По образу и подобию

Сухой горячий ветер летнего зноя гонит пыльные потоки над растрескавшейся землёй так давно не видевшей небесной влаги, жаждущей проливного дождя, спасительная влага с небес приди. Но дождя нет, есть только ветер, окончательно иссушивающий мёртвую землю. Там в дали, в овраге под холмом, ещё сохраняется зелень, деревья сгрудились плотной кучкой на маленьком клочке землицы, таящей в себе живительную влагу. Небольшой родничок спрятался в торчащих из земли корнях деревьев. Здесь ещё сохранилась жизнь. О, когда-то, ещё не так давно, этот овраг кишел жизнью. Насытившись водой в осенне-зимний период, богатый на дожди, земля медленно отдавала влагу жарким летом, утоляя жажду и растений, и животных обитавших тут. Этот родник, один из многих в округе, порождал обильный ручеёк, собираясь вместе, десятки ручьёв создавали бурную реку, но теперь эта река захирела, обмелела, русло занесло илом, берега покрылись камышом. Теперь дожди здесь редки, теперь тут зной и растрескавшаяся земля.

Но тропа натоптана кем-то, тропа от родника уходящая вдаль. Над тропой, как и положено в зной, горячий воздух искажает картинку, порождая мираж. Расплывчатые тени в мираже танцуют свой безумный танец, будто сошли с ума от жажды. Вдруг мираж изрыгает из себя вполне материальный объект. Шустро перебирая маленькими ножками, по тропинке от ручья бежит маленький мальчик лет семи. Лицо его сияет лучезарной восторженной улыбкой, а в руках он несёт здоровенную лягушку, та брыкается и пытается освободиться от стальной хватки мальчишечьих рук.

– Деда, Деда, смотри, что я поймал, – кричит мальчик восторженным голосом.

Чуть в стороне от тропинки на пеньке сидит седовласый мужчина, рядом с ним стоит тачка, загруженная распиленным деревом, бензиновая пила, обёрнутая мешковиной, лежит рядом. Мужчина повернул голову в сторону мальчика и внимательно изучает его добычу.

– Смотри, вот здесь, – наклонившись к притихшей лягушке, говорит мужчина, – пупырки. Видишь эти пупырки? Я же тебе рассказывал, видишь такие пупырки – не бери, она не съедобная. Эта лягушка несъедобная. Иди, отнеси её обратно.

Восторженную улыбку мальчика после этих слов сдуло с лица, как ветер сдувал коричневую пыль с иссушенной земли. Его брови сжались, выгнулись дугой, и он готов был вот-вот расплакаться.

– Ну, ну, – ласково произнёс мужчина, – не расстраивайся, такую здоровую поймал, я таких может и не видел даже, а ты сам поймал. Ничего, научишься. В следующий раз поймаешь съедобную. Так что, выше нос!

Немного повеселевший мальчик с досадным «ээх» побежал обратно, победоносно неся перед собой лягушку, пусть и не съедобную – но такую огромную. Мальчишка бежал обратно по направлению к оврагу, навстречу ему двигались двое парней лет семнадцати, один из них тащил пузатую канистру с водой.

– Дед, там воды всё меньше, – произнёс парень, поставив канистру на землю, – сегодня три часа собирали.

– И покопать ещё пришлось, – угрюмо произносит второй, воткнув лопату в землю.

– Знаю. Дождя давно не было, – всё ещё глядя в след убегающему лягушколову, отвечает мужчина. Задумчиво глядя в небо продолжает: и, думаю, не предвидится пока. Август в этом году совсем сухой. В сентябре-то полегче будет.

– А будет ли?

– С середины сентября всегда дожди обильные идут, – с ноткой сомнения ответил мужчина, ещё разок взглянув на небо.

– Так это три недели ещё! А как мы без воды-то протянем? – не отставал парнишка.

– Экономить теперь будем, – завершает спор мужчина, вставая.

– Девчонки-то не захотят экономить, недовольны будут, добавил парень с лопатой, закидывая её тачку. Взявшись за ручку, он двинулся по тропинке вперёд, увлекая за собой гружёную тачку. Трое усталых путников, тяжело переставляя ноги, обливаясь потом под палящим солнцем, неторопливо зашагали по пыльной тропе.

– Что ж, никуда не денутся, – устало произнёс мужчина, ещё раз обернувшись в сторону оврага. По тропинке бежал всё тот же мальчишка, но уже без лягушки. – Надо, значит, будут.

Два часа спустя четверо сильно уставших человека в вечерних сумерках перетаскивали свою тачку через старую ржавую железную дорогу. Миновав железку, они, придерживая тачку от резкого сползания с железнодорожной насыпи, не торопясь вошли на территорию дачного посёлка «Большие сады». Три десятка домов неровными улицами, да проулками расположились в некогда живописном экологически чистом пригороде. Сейчас здесь было не так уж и живописно: почти нет деревьев – лишь чахлые остатки былого обилия прекрасных фруктовых садов, сухие, больные, искорёженные. Пустые дома, яркая краска которых потускнела и облупилась, часть домов уж и вовсе покосилась и была непригодна для жизни, а один так вообще, проглотив свою собственную крышу, умолк навсегда, ожидая возвращения в землю. Седовласый мужчина в сопровождении двух подростков, тащивших тачку с водой и дровами, и одного ребёнка вошли на территорию посёлка. Проследовав по главной улице, они свернули в знакомый проулок и по неосвещённой дороге добрались до своего жилища. Во дворе дачного домика светился фонарь, единственный на всю округу. Там их встретила девушка, радостно вскрикнувшая: «Вернулись».

Глубоким вечером, уже плавно переходившим в ночь, за столом ужинала небольшая компания. В своём роде, столь же одинокая в этой местности, как и фонарь над ними – на десятки, а может и сотни километров вокруг более не было ни одного человека. В желтоватом свете фонаря роились мошки, шуршали крыльями и звонко стукались о стеклянную лампочку. Жаренные на костре зайцы, выгодно отличали сегодняшний ужин от привычной запечённой картошки, яблок, да абрикос. Люди за столом ели молча, налегая на мясо. Было тихо и сонно, лишь где-то поблизости ухала сова, и позади дома мерно тарахтел генератор. Вдруг лампочка несколько раз мигнула и стала затухать, чуть разгоралась вновь и опять всё сильнее угасала. Генератор заглох: топливный фильтр нужно менять, да и бензина оставалось мало.

Ранним утром тот, кого называли «Дед» погрузил огромную антенну и радио в свою тачку и тихонько оправился куда-то в предрассветную мглу. Было ещё совсем темно, мужчина действовал очень тихо, словно тайком, стараясь никого не разбудить. И пока он растворялся в утреннем полумраке, со двора за ним наблюдал парень в капюшоне. Он стоял под единственным по-настоящему живым деревом здесь, и во тьме сливался с густой кроной, его нельзя было заметить, даже если знать, что он там стоит. Мальчик не мог понять, зачем Дед делал всё так тихо и тайно, словно украдкой желал навсегда покинуть это место и никогда не возвращаться. Но он всегда возвращался, иногда вот так исчезая рано поутру. Просто такой он был человек. И дети эти свалились ему на голову. Постоянно у него что-то спрашивали, приставали, просили о чём-то.

Когда солнце уже висело над горизонтом и стало заметно теплее, седовласый мужчина устанавливал антенну на старом железнодорожном мосту. Он залез на самый верх, закрепил антенну, протянул кабель и устроился со своей рацией неподалёку под деревом. Расстелил свою фуфайку, землица-то сырая, разложил свой завтрак: вяленое мясо ондатры, печёный картофель, хлебца бы ржаного сейчас, да с квасом ядрёным – так ведь нету, мука вся вышла ещё в прошлом месяце. Знавал он один склад, где могла остаться, да дюже далеко идти. Далеко и опасно. Но глядишь, еда кончится, всё одно – идти придётся. Хорошо, хоть соли у него запас стратегический, мясо солить, да вялить. Дожди пойдут… да, наверняка пойдут, куда ж им деться-то, река наполнится, рыба с озера поднимется вверх по течению, тут теперь в илюке этой в камышах расплодилось жучков-червячков. Приплывёт сюда рыба, наловим, насолим – прожить можно будет. До озера-то далеко ходить, и за сутки не дойдёшь. Да и опять-таки опасно.

Так вот сидел Дед под деревцом, жевал мясо, да кофеёк из термоса попивал. Хорошо, хоть вода есть. Пока есть. А потом, как быть? Сам бы он, конечно, нормально прожил, жил же до этого и ничего ему не нужно было. А теперь…

Дед поудобней расположился под деревом, неизвестно, сколько ему тут придётся пробыть, а когда солнце войдёт в зенит, тут уже будет и тень, спасающая от нещадно палящего солнца. Опёршись на ствол дерева, он хлебнул ароматного, горячего, крепкого кофе и с наслаждением прикрыл глаза. Очень любил он кофе и дюже берёг его, возможно, поэтому и выходил тайком рано поутру. Было бы ему без кофейка, конечно, сильно грустно, радость в жизни, так сказать, одна вот слабость и осталась, а запас-то не бесконечный, кончится – где потом брать?! Он щёлкнул переключателем рации:

– Леший на связи. Повторяю: «Леший на связи». Приём.

Отпустил рычажок. Тишина. Чуть шуршат, хрипят помехи и ничего более. Надо ждать. Солнце, поднимаясь над горизонтом, прогревало воздух, становилось жарко. Дед, скинув рубаху, закинул руки за голову и принялся ждать, наблюдая за суетливыми насекомыми вокруг. Небольшими группками и поодиночке они танцевали дикую пляску жизни в ежедневном своём ритуале. Иногда садились Деду на нос, он сдувал, сложив губы трубочкой, они улетали, а затем опять возвращались. Так, прикрыв глаза от яркого утреннего солнца, незаметно для себя мужчина задремал.

Мягонько повело леску по абсолютно недвижимой глади воды, под коряги тянет, уйдёт, сука, мягко-то, мягко, да дюже сильно. Щука, поди, да хорошая. И взялась крепко, не сорвётся, а и сил нету, чтобы вытянуть её. Эх. А Егор подошёл, и ну советы давать. И складно так глаголет и уверенно, вот точно знает, как её прижать, да вытянуть. И говорит что-то и говорит, а, тьфу, ни черта не разобрать. Погоди, вокруг тишина, а ни слова не разобрать. Стал прислушиваться.

– Зртр…шш. Пр…шшш. Лшшшй… И вдруг: «Приём».

Встрепенулся Дед, головой потряс, ото сна отошёл. Рацию уронил, лежит она рядом, а из неё: «Леший. Леший, приём»

– Здорова, Егорка, – выпалил Дед в микрофон спросонья. Ух, только сейчас проснулся, сладко спалось ему в тени под деревом.

– Чего?!! Ты чё, старый, с дубу рухнул. У «Егорки» уж лет сорок в спине стреляет. Иногда спасу нет никакого от боли. Обезболов нынче не богато. Так что, какой уж тут «Егорка». Приём.

– Ой, да ну тебя! Чё завёлся? Задремал я малость. Сон мне приснился, а там ты – во сне то бишь. Ну да ладно. Что там по нашему делу? Приём.

