По ту сторону живых картин

В некотором сказочном царстве, в некотором волшебном государстве жила сказочная волшебница Маркиза Ангела. Она была красавицей: идеальная фигура, правильное лицо, белая кожа без изъянов, светлые волнистые волосы, тёмные томные глаза, против очарования которых невозможно было устоять, хорошо очерченные эротические губы…

Художница Маркиза Ангела

Маркиза была художницей, она прекрасно рисовала картины, да такие сказочные, такие волшебные, что просто диво. На этих картинах всё было как живое: деревья качались и шумели листвой, ручьи текли и журчали, солнышко светило и грело, а снег реально морозил…

Картина Маркизы

Старый колдун Тервин сделал так, чтобы на этих картинках зрители могли узнавать себя и видеть свое будущее, и тогда рисунки Маркизы стали нарасхват. Ее пригласили в королевский дворец и назначили Придворной Феей. Все ее предсказания сбывались.

Но однажды темной ночью, когда Король отправился в поход, наследный принц Агильбер приказал бросить Маркизу в подземелье. Он потребовал, чтобы она предсказала смерть Короля, угрожая сжечь ее на костре как ведьму. И тогда Маркиза нарисовала живую картину и скрылась в ней, а колдун Тервин дал ей хрустальный шар, который позволял Маркизе не только уходить в свои картины и выходить обратно, но и перемещаться из картины в картину… И Король, и придворные очень горевали, но постепенно смирились с потерей своей Придворной Феи.

Наследный принц Агильбер

И только младший принц Аэций горько тосковал по ней. Своих автопортретов Маркиза не оставила, но у принца в его покоях висел ее пейзаж, который он любил рассматривать. Откуда-то издалека, из туманной дали, тёк ручей по оврагу, по обеим сторонам которого стояли славненькие миленькие домики, в которых жили гномики. Истоки ручья терялись в голубых горах, и юному принцу казалось, что где-то там, в туманном мареве, притаилась душа Маркизы…

Младший принц Аэций

Любимая картина Аэция

Гномики выходили из домиков, они брали воду из ручья, о чём-то говорили между собой… И вот однажды принцу показалось… нет, это просто показалось… что где-то там, за ёлками, мелькнуло лицо Маркизы… Принц протер глаза, но видение уже исчезло… Принц стал чаще глядеть на картину, надеясь вновь увидеть милый облик…

И вот однажды, когда он глянул на картину, то вдруг увидел там Маркизу. Она стояла близко, на переднем плане, и смотрела на него. Аэций застыл, чтобы не упустить видение, и долго глядел на нее… Потом все же протер глаза…, а когда открыл их, то Маркизы там уже не было… С тяжким вздохом принц опустился в кресло… и сердце его замерло: в дверном проеме стояла живая Маркиза и смотрела на него… Она была в белом кружевном пеньюаре с прозрачными гипюровыми рукавами, золотистые волосы разлились по плечам…

Маркиза является к принцу

Принц молча смотрел на нее…, а потом бросился к ней в ноги.

— О Ангела… — едва выдохнул он.

Пеньюар Маркизы был открытым, ее ноги были обнажены, и принц принялся целовать их с неистовой нежностью, начав с колен и постепенно поднимаясь всё выше и выше… Когда бедра были покрыты поцелуями уже почти по всей длине, Маркиза мягко отстранила принца и села в кресло, положив ногу на ногу.

Маркиза в гостях у принца

— Здравствуй, милый Аэций! — произнесла она с улыбкой. — Я вижу, один ты меня и помнишь, а остальные забыли… Жаль, что мы не подружились раньше. Я заценила твою преданность.

— Да, но как… — от волнения принц не мог вымолвить ни одной осмысленной фразы.

— Очень просто, — с улыбкой ответила фея. — Мои картины ведь волшебные… Ну или колдовские, смотря как смотреть… И поскольку в каждой моей картине есть частица моей души, я могу входить в них и выходить, когда захочу…

— Но ведь картину, которую ты нарисовала в камере, сожгли на костре, — неуверенно возразил Аэций.

