По краю бездны - 2

Жрец вошел в покои Повелительницы. И даже не поприветствовав, начал говорить.

– Моя Госпожа. Простите, что прерываю Вас, я хотел сообщить по поводу юноши у которого вы подозреваете дар "ключа".

– Каким еще юношей? – отрываясь от шеи молоденького асвана, осоловело спросила Верховная.

Ашшакан пришел в негодование. Нэмаис ни разу за эти дни не побеспокоилась об этом сопляке, а ведь так жаждет найти "ключ". Видать не сильно он и нужен ей. Кроме развлечений ничто ее не интересовало, даже государственными делами в основном приходилось заниматься ему. И сейчас он пришел лишь просто, чтобы напомнить ей об этом щенке и если она снова это проигнорирует, то он займется им лично.

А пока он обождет чтобы Верховная пришла в себя от избытка энергии. Ее жертву под руки утащили вон из зала, подошедший слуга, протянул на подносе белоснежный платок, которым она тут же воспользовалась, вытерев кровавые соеды на губах. Спустя несколько минут её взгляд прояснился и она удовлетворенно растянула губы в улыбке, затем властно махнув рукой, дала разрешение говорить.

Как-будто оно ему нужно было, чтобы доложить о чем-то. Он лишь придерживался свод правил и поддерживал ее репутацию.

– Асван, которого вы нашли у Советницы, исчез, – сказал Ашшакан, осматривая молодого статного асвана, который стоял позади Нэмаис, массируя ее плечи. В данный момент он был ее явным фаворитом, подвинув с этой должности его самого. Раньше это немного расстраивало, ведь он действительно питал некие чувства к Нэмаис, но с появлением медноволосой одханки ему стало все равно, с кем она забавляется.

– Каким образом?! – глаза Верховной полыхнули недовольством, а голос зазвенел сталью. – Вон! – процедила она всем и махнула рукой. Комната мгновенно опустела, словно и не было только что толпы юношей.

– При помощи дара, – продолжил спокойно Ашшакан, когда никого не осталось, – Это очень похоже на ключ, но я пока все еще сомневаюсь в этом.

— Почему же?

— Тип энергии отличается от предыдущего проводника.

— Но это не означает, что он не проводник. Отряд был послан на его поиски?

– В этом нет необходимости. Я успел поставить оковы. Так что можно активировать призыв на его вещи, у меня как раз такая имеется.

– Я в тебе не сомневалась, — удовлетворено проговорила Нэмаис. — Что-то узнал про мальчишку?
Ашшакан отрицательно покачал головой.

– След оборвался на его продаже на невольничий рынок.

– Странно, но откуда-то он взялся. Проверь одну семейку на севере, есть подозрение, что он оттуда. Двое проводников именно в ней родились. Где-то через декаду, активируешь призыв, пусть мальчишка почувствует свободу, порезвится и расслабится. Затем научи контролировать силу. Надеюсь, юнец способный, и научиться этому быстро. А сейчас, закончим на этом. Иди ко мне.

Нэмаисс указала на скамеечку у своих ног. Когда Ашшакан сел, она наклонилась к нему, губы прошлись вдоль ключицы, остановилась у уха и она втянула аромат его благовоний. У него непроизвольно закаменели мышцы и замерло дыхание. Он надеялся, что она насытилась, не хотелось оставаться в уязвимом состоянии.

Или она намекает на постель? Часто после трапезы у нее зашкаливало либидо, которое если не погасить, могло перерасти в неконтролируемое убийство любого кто стоял рядом.

– Расслабься, мне не нужна твоя кровь, она ужасна на вкус, а вот телом пожалуй воспользуюсь, – усмехнулась жрица, — Я все еще помню, насколько ты замечательный любовник.

Жрец развернувшись, встретился с рубиновой бездной. Взгляд Верховной приказывал действовать, и он не заставил ее долго ждать. Обнял и аккуратно прижал к себе, Нэмаис застонав, впилась жрецу в губы.

Ашшакан глубоко вздохнул, как же он хотел схватить её за длинные косы, развернуть от себя и взять инициативу в свои руки. Но Верховная никогда не допускала, чтобы мужчина был сверху, она должна была чувствовать свою власть везде, даже в постели.