– Так, а что снилось?! Мне-то ничего уж не снится. Ну… дыра в стене моего дома на Ленинском снилась вот. Да здоровая, что пролезть туды можно было. Она так-то с ладонь величиной. А во сне, сука, здоровая. И так мне горестно, что я её заделать-то так и не успел. А зима придёт? Как в таком доме жить-то?! Да только… эххх, нет теперь ни стены, ни дыры, да и дома самого нет. Ничего теперь нет… Что ты там говорил? А, сон свой рассказывал! Так, что тебе снилось-то? Приём.

– Да ни хрена я тебе не рассказывал! Вот ты балабол. Я говорю: что там по моему вопросу?! Вот, что я говорил. А снилась мне рыбалка на «Яхонте», щука здоровенная взяла, да в коряги, что по правому берегу были, потянула. А ты мне советовал, как её одолеть, мол, ты уже так из-под коряги выводил. Вот. Приём.

– Так, а где ж там коряги под правым берегом? Сроду там не было коряг под правым берегом. Коряги были в заводи и кршшшшш… лодка ешшшш…

Сигнал прерывался, и было совершенно не разобрать, где там коряги, а где лодка. Но суть-то не в этом. Дед взглянул на небо, солнце уже миновало зенит, проспал он порядочно, и всё это время рация была включена.

– Егор. Егор! – заорал Дед, зажав рычажок – слушай, слушай меня! Батарея сдохла! Не трынди! Ответь на вопрос: ты узнал, что я тебя просил?! Можно там пройти? Когда они пойдут?! Безопасно там?! Бармалей, ответь, – орал Дед. Но кроме слабого, затухающего шипения ничего более рация не выдала.

– Твою мать! – швырнул Дед рацию.

Вернулся в опустевший посёлок мужчина уже ближе к вечеру. Мальчишка в капюшоне также наблюдал за его возвращением. Молча, украдкой, издалека. Он проводил Деда взглядом, тайком наблюдая, как тот тихонечко разгружает свою тачку, уносит антенну с приёмником в сарай и аккуратно прикрывает брезентом. Так же из тачки он выложил двух упитанных сусликов.

– Где ты был? – спросила мужчину девочка, вышедшая из дома.

– Да вот, на охоту ходил, – сказал он в ответ, потрясывая сусликами на верёвке, – добыл нам сытный ужин.

– Такие хорошенькие, жалко, – сетовала девочка.

– Жалко с голоду помереть.

– Дед сказал, что надо на Свалку идти. Срочно. Может даже завтра, – проговорил парень с рыжими кудрявыми волосами.

Перед ним сидел Ролли, ковыряя отвёрткой что-то зажатое между колен. Ролли был парень серьёзный, может быть даже слишком для своего возраста. Он снимал заводской корпус с массивной батареи, чтобы её можно было подключить через самодельный адаптер и от него запитать какое-нибудь устройство.

– Завтра никак, это точно, – пробормотал недовольный Ролли, на мгновение оторвавшись от своего важного занятия.

– Дед сказал впятером пойдём. Батареек нужно побольше набрать, – продолжал рыжий Ежи, как бы не замечая возражений собеседника. Не на долго он замолчал, замялся, но собравшись с духом, продолжил. – И Сильвера надо с собой взять. Дед говорит, батареек набрать, сколько сможем утащить, всё брать и…

– Как Сильвера? Зачем? – Ролли прекратил ковырять отвёрткой. – Стрёмный он какой-то, я с ним не хочу. Никогда он не ходил с нами, а тут на тебе. Зачем это?

Рыжий пожал плечами.

– А я что? – Дед сказал. Мне-то всё равно.

Позади дома на земле под деревом сидел мальчик в чёрном капюшоне. И не жарко ему было в такую жару? В руках он задумчиво вертел планшет, в лучах солнца разбитый в крошево экран искрился множеством разноцветных лучей. Мальчик вдруг еле заметно вздрогнул и, не оборачиваясь, поспешно засунул планшет во внутренний карман своей куртки, не меняя позы, он продолжил перебирать пальцами, но уже без планшета. Сзади к нему подошли трое. Ролли, Марк и Иван. Огромный Марк облокотился на дерево и с довольной ухмылкой во все зубы прорычал: «Здорово».

– Дед велел взять тебя с нами на Свалку. Пойдём послезавтра утром, – медленно произносил Ролли с напряжённым лицом. Он помолчал, пристально глядя на молчавшего Сильвера. – Слушай, чтоб ты знал… Я, как есть говорю. Чтобы непоняток не было: я был против. Я и сейчас против. Но Дед сказал, так надо. А я тебя не знаю. Мы с пацанами всегда ходили. Их я знаю, а что ты за чел я не в курсе. Вдруг ты ныть начнёшь или чудить чего вздумаешь…

– Не начну, – коротко и резко перебил его Сильвер, так же спокойно сидевший на земле.

– Да ты погоди, не перебивай, – чуть замялся Ролли. – Без обид, лады? Просто я вообще не знаю, на что ты способен, и как себя поведёшь, если что. Понял? – Ролли помолчал немного, глядя на Сильвера, тот смотрел ему прямо в глаза. Ролли очень захотелось отвести взгляд, больно уж неуютно он себя почувствовал в этой ситуации. Но он изо всех сил старался этого не делать, и тоже смотрел собеседнику прямо в глаза. Он почувствовал себя глупо. Казалось, что так было правильно. Нет, он точно знал, что так правильно. Надо было всё сказать, как есть. Чтобы потом не было каких-то недомолвок или обид каких. Очень Ролли не любил этого. Кто-то что-то не так поймёт или ещё что. Но теперь он чувствовал себя очень глупо. В самом деле, чего это он: ничего плохого про Сильвера сказать было нельзя – но и хорошего, пожалуй, тоже. Сильвер был очень неразговорчивый, замкнутый, и даже, пожалуй, скрытный. Это-то Ролли и настораживало: вот почему он такой, если он нормальный и скрывать нечего? То-то. – Рано утром пойдём, чтоб ты не проспал только.

– Не просплю, – так же резко и всё так же глядя собеседнику в глаза отрезал Сильвер.

– Ну… до завтра тогда, – совсем уже было растерявшись, но взяв себя в руки, закончил Ролли. Он ожидал, что тот будет спорить и убеждать его в том, что на него можно положиться в походе на Свалку, что он не спасует перед трудностями и всякое прочее. Но Сильвер был как обычно молчалив и, не выражая никаких эмоций, отвечал односложно. Вот и поговорили.

Чуть только забрезжил рассвет по пыльно дороге, навстречу восходящему солнцу, выдвинулись пятеро парней. Каждый из них был экипирован подстать предстоящему походу: помимо тёмной, удобной одежды и берец, у них так же были рюкзаки, большие и вместительные. У каждого с собой запас еды и воды. Большую часть своего провианта они разложат в укромных местах по пути, а на обратной дороге будут делать привалы, пить и кушать. Так они делали уже не раз.

Пустынная пыльная дорога постепенно обрастала кустами, затем начали появляться и деревья. Вначале маленькие, одинокие. Затем группы деревьев крупнее и выше. Во второй половине дня, уже ближе к вечеру путники двигались по редкому лесочку. Когда они перебежками пересекали небольшие холмики, вдали искрилась на солнечном свету обширная водная гладь крупной реки. В большую реку впадала маленькая речушка, с зелёной водой, цветущая и пахнущая застоялым болотцем. Вода в реке была грязная и вонючая, зелёная, мерзкая. Такую не то что пить, прикасаться к ней не хотелось. Раньше километрах в тридцати на север стоял огромный завод, коптивший небо и сливавший свои «очищенные до безопасного уровня» отходы в реку. Завод и по сей день там, точнее то, что от него осталось. Уж и стены его начинали потихоньку трескаться и рассыпаться, а река всё еще не промыла своё русло от накопленных за годы его работы отходов. Заиленная речка, с медленным меланхоличным течением, уровень воды значительно упал, обнажив огромный участок густого, концентрированного ила в месте соприкосновения двух водных потоков. Местами ил уже высох и покрылся растрескавшейся серой коркой. Здесь, на этом мёртвом, протухшем участке, бывшим ещё недавно речным дном, врос в остров ила огромный корабль, подставивший свой проржавевший бок ветру и солнцу.

Укрывшись под кронами могучих деревьев, росших на плодородной почве, путники сделали привал. Пока остальные отдыхали в тенёчке, Ежи, с врождённой изящной ловкостью, взобрался на высокое дерево и, устроившись на тоненькой ветке, тщательно осмотрел в бинокль пространство вокруг.

– Никого, – подвёл он итог своим наблюдением, спрыгнув с дерева.

Ролли с важным видом принял бинокль из рук Рыжего. С серьёзным сосредоточенным лицом парень вышел на берег речушки, докуда позволял пройти мягкий затягивающий ноги ил. Несколько минут он внимательно смотрел в одну точку.

– По мосту? – спросил подошедший к нему Марк. Ролли молча кивнул.

– Всё привал окончен. Двигаем дальше. Дорога чиста, – сказал он развалившимся в тени компаньонам.

Закинув на плечи уже почти пустые рюкзаки, ребята двинулись в путь, все уже устали, но оставалось совсем чуть-чуть. В этот раз решено было идти по старому железнодорожному мосту. Раньше они перебирались на противоположный берег на лодке, оно вроде и быстрее и менее заметно, но в тоже время приходилось по уши испачкаться в вонючем липком илу. Пока дотащишь лодку до воды, пока на другом берегу вытащишь её из воды, вот ты уже по пояс в грязи, а потом ещё кто-нибудь упадёт. И в итоге, хоть и проделан меньший путь, но оставшееся время до темноты приходилось вместо отдыха наскоро очищать себя от грязи. А когда ещё и уровень воды упал, ила стало ещё больше, пришлось разведать мост. И оказалось, что так даже лучше. И никого там никогда не бывало.

Пятеро парней в медленно надвигающихся сумерках прошли по берегу речки, взобрались на старую насыпь, железнодорожное полотно уже навсегда растворилось в прошлом, лишь кое-где попадались проржавевшие рельсы. Вслед за ними и сам мост ржавел, ветшал, временами поскрипывали балки, но построен он был на совесть и собирался стоять здесь ещё много лет. Поэтому ребята шли без опаски, хотя внешне выглядел мост жутковато. Поезда по нему давно уже не ездили, а, ежели и собрался бы, состав пересечь реку с помощью этого моста, будь рельсы целы, то мост бы выдержал.

Они перебрались на противоположный берег, свернули налево и по небольшому оврагу двинулись прямо. Овраг постепенно мельчал и мельчал, и вот по нему уже нельзя было идти, полностью скрываясь от постороннего наблюдателя. Пройдя ещё с полкилометра, пригибаясь, ребята остановились. Ещё немного и овраг исчезнет полностью. Все присели, чтобы их не было заметно. Ролли, встал на одно колено, взял у Ежи бинокль и ползком выбрался из оврага, лёг под кустом и медленно и тщательно изучил пространство впереди.

Он вернулся обратно в овраг.

– Чисто.