— Да, — мило улыбнулась Маркиза. — Но ведь остались другие картины…

О том, что такие путешествия возможны лишь с помощью хрустального шара, фея благоразумно умолчала.

— Кстати, а что с моим домом? — озабоченно спросила Маркиза. — Что-то я не могу попасть в него…

— И дом твой сожгли, и все картины в нем… — уныло сообщил принц. — И вообще… Всё твое творчество объявлено колдовским, твои картины суд инквизиции постановил уничтожить…

— Вот как, — горько вздохнула Маркиза. — То-то я смотрю, что многие мои миры куда-то запропали… Значит, я теперь ведьма и врагиня народа…

— Да, — обреченно вздохнул Аэций. — Это мой старший братец, наследный принц Агильбер постарался. За что он тебя так люто ненавидит? Ты, наверное, отказала ему в его домоганиях? Этого он не любит…

— Да, и это тоже… — тяжко вздохнула Маркиза. — Но не это главное. Он потребовал от меня, чтобы я извела вашего отца, нашего Короля, тогда он занял бы престол. Я отказалась, и мой отказ стал для меня смертным приговором.

Аэций присвистнул.

— Вот оно что… Но ты не бойся, я никому не дам тебя в обиду. Ты можешь располагать мной. У меня в покоях ты в безопасности. Все твои желания будут исполнены, ты только прикажи!

— Ой ли? — грустно улыбнулась фея. — А ну как братец вломится сейчас с дюжиной рыцарей? У него ведь есть свои приверженцы — отпетые подонки, готовые на всё. Рыцари тёмных дел…

Принц уныло понурился…

— Но ты ведь будешь хотя бы приходить ко мне в гости? — с надеждой спросил он. — Я буду любить тебя как никого другого… другую… По правде говоря, я еще и не любил толком никого… Так, легкие влюбленности… А за тебя я готов и жизнь отдать!

— Может быть, — лукаво пообещала Маркиза. — Если у тебя есть надежные друзья среди стражников… Если ты поставишь на двери надежный замок… Ты пойми, я не хочу кровопролития. И уж тем более не желаю, чтобы ты погиб из-за меня. Просто мне нужен запас времени, чтобы я успела упорхнуть в картину, и всё.

Она поднялась.

— Не уходи! — принц бросился к ней в ноги.

— Я приду завтра, — пообещала Маркиза. — И еще. Ты принеси мне мольберт, холсты, краски и кисти. Ведь мой дом сгорел. А мне нужно всегда иметь возможность нарисовать картину, в которую я могла бы уйти, если что…

Она подошла к картине. Принц подскочил к ней сзади и обнял за плечи. Фея развернулась и нежно прижала принца к груди. Он ощутил пленительное тепло ее мягкого тела, ее большая грудь упруго уперлась в него… У прица от блаженства закружилась голова… Но Маркиза уже выскользнула из его объятий и упорхнула в картину…

На следующий день принц Аэций пожаловался, что к нему ночью чуть не вломились воры, и поставил у дверей своих покоев двух надежных стражников, а также врезал в двери крепкий запор, который можно было открыть только изнутри. Кроме того, он сообщил, что поскольку ему не светит быть королем, он намерен посвятить себя искусству и будет учиться рисовать. Одну их комнат его покоев завалили принадлежностями для рисования. Аэций важно заявил, что служенье Муз не терпит суеты, так что ему нужна творческая сосредоточенность, и отныне он будет ужинать один, в своих покоях, пусть еду приносят с вечера, а утром уносят грязную посуду. Старший принц Агильбер только ухмылялся причудам братца…

Аэций терпеливо ждал. Но вечером Маркиза не пришла… Не пришла она и на следующий день… А когда его спросили, почему и еда осталась нетронутой, и холсты чистыми, принц угрюмо ответил, что Муза его еще не посещала…