* * *

— Что это было? — пробормотала растерянно Агнесс прикрыв веки от яркого света солнца. Долгое пребывание в Нижегорье, где царила в основном темнота ослепило на мгновение её глаза. Восстановив зрение она удивлённо переводила взгляд то на асвана, то на окружающий их лес. Неужели она свободна, как же приятно было снова слышать пение птиц, дышать чистым воздухом и чувствовать тёплые длани Самаша. Но как? Как она вместе с асваном оказалась здесь? Неужели?..

– Это невозможно! – прошептала она, – такой дар давно угас, оставив носителям лишь жалкие остатки исчезать в тень.

Агнесс не отрываясь смотрела на него, наблюдая как на лице асвана промелькнула эмоция боли, затем его глазные яблоки заполнились светом, который затем обесцветил один из зрачков.

– Гшер, что происходит? – Эшхар смог сипло вытолкнуть вопрос. Полоснувший по глазам меч Самаша (луч света) погрузил его в темноту. — Зараза, ничего не вижу! – прошептал испуганно он.

От того, что он был долго закован, тело одеревенело и не слушалось, он вообще не чувствовал рук, а левая нога нестерпимо ныла и попытка встать не увенчалась успехом.

– Закрой глаза, быстро! Я сейчас, – проговорила Агнесс, вспомнив как действует на асванов свет.

Она попыталась оттолкнуть его, но он был слишком тяжелым и похоже встать никак не мог. Он лишь с трудом подняв голову, беспомощно переводил взгляд в разные стороны.

– Поднимись с меня! — потребовала Агнесс, ей не нравилась эта вынужденная близость.

В ответ он лишь отрицательно покачал головой. Тогда она влив немного дара, снова попросила хоть немного приподняться, что он с трудом и сделал. У нее получилось выползти из под асвана, привстав, наскоро сорвала с подола платья полоску ткани и повязала на голову, прикрыв глаза.

– Не думаю, что ты желаешь вернуться и продолжить начатое Ашшаканом. И вернуться вряд ли хочешь. Что ж делать-то? Сможешь снова нас подальше переместить? Хотя нет, этот переход высосал из тебя все. Находиться вблизи проходов в Нижний мир опасно, охотники могут явиться к вечеру. И я бы хотела оказаться подальше отсюда.

Чуть качнув головой, словно соглашаюсь с ней, асван попытался снова подняться. Сцепленные зубы говорили о том, что он явно испытывает болевые ощущения. Но сколько бы он не пытался встать ничего не выходило. Провисеть несколько дней закованным, со сломанной ногой с каждодневными пытками не каждый выдержит.

Агнесс тяжело вздохнув, присела рядом и начала разминать его тело, вливая лечебный драгоценный дар. Он вяло пытался ее оттолкнуть, скривился от пронзивших судорог, мышцы закололо тысячами иголок, возвращая чувствительность конечностям. На сломанной голени задержалась дольше, чтобы асван смог худо-бедно идти. Накопители в браслетах давно уже иссякли и теперь ей пришлось подключать внутренний резерв. Чего она не очень желала, тем более для асвана.

– Хватит, мне намного лучше, – прошептал Эшхар, убирая ее руку у бедра, вот только желваки на скулах, говорили об обратном.

Агнесс бросила его разминать и недовольно проговорила:

– Я бы не возилась тут с тобой, но оставаясь одной в этом лесу, мне страшно. Вокруг полно диких зверей, и хоть ты и грозный асван, которому на один зуб любые дикие звери, но выглядишь так, что не впечатляешь, – произнесла Агнесс с заметным сарказмом в голосе.

– Другой на твоем месте уже давно сожрал бы меня, чтобы восполнить свои силы.

– В каком смысле? – спросил он, пытаясь понять, о чем она говорит.

– В прямом, – отчеканила Агнесс, – так что сейчас подействует лечение, и ты сможешь обеспечить минимальную защиту. В крайнем случае, пока тебя будет жрать медведь или волкулак, я получу некоторое время на побег.

На эту прямолинейную логику Эшхар только хмыкнул. Ему не нравилась мысль о том, чтобы стать приманкой для любых существ из Верхнегорья. Он в недоумении покачал головой над такой расчетливостью.

– Вряд ли я смогу чем то помочь, тем более, в таком состоянии, шана, – недовольно проговорил Эшхар.

— Госпожа, для тебя, госпожа!

— Чего? Девушка, когда я вас перенёс, вы головой не ударились?

Раздался смешок и Эшхар понял, что одханка его просто дразнит. Если бы не боль и слепота, он бы с удовольствием с ней распрощался. Ему хватило с головой общество одханов в бараке, особенно Рыжего с его шуточками.

