По Наши Души

Гвалт заполнял оба этажа таверны, кружки стучали, тосты следовали один за другим. Люди, наполнившие её, были не слишком опрятны и благовоспитаны, но при этом не являлись сбродом: они были компанией наёмников — не слишком большой и не особо знаменитой. Всего лишь отряд опытных рубак, умеющих хорошо выполнять свою работу. Целых сорок человек — целый отряд людей, умеющих воевать, убивать и выживать.

Мы отмечали удачный контракт по зачистке сброда в окрестных лесах, что мешал торговле. Это было не слишком сложное дело, принёсшее неплохую прибыль. Никто в компании не был против работы на местных представителей официальной власти и тем более не прочь прирезать пару мерзавцев. Ведь большинство из них так или иначе пострадали от подобных ублюдков: у кого-то ограбили и прирезали отца-торговца, у других разорили родное поселение, у третьих была просто неприязнь к подобному роду заработка.

— Хей, неси ещё пива! Мы сегодня гуляем по полной! — послышалось от одного из столов.

— А потом я всадил ему нож в брюхо. Ахах, ты бы видел его лицо — малец даже не понял, как это произошло! — вот Роберт перебрал и снова начал рассказывать, как он штурмовал замок феодала, что отказался платить налоги.

А вот ближе к лестнице на второй этаж Эрик Красавчик пытался соблазнить разнощицу своей рожей, похожей на сплющенную собачью морду. Рядом с ним, засыпая на столе, дремал Ларс — самый молодой из компании, он ещё не успел разменять и второй десяток зим. А в центре зала за столом, ломившимся от снеди и выпивки, сидел капитан их компании Рожер «Рыцарь» — бывший как раз межевой рыцарь — и ветераны их компании, являвшиеся ядром их строя. Мы пили и шутили, произнося тост за тостом, сорили деньгами направо и налево, но всё оборвалось от окрика капитана:

— Тихо! Слышите?

— Что? О чём ты, Рожер? На улице тишина, — подал голос Мацей.

— Вот именно, идиот: мёртвая тишина! К бою, идиоты!! К БОЮ!!

Все завертелись, бегая между столами и этажами, хватая оружие и натягивая броню. Никто не понимал, что происходит, и почему так побледнел и затрясся старый трактирщик.

— Аркебузиры и арбалетчики на второй этаж! Занять позиции у окон и стрелять во всё, что шевелится и пытается подойти. И смотрите, ублюдки, ближе трёх шагов к окну не приближайтесь, а не то сдохнете! Остальные — завалить двери и окна столами и лавками! Живо, живо, сучьи дети! Шевелитесь, если жить хотите! — раздавались приказы капитана. — Занять позиции у окон и дверей! И да, блять, опять: НЕ ПОДХОДИТЬ К НИМ СЛИШКОМ БЛИЗКО!

Мы резво забаррикадировали все сколь-либо крупные окна и все двери и принялись ждать непонятно чего, единые в мысли, что командир напился до белой горячки. Но серьёзные и собранные лица ветеранов, явно готовящихся продать свою жизнь подороже, не сулили ничего хорошего.

Тишина, наступившая в таверне, нарушалась лишь дыханием. Ни лая сторожевых псов, ни шума скотины, ни ржания лошадей в конюшне, что была расположена всего в пяти десятках шагов. Лишь шелест травы. И шорохи вдоль стен таверны. И дыхание — хриплое дыхание: оно было не только внутри, но и снаружи, просто это было сложно разобрать. Я покрепче сжал рукоять меча. Я сам был родом из центра соседнего королевства и слышал лишь слухи и байки у костра, воспринимая их как сказки, но вот, похоже, одна из этих сказок пришла по наши души.

Они ходили вокруг крепких стен таверны, сложенных из толстых брёвен, принюхивались и изредка тихо порыкивали. Ларс, бывший одним из местных и не любивший распространяться о своём прошлом, был бледен как мел и испуганно уставился на дверь, цепляясь за своё копьё, как обречённый за надежду.

— Свет! Нужен свет! Хватайте поленья, поджигайте их и выкидывайте наружу из окон! — послышались команды.

Пара бойцов, схватив импровизированные факелы, побежала наверх к стрелкам.

И уже через мгновение, когда они кинули факелы наружу, всё резко затихло. И тут со всех сторон раздался ужасающий рёв, смешанный с воем, прогремели выстрелы, и стены затряслись под ударами. Выстрелы гремели один за другим. И вот дверь содрогнулась под чудовищными ударами, посыпалась пыль. Хруст ломающегося дерева был оглушителен. Рукоять фальшиона в руке стала скользкой от пота, щит, ранее неоднократно спасавший мне жизнь, оттягивал руку вниз, вселяя надежду. Мимолётное движение за одним из окон — и ударившего в просвет барикады ветерана отбросило в центр зала.

