По ту сторону неба

В память о родном человеке, отце и друге.

Я хочу быть звездой. Нет, скорее хвостатой кометой,
И собою увлечь всех, кто к небу поднимет глаза.
И сквозь многие тысячи миль, и часов до рассвета,
Вдохновенно сияя хвостом, рассекать небеса.

Автор Танюшина Юлия

– Ах да, комета… – озабоченно сказала Мумми-мама. – Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его.

– Ух ты! – возопила маленькая Катя, подскакивая на месте, теплое одеяльце ухнуло с кровати, а ребенок больше похожий на домовёнка Кузьку восторженно глазел в книжку, пытаясь найти картинку той самой кометы.

Аврора пролистнула несколько страниц, иллюстрация действительно была очень яркая, ребенок водил пальчиком по контуру хвоста. Десять раз тыкнула, считая одну звезду за другой и, наконец, успокоилась.

– А кометы умеют вилять хвостами, Аврора? Вот собачки умеют.

– Но Комета не собачка, – девушка улыбнулась такой детской наивности.

Дети такие дети. В их силах верить в самые неосуществимые и чудесные вещи на земле, а может, и за ее пределами. Катюша сорвалась и подбежала к окошку, забыв натянуть носки, голые пяточки прошлепали по холодному полу, но ляле было все равно. Она запыхтела, придвигая стул, забралась на него и припала носом к окну. Стекло тут же запотело, но мир по ту сторону оконной рамы был хмур и никоим образом не хотел показывать красивое звездное небо.

– В городе сложно увидеть звезды, и тем более кометы, – Аврора поднялась с кроватки, положила книжку про мумми-тролей на тумбочку и подошла к окну, обняла племяшку, поцеловала макушку, приминая непослушные кудряшки.

Носик все еще недовольно сопел, как будто не принимая правду, мол, зачем она такая неинтересная правда, когда нельзя посмотреть самую хвостатую летчицу космоса. Аврора даже улыбнулась. Детские мечты, такие наивные, светлые, прекрасные, такие легкие, как облачко, и такие далекие, как звезды, которых не было видно за тучами над сверкающим городом.

«Папа любил звезды», – неожиданно пришла печальная мысль, но ведь Аврора не помнила отца. Совсем.

– Повезло мумми-троллям, они-то комету посмотрят, – насупился ребенок, и это было так смешно. Девочка нахохлилась сердитым воробушком, которому не досталось вкусной крошки.

Приближалось время сна. Аврора еле уговорила племяшку вернуться в постель, обещание, что во сне к малышке точно прилетит комета, потому что ее непременно ждут, помогло усмирить непоседу. И только когда маленький носик размеренно засопел плюшевому коту в мягкое пузо, Аврора перестала улыбаться. Томик мумми-троллей был забыт на прикроватной тумбе, а серая хмарь за окном, срывавшаяся дождем, снова стала навевать тоску. Девушка заварила кофе, уселась на подоконник, всматриваясь в небо, роняющее тяжелые капли.

«Разве так плохо мечтать о кометах?» – подумала Аврора, открыла приложение с новыми снимками Хаббла.

Девушка и позабыла уже о том, что сама недавно была маленьким ребенком, и так же, широко раскрыв глазки от удивления, искала свою собственную звездочку. Только ее, как маленький принц искал друга. Телефон пестрел картинками туманностей и далеких галактик, статьями о новых открытиях ученых и поисках жизни в космосе. Необъяснимая тоска накатывала все сильнее. Аврора думала спастись, проведя вечер с племянницей, пока сестра с мужем укатили отметить юбилей кого-то из родственников. С маленькой Катюшей некогда было скучать, голубоглазая егоза кого угодно могла уморить своей активностью и любознательностью, но сегодня вот снова. Как будто не улицы сырели, наполняясь водой, а душа холодела и ждала спасения от беспросветно серого будущего. Которое не должно быть здесь.

А где должно быть? Где-то в черной неизвестности космоса, но не здесь.
Кружка в руке треснула, обжигающая жидкость потекла по пальцам, заставляя шипеть от боли. Аврора недоуменно уставилась на космический пейзаж, по нему прошлась ломанная кривая, через которую сочился кипяток. Как будто знак свыше.

Утром дождь не прекратился, Катерина деловито ныряла в лужи, пытаясь замерить глубину чуть ли не каждой встреченной на пути. С другой стороны, заметно потеплело, деревья умылись и смыли с себя пыль. Недавние ветра нанесли ее столько, что хватило бы на половинку небольшой пустыни. Особо красивые листики превращались в кораблики, а Катюше с Авророй пришлось срочно становиться капитанами фрегатов и сражаться с пиратами за ценные сокровища, иначе до садика дойти не было бы никакой возможности.

