По следу Розы

Её лицо закрывал красный капюшон. Матео переводил взгляд с топора в её руке на вольеры за её спиной, где псы заливались лаем и скулежом. У всех собак Вергары — старые шрамы, купированные хвосты и уши.

Все знали: Вергара не терпит на своей территории собачьих боёв; если найдёт такую точку — камня на камне не оставит. Все знали: у этой суки приютов для псов, спасённых из таких боёв, хватало по всей Тихуане.

Все знали: если Вергара привезла тебя в один из своих приютов — никто тебя не найдёт.

По пути сюда на голову Матео нацепили какой-то мешок в худших традициях фильмов про бандитов. Ехали не один час — может, хотели ещё больше запутать его или запугать. Чёрт, им удалось. Из машины его выдернули за верёвку, которой связали руки, сорвали мешок с головы и толкнули в спину, чтобы шёл следом за бугаём, который ранее поджидал его у офиса. Дуло пистолета ощущалось даже через рубашку и пиджак. Матео привезли куда-то в пустошь красного песка и выжженной жёлтой травы. Вдоль дороги тянулись невысокие ограды с колючей проволокой, но за ними ничего не было, никаких домов, складов, да хоть полуразрушенных строек. Пустая земля, к которой низко спускались провода с покосившихся столбов, — то есть Матео мог оказаться где, сука, угодно.

Бугай и его дружок, которого Матео до сих пор не увидел, — тот плёлся сзади и всё тыкал своей пушкой в спину, — специально притормозили подальше. Чтобы провести своего пленника под палящим солнцем, заставить ещё немного понервничать, дать рассмотреть красный песок, красные камни и дорогу, которую даже в асфальт не закатали, просто выровняли землю.

— Госпожа Вергара ждёт тебя. — Тот, что стоял за спиной, пихнул Матео в сторону невысокого здания из серого кирпича. Оно казалось недостроенным и заброшенным, но железные ворота были заперты на цепь, а поблизости прохаживались такие же рослые парни в чёрных костюмах и чёрных рубашках. У каждого — белый галстук. Малолетняя сука даже это слизала у бабки, никакой фантазии.

Матео застал и её бабку, и её отца. Он со всеми успел поработать и, что уж теперь греха таить, на всех успел навариться. Понемногу — с такими людьми нельзя хапать большой кусок; заметят — и снесут тебе башку одним выстрелом. Они не боятся ни человеческого суда, ни божьего, договорятся с самой Марией, а Иосифу сунут взятку. Кого не смогут купить — запугают или убьют, разговор короткий.

Когда работаешь с картелем, учишься отращивать глаза и на затылке. Но в этот раз Матео спасёт только чудо.

Охранник в солнцезащитных очках отпер замок, прогрохотал цепью, чтобы сдвинуть железные ворота в сторону и пропустить Матео в светлое помещение. Странно. Матео ожидал, что там кромешная темнота, и только один софит светит в центр комнаты. Туда, где на стуле сидит госпожа Роза Вергара, чтоб её, закинув ногу на ногу и поигрывая ножичком в наманикюренных пальчиках.

Нет, в помещении горели два десятка ламп, вдоль стен стояли вольеры, некоторые собаки бегали прямо по территории без цепей или намордников. Жуткие твари, настоящие бойцовые псы с клыкастыми пастями и сплющенными мордами, с плохо-зажившими после переломов лапами. Все купированные, чтоб противник не мог ухватиться за хвост или уши. Вергара питала к этим тварям необъяснимую любовь, а Матео терпеть не мог любых собак. На пороге он застыл и уставился на псину, которая теперь подняла голову от миски. В кровище до ушей. Чем эта чокнутая сука их кормит? Бухгалтерами, которые её обсчитали? Охранниками, которые не доглядели за клубом?

— Заводите, — велел голос откуда-то справа.

— Сеньорита Вергара, — начал Матео ещё до того, как она появилась в поле его зрения. Хрен позади снова толкнул его в спину и надавил дулом между лопаток.

— Двигай, — рыкнул он, но Матео только и вертел головой, пытаясь найти Вергару.

— Послушайте, это всё какая-то ошибка, я не понимаю…

— Заводите! — Она едва повысила голос, и ублюдок позади сразу треснул Матео рукояткой пистолета по затылку.

В глазах потемнело, колени подогнулись. До стула Матео уже доволокли, усадили, сняли верёвку с рук и снова связали, но теперь за спиной.

Вергара вышла из-за одного из вольеров, неся окровавленный шмат мяса. Матео пожалел, что снова хорошо видит и всё-таки не потерял сознание от удара. На запах мяса к ней сбежались псы, и на секунду Матео понадеялся, что они загрызут чокнутую. Но те даже не прыгали на нее, не клянчили и не скулили. Выстроились кругом и только ждали, когда их покормят. Заклинательница хренова. Мясо она кинула собакам, но в правой руке остался нож. Не столовый ножичек для резки хлеба. Тесак. Матео бы побился об заклад, что и тот прежде принадлежал бабке.