Взглянув на него, я оцепенел. Кираса, державшая не то что удары мечей, а попадания из аркебузы, была вспорота и смята. Он лежал на полу, судорожно дыша и захлёбываясь собственной кровью, но вскоре затих. Отойдя от шока, я окинул взглядом присутствующих и увидел множество бледных как мел лиц. И бледнее всех были ребята из местных — в их глазах была лишь пустота и отчаяние, смешанные с мрачной решимостью.

Удар — дверь подпрыгнула на петлях, часть досок треснула. Выстрелы наверху не умолкали, и им вторил рёв снаружи.

Мы всматривались в просветы барикад — там то и дело мелькали какие-то тени.

Удары сыпались на дверь не прекращаясь.

Сверху раздались крики, выстрелы начали стихать.

— Живо занять оборону у лестницы, ублюдки! Живо, блядь!

Сквернословящий Рожер был редким зрелищем, не предвещавшим ничего хорошего. Паникующий Рожер же был тем, что было сложно представить, — но вот он.

Крики наверху начали затихать вместе с выстрелами. Вот прогремел последний из них — и раздался ужасающий вопль, будто с человека заживо сдирали кожу демоны. Полный ужаса и боли, он быстро перешёл в булькающий хрип и затих.

«Скрршшш» — тихий шорох привлёк моё внимание к окну, что находилось у прохода на кухню. Будучи довольно удалённым от центра зала, оно утопало в тени. И в нём, среди теней, что двигались, пытаясь проникнуть внутрь таверны, я лишь успел увидеть тощую лапу? руку? увенчанную крупными когтями, что расталкивала барикаду. Не раздумывая, подскочив к окну, я рубанул по локтю. Результатом было то, что конечность исчезла в окне, и следом раздался безумный вой, полный ярости и боли. И ему вторили крики позади меня.

Развернувшись, я увидел, что в других местах ситуация пошла по пизде. По залу таверны метались худощавые тени. Они носились между людьми, потроша тех и издавая рык, чередующийся с рёвом и чем-то, напоминающим смех. И они швыряли факелы!

Зал всё больше захватывала тьма, мои товарищи умирали один за другим, не успевая толком оказать сопротивления. Вот вылетела дверь, и внутрь втекло нечто крупнее остальных теней. Мы сбились у камина, ставшего последним источником света.

Кто-то схватил прямо из огня полено и швырнул его в сторону теней — и те отпрянули. Воодушевлённый успехом, он продолжил кидать горящие дрова во все стороны, оправдывая всё это ругательствами. Но продлилось это недолго — заслон у лестницы на второй этаж дрогнул и рассыпался, и враг начал наступать со всех сторон.

Увидев это, Рожер «Рыцарь» проревел:

— Вперёд, ублюдки! Сдохнем как воины! СМЕРТЬ ЖДЁТ!

Мы бросились на прорыв. Я рубил налево и направо, капитан танцевал с клинком, Роберт размахивал своим двуручником, будто тот ничего не весил. Удар, удар и снова, и опять. Я рубил и резал. Фальшион застрял в одном из тел, и я не успел увернуться от удара, что выбил щит и опрокинул меня. Левая рука повисла плетью, но я не сдавался и выхватил кинжал, бросился вперёд, стремясь забрать пару тварей за собой. Но это было напрасно: один небрежный удар, короткий полёт — и вот я впечатываюсь в стену горящей таверны.

Я лежал, чувствуя, как тело потихоньку начинает холодеть, в противовес чему по моей груди растекалось не то чтобы тепло — скорее жар. Но пошевелиться сил не было, так что я лишь смотрел. Смотрел, как последних ребят валят на землю и перегрызают им шеи; как сражается Роберт, стоящий на одном колене и потерявший правую руку, — он размахивал над собой своим мечом и безумно смеялся, что-то крича; вот Эрик Красавчик демонстрирует своё мастерство владения топором и щитом — вокруг него лежит десяток тёмных тел, лицо его, искажённое оскалом, заливает кровь. И я видел, как сражается Рожер: его меч сверкал во тьме подобно молнии, не оставляя теням ни шанса. Но тех было слишком много.

Упал Роберт — на которого сзади напрыгнула тварь. И хоть он и свернул ей шею, но это было последним, что он сделал: его погребли под грудой тёмных туш. Следом буквально разорвали Эрика, навалившись на него со всех сторон. И последним упал Рожер: твари не стали убивать его быстро — отхватив руку с мечом, они начали методично отрезать от него куски. Он пытался отбиваться кинжалом, но это было бесполезно — и вскоре ему отгрвзли голову.

Я видел это всё. Эта жалкая минута растянулась для меня в десятки раз. Я видел тени, что не решались подойти ко мне — огонь горящего здания отпугивал их. Крыша таверны начала оседать и рушиться — и падающие обломки упали рядом со мной, отгоняя тени и выигрывая мне ещё несколько минут жизни.

Жизнь вытекала из меня вместе с кровью, голова тяжелела, веки слипались — и через пару мгновений мир померк.