По следам "Синей черепахи"

Тюрьма – понятие философское. Кому-то весь мир – тюрьма. Кому-то жмет собственное тело. Есть уникальные люди, которые в темной комнатушке без окон могут придумывать прекрасные истории, и этими историями потом зачитывается весь мир. А есть те, кто на пустом месте находит повод порассуждать о своей несвободе.

Впрочем, все вышесказанное никак не относилось к месье Жану по прозвищу Француз, который в данный конкретный момент вспоминал свою непутевую жизнь, прижавшись спиной к холодной стенке грузового контейнера в утробе падающего космического катера, в окружении еще четырнадцати обреченных тел.

И то сказать, месье Жан был никакой не месье, даже близко не Жан, и прозвище свое носил совершенно незаконно. Но значения это уже не имело. Катер упадет на планету, конкретно – на Ацтек, и остановить падение вряд ли кто-то сможет: при взлете они зацепили килем подломившуюся ферму одной из силовых опор, киль треснул, и пока не вышли из атмосферы, Француз все ждал, что катер завалится обратно вниз.

Но – обошлось.

Ах, если бы Керенкун по-прежнему доверял Французу! Если бы поверил, что садиться на Ацтек вне порта опасно!

Сейчас в ближнем пространстве планеты полно кораблей – спасатели, армия, волонтеры всех мастей. Да просто орбитальный пояс… Можно было сунуться к любой из станций. В общей неразберихе «одноразовые контрактники» вполне сошли бы за обычных беженцев…

Нет. Этот мелочный жадный ублюдок счел, что его «безотказный пилот» просто пытается таким образом засветить бизнес. Или подгадить лично ему. А бизнеса у Джоэля Керенкуна сотоварищи осталось немного и так. Кончился бизнес. Вместе с курортной планеткой Майя, догорающей на соседней орбите.

И остатки «бизнеса» на этом катере при таком пилотировании тоже долго не протянут…

…Джоэль Керенкун потер подбородок, как всегда делал перед тем, как принять решение, и все-таки счел, что в услугах взбунтовавшегося контрактника больше не нуждается.

Катера класса «Фотон» не так уж сложны в управлении. Вероятно, он решил, что справится сам. Вероятно, он даже когда-то управлял подобной машиной: с вирт-инструктором и в чистом космосе. И вероятно, именно сейчас он горько сожалел, что не послушал Француза и сунулся в атмосферу…

Сочувствовать «хозяину» не получалось. Бывшему хозяину, что верно, то верно. Жаль, свобода продлится недолго. Только до столкновения с землей.

Потому что в тот момент, когда Керенкун принял решение, Француз из почти свободного «безотказного пилота» превратился в рядового «одноразового контрактника», расходный материал, которого не жалко. И отправился в контейнер к другим таким же невезучим бедолагам. Теперь уже навсегда.

…Звук двигателей изменился, а потом и вовсе стало тихо.

В атмосферу контрабандисты ныряют, выключив транспондеры, двигатели, и полностью заблокировав передачу телеметрии на любые внешние приемники. В момент прохождения зоны доступности орбитальных систем Ацтека они будут подобны слетевшей с орбиты каменюке. Никто не обратит внимания.

А в этот раз им было суждено так каменюкой и остаться. Без стабилизатора они не сядут даже на антиграве. Антиграв без маневровых, это даже не соломинка. Это, практически, лишняя деталь.

Все мышцы невольно сжались, хотя до удара оставалось еще дофига времени. Можно успеть помолиться, было бы кому.

Впрочем, при такой вертикальной скорости они раньше развалятся на части и сгорят как метеоры…

Словно в ответ на эту мысль борт начал вибрировать, и с каждой секундой все сильнее.

– Дядя Жан, мы разобьемся? – спросил над ухом простуженный детский голос.

Идентификаторов своих сокамерников Жан не знал. Ни имен, ни прозвищ, ни номеров. А девочку помнил. Девочка жила у ныряльщиков. Стефания говорила, что она умная девочка.

– Разобьемся. – Ответил он с досадой. Врать бессмысленно, так зачем врать?

– Если повезет. – Зло добавил еще один голос. – Не говори с ним, он из этих…

Вдруг катер сильно тряхнуло. Люди в контейнере закричали, уверенные, что сейчас судно начнет разваливаться… но вибрация утихла, и стал слышен легкий гул все-таки включенного антиграва: значит, что-то из им сказанного до Керенкуна дошло. Подстраховался. Но в плотных слоях это все равно будет мертвому припарка.

Француз вдруг услышал, как кто-то легонько стукнул по стенке контейнера снаружи.

– Э… эй, пилот… ты здесь?

Перед тем, как ответить, он сильно потер лицо руками. С неудовольствием отметил, что щетина, кажется, превратилась в полноценную бороду. Что только не придет в голову перед смертью. Перед смертью надо думать о чем-то высоком. Прощаться там с кем-нибудь мысленно…

– Здесь.