Малышка убежала, едва переоделась, а Аврора задержалась посмотреть детское творчество. Не удивительно, что под фамилией маленькой мечтательницы обнаружилась планета из пластилина. Такую красоту просто нельзя было оставить без внимания. Аврора достала телефон, щелкнула камерой. Пластилиновый Юпитер, казалось, даже задорно подмигивал, будто намекал, что за его созданием стоит целая история.

Головокружение стало неприятной неожиданностью, Авроре стало трудно дышать, к горлу подкатила тошнота, в голове укололо болью, намекая на скорый приступ мигрени. Девушка попыталась проморгаться, глубоко вдохнула, ухватилась за подоконник. Картинки так быстро мелькали перед глазами, сложно было остановить внимание на чем-то одном. Нечто легкое эфемерное, словно пылевая завеса, переливалось то ли серебром, то ли холодным неестественным блеском, и это полотно отдалилось, пошло волнами, будто колыхнулся подол платья сотканного из лунного света.

«Если бы сейчас была ночь, можно было потрогать звезды».

Откуда в голове взялись эти слова? Аврора посмотрела на пластилиновую планету и удивилась, не понимая, отчего стало так дурно.

«Нет, однозначно нужно больше спать и меньше читать фантастики на ночь».

Дождик уже перешел на едва ощутимую морось, Аврора сморщилась, но раскрывать зонт не стала. Натянула на голову капюшон, чуть туже затянула шарф поверх куртки. И лужи уже не казались таким уж интересными, и пятна листьев на деревьях не таким яркими. Маленькая обережка в лице голубоглазой девочки перестала окутывать своим безмерным детским счастьем и укрывать от серого мира. Аврора дошла до остановки, на тумбе с объявлениями ветер трепал отклеивающийся край афиши. В театре неподалеку должны были поставить Шекспира.

– Юлий Цезарь, – вслух прочитала Аврора, попыталась приложить обтрепанный край, чтобы посмотреть всю картинку целиком. А ведь хотела сходить в театр, разве нет?

– Постановку отменили, – раздался голос рядом.

Аврора обернулась посмотреть, кто с ней заговорил. Незнакомая женщина преклонного возраста, вполне себе элегантная и аккуратно одетая, восседала на лавочке, опираясь руками на трость. Аврора забыла, что пыталась придержать край афиши, обернулась, когда поняла, что случайно надорвала бумагу. Но и это не испортило образ главного героя, над головой театрального Цезаря летела комета, нагло торчащая с другого постера, то ли фантастического фильма, то ли просто какой-то любопытной рекламы. Этих пиарщиков сейчас хлебом не корми, дай что-нибудь эдакое выдумать. И все же Аврора почему-то задержала взгляд на комете.

«Не много ли комет в последнее время?»

Девушка обернулась в старушке, та с невозмутимым спокойствием ждала реакции, слегка улыбнулась.

– От судьбы не убежишь деточка. Одно лишь сердце зорко, – проговорила она. И на миг Авроре показалось, как будто жест имел некий приглашающий характер. Возможно, к разговору. Старухе, может, и поговорить-то не с кем, а тут молодое поколение с интересом к театру, Шекспиру и Цезарю.

Дикий свит шин, скрежет, Аврора обернулась на звук не в силах понять происходящее. Серебристый седан с тонированными стеклами пролетел в каких-то сантиметрах от девушки, грохот, заставив похолодеть и сжаться от ужаса. Визг сирен припаркованных машин, разбитое лобовое стекло и кровь на капоте. Сердце Авроры застучало быстро-быстро, лицо обдало жаром, а в глазах снова померещилось нечто невообразимое. Площадка с провалом в бездну, высотки, теряющиеся во мраке нижних этажей и в серой хмари смога где-то наверху. Яркие голограммы и экраны в половину этажа, летающие машины… свист, грохот, вой сирен, разбитая лобовуха и капот в крови. И чей-то истерический крик.

«Это ты виновата!»

Голос, как будто даже знакомый. И лица. Аврора их смутно помнила, но не знала.

– Ты не виновата, – строго сказала старушка, дернув Аврору за рукав, возвращая из муторного марева кошмара, а потом добавила более участливо, – ты в порядке дитё?

Морщинистое лицо не выражало беспокойство, даже легкая тревога не залегала в складочках вокруг глаз. Это было так странно, как будто не они стали свидетелями аварии.

Аврора вырвала руку, на миг ей стало очень страшно, хотя девушка не чувствовала угрозы от этой вполне себе симпатичной старушки. Такая вроде благообразная, добренькая. Но и такие становились маньяками, бывали в истории случаи.

