По ту сторону жизни

***

Давным-давно люди покинули родную гавань. Для них время застыло. А жизнь…она продолжалась своим чередом, будто ничего и не было. Сотни тысяч парсеков пролетали мимо, люди продолжали рождаться и умирать. В этом есть своя чарующая магия.

Вот только среди Homo Sapiens быть крайне тяжело. Потому что я не человек. В прямом смысле этого слова. Так уж получилось, что моя раса столкнулась с человечеством слишком рано: в Год Вымирания.

Всё случилось быстро. Наша серо-белая планета, покрытая белыми океанами и чудными существами, начала менять цвет – от серого до, как люди его называют, кроваво-красного оттенка. А за месяц до этого, мы впервые познакомились с их расой, жали друг другу конечности, улыбались и свистели песни на нашем наречии…

…Красная Чума быстро поглотила кустарники и начала глубже уходить в землю, отравляя её своим присутствием. Наши плоды, мерцающие Кристаллы Звёзд, обладавшие невероятной способностью переливаться цветами радуги днем и ночью, из пышных и сочных плодов, превратились в черную гниль. Ветви упрямых деревьев поникли.

***

Прошло несколько месяцев. Пришёл голод. Ибо в нашей природе не заложено употребление мяса. И вследствие этого, такой рацион повлиял на нашу культуру и быт: мы научились наполнять пустые хитиновые оболочки светом и соком Жизни, разведывать местность. Но планета была одна, а ресурсов много.

Будет бессмысленным пытаться отрицать то количество войн, начавшихся из-за ресурсной гонки. Их никто не боялся. Зачем бояться урока, который ты интерпретировал неправильно?..

Мне повезло, и люди забрали меня в период одной из них. Поразительно вовремя, учитывая, что их миссии задержались на шестьдесят дней до начала конфликта.

Даже не могу представить, как они удивились нашей "цивилизованной" встрече. А возможно, им было всё равно.

Но был один представитель людей, что стал исключением из правила.

***

Капитана, что забрал меня, звали Вороном. Потому что он мог чуять смерть, напрямую с ней не сталкиваясь. Но в тот раз, видимо что-то пошло не по плану. И он увидел меня. Представителя иной расы в разгар войны. Она была беспощадна и разрушала всё на своем пути.

***

Города, сделанные из ударопрочного камня были бессильны против оружия. Отчетливо в памяти отражается сцена: задымленное небо, и руины под ним. То тут, то там – взрывы, тревожный щебет собратьев.

У кого-то в тот момент погибали мечты, у кого-то – семьи.

А у кого-то всё сразу.

***

Я тоже не вытянул счастливый билет. Из-за того, что прежняя жизнь была завязана на городе, жить приходилось в ратуше. Она располагалась в центре населенного пункта. Она была создана из хрусталя и напоминала извивающуюся «змею», что поднималась высоко в туманное небо. Сначала глаза зафиксировали короткую вспышку в небе. Вслед за ней последовал грохот.

Змея сложилась «как карточный домик», похоронив вместе с собой тех, кому не удалось спастись.

Прошло мгновение.

Тишина стояла оглушительная. Организм был перегружен потоком информации. Потоком, в котором погибли все те, кто не успел выбежать наружу. Обычная пустота спокойствия стала болотом. Чего-то, чего невозможно описать человеческим языком…

***

Обычно, люди когда кого-то теряют, воют и испускают из своих странных глаз жидкость, похожую на воду. Они называют это плачем. Я много раз видел их в таком состоянии. И всё никак не могу понять одного: почему они плачут, страдают, когда надо действовать по законам выживания?

….тысячелетия войн научили нашу расу тому, что эмоции – просто набор химических реакций, и что мы способны их отключать, поедая особые смеси Кристаллов Звёзд с местной съедобной почвой. Если хорошенько смочить землю в «воде», а затем добавить истолченную мякоть и сок Кристаллов, получится наше фирменное блюдо «Зарево». Вкус у него переменчивый – от горького к сладкому, от сладкого к солёному. А от солёного до полностью пресного, и так по кругу. Такая смесь будоражит, вызывает «чувства» и тут же гасит их.

Почему человечеству не изобрести что-то подобное?

Первые дни на «Луне-12» я рассуждал именно так.

Потому что для меня, жителя ныне мёртвой планеты Иллиара, люди в целом походят на радугу, возникшую ночью. Два глаза, бугорок, под названием нос, странный рот, уши… И всё же…

…тот же Ворон мне понравился: глаза острее любого ножа, цвета железа, смотрели на меня как на потенциального товарища. Не нужно было слов. Ибо взгляд – универсальный язык. И то, как его зрачки слегка сузились, то, как на нижних веках образовались морщинки, как брови упали ему на переносицу, сообщало мне всё: чужак, покажи себя.

Забавно вспоминать свой десятичасовой щебет о том, как велика наша цивилизация и как мы уважаем наших «братьев меньших» по галактике, когда города утопали в огне. Особенно в тот момент, когда три моих сердца больше не верили в собственный лепет. Они просто замедлились. А потом одно из них встало.

