По ту сторону

Джейми было девять, и он конечно, не планировал сегодня умирать. Он просто шагал за своим старшим братом, по узкой тропинке, ведущей к самому краю скалы.

Том, нагруженный рюкзаком с образцами для школьного проекта, ворчал, что для проекта хватит и камней у дороги. Но Джейми не слушал. Ему хотелось подняться выше. Ведь там, у края, росли причудливые растения, а камни были не круглые и скучные, а острые, серые, которые напоминали ему обломки древних костей. Там был словно другой мир.

И вот они уже поднялись на самый верх. Ветер здесь был гораздо сильнее, будто подталкивал Джейми к краю обрыва, и он осторожно, маленькими шажочками приблизился к нему, завороженно глядя вниз. С этой точки открывалось всё — рыбацкие лодки внизу казались спичечными коробками, а крыши домов прятались в зелени, будто игрушечные. Пространство вокруг было таким огромным, что от него слегка кружилась голова.

— Не подходи близко к краю, — бросил Том через плечо, уже присев на корточки и с деловым видом расковыривая землю перочинным ножом.

Джейми кивнул, даже не глядя на брата. Его слова потерялись в гуле ветра.

А потом он увидел её.

Чайка сидела ниже, на узком выступе, почти под самым обрывом, и кричала так громко, будто звала его.

— Том! — обернулся Джейми, голос его сорвался от волнения. — Посмотри!

— Что там ещё? — недовольно буркнул брат, полностью поглощённый каким-то камнем.

Джейми обернулся к чайке. Она продолжала кричать, махая крылом. Ему нужно было просто немного лучше рассмотреть. Совсем чуть-чуть.

Он сделал маленький шаг ближе. Потом ещё один.

Камень под левой ногой поехал.

Сначала он даже не испугался. Просто удивился — как если бы оступился на ровной лестнице. Он попытался шагнуть назад, но земля уже осыпалась, ускользая из-под подошв.

— Том! — вырвалось у него.

Брат обернулся.

Это было последнее, что увидел Джейми: испуганное лицо брата, ставшее вдруг белым.

Он испытал резкий, короткий страх, когда земля под ногами вдруг исчезла, словно передумала его держать.

Джейми успел подумать, что это глупо.

Он просто сделал шаг. Всего один. Камешек поехал, потянул за собой другой, и ещё — будто кто-то дёрнул ковёр из-под ног.

Он закричал.

Не от ужаса. От полного, обескураживающего удивления.

Солёный ветер вдруг ударил в лицо. Мир перевернулся. Небо оказалось внизу, а камни — везде сразу. Джейми пытался за что-нибудь ухватиться, но пальцы беспомощно, ловили только воздух.

Потом в этой круговерти что-то громко, с сухим треском стукнуло. И — темнота. Не постепенная, а мгновенная. Как если бы кто-то щелкнул выключателем в самой середине дня.

Он очнулся в тишине.

Джейми лежал на спине. Под ним была ровная влажная земля. Он смотрел на вверх. Неба не было. Точнее оно было, но выглядело не как небо над его домом. Оно было без солнца, сплошное серое полотно.

Джейми повернул голову. Вокруг стояли деревья — абсолютно голые, без листвы, чёрные будто их кто-то сжёг. И пахло тут, как после пожара.

— Томми? — позвал он тихо.

Никто не ответил.

Джейми осторожно поднялся и сел, осматривая себя. Колени были целы. Ни царапин, ни синяков. Штаны были сухие и чистые. Но он точно помнил, что они покрылись пылью, пока они с братом поднимался на верх. Джейми нахмурился — мама бы точно сказала, что это странно.

— Где я? — сказал он уже громче. — Томми! Ты прячешься?

В ответ не было ни смеха, ни шороха шагов за черными стволами. Ему стало жутко в этом месте, страх и паника уже начали подступать, когда вдруг рядом раздался голос:

— Привет, Джейми.

Он резко обернулся, вздрогнув от неожиданности.

Рядом с ним стоял мужчина. Высокий, в простой светлой одежде. Он не выглядел страшным или злым. Лицо у него было спокойным, он мягко улыбался и вокруг его глаз собрались морщинки. От одного его взгляда внутри у Джейми всё стихло и улеглось, никакой подступающей паники или страха. Так бывает, когда когда папа кладет руку на плечо — и мир сразу становится безопасным.

— Ты кто? — спросил Джейми, его голос прозвучал тонким голосом, совсем по-детски.

— Я буду твоим другом, можно? — ответил мужчина.

Джейми замер. Вопрос повис в воздухе, пахнущим пеплом. И вдруг понимание само пришло к нему, и он не отрывая взгляда от мужчины, выдохнув спросил:

— Я... Я умер?

Мужчина кивнул. И в этом кивке была простая безжалостная правда.

И тогда слова из Джейми вырвались потоком, он заговорил быстро, будто боялся что его прервут и он не успеет договорить:

— Томми говорил мне не подходить. Я просто хотел посмотреть на чайку, она кричала, а я... Он не виноват. Правда. Пожалуйста, не наказывай его.

Мужчина слушал, не перебивая.

— А как же мама? — уже тише спросил Джейми. — Я хочу к маме.

— Ты не можешь вернуться, — ответил мужчина, и в его голосе не было суровости, только сожаление, густое и настоящее. — Мне жаль, дружок.

Джейми опустил голову. Он не плакал. Он думал. Недолго, но очень сосредоточенно, сжав кулаки, будто решал в уме сложную задачку. Потом поднял глаза, в которых уже читалась не детская, а какая-то очень взрослая решимость.

— А когда я смогу увидеть свою семью? И братьев? — спросил он. — Они будут грустить без меня.

Мужчина присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Мы ни с кем не расстаёмся навсегда, Джейми.

— Мама с папой будут ругать Тома, — произнёс он тихо, глядя куда-то мимо плеча мужчины, будто уже видел эту сцену у себя на кухне. — Как передать, что он не виноват?

Голос его дрогнул. Теперь он беспокоился не о себе, а о брате, оставшемся там, на краю.

— Когда придёт время, — ответил мужчина, и его голос прозвучал как обещание, — ты сможешь сказать это сам.

Джейми замер на секунду, всматриваясь в это спокойное лицо, словно проверяя истинность. Потом он медленно, глубоко выдохнул — и с этим выдохом из его маленьких плеч, казалось, ушла огромная, недетская тяжесть.

— Тогда ладно, — сказал он просто, с капитуляцией, в которой была не слабость, а решимость. — Я подожду.

Мужчина выпрямился и протянул руку.

— Пойдём.

Джейми посмотрел на свою маленькую руку, затем на эту большую, надежную. Он кивнул сам себе, будто подводя черту под чем-то важным. Пальцы его нашли ладонь мужчины — крепко, по-детски доверчиво.

И он сделал шаг вперёд. Не в пустоту, а навстречу

новой, тихой дороге, что вела сквозь пепельный лес к чему-то, что он ещё не знал, но в чём его уже не было страха.