Девушка скорым шагом направилась прочь, почти срываясь на бег. Она все еще оглядывалась, внутренне содрогаясь от мысли, что старуха станет преследовать.

«Что я, черт возьми, делаю? Надо остаться, надо дождаться полицию, я свидетель».

Но внутренний ужас подгонял Аврору, уговаривая, что там и без нее найдется, кому что рассказать. И образ старушки на фоне разбитой иномарки заставлял ноги передвигаться все быстрее. Старуха что-то сказала вслед. Аврора не слышала, не хотела слышать, но как будто поняла.

«Я подожду».

Девушка мотнула головой, как будто пытаясь сбросить с себя неприятное ощущение, просто представить, что это все пыль, ее можно стряхнуть, очистить разум, не думать больше и не вспоминать. Аврора остановилась перед зеброй, над головой отсчитывал секунды светофор, легкая дрожь в теле не унималась. Из-за тучи выскользнуло солнышко, очерчивая точными линиями город, разделяя дождливую серость на светотени и наполняя солнечными зайчиками, прыгающими по лужам. Отчего-то эти блики только раздражали. Аврора сама не поняла, как почти до крови сковырнула ноготок на указательном пальце, всхлипнула от боли и от обиды, посмотрела сверху вниз на истерзанный палец. В глазах потемнело.

«Аврора, девочка моя», – говорил голос, так близко, что сердце сжалось.

Отец. Над головой девушки в темном небе неслась комета. Аврора так ярко видела ее и звездную россыпь за ней. И кто-то стоял рядом. Нужно только обернуться, посмотреть. Аврора была почти уверена, что он рядом – папа, родной, самый близкий.

– С тобой все в порядке? – озадаченный голос возник, казалось, из ниоткуда – соткался из бездны и тьмы, воплотился в нечто живое, имеющее образ и телесную оболочку. Аврора потерянно обернулась, взгляд ее все еще плыл, девушка чувствовала горячую влагу на потяжелевших веках.

– Как добраться в созвездие Девы? – не совсем понимая зачем, спросила девушка и услышала заливистый смех. Слушать его было не совсем приятно, да еще и вот так, на виду у толпы людей, почти по центру пешеходного перехода, зато вернуло на эту бренную землю. Аврора смутилась, почувствовала легкое покалывание на щеках, наверняка покраснела. Девушка чуть склонила голову, смутившись, светлая прядь выпала из-под капюшона.

– Мне попалась фанатка фантастики, я рад, – радостно заключил парень.

Аврора взглянула на него исподлобья. Высокий, крепкий, кареглазый, он улыбался так широко, что его глаза превратились в две узкие щелочки. Якут или кто он? Не в тему вспомнился анекдот про чукчу, только добавляя недоумения.

– Извините, – Аврора хотела ретироваться, тем более давно пора было бежать на остановку, еще прогулов ей не хватало. Девушка уже успела развернуться, хоть и выглядело это вполне себе позорным бегством, но парень перехватил тонкую руку. Аврора сначала испугалась, слишком уж много потрясений для маленького утра, посмотрела на незнакомца, тот все еще улыбался.

– Может кофе? Мне кажется вам сейчас оно очень нужно.

Голос вкрадчиво пробирался под кожу: спокойный, теплый, приятный. И если Аврора сначала выдернула руку и застыла, больше напоминая себе суриката на посту, мимо которого тёк беспрерывный поток грызунов из его же стада, то через несколько секунд смягчилась.

– Да, наверное, нужно, – выдавила из себя девушка, уже не смущенно, но все еще не уверенно.

Кофейня самая ближайшая находилась за углом. Аврора уже не раз забегала туда по пути в универ. Можно было и кофе с собой утащить, и неторопливо слопать пирожное, если пара неожиданно отменилась. Главное не нужно было тащиться куда-то с незнакомцем, тут девушка уже примелькалась и в случае проблемы могла заручиться помощью. Аврора от таких мыслей даже рассердилась на саму себя. Неужели так и видит подвох во всем?

Парень молчаливо шел рядом, Аврора чувствовала на себе его взгляд, но почему-то не решалась заговорить первой. Хотя почему это она должна первой начинать разговор? Ее пригласили. Не она. Да и вообще, парень мог хотя бы представиться, волна возмущения потихоньку накатывала, вытесняя сомнение.

– Бимба.

– Что? – Аврора растерянно посмотрела на парнишку.

Он же смотрел вперед, весело вышагивал, подстраиваясь под скорость спутницы.

– Ну, ты ведь думала, почему я не представился? Верно? Все девчонки спрашивают сразу, а ты не спросила. Наверное, потому что момент знакомства получился смазанным.

– Почему ты не представился?

