

«И вам здрасьте!» Не придерживая, я грохотнул сумкой об пол.

— Доброго дня!

Физиономия у заказчика действительно оказалась неприятной. Нос большой, глазки маленькие. Кожа бледная, влажная, будто в масле. Губы тонкой чертой. Голова яйцом, и волосы — не волосы, а пушок, как у младенца на макушке. «Обмылок какой-то».

— Доброго, только — вечера! — поправил меня Обмылок и выкатил из рукава на запястье наручные часы.

«Пальцы, как деревяшки, а часики золотые».

— Да, время — деньги, — заторопился Братишка, — Так что тут у вас случилось? Расскажите в двух словах про аварию.

— Нет никакой аварии, — Обмылок подошёл почти вплотную — на голову выше меня; на груди бейдж: «Главный технолог»; халат хрустит белизной.

— Так мы же…

— Думаю, мы просто не поняли друг друга, — с дежурной улыбкой оборвал технолог. Улыбка мне не понравилась.

— Осевой насос нужно переставить, проверить, запустить, — он вытащил из кармана сложенный вдвое лист бумаги. — Схемы читаем? Тут всё обозначено. Тринадцатая камера. Вот ключ от техэтажа. Провожать не буду.

Братишка растерянно взял в руки схему и пластиковую карту, пожал плечами.

— За удалёнку надо бы накинуть! — заявил я с вызовом.

— Да без проблем, — тут же согласился Обмылок. — Сделаете — накину. Только работаем быстро, на перекуры времени нет.

Он вернулся к столу, захлопнул журнал.

— Кстати, вы курящие? Попрошу оставить здесь сигареты и зажигалки.

Указал на стол и растянул пустую широкую улыбку.

«Как же они все гадостно улыбаются!»

*продолжение/финал завтра: 26.02.26