– Я сейчас контейнер открою. Только без глупостей. И все там тоже, слышали? У меня пистолет. Сможешь посадить это дерьмо? Я в этой технике не шарю…

Голос казался знакомым, но кто говорит, Француз понять не мог.

– Могу попробовать.

Щелкнул замок.

Француз сразу понял, кто перед ним – один из хозяйских холуев, охранник с прииска. Здоровый хромой мужик, которого чаще всего назначали в качестве экзекутора. Тупой и жестокий. В одной руке он держал пистолет, в другой монтировку. Не соврал про пистолет.

Всего на прииске вкалывало больше ста контрактников. Погрузиться на катер успели около сорока. А потом пропала связь с центральным портом, и Керенкун дал команду вылетать.

Кроме людей успели так же загрузить последнюю партию груза и химию. Начальство, представители владельца прииска, конечно, улетело официальным транспортом. Оставались только трое или четверо охранников, это те, что были приписаны к казармам, да с ними управляющий – сам Джоэль Керенкун.

Катер подрагивал, несмотря на антиграв. Охраннику и Французу приходилось хвататься за переборки, чтобы не упасть, ладно хоть, перегрузка, ломавшая катер несколько минут назад, с включением антиграва исчезла.

Ну, и где наш неуважаемый шеф?

Француз понял это, когда вошел в пилотскую кабину. Два трупа в креслах выглядели весьма красноречиво. Труп Керенкуна занимал кресло второго пилота. Место капитана занимал юнец из недавно появившихся на прииске не то хозяйских помощников, не то подельников.

– Давай, – нетерпеливо потребовал охранник. – Сажай.

Уделал он пилотов в самый неподходящий момент. Сейчас катер просто шел по введенному вектору, то плавно снижаясь к горному хребту, то вновь задирая нос. Скорость оставалась невысокой, но ее хватило бы с лихвой, впишись они в один из этих заснеженных великанов.

– Зачем ты их…

– Этот… – легкий взмах пистолетом в сторону молодого пилота, – грохнул Джо. Хотел разбить нас. Так что без глупостей! Сажай!

– Я попробую, – ответил Француз, втискиваясь между креслами. Освобождать себе место было поздно. – А ты пока отведи, кого сможешь, к спасательным капсулам. Их на борту девять, девять человек будут в безопасности.

– Работай. Я сам знаю, что делать.

Француз приподнял красивые брови и включил внутреннюю связь.

– Всем, кто способен перемещаться по судну. Предстоит аварийная посадка. Займите места в спасательных капсулах или пристегнитесь.

В одном «его» контейнере было четырнадцать человек. В остальных – наверняка больше. Не к чему там пристегиваться.

Если у кого и есть шансы, то только у тех, кто будет в капсулах. Лишь бы не передрались за них. И справились с инструкцией.

На удивление, остатки киля пока держались. Можно было попробовать развернуть катер к назначенным автопилотом координатам и замедлиться.

Катер послушно начал разворот. Потом что-то хлопнуло, взвыла аварийная сирена.

– Что там? – заорал охранник высоко и хрипло.

– В капсулу! – послал его Француз, и даже краем уха уловил, что на этот раз его послушались.

Система самодиагностики выдала, что он лишился половины руля направления. До точки посадки по записи курса оставалось около восьмидесяти километров.

Снизить скорость. Уйти полностью на антиграв, значит лишить катер возможности маневра, но так придется сделать: кто знает, что еще успела поломать та упавшая ферма.

Теперь это было медленное почти управляемое снижение, Француз с переменным успехом удерживал угол и только надеялся, что автоматика не отключится в самый важный момент. Без нее он гарантированно разобьет «Фотон»… знать бы еще, куда его направил убиенный «шеф».

Француз много раз сам сажал судно на Ацтеке. Но каждый раз это было в официальном порту планеты.

Впрочем, судно водил не только он один. Как минимум, неуважаемый шеф пользовался услугами еще двоих пилотов. Один сейчас мертв. Второй – не с прииска и никакого отношения к бизнесу хозяев не имел. Француз видел его всего пару раз, когда передавал управление и навигационные схемы полетов.

…Судно на малой скорости вновь начало трясти.

Француз переключил авионику на посадку по последней записи и поспешил убраться из кабины. Ближе к грузовому отсеку расположены каюты экипажа, там есть кресла, есть к чему пристегнуться. Хотя, это ерунда. Сейчас катер «вспомнит», что заход выполняется не по схеме и потащится на второй круг. Угу. Без половины руля.

Оттуда-то и будем падать…

Француз выбрал ближайший к входу в каюту ложемент, успел даже разозлиться на себя – остальные три пустовали. А ведь это тоже мог быть чей-то шанс…

Двигатель взревел, набирая мощность. Судно тряхнуло так, что перед глазами поплыли красные пятна… а потом был удар…