– Бимба, – усмехнулся парень и повернулся, наверняка, чтобы получше рассмотреть, как вытягивается лицо у спутницы.

– Шутка? – чуть вдернув бровь, спросила Аврора, припомнив, как один из ее школьных друзей вечно представлялся Дормидонтом, конечно же, совершенно не имея к этому имени никакого отношения.

– Не, – парень обошел парочку, снова приблизился к Авроре. – Я бурят, имя у меня и правда такое.

– Странное, – отозвалась Аврора, она не интересовалась именами раньше, не считала важным.

Спутник уже открывал дверь кофейни, тихо звякнул колокольчик, теплый воздух пощекотал нос ароматами ванили и шоколада. Свободных столиков с утра было довольно много, рабочий день только начинался и не все торопились завтракать, хотя кофе с собой уже поджидали несколько человек. Аврора стянула шарф и куртку, светлые волосы рассыпались по плечам, заплести косу утром девушка не успела. Тут выбор, воевать с непослушными кудрями ребенка или заниматься своими.

Бимба занял уютный столик у окна. Хрупкое спокойствие, баланс, который так легко можно нарушить, наконец, был найден, утренние события откатились за некую ширму, или психосоматика так сработала, отгораживая от нервного срыва. Кто его знает? Аврора задумчиво оперлась подбородком о ладошку и смотрела через прозрачную стеклянную гладь на суетящихся прохожих. Было что-то особенно приятное в том, чтобы вот так застыть на время в подвешенном состоянии. Не стремиться вперед, не возвращаться назад. Как будто спрятался от всего мира, ждущего от тебя каких-то действий, решений. Как будто это она тот самый крейсер, которому суждено уйти в рискованное плаванье.

– Тебя не дразнили в детстве? – неожиданно спросила Аврора, не поворачивая головы. – Меня по детству все время дразнили крейсером, потому что Аврора. А ты вот Бимба.

Парнишка рассмеялся.

– Дразнили, Бимкой. Я жутко обижался, имя хотел поменять, все спрашивал родителей, почему так назвали. Почему не Марс или Пурбэ. Сатурн тоже неплохо, но Бимка. Лучше б Пурбэ, это Юпитер, он большой, грозный. А потом свыкся. Да и пара фингалов у зачинщиков показала, что я никак не собака, а как минимум Бармалей.

Аврора посмотрела на нового знакомого. Не было недоумения, не было удивления. Но что-то смутное бередило душу. Девушка в зеленом фартуке принесла два кофе и мороженное, поставила стеклянную вазочку перед Авророй.

Шоколадные шарики были присыпаны сахарными звездочками, на самой вершине лежала печенька в виде кометы.

– Ко дню космонавтики, – гордо добавила официантка, сжимая поднос.

Аврора кивнула, не поднимая взгляда. Где-то на задворках сознания уже проявлялась похожая сладость. Может немножко другая. И звездочки. Нет не сахарные, но тоже были, на чем-то сладком, праздничном.

«Мачеха запрещала есть сладкое, конфетки всегда подсыпал отец», – услышала Аврора голос той самой старухи, обернулась, но ее не было рядом. Сердце заколотилось сильнее, но ни одного посетителя с тех пор, как Аврора с Бимбой пришли в кафе, не было. Да и не могла старушенция поспеть за ними.

Мысль могла всплыть откуда-то из глубины, как раньше. И это пугало не меньше. Желудок скрутило холодным спазмом. Ведь у Авроры не было мачехи. Никогда. Мать растила девочку одна.

Но эти звезды... В воспоминаниях неизвестной давности они бередили душу, наполняя болью и теплом, от этого резь внутри становилась сильнее, на лбу выступила испарина, тошнота снова подкатила к горлу. Неужели приступ гастрита? Надо было позавтракать, прежде чем бежать в сад. Но даже если и гастрит, как это влияет на галлюцинации? Двойственность сознания? Чужие воспоминания? А может она просто боялась себе признаться, что они могли быть ее собственные?

Помешательство? Как давно Аврора ходила к психологу? Кажется, на первом курсе всех гоняли для составления психологической карты и все. Уверенность в твердости психики пошатнулась.

Стало еще страшнее. Аврора подскочила с места, испуганно глядя на Бимбу, налетела на официанта, оба вместе с подносом и чашками полетели на пол. Аврора мысленно укорила себя за неповоротливость.

– Простите, – пискнула девушка недовольному официанту, тот, отряхивался от осколков и шоколадного крема, даже не подумал предложить помощь. Аврора сама поднялась с пола, рука стала наливаться болью, на белый джемпер упала первая алая капля. Девушка заворожено смотрела, как набухала ранка на рассеченной коже, небольшой шапочкой собиралась кровь, чтобы под собственным весом устремиться вниз и испачкать что-нибудь еще.