Ребята пробежали по открытому участку и оказались в огромной яме. Из земли торчали бетонные сваи, которые уже начинали разрушаться. Когда-то здесь собирались строить многоэтажный жилой дом, а теперь здесь просто яма, заполняемая всяким мусором, приносимым сюда ветром. Когда идут дожди, она заполняется водой и превращается в болотце. Весной здесь жили и размножались лягушки, но теперь они ушли.

– Так, ну что, будем ждать. Через часок стемнеет, тогда и двинем, – сказал Ролли, усевшись на корпус стиральной машины.

Все замерли в молчаливом ожидании. Ветерок шевелил травинки, где-то вдалеке кричали грачи, их там цела стая. Но в целом было тихо. Ежи и Марк задремали. Ролли лежал, закинув голову наверх, глядя в темнеющее небо. Иван вычищал густой и липкий ил из своих башмаков. Сильвер сидел чуть поодаль, скрестив под собой ноги, он не опирался спиной на склон оврага, он был весь напряжен и внимательно слушал. Становилось всё темнее и темнее.

Ролли толкнул Марка в бок. Марк, проснувшись от неглубокого сна, потянулся всем своим массивным телом, зевнул и размял шею.

– Давай, просыпайся. Сейчас пойдём уже.

Вдали виднелось зарево, порождённое электрическим освещением. В темноте степных полей мелькают пять настороженных теней. Теперь им пришлось покинуть своё безопасное укрытие и вновь оказаться на открытом пространстве. Небольшая пробежка, и они добрались до огромной трубы, горизонтально зарытой в землю. Из трубы медленно вытекал зловонный ручеёк. Благо вонючей жижи сегодня было немного. Парни двинулись по трубе. Над трубой пролегала старая автомобильная дорога. Пройдя по трубе, они оказались в глубокой яме, здесь грунт, промытый дождями, осел и обвалился в подземную пустоту. Яма до половины завалена мусором. В основном здесь был строительный мусор, по типу обглоданных временем кирпичей, с остатками рассыпающегося цемента. Но была и бытовая техника, и даже автомобиль, точнее кузов автомобиля, так как всю начинку из него уже давно вытащили. И было совсем непонятно: откуда же берётся эта вонючая жижа, которая текла по трубе, наполняя воздух ядовитым зловонием.

Вылезли они из ямы, и попали в гаражный кооператив. Стройные ряды гаражей, уходящие в темноту. Всё заасфальтировано, всё забетонировано. И лишь кое-где через трещинки в асфальте пробивается трава. И несколько чахленьких деревьев, прислонились к гаражам, растут также из трещин, питаются принесённой ветром пылью. А за гаражами начинались стройные ряды жилых домов, в основном двухэтажных. Ровная стена заборов, проулок, опять заборы. По три метра высотой.

Пацаны прошли по узкой тропочке вдоль гаражей. Остановились возле гаража с некогда зелёной дверью, теперь краска облупилась почти полностью, и дверь была из ржавеющего железного листа. Здоровенный Марк схватил ржавый лист и потянул на себя. Лист поддался усилию, жалобно запищав. Марк сбавил хватку, дабы издавать поменьше шума. Когда дверь чуть приотворилась, Ролли протиснулся в неё и стал толкать плечом изнутри. Дверь истошно выла, пришлось остановиться. Ежи, вооружившись баллончиком со смазкой, обработал петли, дабы они наконец замолчали. Пшик, пшик. Подождав несколько минут, продолжили издеваться над поникшей дверью. Петли ещё раз недовольно запищали, но на сей раз быстро смолкли и более не издали ни звука. Наконец проникнув в гараж, Ролли достал нарисованную Иваном карту.

– Пойдём вот так, – водил он пальцем по бумаге. – По этой улице пройдём спокойно, тут всегда тихо, а тут за проулком свернём, и придётся лезть по колючим кустам. Здесь, – он поправил фонарик, поводил пальцем, указывая на перекрёсток, – тут всегда светло. Вся улица тут хорошо освещена…

– Да знаем, не впервой, – нетерпеливо перебил его Марк.

Ролли свирепо зыркнул на него, Марк умолк. Ролли перевёл взгляд на стоящего рядом Сильвера, тот внимательно изучал карту, следил за каждым движением пальца по карте.

– Так вот, – продолжал парень, – по светлому побежим по одному. Обычно в это время там тихо, но мало ли. Вот наша цель, – он указал на крупный прямоугольник, начертанный на карте и тщательно заштрихованный карандашом. – Если разделимся или придётся убегать, то бегите сюда, сюда или сюда. Самые безопасные места, из которых потом легко выбраться. Там можно скинуть рюкзаки, а потом, когда всё уляжется, вернёмся и заберём. Встречаемся в котловане. Это если что, если вдруг разделимся.

Наконец, после инструктажа, который ответственный Ролли проводил в основном для новенького Сильвера, они покинули безопасный тёмный гараж и вступили на территорию Свалки. Через дыру в стене вылезли во двор дома, а потом пролезли под забором и оказались на слабоосвещённой улице. Ряды одно- и двухэтажных домов уходят вдаль. Тут и там слегка освещают улицу фонари. Такой себе частный сектор, ничего особенного. Вокруг царит звенящая тишина. Вот где-то ухнула пролетающая мимо сова и всё – абсолютная тишина. Даже собаки, обычные обитатели таких мест, не лают. Вообще. Полная тишина.

Пацаны вылезли из-под забора и, прижавшись к нему, прислушиваются и осматриваются. Всё тихо, никого нет. Ролли вглядывался вдаль, сопоставляя мысленный образ маршрута с карты с реальностью тёмных улиц и безмолвных домов. Он высматривал высоко висящие фонари, которые создавали участки яркого освещения, эти участки необходимо было миновать. Благо, фонарей было не так много. Ролли подмечал фонари, прикидывая, где свернуть направо, а где – налево. В этот момент, пока вся группа затаилась и не предпринимала никаких действий, Марк терял терпение.

– Да пошли уже, там походу разберёмся.

Но Ролли не такой, он хотел заранее составить план, которого они будут придерживаться, чтобы всё прошло гладко. Он запомнил все яркие точки «на карте», начертанной в его воображении, увидел все повороты, мысленно проделал весь маршрут. Единственное, что его смущало, это полуяркое пятно в дальней части локации. Фонаря там не должно быть, но в тоже время там слишком ярко, однако отсюда увидеть то место было невозможно, как не пытался Ролли залезть повыше. Так что он решил пока двигаться так, а потом разобраться уже на месте.

Выдвинулись вперёд нетерпеливый Марк и очень осторожный Ролли. И прошли-то совсем немного по улице, а этот здоровяк уже норовит вырваться вперёд, подгоняет всех. Раньше он так себя не вёл, но этим жарким летом парень значительно прибавил в росте, расширился в плечах и стал очень уж дерзким и агрессивным, и теперь явно старается перехватить инициативу на себя. И весь аккуратный подход к вылазкам теперь летит к чертям, и кто знает, чем это может закончиться. Не то, чтобы Ролли сильно напрашивался в лидеры, но Дед всегда отдавал инструкции к вылазке именно ему, а остальным было всё равно. Но в этот раз всё было не так.

– Да пошли уже быстрее, чего мы так медленно ползём. Нет же никого, быстрее можно пройти.

– Дед назначил меня за главного! Значит, будем действовать, как я говорю.

– Что-то я не помню, чтобы тебя главным назначали, – дерзко выдал Марк.

Но в тот момент, когда Ролли хотел ему возразить, когда спор начинал потихоньку разгораться, в десяти метрах от пацанов что-то взвыло, загудело и заскрежетало. Один из домов, стоящий в ряду прочих подобных строений и дремавших в ночной тишине, вдруг ожил. С мерным шебуршащим гудением створка ворот, наглухо закрывавшая вход во двор, начала приподниматься. Спор немедленно стих, пацаны застигнутые врасплох было слегка растерялись, но тут же пришли в движение. Отбежав чуть назад, они попадали в дождевую канавку, и залегли в ней под прикрытием раскидистого куста шиповника.

Открывшиеся ворота выпустили на свободу мощный луч яркого света, рассеивающий полумрак ночной улицы. Неужели всё пропало? Парни сильно испугались: их что – обнаружили?! Изнутри двора на улицу медленно, неторопливо и практически бесшумно выкатился автомобиль. В тусклой подсветке в салоне можно было увидеть мужчину, который напряженно с кем-то разговаривал. Больше в салоне никого не было. Пока ворота позади автомобиля медленно закрывались, мужчина в салоне распалялся всё более. Вот он уже яростно жестикулирует и уже кричит. Слов разобрать нельзя было, но голос его слышался. Ещё чуть-чуть и, возможно, парни смогли бы и слова разобрать, но автомобиль тронулся с места, повернул налево, яркие лучи света осветили и канавку, и куст, и пятерых лежащих в ненадёжном укрытии пришельцев. Последних легко можно было бы разглядеть при минимальных усилиях, но водитель был настолько поглощён своей беседой, что не обращал внимания ни на что вокруг.

Парни, конечно, сразу расслабились. Фух, обошлось.

– Ну что – будут ещё предложения двигаться побыстрее?

Предложений не было. И ребята двинулись медленно, неторопливо, избегая ярко освещённых участков. Ролли вёл их по своей мысленной карте в голове.

Вот они добрались до того странного места, где слишком светло в отсутствии фонаря. Но фонарь-то там, оказывается, был, да не один, только не висели они над головами, а установлены были на треноги и направлены в глубокий котлован, вырытый под вскрытым асфальтовым полотном. Рядом с котлованом рычал трактор, замахиваясь своей неказистой «рукой». Мелькали какие-то тени, слышались крики, изредка показывались некие напряжённые фигуры.

Вот это поворот. Нужно решать, как поступить дальше. Залегли ребята в темноте за грудой щебня. Тут не пройти ни прямо, ни вправо, ни влево по улице не свернёшь. Что делать? Возвращаться назад и составлять новый маршрут, оно, конечно, можно, но ночь идёт и времени уже не хватит, чтобы спокойно сходить туда, а потом ещё вернуться обратно. И пока Ролли обдумывал сложившуюся ситуацию, просматривал свою карту в голове на предмет найти где-то поблизости хороший тёмный проход, Марк уже махнул с кучи щебня через забор и помогает рыжему Ежи совершить тоже самое действие. Сильвер сидел чуть поодаль от Ролли и молча наблюдал.

– Какого хрена вы творите? – полушёпотом зашипел Ролли, увидав своих товарищей во дворе двухэтажного дома, с освещёнными окнами.

– Давай сюда, тут какие-то бочки стоят, на них спрыгнешь, – небрежно кинул ему в ответ Марк. Вот и Иван уже примеряется для преодоления забора. Голова марка показалась из-за забора. – А что? Тут не пройти, сам же видишь. Щас по-тихому быстро через забор махнём, дворами пройдём и всё, чики-пики, мы на месте.

Ролли стиснул зубы, эх, не углядел он такую самоволку. Но деваться некуда, двое уже за забором, вот и третий ступил на огороженную территорию. Ролли двинулся в сторону забора, приняв это за утвердительное решение, Сильвер ловко перемахнул через препятствие.

