По ту сторону

Утро понедельника началось с любимого ритуала. Я налил горячий кофе в кружку, которую, по правде говоря, надо было бы помыть, встал у пока еще теплой батареи и взглянул в окно. По ту сторону открылся меланхоличный вид просыпающегося города. Вид улицы, где находился мой проектный институт.

Я взглянул наверх.

Небо было затянуто светло-серой пеленой, похожей на густую паутину, сквозь которую просачивались солнечные лучи. Они рассеивались по снегу, отчего он постепенно таял, раскрывая всю подноготную городских улиц. По этим грязным дорожкам двигался нескончаемый поток людей. И они, словно тени — одна за другой, шли с одинаково грустными и невыспавшимися лицами. Кто-то смотрел в телефон, кто-то задумчиво разглядывал других пешеходов, а некоторые даже успевали спать по пути.

Я поймал себя на мысли, что все происходящее было нечетким. Смазанным. Будто я находился в какой-то картине, нарисованной большими мазками.

Внезапно одна девушка выбилась из идущего потока, разрушив прежнюю иллюзию. Ее лица я не смог разглядеть из-за темных волос, что развевались по внезапно нагрянувшему ветру. Она укуталась в свое пальто и посмотрела в мою сторону. Наши взгляды встретились. По крайней мере, я так почувствовал. И в этот момент что-то кольнуло в груди. Сердце заколотилось где-то в горле. Испуганно дернувшись, я развернулся и прижался спиной к стене.

Я усмехнулся, представив себя со стороны - прямо как мальчишка, на которого впервые посмотрела девчонка.

Наверное, это всё одиночество. Оно делает с людьми странные вещи. Начинаешь видеть знаки там, где их нет. Начинаешь думать, что случайный прохожий смотрит на тебя с каким-то особым смыслом. А на самом деле она, скорее всего, просто засмотрелась на что-то рядом с моим окном. На птицу. На ветку. На отражение в стекле. Да мало ли.

Я снова выглянул в окно, но никого уже не было. Ожидаемо, Артем. Она исчезла. Растворилась. Будто и не было. Будто всё это привиделось.

Я постоял ещё с минуту, вглядываясь в толпу, но все было как прежде.

— Что ж, ладно. Пора работать, — пробормотал я вслух, хотя в кабинете никого не было.

Привычка. Я часто разговаривал сам с собой. Это помогало думать. Или создавало иллюзию, что я не один.

Просиженное годами кресло в очередной раз скрипнуло от моего приземления. Кружка с кофе встала на законное место на столе — чуть левее от клавиатуры. Я включил монитор и ввел пароль. Пальцы набрали его сами, по мышечной памяти, и на долю секунды я замер: пароль был длинным, сложным, но я совершенно его не помнил. Что же я там ввел? Хотелось задержаться на этой мысли, но рабочий стол уже загрузился, вытесняя странности, что ненароком забрались в мою голову.

«Ящик» с утра был забит письмами разного содержания. Я пробежался глазами. Замечания, сметы, согласования, опять замечания, приглашение на какой-то вебинар, который я никогда не посмотрю, рассылка от поставщика металлоконструкций, ещё замечания. Ничего интересного. Я удалил спам не глядя и уже собирался переключиться на что-то полезное (надо было допить кофе!), как взгляд зацепился за новое только что упавшее письмо.

Отправителем значился наш генеральный директор — Павел Андреевич — или просто «генерал».

Человек, который раздает приказы, даже когда просит о помощи. У него был этот дар — говорить «будьте добры» таким тоном, что ты бежал выполнять быстрее, чем если бы на тебя орали. Но я уважал его и немного побаивался. Как и все в конторе. При этом знал, что он справедливый. Справедливый и жёсткий. Такие не раздают авансы, но и не кидают с зарплатой. С ним можно работать годами, зная, что прикроет, даже если накосячил по-крупному.

Двойным щелчком мыши я открыл письмо. Его лаконичный стиль узнавался сходу:

А. С., сегодня у тебя встреча по новому объекту. Координаты смотри по ссылке. Время встречи: 9:00. Без опозданий.

— Координаты? Что-то новенькое.

Я взглянул на настольные цифровые часы, которые подарили коллеги.

То ли намекали, что я слишком много работаю и не замечаю времени. То ли, наоборот, что я вечно опаздываю (что было неправдой). То ли просто это была дежурная безделушка из магазина подарков, купленная за пять минут до праздника. Я склонялся к последнему, но всё равно каждый раз, глядя на них, пытался разгадать несуществующую загадку. Люди вообще склонны искать смысл там, где его нет.

Часы ярко красным по черному показывали 9:10.

— Стоп.

Я протер глаза и еще раз посмотрел на время. 8:40. Я повторно сверил время на компьютере и телефоне. Везде показывало 8:40.

— Показалось, наверное.

Или глаза устали. Или часы барахлят. Или пространственно-временной континуум решил надо мной подшутить. Я усмехнулся. Тоже мне, фантаст.

Хотя...

Я ещё раз посмотрел на часы.

Они показывали уже 8:41 и вели себя абсолютно нормально.

Я допил уже поостывший кофе, лениво поднялся с кресла и взял куртку, висевшую на спинке. Сунул руки в карманы, проверяя наличие ключей, телефона, наушников и спрея для носа. Всё на месте. Можно Закрыв дверь кабинета я дважды проверил замок и направился к лифту. В голове снова всплыла девушка в сером пальто. Уж больно она зацепила меня.