«Красный – как сигнал светофора», – в голове зазвучал привычный механический голос, предупреждающий о запрете движения. Голова закружилась. Красный свет, гвалт голосов, катакомбы, кровь, много крови. Отец. Где-то там, среди хаоса и разрухи, должен был находиться и он.

– Я оплачу, – мужской голос выдернул из оцепенения, Аврора сморгнула привидевшуюся картину.

Бимба протянул официанту карту, по его коже от запястья до локтя вились колючие лозы с шипами, то ли розовые, то ли терновые. Цветов не было, только шипы.

Официант увел Аврору к барной стойке, достал аптечку. Запахло медицинским спиртом и какой-то химозой. От боли дернуло руку, девушка зашипела.

– Не шипи, – раздался старушечий голос. За барной стойкой сидела та самая пожилая женщина, но теперь и язык не повернулся бы назвать ее старухой. Пальто висело на вешалке, а дама в элегантном иссиня фиолетовом платье, сидела с чашкой кофе в руках, держась не хуже сериальной британской аристократки в возрасте.

– А ты знала, что Сатурн самая зловещая планета в астрологии? Имея в себе тот же корень, что и «сатан», рожденный с именем Сатурна становился под покровы темных божеств космоса?

Перед дамой стояла розетка с мороженным, только ванильным, на нем красовались сахарные розочки. Не звезды. Почему?

«Я создам для тебя самое красивое колечко с розами, только найду кусочек Гибеона», – снова всплыло из памяти, как будто это говорил отец. Аврора вытаращилась на мороженное, но больше сознание ее не мутилось.

– Здорово, что ко дню космонавтики придумали стилистические угощения. Только у Маленького Принца была красная роза, а эти беленькие, непорядок, – как-то по-доброму укорила старушка персонал, те застенчиво переглянулись, но спорить не стали.

Позади уборщица загремела осколками, официант закончил обработку раны. Но руки у Авроры уже дрожали настолько сильно, что унять или скрыть это не было возможно. Она оглянулась.

Бимба оставался на своем месте и с интересом наблюдал за Авророй. И это совсем озадачило девушку. Как будто она дурной мошкой попала в паутину, или вот-вот в нее угодит. Вроде все спокойно, мир безмятежен в пределах этих уютных стен пропитанных сладким духом кофе и шоколада, но в уголке притаился злобный паук, который только и ждет, когда жертва потеряет бдительность. Осталось чуть-чуть. Аврора так ясно почувствовала тонкую грань. Схватила куртку, рюкзак, бросилась к выходу и у самого порога остановилась, наматывая на порезанную руку шарф. Посмотрела на парня, его спокойная улыбка не выказывала никакого недовольства, так что Аврора почувствовала себя почти обманутой.

Стало смешно. И печально. И зло. На себя, на эту вроде привычную кофейню, которая сегодня выглядела западней. Все сегодня выглядело так, словно стремилось свести с ума.

Девушка натягивала куртку, не сводя взгляда с Бармалея. Он поднялся, весь его вид выказывал спокойное ожидание следующего шага. Как будто он знал, что она не сбежит.

Звякнул колокольчик, Аврора выскочила из кофейни, едва не сбив с ног нового посетителя. Темная тень в недрах кофейни как будто бросилась следом, только... За дверь кофейни никто так и не вышел.

Ладошку саднило, ветер случайным порывом холодно дунул в лицо, остудив пылающие щеки. Авроре стало легче дышать, но это была такая малость по сравнению с тем, что жар расползался где-то внутри огненным демоном из сказок – той самой упавшей звездой, которая заменила колдуну сердце. Все это звучало в собственно голове сродни бредням. Девушка упрямо не хотела идти на поводу сегодняшнего странного утра. Или хотела, но просто повернула не в ту сторону?

Мимо проехала машина реанимации, на остановке за оцепленной территорией толпились люди, всех распирало от любопытства: «что произошло» и «кто виноват». Люди вообще большие любители искать виноватых.

«Старуха сказала, что я не виновата».

Мрачная мысль нахлынула так ярко, Аврора ускорила шаг. Кто-то галдел и на этой стороне дороги, осуждая алкоголь за рулем. Не новость для нынешней реалии, хорошо, что не унес никого с собой. Мужики почти по-хамски смаковали этот эпизод, стало неприятно до колик. Снова взбунтовался желудок. Аврора похлопала по карманам куртки, в надежде обнаружить хотя бы конфету (мелкие сладости девушка часто брала для племяшки), и удивленно остановилась. Вместо конфетки в ладошку попала печенька звезда. Из кофейни что ли? Когда Аврора успела ее умыкнуть? Стало неимоверно стыдно.