- Чего стоишь и пялишься, пришелец? Язык понимаешь?

- Ш-ш-ш-ш! Ча-чи-чу! – Отвечал я. На нашем наречии это означало «Не стреляйте! Я гражданский!».

Ворон закатил глаза.

- Несите переводчика! Пока я его в птичник не посадил!

Люди обменялись взглядами. В воздухе я буквально кожей чувствовал аэрозоль вопросов. Сердца забились в тревожном и асинхронном такте: тук-тук-тук. Тук, тук, тук. Тук-тук – тук-тук, кровь в венах забурлила. Мозг закипел. Потому что не хотел лишаться тела, единственной оболочки, что защищала его от внешних угроз.

Ко мне подошла член экипажа. На лице – шрам от ожога. Уголки губ слегка приподняты.

Наверное, так выглядит дружелюбие. Они хотят узнать тайны моей планеты?

Она заговорила на моём языке. Сразу. Как будто жила среди нас.

- Чи-чи-ша-чи. – Её высота голоса слегка изменилась.

- Чи-чи-ша-чи, - ответил я. Мы поздоровались.

Ворон хмыкнул.

- Нашлись две певчих птички…

Человек женского телосложения шикнул на него.

Тут я осмелился задать вопрос.

- Ши-ши-ча-ча, чш-чш, ча чи?

Из ее горла вырвался звук, а из-под губ показались зубы. Неужели я оскорбил её?

Меня оставили в одиночестве. Прошла минута, пять, десять. То вязкое чувство вернулось. Кровь стала гуще. На краю полей зрения появилась темнота. А потом всё покатилось в пропасть.

Позже пришел в себя. В каюте. Рядом с кроватью стояла она, с тем же шрамом на лице. Но глаза…они выражали что-то среднее между страхом и…чем-то ещё. Её голос дрожал…

…Она спрашивала, в порядке ли я. Странно. Зачем тратить время на это? Проще оставить восстанавливать силы в полном покое и изоляции.

Недолго думая, переводчик поднесла к моему ротовому отверстию прозрачный стакан с бесцветной жидкостью. Сказала пить. Назвала жидкость водой.

Но мы не пьём воду. Мы пьем белое золото. То, что подобные ей называют известняковой водой. Для людей она безвкусная. Для нас – кладезь питательных веществ.

Пришлось покачать головой, отвергая дар. Никакой реакции не последовало. Похоже, контакт установлен.

Через десять минут в каюту зашел Ворон. Как я понял, он был озабочен моим состоянием. Немудрено: когда в твоей крови аммиак, и в нее попадают неизвестные смеси, недолго и до состояния вечного «блаженства» дойти.

С тех пор мне выделили, скажем так, «крыло для любителей покрасить волосы». Живу здесь уже несколько сотен лет. Не жалуюсь, хотя, конечно, хотелось бы больше общения с людьми вне скафандров.

***

За все свои годы жизни, я все возвращался к Красной Чуме и войне, что последовала вместе с ней. Ничто в мире не возникает из ниоткуда. Должна была быть причина. Вспомнил то, как вытянутое тело корабля людей садилось на посадочную площадку. Огонь двигателей постепенно потух. Ощущение, что воздух полнится углекислым газом и примесями. Дышать можно. Небо, обычно серое, наполнилось алыми следами.

Паззл сложился быстро. Но итоговый результат мог быть ошибочен. Нужно было поговорить с людьми.

Вновь был совершен контакт с переводчиком. На человеческом, со слышимым акцентом, удалось начать разговор:

- А что вы знаете про Красную Чуму?

Переводчик хмыкнула, обдумывая вопрос.

- Насколько мне известно, это наложение множества факторов. В основном, ошибки экипажа, а также фактор утечки.

- Принято. Слушайте…а как вы тут оказались?

- Контракт. Я долго изучала вашу расу, особенно после катастрофы. Всё, что удалось найти и выкопать, в музеях лежит, пылится. А жаль. Мне хотелось бы составить монографию о вашей расе.

- Хотите сотрудничества?

- Именно. – Она подняла уголки губ вверх. Интерес зафиксирован.

Теперь размышляю о её фразе про ошибки. Не дает покоя вопрос.

Значит ли это то, что мы были одной из них?

***

Возможно. Впереди – столетия изучения человечества. Столетия походов к шлюзной двери камеры, с целью общения с экипажем. Он будет прятаться за герметично запертой стеной, облаченный в костюмы различных цветов, а я буду смотреть на это с клиническим любопытством. Слова не нужны. Наш язык – жесты и взгляды.

…а пока до новой встречи ещё как минимум час, мне необходимо вернуться к работе: настроить системы слежения за поясом астероидов и иными космическими объектами, а затем наладить подачу аммиака.

До пункта назначения – двенадцать миллионов парсеков.