— Просто, мне главное добраться до любого селения и послать весть моему клану, и пока ты слеп, нам нужно держаться вместе. Не думаешь?

"Не думаю, но вынужден согласится", — подумал Эшхар и закусив губу, снова попытался подняться и на этот раз ему удалось перевернуться и встать на четвереньки. Закашлялся, от чего то сдавило грудь, словно поставленная жрецом метка напомнила о себе. Чуть отдышался, боль утихла и стало легче.
– Не спеши, мой дар пока толком не достиг пораженных тканей, на тебя он вообще странно действует. Энергия словно в бездну уходит. Так что полежи ещё, до вечера успеем уйти далеко. Надеюсь.
– Мы сделаем это сейчас, – проговорил он, приподнимаясь на колени, тело дрожало то ли от холода, то ли от слабости. Левая нога подломилась и он чуть не рухнув, уперся руками о землю. Ударил от злости кулаком, взрыхлив почву и снова попытался встать. Ему отчаянно хотелось покинуть это проклятое место, убраться подальше от горы и не видеть рожи высокородных. А ещё хотелось домой, но появляться там неразумно — слишком много вопросов и слишком много опасностей его ждут там.

Агнесс оглядела вокруг пространство, радостно воскликнула и Эшхару была вручена крепкая длинная палка.

– Давай помогу встать.

Эшхар оценил предложенную помощь. Упершись палкой о землю, он наконец-то смог подняться на ноги. Немного постояв, решил сделать шаг, стараясь не нагружать девушку своим весом. С каждым последующим шагом, он чувствовал себя все увереннее, и вскоре скорость его шага увеличилась.

– Правильно, подальше от этих кровопийц.

– А ничего, что рядом с тобой один из них? – усмехнулся Эшхар. Девушка на это лишь фыркнула, но невольно отодвинулась чуть дальше. Он остановился и облокотился двумя руками об импровизированный посох, — все же любопытно, зачем, помогать ненавистному асвану?

– Сама не знаю, — ответили недовольно, — жалость взыграла или любопытство? Наверное второе.

— А сейчас? Зачем тратила на меня такой драгоценный дар.

— Таковы обстоятельства, что я вынуждена это делать.

Эшхар снова промолчал и сосредоточился на своих ощущениях при ходьбе. Ее ладонь, что держала за кисть руки, неймоверно его смущала.

— Жрец, порой брал меня в свою лабораторию. В начале, чтобы немного подлатать несчастных, а затем все чаще заставлял смотреть на его опыты. Так я узнала о его жестоких методах Это было не выносимым испытанием, но поняв что мне это не нравится, перестал тащить туда. Но я порой сама наведывалась в лабораторию когда жрец отсутствовал, не хотела чтобы несчастный мучался и хотела прекратить его страдания.

— Убить, то есть? — процедил Эшхар.

— Понимай как хочешь. В твоём случае, мне стало любопытно посмотреть на носителя ключа.

– Какой к гшеру ключ? Что вы заладили с ним, а? – прошипел Эшхар, резко остановившись. Хоть он и не видел девушку, интуитивно чувствовал, что, если посмотрит вниз, увидит лишь её макушку. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. – Хотя кто только не пытался вставить мой ключ в замочную скважину. Это ты имеешь ввиду? – спросил он с усмешкой, затем разозлившись продолжил: – Какой толк от дара если я не могу контролировать его беспорядочные всплески. Когда он так нужен, даже намёка нет. Думаешь, я бы терпел пытки?

– Откуда я знаю. Вы вообще странный народ. Все у вас вертится вокруг пыток, боли и... одних пошлостей

Его его сравнение ключа и замка, где угадывался другой посыл, её смутило.

– С этим не поспоришь, — ответил Эшхар.

Он снова зашагал вперёд, стараясь сосредоточиться на пути. Ноги всё ещё дрожали, голень болела, но терпимо, пару раз его хватала судорога, но пока он мог идти, продолжал двигаться. Хотя внутри него бушевали эмоции, он знал, что должен контролировать каждый шаг, чтобы не упасть.

– Вы... Нет хуже народа во всем мире, — и Эшхар почувствовал как девушка от явной ненависти сжала его руку, — они разрушили мою жизнь, убили многих и забрали в рабство. Мой любимый брат, единственный кто меня искренне в семье любил и понимал, не пережил той резни.