«Нет, это дурдом какой-то».

Кто-то толкнул девушку, Аврора посторонилась, стала под тент какого-то магазинчика, разглядывая звездочку. Точно. Они лежали в тарелке перед старухой, имбирные с тонким слоем глазури, ошибиться Аврора не могла.

Девушка расстроено надкусила печенюху, собираясь идти дальше, но смогла сделать всего один напряженный шаг. И нет, ничего не случилось. Мир не поменял цвета, небо не обрушилось сверху, даже в голове абсолютно ничего не поменялось. Только растерянности добавилось, тогда как взгляд привлекала большая витрина книжного: яркие обложки, аккуратные стопки с книгами на фоне огромного плаката с книгами, призывающего больше читать и познавать мир. Аврора улыбнулась, сунула в рот остатки печенья, даже посетовала на то, что не забрала свой кофе, он бы пришелся как раз кстати.

Глаза остановились на синей обложке с золотыми звездами. Маленький мальчик сидел на астероиде и мечтательно смотрел вдаль. Маленький Принц.

«Обещала ведь купить Катюше».

Сама Аврора читала про Принца уже давно, по детству перечитывала не единожды, просто однажды выросла и забыла насколько любила эту книгу.

«Самого главного глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце», – вспомнились ей слова Лиса, адресованные маленькому Принцу.

Их говорила и старуха.

Пять трамвайных остановок, еще две сотни шагов до ворот, гудящая толпа студентов на пороге универа, все обыденно и так привычно. Девушка успокоилась. Жар, появившийся было всего полчаса назад, исчез. Листва шелестела в такт музыке ветра, сквозь прореженные кроны пробивались солнечные лучики, но эта полутень давала прохладное умиротворение. И даже грязный бурый ковер из мокрой палой листвы не выглядел противно.

Аврора не торопилась, пошла по боковой дорожке к кампусу, острое нежелание идти и слушать нудный сопромат колотилось внутри как тяжелый инерционный шарик по пустой бочке, запущенный по неизвестной кривой. На макушку упала холодная капля, Аврора вздрогнула, собираясь надеть капюшон, посмотрела вверх. Тонкие ветви сбрасывали с себя лишнюю воду, им самим наверняка не нравилось прозябать после дождя под тоскливым осенним солнцем. Аврора прищурилась, казалось, в глаза било таким ярким светом, что стало больно смотреть до рези в глазах. Стоило проморгаться и стало легче, только над рукой девушки уже не было унылой осенней картины. Перед взором Авроры простиралось чужое небо, огромное, необъятное, уходящее в зелень и разрисованное динамичным сиянием верхних слоев атмосферы. И что удивляло больше всего – большая Луна.

Она совсем не походила на такую привычную земную Луну. Это было нечто другое. Массивное космическое тело можно было рассмотреть и при дневном свете, поверхность, испещренная кратерами, перемежалась с долинами и взгорьями, светлыми пятнами выделялись полярные шапки и самые высокие горные пики. От вида захватывало дух, на миг девушка забыла, что такое воздух и легкие на самом деле предназначены для дыхания. Аврору даже не так удивил совершенно иной рукав куртки, как панорама, развернувшаяся в небе над головой.

«Мертвая планета».

Откуда Аврора знала об этом? Просто знала.

Голос. Снова голос родной и до боли знакомый звал ее. И Аврора, не раздумывая, собиралась идти на зов. Если бы он попал в реальность. Так, наверное, себя ощущают лунатики, очнувшиеся от своего сна и обнаружившие себя невесть где. И непонятно, как они сюда добрались или что делали все это время. И если Аврора вполне себе помнила всю утреннюю дорогу в универ, то происходящее за гранью своего мира не понимала. Только тоска тонкой ниточкой связывала обе эти стороны.

Аврора развернулась и отправилась обратно. Ну и пусть поставят пропуск, пусть староста будет выговаривать, до завтра вообще можно не брать трубку, чтобы не слушать злой бубнёж. Было так хреново на душе и тяжко на сердце, что хотелось просто послать все к чертям, забрать Катюню из сада и спрятаться в ее маленькой теплой спаленке с книжками в руках, и не выходить оттуда, пока кошмарные сны перестанут быть явью.

Маленького Принца продали. Аврора не успела самую малость, оставался последний том на витрине, даже припыленный верхний срез не возмущал покупателя, экземпляр забрали даже в таком виде. Девушка немного расстроилась, ее план спасения, ставший своеобразным якорем в собственном сумасшествии, пошатнулся и дал трещину.