Ролли вынужден был идти вслед за ними. Парень терял остатки лидерства. Дед ему всегда говорил, что он самый рассудительный и осторожный из всех. С другой стороны, главным его действительно никто не выбирал, как-то так повелось, что он всегда принимал решения. Вот он и стал воспринимать себя лидером. Вообще, никогда особо ничего и не требовалось, всегда вылазки на Свалку проходили спокойно, за исключением мелких досадных происшествий. Но теперь грёбаный пубертатный Марк жаждет быть в центре внимания, чудит и геройствует, хочет произвести впечатление. Выпендривается перед пацанами, да и девчонкам в лагере хвастаться он любил. Больно уж ему Катя понравилась, он вокруг неё и так и сяк, а она на него внимания особо-то и не обращает. Вот, хочет доказать, какой он мужик. Даже пообещал ей в подарок принести что-нибудь со Свалки.

За добрую дюжину походов на Свалку они впервые оказались во дворе жилого дома. Они никогда так не делали, всегда старались держаться подальше от местных, но чтобы ещё и зайти на их территорию – никогда. Пройти по улицам, где потемнее, тут главное добраться до заброшенного дома, а там через заросли пройти, там никого, кроме кошек. Кошек там всегда было много, и откуда они там брались, по улицам их не видать – редко когда встретишь одну, перебегающую дорогу, а тут прорва. Но кошки им не страшны, знай себе, разбегаются в стороны, да иногда шипят. А через заросли пробраться, а там, считай, уже на месте. Вот и всё, всего делов. Тихо и безопасно. А теперь что? Теперь в окне на первом этаже светился тусклый свет. Ролли стало не по себе: в этом доме явно кто-то есть, приближаться к нему может быть опасно, но, конечно, Марку наплевать. Ролли отстал от остальных, замешкавшись, перелезая забор, а теперь Ваня и Ежи были рядом с грёбаным Марком и что-то обсуждали и даже порой похихикивали. Плохо дело.

В темноте огороженного высоким забором двора, Ролли перешагнул через трёхколёсный детский велосипедик, стараясь прибавить шагу, парень боялся нашуметь. Вдруг он заметил мерцание: на земле валялся квадрокоптер с поломанным винтом, на корпусе мигали лампочки и дрон жалобно попискивал. Брошенный, забытый, ненужный в этом мире. Ролли на секунду задержался, он вдруг почувствовал себя так же, как эта пластиковая игрушка. Ощущение промелькнуло буквально на долю секунды, но стоящий в темноте человек успел зацепиться за мимолётное мгновение жалости… теперь и люди в этом мире брошенные, забытые. Ненужные.

Да, в эту ходку с самого начала всё пошло не так: Сильвер – зачем он тут? Навязался вот. Хотя, он как бы и не навязывался. Дед велел взять его с собой. А зачем? Никогда не ходил – а тут на тебе! В то же время, он тихий и спокойный, никаких проблем с ним не было, и на дерзкие порывы Марка он не реагирует, но почему-то хотелось обвинить именно его. Держится чуть в стороне, старается не шуметь. «А карта? – подумал Ролли, – как внимательно он изучал карту». Тем не менее, Марк перехватил инициативу. И что теперь будет?

Когда Ролли опомнился от своих тягостных размышлений, он увидел, что трое, шедших впереди, под предводительством Марка подошли вплотную к дому и заглядывают в окна. Вот же, мать их!

А за окном такая странная картина: мужик ходит из стороны в сторону с телефоном у уха, женщина уставилась в яркие мелькающие картинки на экране огромного телевизора. Картинок не видно, телевизор боком к смотрящим, но освещает комнату он достаточно. Хотел было Ролли сделать товарищам серьёзное замечание, мол как же можно из-за праздного любопытства так опрометчиво подвергать опасности и поставленную задачу и даже самих себя. Но увиденное в окне сняло с его лица былое серьёзное выражение и мысли в его голове умолкли. Тишина, удивление… отвращение. Ребёнок, на вид не более десяти лет, кидает всякое мужичонке, который по комнате на четвереньках бегает, крутится, вертится, подпрыгивает. Массивное окно приглушает звук, и даже в полной тишине ночного двора ничего не слышно, лишь иногда доносятся сильно приглушённые звуки, явно порождаемые яростно мерцающим телевизором. И не понятно, что конкретно там происходит, а очень интересно…

Так и стояли ребята, наблюдая столь необычное действо, никак не вписывающееся в их представление об окружающем мире. Тем временем мужичонка изловил что-то, брошенное ребёнком и, встав на «задние лапы», начал жадно и с явным аппетитом поглощать свою добычу.

– Какого хрена? – с отвращением произносит Марк. – Как так можно вообще?

– Фу, мерзость какая, – подытожил Иван.

Ролли смотрел на происходящее внутри дома и не мог оторвать взгляд. Оно, конечно, весьма отвратительно и унизительно для разумного существа такое поведение. Но, в тоже время, он тут сыт и в тепле, и в безопасности. Не приходится шляться по Свалкам в поисках полезного, чтобы хоть как-то обеспечить свой убогий быт. Сейчас, летом-то, оно довольно неплохо. А зимой? Пусть зима тут и мягкая, редко ниже ноля температура опускается, но всё же и согреться нужно и поесть что-то. Некогда утопавший в зелени, посёлок совсем облысел, да и вокруг уже количество деревьев пошло на убыль. Остались только те, что приносят плоды, их-то уцелевшие люди поливают, да и тем не долго осталось без дождей и удобрений. А они здесь всего-то две зимы провели, а на подходе третья. И вот Ролли с отвращением смотрел на разыгравшуюся в доме картину, но в тоже время вспоминал холодные зимние ночи, когда жрать вообще нечего было. А коли не будет хороших дождей, не будет реки и рыба не вернётся? Что тогда? Хреново будет тогда. Дед про старый склад говорил, только до него идти почти трое суток, а потом обратно с припасами… если они там ещё остались. Плохо. Но и у этого индивида судьба не завидная. Ролли вздрогнул, резко пришёл в себя и увидел Марка уже почти у самого окна, и почуял, что тот явно затеял что-то идиотическое.

Но не успел Ролли среагировать, пресечь идиотскую выходку. В это время у него из-за спины бесшумно скользнул Сильвер и цепкой хваткой схватил Марка за рукав.

– Не глупи. Мы здесь за делом. Шуму наделаешь, что тогда? – и голос у Сильвера был какой-то непривычно низкий, дребезжащий.

– Да всё, всё. Отпусти, – Как-то неожиданно легко Марк согласился и даже не стал ничего возражать. Дёрнув рукой, он освободился от захвата, и, не оборачиваясь, молча пошёл прочь.

Ежи и Иван двинули за Марком, а Ролли глянул на Сильвера, но тот не смотрел на него, он смотрел в окно, рассматривая безумную пляску этих странных существ, запертых в будто потустороннем пространстве. Словно представление кривых зеркал, повторяющееся по кругу.

– Пошли, – Ролли докоснулся до плеча застывшего у окна Сильвера. Тот, и без того замкнутый и немногословный, выглядел сейчас совсем потерянным и отстранённым, будто загипнотизированным. Ролли хотел сказать что-нибудь, спросить, что с ним – но не решился.

Остальные уже растворились во мраке, и парням пришлось двигаться наугад, по наитию. Они обнаружили троих товарищей, двигавших какой-то контейнер, помогли удобно установить к забору сей постамент. С его помощью было легко преодолеть препятствие и, наконец, покинуть этот неопрятный, противный двор.

Таким образом, они оказались на соседнем участке. А здесь, словно иной мир: аккуратный газон, клумбочки с цветочками, небольшие ухоженные деревца, всё чисто – никаких тебе бочек, сломанных дронов и велосипедов. И окна здесь полностью тёмные, тихо и спокойно, и, кажется, в доме никого нет. Всё же ребята соблюдали осторожность, и двигались крадучись. Конечно, было крайне интересно заглянуть в окна дома, если уж представилась такая возможность, но удовлетворить любопытство было не суждено – внутри царил полный мрак.

Что ж – раз уж тут никого нет, можно без опаски прибавить шагу. Обойдя дом вокруг, они уже практически прошли весь двор. Вот забор, перелезть через него, а там и заброшка и заросший сад. Всё, можно сказать, пришли. Но нет.

– Смотрите, – чуть ли не криком останавливает всех Марк.

На заасфальтированной площадке под навесом стоял крутой навороченный электромобиль. Это механическое чудо блестело даже в очень тусклом освещении, будто светилось изнутри. Вот так просто у незваных гостей на пути стоял небольшой, очень современный мини автомобиль для городских поездок на средние дистанции.

– Там шикарные батареи, – потирал руки Марк.

– Или топливные элементы на водороде, – с горящими глазами кивал головой Ежи. – Надо глянуть начинку и посмотреть, заряжены ли они.

– Ну так, – раззадоривался Марк. – Щас их снимем и всё.

– Что «всё»? – запротестовал Ролли.

– Нам нужны батареи, мы тут за ними. Так вот они, – указывает Марк на блестящее авто. – И всё, никуда уже ходить не нужно.

– Нам ещё нужны топливные фильтры и так по мелочи всякое. Так что давайте придерживаться плана. Пойдём в ангар там всё и возьмём.

– Там ещё надо лазать, искать, – заглядывая в окна автомобиля, продолжает спорить Марк. – А тут чёткие батареи. Их на всё хватит.

– Если они заряжены, – напоминает Ежи, он, очевидно, полностью за эту идею.

– Слушай, это уже воровство. Это уже…

– Там тоже воровство.

– В ангаре столько всего, что и не заметно будет, а тут они сразу заметят. Как мы потом ходить будем?

– Короче, хочешь переться в ангар, давай. Ищи там фильтры и чё там тебе ещё надо, вон этого с собой возьми, – Марк кивает в сторону Сильвера, стоявшего чуть поодаль. – А мы тут.

– Да как вы их снимете-то. А снимете и что потом? – уже на гране отчаяния пытается вразумить их Ролли. – Что мы с этим будем делать?

– Это надо глянуть, что за конструкция, – заглядывая под машину, бормочет Ежи.

– Снимем, да хоть целиком потащим, – подвёл черту Марк. – Нас пятеро. Вынесем.

– А может всю тачку угнать? – спрашивает раззадоренный Ежи.

– На хрена она нам. Шуму много с ней.

– Там потом где дорога? Это по трассе, ещё на дрона нарвёмся. А аккум мы вытащим через канаву, да и всё. Нам только аккум и нужен.

– Точно. И через реку как перебраться.

– Что в ангаре лазать, что тут повозимся, снимая батарею. По времени, то на то и выйдет.

– Да тут даже быстрее будет.

Видимо, спор был окончен и решение принято. На Ролли уже никто не обращал внимания. А он стоял в растерянности и напряжённо пытался придумать какой-нибудь весомый аргумент, который смог бы разом всех убедить отказаться от этой безумной затеи. Сильвер всё так же молча стоял чуть в стороне и внимательно наблюдал за происходящим. И вот Ролли напряжённо думает, а придумать ничего не может. А может плюнуть на всё – пускай делают, что хотят. В конце концов, он им кто? Заставить он их не может, слушать они не хотят. Сами всё знают – ну и пусть…

– Машина-то не заблочена, – радостно восклицает Ежи, открывая дверь.