— Сеньорита… — предпринял Матео новую попытку. Приклад пистолета от бугая теперь прилетел в челюсть.

— Тихо, — бросила она, не дойдя до Матео пары шагов. Вергара обернулась к одному из охранников, чтобы спросить что-то про своих псин, пока у Матео в голове взрывались фейерверки. Кажется, этот ублюдок сломал ему челюсть, вот же… К чёрту, сейчас это не самое страшное, что может ему светить.

— Выведешь их, когда я уеду, — закончила она, вытерла окровавленную руку о протянутую салфетку и скинула, наконец, капюшон. — Матео. — Вергара обернулась к нему и даже едва улыбнулась. — Давненько не виделись. — Развела руками, будто для объятий, но тесак опасно блеснул в свете потолочный мерцающих ламп. — Марко, принеси стул, будь добр. Нас с Матео ждёт долгий разговор. — Она указала на себя и Матео кончиком окровавленного топорика. — Знаешь, дорогой мой Матео, что люди говорят про собак таких пород? — Роза указала себе за спину, хотя чёртовы псины носились тут повсюду. — Что они выведены для собачьих боёв, что они опасны априори, даже если ты купил невинного щеночка у какого-то инженера в Висконсине.

Она прервалась, потому что Марко принёс складной железный стул. Зачем-то Матео вспомнил выступления Рэя Мистерио, когда тот таким железным стулом забивал своих противников до нокаута. В рестлинге, конечно, было всё постановочным, но вот парни Вергары всерьёз могли погнуть пару стульев о хребет Матео.

Роза поблагодарила помощника и села. Один из амстаффов будто по команде подбежал к ней. Рыжий, с порванным ухом, он сразу запрыгнул передними лапами ей на колени, и Вергара едва успела поднять нож повыше, чтобы псина не напоролась. Чёрт, а это бы смогло ненадолго отвлечь её от Матео.

— Привет, малыш, — сразу засюсюкала Вергара и свободной рукой потрепала пса за ухо. — Ты такой хороший мальчик, да? Ты славный малыш? А плохим дядям, которые тебя обижали, уже отрезали яйца. Да, отрезали, мой сладкий. Так вот, о чём я? — Она мягко спустила пса на пол и продолжила чесать его за ухом. — А, агрессия. Прикинь, они говорят, что у этих булок агрессия в крови, какой бред, а? У нас вот в крови убивать себе подобных, так значит, каждого надо бояться, сажать на цепь и надевать намордники? Нет, не пойми меня неправильно, с некоторыми людьми я бы с радостью так и поступила. — Она развела руками, и псина, похоже, принял это за сигнал к игре, тявкнул и попытался снова запрыгнуть на руки. Вергара передала тесак кому-то из своих людей и продолжила, будто её не отвлекали, но говорила теперь, обращаясь только к рыжему стаффу:

— Я одно время боялась каждого, кто не из моей семьи.

А Матео всё гадал, какого чёрта здесь началась исповедь.

— Каждого мужчину, женщину, копа, посыльного, официанта в придорожной кафешке, прикинь? Любой может быть опасен, нас так абуэла учила. Со временем я кое-что поняла. Ты никогда не знаешь, чего ждать от людей. Любой может оказаться подосланным агентом. Или солдатом из другого картеля. Или старым врагом твоей семьи. — Она указала на Матео, будто тот служил подтверждением её слов. — А животные никогда не врут. Они доверчивы и податливы, если ты находишь правильный подход, они могут защитить тебя, а могут драться за тебя — чувствуешь разницу? Их можно заставить кусать, душить, вырывать куски мяса. Видел когда-нибудь эти бои? — Стафф, что так и не слез с неё, теперь тихо заскулил. — Ой, здоровяк, прости, что напоминаю, да, прости.

Кто-то из её людей подошёл и потянулся к ошейнику пса, но Вергара отмахнулась: «Он не мешает». Со всего ангара к ней подтягивались и другие псы, и теперь Матео понял, что они почти окружили его. Одно слово чокнутой собачницы, один косой взгляд — и они сожрут его на месте.

— А люди не понимают и не ценят чужого доверия, — продолжала она. — Люди лгут себе, лгут близким, лгут тем, кто принял их в собственную семью и кормил со своего стола.

Вергара вдруг повернулась и уставилась на Матео.

— Неужели людям так сложно не предавать тех, кто десятилетиями называл их своим другом? М? Матео? Сложно? Сложно было укрывать Агилара?