Аврора для виду решила пройтись по магазину, взгляд ее блуждал по цветным корешкам, но она не видела ни имен авторов, ни названий произведений, все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы вспомнить, обработать и убрать в копилочку памяти каждую минутку этого утра. Каждая мелочь, каждый звук – все, что так пугало и манило своей загадочной неизвестностью, все это казалось неимоверное важным.

– Хороший выбор, – сказал продавец, грузный мужчина с пушистыми усами.

Пикнул сканер, затем банковский аппарат, Аврора, наконец, вышла из своего оцепенения, свела брови к переносице, забирая томика Марка Твена.

– Племяшке почитаю, – зачем-то оправдывалась Аврора, даже не пытаясь вежливо улыбнуться, она не помнила, как взяла книгу.

– Это здорово, мало кто прививает любовь к чтению детям, – Аврора смотрела на встопорщенные усы и как-то они совершенно не вязались с модным магазинчиком почти в центре города. – Все торопятся, некогда рассказать детям о книгах, о том, как важно не только получать знания, но и улыбаться, мечтать, фантазировать. Твен написал много хороших книг. Мне кажется, в его предназначении была какая-то загадка, в его жизни были две кометы Галлея, одна в год рождения, другая в год смерти, – мужчина дернул ус. – Вам пакет нужен?

Аврора мотнула головой.

– До свидания, – пискнула девушка и направилась к выходу, набирая скорость не хуже метеора.

Браузер открылся почти моментально, поисковая строка с обновленным запросом ушла в глобальную сеть, высветила результат через секунду.

Действительно. Не обманул дядька. Комета Галлея и в год рождения, и в год смерти, так близко к датам, удивительно. И снова кометы. Кометы...

Новый запрос ушел в сеть. Ссылки высветились на экране смартфона, показывая картинки комет, снимки Хаббла, работы нейронок и даже любительские снимки. Столько всего, что голова пошла кругом, но самое важное – сейчас мимо Земли тоже летела комета.

C/2023 A3 Цзыцзиньшань-ATLAS.

Аврора зависла. Сумасшествие или нет, но не совпадение точно.Девушка вышла на улицу, но тишина магазина как будто вышла следом за ней. Машины мчались по дороге, сигналя и мигая поворотниками, люди бежали по своим утренним делам, но звуков Аврора не слышала, это выглядело дико невозможным и возмутительным. Словно она вышла на улицу в плотном мыльном пузыре, за границей которого кипящая жизнь замедлялась, окунаясь в тягучий сироп временного потока, звуки исчезали, краски выцветали. Но при этом люди выглядели счастливыми. Они улыбались, болтали по телефону, держались за руки и смеялись. Все кроме нее. Авроры.

«Проклятые звезды не имеют права на счастье» – знакомый резкий голос ворвался в тишину мыльного пузыря, за которым пряталась Аврора, на мгновение, казалось, она даже увидела холодное надменное женское лицо мачехи. – Ты недостойна счастья.

Лицо в обрамление марка исчезло, картинки так быстро стали сменяться друг за другом: слова, звуки, события, свет и тьма. Аврора даже как будто видела саму себя со стороны, такой же маленькой и хрупкой, с такой же копной белых кудрей.

«Как лед, сгорающий в перигелии солнца».

Аврора удивленно оглянулась, свет разгорался все ярче и ярче, люди останавливались посмотреть на происшествие, которому суждено все изменить. На другой стороне через пропасть потока машин, почти напротив, стоял Бимба. Аврора может быть и не обратила бы внимание, но он единственный, кто не повернулся к неестественно яркой вспышке. Карие глаза устремились к девушке, единственной белокурой девушке в этом мире. Между огромными башнями, растущими почти из бездны, шла смерть, превращая все живое в пыль, перемалывая одинаково просто и кости, и камни. Ничего не осталось кроме неба и боли. А по небу распростерся огромный волшебно красивый хвост улетающей кометы.

Боль билась в сердце, как взрыв сверхновой, погубивший сони и тысячи планет. Из уголка глаза выкатилась горячая соленая капля.

«Папа, помоги».

Тихо пискнул телефон, Аврора сморгнула видение чей-то тяжелой катастрофы. Настолько страшной, что сердце, сделав кульбит в груди, не переставало молотить в ускоренном ритме, все так же тяжело, больно. Холодный сырой воздух устремлялся внутрь, проходя через саднящее горло, и не наполнял легкие, как будто его не хватало. В животе сжимался страх. Бимба все еще стоял напротив.

Телефон снова пискнул, Аврора посмотрела на экран, в правом углу появилось алое пятнышко, батарея угрожала разрядиться в ближайшее время, и это сказывалось совсем негативно на настроении Авроры. Девушка сердито цыкнула на выдохе, нервно стукнула ступней пару раз, зарядку она точно не брала, да и чувствовала себя глупо в обнимку с Томом Сойером.