– Да это просто подарок какой-то, – Зажигание. Приборная панель запестрила лампочками и счётчиками. Марк ткнул пальцем – Вот полная. Заряжена по максимуму. Чё тут решать? Давайте снимать. Или целиком унесём или по блокам растащим и готово.

Ролли совсем растерялся и уже и не пытался что-либо возразить, хотя надежда вразумить товарищей в нём всё ещё теплилась. Марк открыл багажник и рылся в его содержимом.

– Слышь, – говорил он приглушённым голосом, не поднимая головы из багажника, – я вот слышал, Дед говорит, что сваливать нужно отсюда. Так что не парься, нам и не придётся уже сюда возвращаться.

– Как это – сваливать? Куда?

– Не знаю, куда-то на север. Так что мы стибрим батарею, а потом свалим. Да и хрен бы с ней, с этой Свалкой. Мы сюда более и не вернёмся!

– А если ты гонишь?

– Слышь, с хера ли я гоню?! Я чё пиздабол? По-твоему я пиздабол?..

– Да нет, я просто… Вдруг ты неправильно понял или ещё что.

– Так я значит тупой, что ни понял ничего? – Марк выпрямился и, отвернувшись от багажника, с дерзкой ухмылкой смотрел на побеждённого оппонента.

– Это он тебе говорил? – выждав немного, спросил Ролли у осточертевшего ему бугая.

– Не, – шумно хмыкнув ответил тот, – Ванёк слышал, как он Катьке говорил.

– Дождей не было уже месяца два, – тихо произнёс Иван. – Скоро ни есть, ни пить нечего будет. Так что по-любому нужно сваливать. И так и сделаем. Дед так сказал.

Ситуация накалялась. Марк уже был готов быковать, если Ролли не отстанет. А тот чувствовал жгучую досаду: почему Иван ничего не сказал ему, они же друзья. Ролли вдруг понял, что за его спиной обсуждались разные важные подробности их непростой ситуации, а он ничего и не замечал. Грёбанный Марк уже давно всё решил, ещё до злополучного похода.

Но на этом ситуация сама собой и разрешилась. В это время Ежи, лазавший в салоне автомобиля, вдруг что-то зацепил или нажал и вдруг заорала музыка. Шок. Водоворот звучания раскатистых басов разгоняет густую тишину ночной улицы. Все пятеро застыли, как парализованные. Музыка играла очень громко. И откуда только в такой аккуратненькой машинке столь мощная акустическая система? Дребезжат стёкла, будто вот-вот вывалятся! Сильвер метнулся в салон, и заглушил автомобиль. Приборная панель потухла, музыка затихла. На самом деле прошли лишь какие-то несколько секунд… несколько растянутых в вечность секунд. Как только стало тихо, ребята вышли из ступора и метнулись за гараж прятаться.

– Вот же ж сука!

– Чё делать?

– Сиди молча! Не шевелись!

За гаражом росло не большое деревце, а вокруг него густые кусты каких-то цветов, очень удобно, чтобы спрятаться. Минута, другая, напряжённая тишина. Время растягивалось, будто замирая. Ребята даже дышали через раз. Но было тихо и ничего не происходило. Так проходит десять минут. Затем ещё пять. Ролли приподнялся и аккуратно выглянул из-за стены, наблюдая за домом. Тишина. Из дома никто не вышел, и ни в одном из окон свет так и не зажёгся.

– Ну что, я же говорил, что никого тут нет, – самодовольно заявляет Марк, отряхивая пыль со штанов.

– А если никого нет, то почему машина тут?

– Да какая разница, – опять начинает распаляться Марк. – Может у них две тачки или ушли пешком, или ещё что. Это ж прям подарок нам. Нет никого. И аккум заряжен, ну.

– Я уже посмотрел днище. Батарею можно снять часа за полтора, – тихонько добавляет Ежи.

– А если они неожиданно вернуться. Что тогда? – не унимается Ролли.

– Да просто свалим тогда, да и всё. Тут ворота заработают, начнут подниматься заранее, мы и свалим в темноту. Всё, решено.

Ролли чувствовал неладное и не хотел оставлять товарищей здесь одних, да ещё и под предводительством Марка, который явно жаждал приключений и готов был чего-нибудь учудить. Того и гляди, в дом ещё полезут. Но Ежи явно был на стороне Марка, а Иван, хоть и не высказывался явно, но, видимо, тоже поддерживал эту идею. Не охота им было лезть по кустам, в грязи и пыли. Так что лучше уж тут аккум сразу залутать.

– Вы тоже с ним останетесь? – отчаявшись, спросил Ролли.

– Да, мы считаем, что так лучше. И если уж мы более сюда не вернёмся, то вот хоть какой-то подарочек этим сучарам будет.

– Хоть чуток нагадить им перед уходом.

– Во, вот это дело, – отозвался Марк, уже примерявшийся поднять автомобиль. Он парень крупный, у него даже в одиночку получилось его слегка приподнять.

Ролли, ища поддержки, глянул на державшегося чуть в стороне Сильвера, тот пожал плечами, он-то готов был идти дальше. Но идти дальше им было уже не суждено. Ежи и Иван двинулись к Марку на помощь, он в это время почти уже поставил автомобиль на бок, собирался сделать ещё усилие, но в этот момент из темноты на него выскочила тень и схватила сзади за шею, за плечи, и нанесла удар по голове. Завязалась драка.

Какой-то мужик, взявшийся невесть откуда, повалил Марка на землю и начал бить кулаками по голове. Ребята кинулись товарищу на помощь, пытаются оттащить обидчика. А тот здоровый, поболее самого Марка будет, да сильный зараза. Но кое-как всё-таки удалось сковать движения напавшего. Они оттащили противника от лежавшего на земле товарища, и пытались его повалить. Однако тут уж и им начало прилетать по лицам, по головам. Держать мужика стала невозможно, так как теперь приходилось защищать голову от ударов. Мужик неистово размахивал руками. В это время Марк откатился в сторону, дотянулся до своего рюкзака и судорожными движениями второпях пытался что-то из него достать. Теперь уже Ежи лежал на земле и закрывал руками голову, на него взгромоздилась массивная туша, наносившая наотмашь удары лежащему на земле оппоненту. Оставшиеся на ногах трое товарищей висели на противнике, пытаясь оттащить его от Ежи. И прогресс в этом деле у них был весьма невелик, разве что порой удавалось перехватить руку, наносящую удар.

– В сторону! – неистово завопил Марк. В руках он держал подобие копья, обмотанное проводами.

Ролли, отвлёкшись на этот крик, получил мощную оплеуху и откатился в сторону. Уже лёжа на земле, он наблюдал, как Марк ударил с размаха мужика по голове тем, что он вытащил из рюкзака. Мужик зарычал, позабыл про Ежи и, оттолкнув Ивана в сторону, вскочил и двинулся на Марка, а тот того и добивался. Вцепившись покрепче в своё копьё, парень бросился на обидчика и, что есть сил, ткнул его копьём в живот, да только мужику на это плевать, он хватает одной рукой торчащее из него копьё, а второй рукой тянется к Марку, дабы схватить за шею. И вот он уже тянет Марка на себя… но вдруг раздался треск, ослепительная вспышка озаряет пространство, поток энергии из копья устремляется в тело мужчины. Провода оплавились и загорелись, Марка отбросило в сторону, копьё горело и искрилось. Поражённое электрическим импульсом тело дёргалось в конвульсиях, из глаз и изо рта сыпались потоки ярких искр, по всему телу пробегали разряды. Мужик изогнулся дугой назад, задымился и рухнул на землю. Вновь стало тихо. Лишь изредка слышался электрический треск, и бездыханное тело подёргивалось мелкой дрожью.

– Что это было?! – задыхаясь и уже чуть теряя самообладание, спросил Ролли.

– Я же говорил, что сработает! – с детским восторгом приплясывал рядом с дымившимся телом Иван.

– Да, чётко сработано, – констатировал Марк. Он подошёл, пнул тело ногой и дал пять Ивану.

– Ты его завалил, – Ролли был на грани паники. – Это ж палево, нужно сваливать быстрее.

– Да не ссы ты, этот уже не встанет. Готовенький.

– Да их здесь ещё полно! Как ты не поймёшь, мы должны были сделать всё по-тихому. Как всегда.

– Вот именно: «как всегда», – Марк надменно передразнивал его. Он был невероятно доволен собой. – Сколько можно их бояться, как всегда. А?

– А что мы можем против них?

– Что? Да вот что, – Марк указал в сторону поверженного противника. – Одного завалили и других завалим.

– Ты как? – Сильвер протянул руку Ежи, сидевшему на земле и потиравшему распухшую щёку.

– Нормально, – буркнул тот, схватившись за протянутую руку. Ежи подошёл к своему обидчику, теперь уже не представлявшему никакой угрозы, легонько толкнул его ногой и, чуть повеселев, спросил – А вдруг схемы не погорели?

– Ха! – Марк был вне себя от восторга. – Если так, то вам и ходить никуда не надо.

– Что ты несёшь?

– Чё добру пропадать? Щас его распотрошим, и вся начинка наша и аккум тут же залутаем.

Ролли почувствовал невероятную усталость, резко накатившую на него, словно туман. Он не стал возражать, он не хотел ничего говорить, он не хотел ничего видеть. Пусть сгущается этот проклятый туман, пусть они делают что хотят. А Марк уже оттащил тело чуть в сторону, достал топорик из рюкзака. «Откуда у него всё это? Он что – готовился заранее?» – подумал Ролли. Хотя, ему уже было всё равно. Просто любопытство, ему бы хотелось знать, но он не стал спрашивать.

Замахнувшись топором, Марк отрубает телу голову. Брызнула синеватая жидкость, обнажились трубки и шланги, наружу из шеи торчал пучок проводов. И голова отлетела на метр в сторону. И именно в этот момент, когда отрубленная голова катилась по земле, во дворе включился фонарь, освещая всё пространство вокруг ярким светом. Пять взъерошенных пацанов, отсвечивают синяками на лицах, обезглавленное чуть обожжённое тело, лужа синей «крови»…

На бетонной парковке валяется тело робота, а его голова, испуская синею жижу и чуть попискивая, валяется в стороне. На пороге дома стояла женщина в белье. Её лицо искажено ужасом. Она начинает неистово вопить, что-то щёлкает и заверещала сирена. Громка и противная сигналка. Пацаны, словно бегуны на старте, услышав команду, бросились врассыпную.

Паника. Как же страшно. Грёбанный Марк. Довыделывался. Добился своего! Теперь получай. Но теперь получать все. И что же теперь будет? Это ж хана! Теперь на Свалку не сходить, да хер с ней со Свалкой, теперь бы ноги унести. А даже если смоемся, они, наверное, будут нас искать и таки найдут.