– Если бы ты когда-нибудь посетила наше гнездо, об асванах у тебя сложилось бы совершенно иное мнение. Так что не греби всех под одну гребенку.

— Хочешь сказать что ты не убивал моих сородичей? — чуть повысила голос спутница.

– Ты хочешь сказать, что одханы все милые и пушистые? – переспросил Эшхар, не скрывая своего раздражения. — Мне нужно было не защищать то, что принадлежит мне? Не дать отпор, а любезно пригласить их сжечь гнездо и уничтожить всех? И между прочим, я не имею никакого отношения к гибели твоих родных.

Девушка лишь зло вздохнула в ответ, и в воздухе повисло напряженное молчание. Ничего не сказав, она продолжала идти рядом с ним и даже не убрала свою ладонь с его руки.

Их молчание нарушало лишь его хриплым дыханием, щебет птиц, и шорох опавшей листвы под ногами. Чем, дольше они шли, тем меньше Эшхар мог контролировать свое тело, он все чаще спотыкался о корни деревьев, словно они пытались его остановить, он все больше чувствовал усталость и ноги заплетались. Он ненавидел свою слабость, которая была не только последствием пыток, но и от вспышки дара, ведь переместиться на такое расстояние нужна уйма энергии. Также у него не было возможности полноценно отдохнуть, а страх того, что Ашшакан может заманить его в Чертоги Ашерона, не покидал его.

Чувствуя, как девушка пытается отодвинуться от него подальше, он не мог не заметить, что прохлада, царившая вокруг, заставляла её всё равно прижиматься к нему, что противоречило его намерению не создавать ни ей, ни себе лишнего дискомфорта. Но сопротивляться природе таких моментов было трудно.

Он пытался не наваливаться слишком сильно на её плечо, однако, каждое усилие лишь придавало ему еще больше напряжения. В конце концов, он потерял равновесие и упал плашмя, врезавшись лицом в прелую листву.

"Ненавижу это гшерово состояние", — пронеслось в голове, когда он попытался подняться, но конечности словно налились тяжестью. Он сердито скрипнул зубами, представив что в этот момент выглядел как жалкий, беззащитный младенец. Слепой и беспомощный, и это зрелище так давило на его гордость.

— Все в порядке? — спросила девушка с неподдельной заботой в голосе.

Эшхар не хотел, чтобы она видела его слабым, несмотря на то, что его тело говорило об обратном и потому лишь пробормотал, что все в порядке.

Вдруг, он почувствовал ее ладони на своей поврежденной ноге, затем мощный поток энергии прошел сквозь все тело. Эти прикосновения вызывали возбуждение и гнев одновременно.

Почему она не может просто уйти и оставить его в покое? Таким же образом, уйдет намного дальше без него. Зачем возится с ним?

Но он просто сжал кулаки, ощущая, как приятная энергия расползается по телу, принося облегчение и снимая усталость. Ее руки прошлись по бедрам и по спине, задевая шрамы, от чего он вздрагивал.

— Все, теперь ты сможешь подняться.

— Я немного полежу, — глухо ответил Эшхар.

— Почему? Я влила достаточно энергии...

— Сказал же, нужно немного полежать, — рявкнул он.

— Хорошо, как скажешь...

— Днем все ощущается иначе, — проговорил Эшхар, скорее обращаясь к самому себе, чем к одханке рядом.

Глубоко втянул воздух, невольно чуть улыбнулся, но тут же в его ноздри ворвался аромат девушки, который действовал на него странно, он чуть сжал кулаки, заставляя себя отвлечь от возникших мыслей.

«Она одханка и солнцепоклонница, – напомнил он себе, – та, которая отправила подопытных жреца за грань и чуть не потянула меня туда же».

Не стоит об этом забывать, когда к нему придут мысли прижать девушку поближе, а то и похуже поцеловать. И такие мысли, от близкого ее нахождения не раз возникали. А теплоту ее прикосновений он терпел лишь потому, что знал: ей в одном тонком платье было не сладко в отличие от него, который мог долго игнорировать холод.

– Скучаю по дому, хотя там было не выносимо находится, – грустно пробормотала одханка, шмыгнув носом. Послышался вздох, потом она спросила: – Кстати, если уж нам придётся провести некоторое время вместе, может узнаем имена друг друга?

Он повернул голову в ее сторону и уголок губ скривился в усмешке. В это время он снова споткнулся, а так как шел по краю склона горы, то замахал руками, пытаясь найти опору, схватил девушку и утянул ее за собой.