По ту сторону двери

Тихие шаги раздавались по темному коридору небольшой квартиры на окраине города. Это были шаги молодой девушки высокого стана, длинных волос и голубых глаз. Ее нужда была лишь в том, чтобы сделать туалет и направиться к рабочему месту. Ночная смена в круглосуточном магазине, посменная работа. Отдых днем - работа ночью. По такому устою жила эта девушка, привычна ко мраку ночи, тихому шелесту листьев за окном и другим атрибутам ночной жизни. Единственной ее проблемой в этот период были скрипучие полы. Старые, прогнившие доски не давали спать пожилому мужчине, живущему квартирой ниже. И каждое утро, встречая девушку с работы, он давал понять своим взглядом, хриплым старческим голосом и действиями, что вот-вот сорвется его гнилой ум, и тогда за себя он не станет ручаться.

Но в этот день, помимо ужасного скрипа досок, шелеста листьев и пения сверчков, был слышен очень тихий, еле уловимый хрип. Сделав свой туалет, высокорослая шатенка направилась к выходу, как тут же услышала тот самый хрип. И не ясно было, откуда доносился он. И только отойдя от входной двери за ключами, стало понятно, что хрип доносился из двери. Будто сами петли издавали его. Постояв у двери несколько минут, вслушиваясь в этот звук, столь необычный своим появлением, она взглянула в глазок. Пустая лестничная клетка, тускло освещенная лампой, давно запачканной в побелке – и более ничего. А внутри все начинало кипеть от этого непонятного страха. «Будь за дверью хоть кто-то – было бы гораздо спокойнее» – думала девушка, положив руку на хлипкую ручку двери. Однако открыть ее никак не решалась, все больше вслушиваясь.

Казалось, звуки прекратились, и вновь настала привычная, ночная тишина, но резко все это сменилось на шуршание. Такое мерзкое и тяжелое. Да к тому же в дверь кто-то скребется – именно это слово олицетворяло происходящее по ту сторону. Но ни голоса, ни дыхания – ничего. Рука девушки резко дрогнула и одернулась от ручки двери, словно она превратилась в раскаленный уголь. И вновь девушка приблизилась к дверному глазку, однако та же лестничная клетка и тусклый свет лампы встали картиной перед ее напуганным взглядом.

«Ах, я просто схожу с ума!» – подумала шатенка, медленно отходя от двери. Полы скрипели. Спина девушки почувствовала холод бетонной стены позади. Мурашки пробежали по всему ее телу, и сама она резко отскочила от стены, потянув руку к выключателю света. Но тут же одернула ее. «Если включу свет, покажу, что дома кто-то есть.» – подумала она, подаваясь больше панике, и тихо, стараясь не скрипеть полами, прошла в свою комнату. Но полы скрипели. И чем дальше продвигалась она, тем отчетливее скрип раздавался в ее голове.

Отойдя от двери всего на пару шагов, девушка не решилась идти дальше, лишь стояла, затаив дыхание. Вслушивалась во все возможные звуки. Но столкнулась с одним из самых страшных атрибутов ночи – с тишиной. Она поглощала все вокруг, даже сбивчивое дыхание шатенки и ее бьющее во всю мощь сердце казались громом среди маленького цветочного поля.

Недолго думая, девушка вновь прошла в коридор и заглянула в глазок двери. Но за место той же лестничной клетки, на нее смотрел красный, словно напуганный так же, как и она сама, человеческий глаз. Зрачок то сужался, то расширялся, долями секунд, подобен мерцающему свету. Его белок покрывался воспаленными сосудами, как красные реки, полные человеческой крови, они по склере приближались к зрачку.

Тело высокой девушки тут же отпрянуло, и не взирая на дикий скрип полов, помчалось в комнату. Легкие то и дело в панике сбивали дыхание. Гармошкой выталкивали и забирали воздух.

Только после настала гробовая, мертвая тишина. Девушка неподвижно лежала на кровати, пытаясь успокоить дыхание. Ее мобильный телефон был чертовски далеко. Только тусклый свет луны освещал большую комнату с парой кресел, кофейным столиком на котором стояла вазочка с искусственными цветами, что порой пугали тенью на желтых обоях бетонных стен, кроватью с сиреневым пледом и пружинистым матрасом, стенкой с кипой безделушек, и довольно массивным, тяжелым рабочим столом.

Голова напуганной девушки была забита множеством мыслей. Воображение рисовало разнообразные картины, больше пугающие. И только временами сменялись они воспоминаниями далекого детства, когда не было никаких забот, а на плечах не лежала ответственность в виде ночных смен захолустного магазина.

«Уволиться!» – думала шатенка, перебирая пальцами пряди своих волос. Прическа ее уже была испорчена, а приятный запах духов смешался с потом. «Именно так я и поступлю, хватит с меня.»

Лицо ее засияло неестественной улыбкой, но полноценно выражало умиротворение. На какой-то промежуток времени девушка уснула. Остаток ночи прошел без каких-либо снов, только спокойное, расслабленное состояние тела и души. Солнечные лучи только-только пробирались в комнату, щекоча своими теплыми жгутиками все, чего касались. Из приятного сна девушку вывел звонок телефона.

Она резко вскочила с кровати, и скрипя полами, направилась к коридору, где на маленькой скамейке лежала ее сумочка с телефоном внутри. Ответив на звонок, девушка тут же начала приводить себя в порядок. Расчесала волосы, быстро умылась, однако на туалет времени совсем не оставалось, потому, нацепив на себя сумку и расправив скомкавшуюся после сна одежду, она дернула ручку двери, как почувствовала, что по ту сторону ее что-то не дает ей выйти.

Сквозь щель открытой двери просунулись чьи-то тонкие пальцы с грязными и потрескавшимися ногтями, пальцы были трясущимися и старческими, слегка пожелтевшими. Чуть не вскрикнув, девушка быстро дернула ручку двери на себя с такой легкостью, будто дверь вовсе никто не держал. На всю лестничную площадку поднялся дикий вопль, а после хриплый плач и удаляющиеся шаги.

Шатенка сидела на полу, сердце ее бешено билось в груди, стараясь выпрыгнуть наружу. По двери расползались струи алой крови, заползая в узоры ее. На полу, пропитывая линолеум той же алой кровью, лежали небрежно оторванные, поломанные старческие пальцы.

Старик этой ночью спал спокойно.