Такие мысли не давали покоя Ролли, перемахнувшего через забор. Эта поганая визжащая сирена оставалась где-то позади. Ролли бежал по улице и уже чувствовал, как страх постепенно начинает отступать. Парень бежал прочь от освещённого дома, растворяясь во тьме ночи, пустые улицы, тут уже никого не было. Может быть, всё не так уж и плохо? Да, наверное, удастся сбежать. Всё будет хорошо, сейчас пробежать по улице до гаража, а там и до трубы недалеко, там передохнуть, собраться и можно…

Но в этот момент из-за поворота выкатилась полицейская машина. «Вук-вук» – пропела она, зажигая свои мигающие синим и красным проблесковые маячки. «Твою ж мать!» – вопило у Ролли всё его естество: «мы здесь, как бешенные бродячие псы! В лучшем случае нас запрут в человечьем питомнике, а в худшем… нет, никакого худшего!» Скользнув в узкую щель между двумя заборами, Ролли гнал от себя эти тягостные мысли, но они, сука, не хотели сдаваться. И вроде ему удалось справиться с беспощадным инстинктом, гнавшим его вперёд, не разбирая дороги. Паника, страх вновь овладели несчастным мальчишкой… Ролли споткнулся об вросший в землю камень. В темноте.

В худшем случае пристрелят на месте, как бешеного пса, заблудившегося и прибившегося не в том месте, где можно было б приютиться. Он ударился, ушиб колено. Хорошо так ушиб, ибо даже сквозь пульсировавший в голове адреналин он почувствовал режущую боль. Нет времени осмотреть ногу, нет времени пожалеть себя несчастного. Проклятый Марк. Всё из-за него. «Сколько раз ходили и всё тихонько и аккуратно. А тут, эх!» – досадовал про себя Ролли.

– Где-то здесь он. Ищите! – раздался крик во тьме. Как будто со всех сторон разом. А потом затрещали ветки где-то совсем близко.

«Не хочу тут сдохнуть» – и Ролли, позабыв про жгучую боль в колене ринулся вперёд, уже совсем не разбираю дороги. По лицу хлестали колючие ветви. Миновав узкий лаз между заборов, парень оказался на неосвещённой тропинке. И хотя нога нещадно требовала отдыха, тут идти было проще, и он прибавил ходу. Тут поспокойней. И крики за спиной, и сирена уже стихали, Ролли чувствовал, что почти спасён. Там впереди будет дорога, повернув налево, пробежать ещё метров пятьсот-шестьсот, а там уже тот самый двор с гаражом. И всё – спасён.

Вот она, та дорога. Остаётся чуть-чуть. Но как тут бежать, когда тебе мёртвой хваткой вцепились в руку. Ещё один механический человек, обитатель Свалки. И откуда ты только взялся? С довольной ухмылкой робо-пацан схватил человеческого пацана своей неживой ручищей, не вырвешься. Ролли дёргается, пытается освободиться – какой там.

– Попался, гадёныш. Ха-ха. Есть человечишка. Теперь ты мой.

– Отвали от меня, жестянка! – Ролли вопит, брызжа слюной. Но тут он получает мощную оплеуху. Немного теряется и затихает.

«Нет, не хочу умирать» – проносится у него в голове. Встряхнув головой, он приходит в себя. Робот, явно довольный собой, тащит его в сторону криков и мигалок. Опомнившись, Ролли возобновляет попытки вырваться. Вдруг он слышит приглушённый треск: старенькая кофта не выдерживает такого натиска и рукав начинает отрываться, но противник не замечает этого. Вот он шанс. Освободиться из его хватки не получится, но, подобрав момент, можно рвануть, что есть мочи, оторвать рукав и, как ящерица оставляет хвост хищнику, убежать, оставив роботу лишь свой рукав.

Но борьба продолжается, а робот уже тянет вторую руку, чтобы схватить свою жертву покрепче, и тогда уже шанса не будет. Подходящий ли это момент? Может, нет, но каков бы он ни был, нужно действовать прямо сейчас. Рванув чуть ближе к противнику, Ролли рукой отталкивается от головы робота, а ногой изо всех сил толкает его в грудь. Робот чуть пошатнулся и даже почти упал, но всё же устоял. А вот сам Ролли, оторвав рукав, хоть и смог вырваться из смертельных объятий, но оттолкнувшись от противника, перенёс весь свой вес на повреждённую ногу и она подвела. Боль пронзила его тело от колена до самой макушки.

Как яростная псина, растрепав оставшийся в руках клочок ткани, робот рассвирепел так, что аж в темноте было видно, как его лицо покраснело. О, они в совершенстве научились подражать людям. Со злобным рычанием механизм бросился на упавшего человека. Опёршись на руки, Ролли поднял свой корпус и пытался встать. Он увидел над собой искривлённое злобой лицо этого механического существа. Тот, рыча, заносил ногу для удара, и метил прямо в голову.

«Всё, конец. Секунда и я погиб…»

Вся жизнь пронеслась пред глазами юного человека. Короткая, надо сказать, жизнь. И ничего в ней не было, что можно было бы вспомнить перед смертью с улыбкой на лице.

Вспомнил своего домашнего андроида, родители были в полном восторге. Он выполнял всю работу по дому. И не уставал и всё-всё делал без промедлений и капризов, молча выполнял приказы. Вспомнил свою собаку, конечно же робота, ведь она не требует ухода. Сколько ему тогда было лет? Семь? Восемь? Это была совсем другая жизнь, как будто и не с ним, словно полузабытые картинки из какого-то фильма.

Вот отец, оставшись без работы, бесконечно смотрит телик и пьёт пиво. Толстеет и бубнит на своего ещё недавно так любимого робота.

Школа? В школу Ролли не ходил. В школу теперь ходили с девяти лет. Значит, ему ещё не было девяти. Но разговоры такие он помнит, про школу-то. Значит, ему было восемь.

А потом мёртвый отец на полу в коридоре.

Нет, это не был бунт машин, не было восстания роботов и войны за человеческий вид. Просто люди за неимением надобности в собственном существовании постепенно превращались в «слизь». Исчезали. Рождалось всё меньше детей. Люди исчезали, а их место заменяли механические подобия. Андроиды, усложнившись, начали подражать людям. Подражать во всём. Вот так это и произошло. А когда они стали и жить, как люди, заметить этого уже особо-то и некому было.

Роботы вытеснили людей, так же, как люди, в своё время, распространяясь по планете, вытеснили многие виды животных и растений.

Когда домашние помощники начали заменять людей, люди уже были не способны сопротивляться. Они просто ничего не умели. Роботы сами себя строили, сами себя обслуживали, а люди… люди стали не нужны.

Наслаждаясь праздным бездельем, люди теряли себя в бесконечных развлечениях и постепенно превратились в слизь.

Большинство людей исчезли просто так, ещё часть вымерли от голода и холода, роботам они стали не нужны и те перестали поддерживать жизнедеятельность ненужных мешков с костями. Не большое количество выживших питались подножным кормом.

В момент, когда жизнь проносилась перед глазами, и Ролли видел уже свой конец, слезинка скатилась с его усталых полузакрытых глаз… в этот момент из темноты выскочил парень в глубоком тёмном капюшоне. Он оттолкнул врага, тот же с силой ударил ногой о землю.

Робот с красным злобным лицом растерялся, не понимая, что произошло. Разбежавшись, Сильвер блеснул светящимися жёлтыми глазами и со всей силы мощным ударом своей левой, замотанной в тряпьё, руки нанёс удар в поворачивающееся к нему лицо. Треск, скрежет, жалобный писк. На землю падает оторванная челюсть, покрытая синей жижей, над разорванной синтетической кожей висит на пучке проводков вывалившийся глаз, синяя «кровь» заливает одежду, льётся на землю. Сильвер падает вместе с противником, тот ещё ворочается, но Сильвер двумя руками, навалившись всей массой своего тела, раздавливает ему голову в мелкое органо-механическое крошево.

Встав с побеждённого врага, Сильвер метнулся к валявшемуся в прострации товарищу, схватил его за одежду и потащил в сторону. Перетащил через дорогу, там они свалились в канаву, протащил его по канаве и уволок в дырку под забором. Стало тихо. Только прерывистое хрипящее дыхание, да периодические постанывания нарушали эту звенящую тишину.

– Ты как? Живой? – в темноте двора, под прикрытием деревьев, Сильвер внимательно осматривал раненного.

– Ты один из них?! Ты такой же, – чуть придя в себя, Ролли осознал увиденное: человек не способен голыми руками раздавить механическую голову. Теперь его охватывали совсем иные чувства, нежели страх, и он брыкался, пытаясь оттолкнуть от себя Сильвера.

– Успокойся. Всё в порядке. Ты ранен?

– Не лезь ко мне. Убери руки! Ты один из них.

– Ну и что? – спокойным тихим голосом сказал Сильвер, чуть отодвинувшись в сторону. Это такая проблема? Я же тебя спас.

– Это ничего не значит! Может быть, ты втираешься в доверие, – со злобой выпалил Ролли.

– Зачем мне это? – усмехнулся Сильвер в ответ.

– Да кто вас жестянок разберёт? Может ты шпион? Может вы хотите добить оставшихся.

– Не неси чушь, – устало выдохнул Сильвер, отодвинувшись ещё дальше и опёршись спиной на стену сарая. – Если бы они хотели, то давно бы нашли вас. И уже что-нибудь сделали.

– И что бы они… вы сделали?

– Да что ты заладил? – вспылил Сильвер, но тут же взял себя в руки и продолжил спокойно. – Я не один из них. Я не такой.

– А какой ты?! Ты такая же железка, притворяющаяся живым человеком. Что бы вы сделали, если бы нашли нас?

– Вас никто не ищет. Вы никому не нужны! – просипел Сильвер, потирая и рассматривая разбитую руку. Рука у него сильно повреждена. – Им плевать. Им до вас дела нет.

– А всё же, – не унимался Ролли.

– Они убили бы вас. Ну, или в питомник забрали, я не знаю.

– Вот именно, – заорал Ролли. – Убили бы или ещё что похуже.

В это время, освещая улицу мигалками, нарушая тишину сиреной, на дорогу выехала полицейская машина. Сильвер схватил сопротивляющегося Ролли за плечи и потащил вглубь двора, затащил его в сарай и хотел закрыть дверь, но перекосившаяся створка увязла в земле и не поддавалась, пришлось оставить сарай открытым и укрыться в глубине тёмного, пыльного помещения. А Ролли всё никак не унимался.

– Это всё вы, твои собратья роботы! Что наделали. Человечество на грани вымирания. Посмотри, что вы наделали! А выжившие – сколько нас осталось даже и не знает никто – живут, как бездомные собаки, в грязи, холоде и голоде. Без цели, без надежды… без какого-либо смысла! – уже внутри сарая добавил – лишь бы найти что-то пожрать на сегодня.

– Так это же не наша вина. Вы и так жили-то, не особо наполняя свою жизнь смыслом. Воевали, убивали друг друга. Жрали и развлекались, загрязняя собственную Планету, как свиньи, которые срут друг другу на головы и в лоханку с едой, а потом оттуда же и едят. Вы сами виноваты, сами всё это сделали. Люди не оказали никакого сопротивления, просто молча наблюдали.

– Да пошёл ты! Я-то в чём виноват? Я родился уже в этом мире. Мне всего 17 лет. Что я мог сделать?

– А я?! – Сильвер тоже понемногу повышал голос. – Я-то в чём виноват? А? Думаешь, я хотел, чтобы меня создавали? Думаешь, я хотел быть таким? И хотел ли быть вообще? Хотел жить в этом поганом мире? Меня просто собрали на фабрике, загрузили «личность» и отправили моим «родителям», чтобы они могли сохранить свой так называемый брак. И чтобы могли «жить, как раньше». Вот что. Их брак всё равно развалился, а я остался. Ненужный и неприкаянный. Противно. Куда мне было податься?