Зайдя в лифт, я сразу развернулся лицом к дверям. За спиной висело зеркало. Как-то не хотелось сегодня смотреть на себя.

Двери открылись с характерным скрежетом, и в нос ударила едкая смесь сырости и сигарет — вечный аромат повидавших жизни подъездов.

Я прошёл мимо почтовых ящиков, зияющих открытыми дверцами, мимо велосипеда или, лучше сказать, того, что от него осталось (он был прикован к перилам уже, кажется, целую вечность), и толкнул тяжёлую входную дверь.

Уличный воздух ударил. Март. Уже не зима, но ещё и не весна. Пограничное состояние. Прямо как у человека, что лежал в коме.

Я поёжился от мерзких мыслей и холодного ветра. Застегнув куртку до самого горла, я направился к автобусной остановке. Машины у меня не было. Слишком много нервов. Слишком много идиотов на дорогах. В автобусе проще — сел у окна, надел наушники и смотришь, как город проплывает мимо. Как декорация в театре. Как чужая жизнь, к которой ты не имеешь отношения.

Автобусы обычно приходили, когда хотели, а не по расписанию. Но сегодня, видимо, звёзды сложились удачно, потому что уже через пару минут из-за поворота показался знакомый силуэт.

Усевшись на своё любимое место — в конце салона, подальше от всех, — я снова погрузился в мысли о той девушке.

Этот взгляд. Это странное чувство, будто я её знаю. Я прокручивал момент в голове снова и снова, пытаясь ухватить что-то ускользающее, но автобус дёрнулся, и я моментально забыл, о чем думал.

Немного пошарив в кармане куртки, я достал наушники. У меня было где-то полчаса, и я отключился под любимую мелодию.

Я вышел на нужной остановке. Обычная спальная застройка конца прошлого века — пятиэтажки, редкие деревья, детские площадки с покосившимися качелями. Я прошел через арку между домами и остановился.

Карта на телефоне показывала, что я на месте.

Я огляделся в поисках кого-то, кто мог бы быть заказчиком или его представителем. Но никого похожего не попалось.

Меня отвлек крик детей, что бегали по площадке.

Их было трое. Два мальчика и девчушка. Они смело шлёпали по грязи, будто её не существовало, и их совершенно не волновало, что ботинки промокнут, а куртки испачкаются.

Всё-таки детство — удивительное время.

Тогда грязь — это не грязь, а приключение. Лужа — это море. Любая палка могла стать мечом, а камень, застрявший в подошве, — сокровищем.

А потом мы вырастаем, и грязь становится просто грязью, лужи — просто лужами, а палки и камни — мусором под ногами.

Я снова посмотрел на время. 9:00. Огляделся по сторонам.

— Артём Сергеевич?

Может, генерал всё-таки ошибся адресом?

— Артём Сергеевич?

После второго раза я понял, что звали меня, и обернулся.

За пару метров от меня стоял мужчина лет сорока, хрупкого телосложения. Болезненно худое лицо, блеклые глаза, бескровные губы. Он выглядел так, будто не спал неделю. Или месяц. Или всю жизнь.

Я с неким недоверием сделал шаг в его сторону. Мужчина тоже двинулся навстречу — медленно, почти механически, будто каждое движение давалось ему с трудом.

— Артём Сергеевич?

Голос был тихий, без интонаций.

— Всё верно, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Он протянул мне конверт. Я взял его в руки и начал разглядывать.

Обычный конверт формата А4 без каких-либо отметок об отправителе. Лишь только в графе «Получатель» было написано моё имя.

Я поднял глаза, чтобы спросить про подпись или какие-то ещё формальности, но рядом уже никого не было.

Я завертел головой.

Во дворе было тихо и пусто.

Пропали даже дети.

В груди неистово застучало сердце.

Глубинный страх подкосил колени, и я сел на ближайшую скамейку.

Может все разошлись, пока я общался с курьером?

Надо было отвлечься.

Я повертел конверт в руках, но не нашёл ничего примечательного. Ладно, чего тянуть. Я вскрыл его и достал содержимое.

Один лист бумаги.

— Не густо...

Я пробежался глазами по важным для меня пунктам.

Строительство рядом с городом. Уже хорошо. Не нужно мотаться в командировки.

В графе «Уровень ответственности объекта» от руки было выведено: «Повышенный». Я хмыкнул. Так помечали объекты, выход из строя которых мог привести к тяжелым социальным, экологическим и экономическим последствиям.

И что же там такого важного?

Я перевернул лист.

— Этого просто не может быть...

***

Её разбудил звук распахнутого окна.

Приоткрыв глаза, женщина осмотрелась. Комната наполнялась лучами утреннего солнца, которые мягко рассеивались сквозь белые занавески. Холодный ветер свободно гулял по помещению.

Маленькая девочка спала на стуле, сбросив одеяло на пол. Женщина тихонько встала, прикрыла окно и укрыла малышку. На мгновение задержала взгляд и улыбнулась. В этой улыбке было всё: и бесконечная нежность, и глубокая усталость, и что-то ещё. Что-то похожее на молитву.

Вернувшись на своё место, она снова заснула.