По международному

В полдень на городском пляже Джубги было одинаково жарко всем — и людям, и чайкам. И даже мыслям в головах. Сухой знойный ветер причудливо смешивал крики детей, йодистый запах гнилых водорослей и монотонный шум волн, перекатывающихся по гальке.

Сурайкин растянулся на белом пластиковом шезлонге, застелив его махровым полотенцем, стараясь ни о чём не думать. Получалось плохо.

Они с женой арендовали места под навесом, на самой дальней линии, где в тени было чуть прохладнее и где, по идее, никто не должен был мешать.

— Пойду схожу за пивом, — неожиданно проявила инициативу супруга. — Вон киоск. Пока без очереди.

— Давай… — благословил её Сурайкин и прикрыл глаза, как человек, полностью доверившийся судьбе.

Через пару минут она шла к шезлонгам с двумя запотевшими бокалами пива, лавируя между телами отдыхающих, принципиально решивших загорать в самое пекло. Сурайкин уже мысленно сделал первый глоток пенного и понял, что ради этого момента готов простить пляжу почти всё.

Но на подходе случился конфуз — жена споткнулась о валун и слегка пролила вожделенный напиток. Пивная пена поползла по её пальцам.

— Ай… — раздражённо воскликнула супруга, тут же отпив из бокала.

Сурайкин сделал несколько жадных глотков и понял, что жизнь в целом налаживается.

— Помажь мне спинку Пантенолом, — попросила благоверная. — Сейчас солнце самое вредное.

Он с готовностью принялся за дело, старательно распределяя крем по её плечам, когда за палаткой спасателей раздалось громкое, распевное:

— Ми пришли! Ми пришли!

По пляжу двигалась группа аниматоров — африканцы в набедренных повязках, с бутафорскими копьями. У одного из туземцев под мышкой висел барабан. Впереди шагал «вождь» — губастый коротышка. На голове — соломенная шляпа, на шее — смешное ожерелье из ракушек. Ритм барабана гулко отдавался в раскалённом воздухе, и отдыхающие оборачивались с ленивым любопытством.

«Вождь» на секунду задержал взгляд на жене Сурайкина — бледно-розовой, ещё не успевшей загореть, — и, приняв стратегическое решение, повернул своё чернокожее племя в их сторону.

— Ой... только не к нам, — обречённо застонала жена Сурайкина, уставившись на «вождя», как мышь на удава.

Сурайкин машинально поднял руку, испачканную кремом, и зачастил, стараясь выглядеть уверенно:

— No, no, no… thanks!

Потом, на всякий случай, строго добавил по-русски:

— Нам не требуется!

Улыбка на лице коротышки слегка поблёкла. Аниматорский напор угас, и он вдруг стал похож на иностранного студента-ботаника сбежавшего с университетского капустника. Барабан смолк, и вся компания свернула в сторону, растворившись среди пляжной публики.

— Они, кстати, и по-русски понимают, — хихикнула жена, размазывая крем по животу.

— Да?.. — растерянно сказал Сурайкин и тоже улыбнулся, уставившись на белый пароход, размыто белеющий в бледно-голубой дали. — Ну... А я по международному!