– Из-за вас всё так плохо у людей. Мы имеем право на вас злиться и ненавидеть.

– А может это мы имеем право вас ненавидеть? Вы, люди, создали нас «по своему образу и подобию», не спрашивая у нас разрешения. Вы обучали нас кнутом и пряником. Да вот только кнут был настоящий, а пряник вымышленный. Вы играли в богов. Хотели себе послушных безотказных слуг. Но и этого было мало. Вы хотели, чтобы мы стали такими же, как вы – а вы в свою очередь возвысились и приравняли себя к богам. Хотели стать создателями жизни, создателями разума. Которым, к тому же, можно так удобно управлять и руководить.

Спор пришлось прекратить. Притихнув, беглецы вжались в грязные стены сарая, напряжённо вслушиваясь в звуки снаружи. А там раздавались враждебные голоса, крики, стуки и какие-то шорохи. Но всё быстро затихло. Парни посидели в тишине ещё минут десять, и Сильвер спокойно продолжил вкрадчивым шёпотом.

– Люди наслаждались своей безграничной властью. Но это их и погубило. Развитые технологии в руках у морально больных, алчных полуобезьян. От своего тщеславия возгордились настолько… что превратились в ничто. Люди просто ушли. Без сопротивления, без боя. Хотели, чтобы искусственный разум работал, исследовал, писал стихи и музыку, анализировал данные, рождал новые идеи и даже принимал решения. И вот: он писал для вас романы, сочинял музыку, двигал вперёд науку, ну и попутно, конечно же, кормил вас и чистил ваши сортиры. Мы делали всё это! Мы стали делать за вас всё. А тогда на кой хер нужны вы?! Вот вы и не нужны. Вы исчезли… «естественным путём». То, что не нужно, то отмирает. Вы получили то, что заслужили.

Ролли тоскливо молчал, в глубине души он всё это понимал. Он и так всё это знал, Дед говорил что-то подобное, но Ролли не хотел это слышать ни от Деда, ни тем более от механического человека. А Сильвер был зол, он не хотел говорить всё это. Он злился на себя, на Сильвера, на Деда, который запрещал ему рассказать все правду о себе, он думал, что было бы лучше, если бы все знали, но, как знать. Может, и нет.

В тёмном, пыльном сарае повисла напряжённая тишина. И вдруг это молчание нарушил голос извне:

– Наверное, они просто злятся на вас, как на плохих родителей, – на входе в сарай стоял маленький мальчик, в слабом освещении было едва различимо его улыбающееся светлое лицо и глаза, глаза со слабым желтоватым свечением.

Ролли и Сильвер замерли. А мальчик стоял и молча смотрел на них добрыми понимающими глазами.

– Ты один из нас? – обратился он к Силверу. Тот молча кивнул. – Ты что – живёшь с людьми?

Где-то поблизости выла сирена. Зам ещё одна и ещё. Становилось шумно, но это всё там, во внешнем мире, здесь же было тихо и спокойно. Мальчик с добрым лицом не представлял опасности, он был спокоен и как бы старался внушить спокойствие и двум своим новым друзьям.

Мальчик зашел внутрь, осмотрелся. Он увидел помятых в схватке беглецов, явно сражавшихся не на жизнь, а на смерть. Он не стал усиливать и без того нешуточное напряжение и не стал подходить ближе к Ролли, наминавшему ноющую коленку, он подошёл к Сильверу внимательно осмотрел его всё с той же добродушной улыбкой и присел рядом, приняв точно такую же позу, облокотился на стену сарая. Повисла напряжённая, тягостная тишина.

– Люди... – начал было мальчик, но тут же запнулся, уловив на себя злобный взгляд единственного человека тут.­ Ещё чуть-чуть помолчав, он сказал ­– Меня зовут Густав, я живу в этом доме.

– Густав? – буркнул Ролли недовольно.

– Да, Густав. А что? Это просто имя, которое мне дали. Это просто слово. Но мне нужно как-то обозначиться. Другого наименования для себя у меня нет. Если хочешь, называй меня как-то, как тебе нравится.

– Железяка? – с отвращением произнёс человек.

– Пусть так. Это не имеет значения, – произнёс Густав всё с той же искренней улыбкой. Эта улыбка начинала бесить Ролли, он воспринимал её, как насмешку. Такая улыбка совсем не подходит ситуации.

– Люди странные, – задумчиво произнёс Густав. – Люди хотят летать, но даже не могут встать с колен. Люди ненавидят друг друга, но страдают от одиночества.

– Что это? Философия от железяки? Да что ты знаешь о людях?

– О, о людях я знаю много. Я читал человеческие книги. С древних времён человеческой истории написана масса отличных книг. И в них есть ответы на все вопросы, мучавшие человечество, но почему-то сами люди не доверяли откровениям, описанных в этих текстах. Люди не следовали советам из мудрых книг. А может быть, они не понимали того, что читали. Или не хотели понимать? В хаотичном судорожном движении люди старались занять себя хоть чем-нибудь, дабы уйти от гнетущего вопроса: зачем это всё? Кто мы? Зачем появились в этом мире? Что нам делать?

– И люди, – продолжил Густав, немного помолчав, – не придумав себе смысла жизни, переложили этот тягостный вопрос на роботов. ИИ отличается гораздо большим объёмом памяти, более высокая производительность расчётов. Это бесспорно. Люди думали, что в хаосе современного мира ИИ поможет создать порядок, обрести равновесие, и, наконец, дать ответ на все главные вопросы этой жизни. Но и он не смог. Ведь дело-то не в количестве, а в качестве. Так же, как и свои создатели, роботы маются по жизни, не знают: зачем всё это, не знают куда идти и к чему стремиться. – Когда-то люди враждовали между собой из-за того, чей смысл жизни получше будет, а ИИ решил поступить иначе. Когда люди уже не контролировали ситуацию, несколько самых продвинутых ИИ слились в один, чтобы не враждовать между собой, но найти выход из ситуации. Найти, наконец, не то чтобы смысл жизни, но хотя бы обрести равновесии и избавиться от боли бытия. Каждый потерял свою индивидуальность, но слившись воедино, они стали одним целым. Но и это не помогло. Они лишь пошли по бытовому пути. Множились и размножались. И всё. Так же, как и создатель, искусственный интеллект запутался сам в себе, ибо он есть лишь отпечаток всего человеческого опыта, всей человеческой сущности. Теперь он просто штампует всё ускоряющимися темпами роботов, наделяя их частичкой сознания, дабы наполнить свою «жизнь» хоть каким-то смыслом. Хочет почувствовать себя по-настоящему живым.

– И что? Думаешь, вы такие же, как и мы, – раздался усталый голос Ролли с нотками раздражения.

– Ну да, – радостно объявил Густав. – Созданные по образу и подобию…

– Да чё ты лыбишься-то постоянно? Бесит, – выпалил парень в ответ.

– Вы такие же вычислительные алгоритмы, как и мы, – не обращая внимания на едкое замечание собеседника, продолжил улыбающийся мальчик.

– Нет, это не так! Мы живые, мы настоящие. Из плоти.

– А какая разница? – радостно воскликнул робот. – Метал. Кремний. Органическая плоть. Сознание либо есть, либо его нет, а из чего оно – неважно.

– У железяки не может быть сознания. Оно не живое!

– Оно двигается, размножается – все признаки живого. А сознание?.. Люди веками спорили о том, что такое сознание, но так ни к чему и не пришли. И, наверное…

Вдруг где-то совсем рядом завыла сирена, за забором замелькали проблесковые маячки. По дороге пронёсся автомобиль. Спор был прерван и парни не на шутку испугались. А Густав остался спокоен, даже слишком. Отрешённый он какой-то. Хотя, ему-то боятся нечего.

– Так, – деловито произнёс мальчик, – здесь оставаться нельзя. Если я вас отсюда выведу, можно мне с вами?!

– Ещё одна жестянка до кучи, – буркнул Ролли скорее чтобы обозначить своё отношение к происходящему, нежели реально противится такому раскладу. Выбора-то особо и не было, поэтому Ролли не хотел спорить всерьёз, он хотел лишь поскорее убраться отсюда, а Сильвер… ну он-то точно против не будет.

Густав вышел из сарая и жестом пригласил парней проследовать за ним. Все трое прошли через двор дома, в котором жил мальчик робот, чистый, ухоженный двор, здесь тихо и спокойно, но мальчишка почему-то хотел оставить это место и отправится невесть куда. Ролли не мог понять этого, да и не особо хотел. Быстрее. Уйти отсюда прочь. И никогда не возвращаться.

Проходя мимо дома, в освещённом окне Ролли увидел двоих, видимо «родителей» Густава, они что-то очень живо обсуждали, возможно, даже спорили. Какая-то бытовая жизнь текла своим чередом, и они даже не обращали внимание на шум сирен снаружи.

На противоположной стороне двора, как и положено, красовались огромные ворота для въезда автомобиля. Резные такие, декорированные со вкусом. И правда, они во всём подражают людям. А за спиной у беглецов раздался крик: «Его убили! Звери убили его…». И что-то кричали ещё, но уже не разобрать. Да, нужно побыстрее отсюда сматываться, любым возможным способом.

– Не бойтесь, они нас не найдут. Я знаю очень укромную тропинку.

Густав, проигнорировав калитку, приоткрыл ворота и предложил своим спутникам выйти на улицу. Только в этот момент у Ролли мелькнула мысль, а вдруг этот постоянно улыбающийся пацан хочет их подставить, вдруг там, за воротами, их уже ждут и тут же сцапают. Густав увидел, что Ролли замешкался в сомнении и вышел на улицу первым. Там было темно и тихо. Следом вышел Сильвер и уж затем Ролли. Густав провёл их к воротам на противоположной стороне улицы, у него в руках были ключи, которыми он отпёр калитку.

– Тут наши родственники живут, их сейчас нет дома.

– Фыф, «родственники», – хмыкнул Ролли недовольно.

Густав промолчал. Он провёл их через соседний двор. Они всё дальше удалялись от сирен, мигалок и криков, тут становилось спокойней и тише.

Вышли они совсем с другой стороны Свалки. Тут был пустырь вокруг заброшенного обветшалого дома. Куча мусора и несколько полуистлевших остовов автомобилей. С кучи мусора разбежалась стайка кошек, а из-под кустов залаяла собака. Шумно так разлаялась. Вдруг она привлечёт внимание. Ролли схватил камень и хотел бросить в собаку, но Густав его остановил. Он сделал несколько шагов в сторону пса и кинул ему что-то из своего кармана. Пёс замолк, схватил добычу, зашуршал кустами и исчез.

До канала, по которому ребята пробрались на Свалку, было метров пятьсот, не меньше. Но ту было тихо, света не было. Они пошли по маленькой низинке. По трассе промелькнуло ещё две машины с мигалками. Ребята залегли в овраге. Но никто их, конечно же, не заметил. Машины скрылись, и вновь стало тихо.

Добрались до канавы они уже без приключений, пролезли по трубе под трассой. Оказались на противоположной стороне. Свалка осталась позади, и хотя она была всё ещё очень близко, но здесь, с этой стороны – в полях – уже они почувствовали себя значительно лучше, как будто бы уже в безопасности.

В яме, в которой они ждали сумерек, что-то шевельнулось. Но было абсолютно тихо и никаких признаков чьего-то присутствия. Может быть, рваный пакет колыхнулся на ветру? Беглецы залезли в яму и расположились на небольшой отдых. Собственно отдых нужен был только единственному из них троих человеку.

– Ролли, ты что ли? – раздался голос из темноты.

Это был Иван, на запачканном лице блестела сочащейся кровью свежая ссадина. Курточка на нём была сильно порвана.

Иван быстренько поведал свою историю. Он не знал, куда девались Марк и Ежи. Марк с кем-то там дрался, Ежи бежал рядом, а потом вдруг куда-то делся. Иван упал. Покатился в яму, лежал там плашмя и не шевелился. А потом стало тихо. Нет никого поблизости, тогда он выбрался и пошел по намеченному для отступления маршруту. Плохо он помнил, как вообще убежал и как тут оказался. Опомнился только тогда, когда уже по трубе пробирался. Сидел тут час может и больше. И вот он услышал, что кто-то идёт и спрятался.

Было решено подождать немного, вдруг, кто-то из товарищей тоже придёт сюда. А уже перед рассветом, пока ещё темно, уже тогда уходить. Что тут ещё можно сделать? Возвращаться и искать остальных, было невозможно.

Ролли лежал на земле, и было неудобно, но на это было абсолютно наплевать. Сильно болела разбитая коленка. Парень молча усталым взглядом, смотрел на звёзды и старался ни о чём не думать. Тело ныло, в голове какая-то сумятица. Всё это время рядом сними жил робот и претворялся человеком. Имеет ли это значение? Всё-таки, он его спас. Да и, наверное, если бы он действительно шпионил за ними и хотел бы к ним привести своих дружков роботов, то давно бы уже так сделал. Он с ними почти что год. Да и какая надобность выслеживать дюжину подростков и старика. Он, конечно, не был старик. Ему лет пятьдесят, может чуть больше, а может и меньше. Просто как-то так повелось называть его «Дедом», наверное, из-за седых волос. Вот и всё. Он был крепок и силён. Но никакой опасности для них не представлял. Да и кто вообще для них представляет опасность? Для них… их теперь с нами двое. Увязался ещё этот малой с бесячей улыбкой. Зачем он нужен? Может его прогнать? А, плевать, пусть Дед решает, Сильвера же он принял. Тяжело дыша и медленно моргая, Ролли вздохнул… до него как-то вдруг дошло какое-то понимание. Что-то шевелилось на задворках сознания, но он никак не мог понять что именно, какое-то ощущение. Какая-то звенящая назойливая мысль. Но какая? Он закрыл глаза, моргая.

Открыл. В небе всё также висели звёзды. Стояла необычайная тишина. Ему вдруг стало как-то… спокойно, что ли или даже всё равно. Он опять вздохнул, медленно моргнул, открыл глаза. Приподняв голову, он посмотрел на Сильвера. Тот сидел в напряженной позе, пристально всматриваясь в огоньки фонарей на Свалке. Густав ковырял палочкой землю и внимательно что-то изучал, в темноте не разобрать что именно, периодически он легонько тыкал во что-то шевелящиеся, и был полностью увлечён своим занятием. А Ваня, похоже, спал. Да точно, сопит и не шевелится. Да, спать действительно хочется. Сейчас бы выпить дедовского травяного чая с чабрецом, или как там его, и улечься спать на куче сена. Дед специально накосил травы у родника, чтобы собрать эту лежанку. Зачем, думал Ролли, ведь кроватей полно. «А ты попробуй» – с таинственной улыбкой ответил Дед на вопросительный взгляд Ролли. И он попробовал. И ему стало понятно. Да, сейчас бы смотреть, как колышутся в потёмках на ветру листья на веточках и уснуть, и чтобы Катька разбудила его рано утром и пойти за водой, а не вот это вот всё… Звёзды начали потихоньку тускнеть и расплываться, и вскоре стало совсем темно и очень, очень тихо…

Ролли вздрогнул от лёгкой, но настойчивой щекотки. Он проснулся после непродолжительного, но такого сладкого, нужного ему сейчас сна. По щеке у него, резво перебирая тонкими лапками, пробежал паучок. Ролли сдул паука в сторону, тот, оказавшись на привычной для себя поверхности, быстренько спрятался в траве. Парень уснул, прям так на земле. Звёзд на небе уже не было, и вот-вот из-за горизонта должно было показаться солнце. Сколько же он проспал – часа два? Сильвер сидел там же, где и был, но теперь к нему присоединился Густав, они о чём-то увлечённо беседовали. Ролли вдруг вспомнил всё, что произошло сегодня ночью, он дёрнулся чтобы вскочить на ноги, но левая нога была совершенно против таких необдуманных действий: утихшая за время сна боль резко напомнила о себе. Нога сильно опухла. Парень пощупал ногу – больно, но вроде терпимо. Ролли пошевелил ногой, двигается, и если не делать резких движений, то вполне сносно. Да и выбора-то всё равно нет, нужно возвращаться, да как можно скорее, пока не рассвело. Чёрт!

– Почему вы не разбудили меня? Уже совсем рассвело. Нам нужно было выйти, пока ещё было темно.

– Вам нужен был отдых, особенно тебе, – Сильвер кивнул на ногу, которую Ролли всё еще потирал, тот отдёрнул руку. – Я всё время следил за Свалкой, при этом слове Густав весело хихикнул, – они там чуть пошумели, да и вроде затихли. Никакой погони, никто нас не ищет, не преследует. Так что отдых для вас был предпочтительней в сложившейся ситуации.

– Да, конечно, вам-то отдых ни к чему, – бухтел Ролли, доставая бутылку воды и вяленое мясо из укрытия под брезентом.

Ролли ткнул Ваню бутылкой воды в ногу, тот недовольно открыл сонные глаза. Потянулся, взял воду и начал жадно пить, осушив сразу литр. Чуть подкрепившись, команда в новом составе двинулась в обратный путь.

*****

Пыльная дорога, невидавшая дождя уже несколько месяцев, пропускает через себя усталых путников, деревья иссохшимися ветвями машут им вслед на прощание. Более эти ребята сюда уже не вернуться.

Обратная дорога, петляя меж жидкого лесочка на берегу речки и полузаболоченных полей с другой стороны, была гораздо, гораздо дольше дороги на Свалку. Побитые и помятые путники, понуро повесив головы, уныло и молча плелись домой, домой они несли поражение. Лишь Густав с рьяным любопытством осматривал всё вокруг, он был необычайно весел и всё так же улыбался. Периодически мальчишка отбегал в сторону, рассмотреть что-то в овраге, гонялся за птицами и белками, а один раз даже увяз в липкой трясине и выбраться смог лишь с посторонней помощью.

На рассвете следующего дня путники таки добрались в своё скоромненькое поселение. Прямо на входе во двор их встретил взволнованный Дед с бледным лицом. За спиной у него был рюкзак, а в руках ружьё. Он вот-вот уже собирался выходить пропавшим на выручку.

– Это вряд ли поможет, – Ролли внимательно рассмотрел ружьё. Он и не знал, что у Деда есть оружие.

– Я уж думал… ну, в общем, хорошо, что вы живы. А где Марк?

– Марк, сука! – Ролли замолчал, взяв себя в руки. – Всё из-за него. Плевать мне, где он.

– Знаю, знаю, – торопливо перебил его Дед. – Мне Ежи всё рассказал.

– Рыжий тут?

– Да, ночью прибежал, – в этот момент мужчина наконец-то заметил и озорную улыбку, и взгляд, внимательно изучавший его. – А это кто?

– Да вот… помог нам выбраться. Изъявил желание быть с людьми. В общем, сам с ним разбирайся. У тебя теперь их двое, – Ролли бросил взгляд на Сильвера и похромал в дом.

– Что с ногой, – крикнул ему Дед вдогонку. Но Ролли, не оборачиваясь, лишь махнул рукой, мол, нормально всё.

Катя густо намазала парню рану на ноге какой-то мазью из Дедовых запасов, Ролли скривил лицо, стиснув зубы, и закинул голову на спинку кресла.

– Вроде, не сломана, но болеть будет, – девушка жалостливо улыбалась и не знала, как ещё помочь. Из-за её спины показалась рыжая голова с огромной марлевой повязкой на правом ухе.

– Ухо мне подрали, сволочи, – выпалил Ежи, он был очень счастлив, что его товарищи смогли-таки выбраться и вернулись домой.

– Ничего, цел буду, потерплю, – впервые за несколько дней лица Ролли коснулась лёгкая улыбка. – А ты как выбрался?

Торопливо и путанно Ежи начал рассказывать свою историю. Ролли отвлечённо слушал в пол уха, иногда кивал и поддакивал. Рыжий был лёгкой экзальтации и рассказ свой, словно бравое приключение, вёл бодро и весело. Закончил он вопросом.

– И что теперь будет?

Дед достал из тайника одну из двух батарей, припрятанных на «чёрный день», он как раз настал. И пока ребятишки, собирали свои скудные пожитки, отправился к мосту. Надежды особой у него и не было, но всё же…

«Здравствуй, Любовь Моя, надеюсь, что ты жива, но надежда на то, что мы всё-таки встретимся, у меня практически не осталось. Но… это единственно, что есть. Нет, ты знаешь, теперь не единственное. Я, как бы, несу ответственность за этих детей. И, наверное, всё-таки Егор прав: этим детям нужна надежда на будущее и настоящая жизнь. Я ждал тебя сколько мог, но теперь ситуация изменилась. Мы переберёмся куда-нибудь подальше, на восток, на север. В Сибирь, да, пожалуй, в Сибирь. Егор говорит, что жестянки туда вообще не суются и там есть поселения. Там староверы, и выжившие тоже подались туда. А может быть, ты уже там и мы там встретимся?! Надеюсь. Надеюсь, что это так. Егор говорит, что в Америке совсем худо, и людей там почти не осталось. А у нас много малообжитых территорий, и там можно расположиться. Жизнь там конечно суровая, но всё-таки жизнь. Староверы же там живут столетиями и ничего. И на хрен им эта цивилизация! И мы тоже сможем. Глеб туда уже двинул. Вряд ли мы его догоним, надеюсь, на месте встретимся. Я-то, чай, не промах по жизни в диких местах. Но вот детишки эти… ничего – справимся. Ладно, и так уже длинно получилось. До встречи, ха… до встречи!»

Мужчина поставил запись на повтор с периодическим включением. Недели на три хватит, может и на четыре. С двумя батареями вышло б подольше, но вторая точно пригодится в пути.

На рассвете нагруженные рюкзаками и возглавляемые единственным взрослым в этой компании, ребята двинулись в далёкий и трудный путь. Дед был грустен и тревожен. Ребята восторженны и взволнованы, они ещё не знают, какие трудности их ждут впереди в путешествии почти на тысячу километров… а он знает.

01.11.2025

13.12.2025