Толпа обтекала неожиданное препятствие: кто-то ругался на глупую бабу, кто-то уже пытался строить предположение, что в больной голове таких вот стукнутых книгами творится, были и те, кто просто осуждающе смотрел, пожимая губы. Аврора поежилась. Если первые строили предположения и сомневались, последние уже все решили, вердикт вынесен. Называется, почувствуй себя ведьмой, отданной на растерзание инквизиторам.

Когда Аврора подняла голову, парень уже ушел. Девушка тревожно оглянулась в поисках пешеходных переходов, но и там высокого бурята не было видно. На душе стало легче, какое-то странное предчувствие кололо где-то в глубине сознания. Как будто им двоим еще предстояло встретиться и, возможно, новая встреча будет совершенно не приятной.

Возвращаться домой? Там, конечно, было зарядное, кофе и возможность спрятаться от мира со всеми его опасностями. Но тогда она не сможет найти выход. Не поймет, что творится. Авроре все казалось, что она вот-вот поймает какую-то очень важную мысль за хвост, нужно только не дать ей ускользнуть.

Неподалеку имелась библиотека, где частенько засиживались студенты всех возрастов. При здании имелось небольшое кафе, и там, и там можно было спросить немного подпитать батарею.

Девушка двинулась в путь, как в последний бой. Хотя отчего он последний? Вопрос самой себе не дал ответа, Аврора нахмурилась и, пока телефон все еще подавал признаки жизни, внесла новый запрос, удачно запрыгнув в нужный трамвай. В динамик с присвистом пробубнили «двери закрываются», шум сдвинувшегося вагона сменился грохотом колес по рельсам. Аврора рассматривала Меланхолию Дюрера, которую ей выдал всезнающий интернет.

Набор символов, далеко не понятных незнакомому зрителю с творением немецкого художника, что уж там уловить молодой девушке, едва переступившей порог совершеннолетия? Но Аврора так жадно рассматривала маленькую копию на экране, как будто хотела найти для себя что-то, что было предназначено только ей. Ведь здесь тоже была комета. Комета снова и снова несла ей какие-то знаки, комета звала ее и пугала, ведь им так часто переназначали нести неприятности. Может и этот кусочек искусства стал когда-то небольшим напоминанием о смерти?

Или связью? Взгляд девушки зацепился за лестницу, уводящую за край изображения, как будто предлагая все бросить и сбежать, даже если это побег от самой себя?

Следующая остановка заставила оторваться от экрана, толпа подалась вперед по инерции, вместе с ней и Аврора. В попытке схватиться за поручень случилось потрогать чужие руки и отдавить ногу не сильно расторопному джентльмену. Он покраснел не хуже помидора и шумно задышал, ноздри широко расходились на крупном носе, делая лицо совсем злым. Аврора хотела было извиниться, но даже пискнуть не смогла. Толпа напирала со спины и девушка никак не могла даже отодвинуться, только смотрела испуганным кроликом на великолепно вылепленное лицо, с точеными чертами лица, такие можно было отнести к временам римских императоров. Стало не по себе от таких изменений в случайно встреченном человеке, все внутри сжалось, медленно наливаясь тяжестью, в икрах ног стало показывать, легкий щелчок статического электричества прошелся по волосам.

Но даже если ноги уже головы были бежать, оторвать взгляд от незнакомца девушка не смогла. В этот момент мужчина напомнил девушке античную статую, ожившую вот так странно в вагоне трамвая. Как только Аврора об этом подумала, ей примерещились песочные часы над правым плечом существа, ровно над грозно развернувшимися крыльями. За маской молчаливой ярости земного мужчины скрывалось нечто пострашнее недовольства простой неловкой ситуацией. И Аврора совершенно не хотела узнавать подробности. Не хотела познавать эту грань собственного мира.

– А вы видели Дюрера? – спросила девушка, даже эти слова выдавила с трудом, и решила больше не объясняться, да и как представить потустороннему существу всю эту кашу из кусочков и обрывков мыслей и воспоминаний, казалось, он и так понимал ход размышлений в белокурой головке маленькой человечки.

– Мне кажется, он тоже хотел сбежать, – закончила свою мысль Аврора.

В голове стало немного легче, давление как будто ослабло. Аврора даже не заметила, что ей удалось отстраниться, крылья у джентльмена исчезли, а сам он спокойно разговаривал по телефону, поглядывая в темное пятно на запястье – электронные смартчасы, привычные и простые. Юркой рыбкой Аврора проскользнула между людьми, чтобы суметь выскочить на улицу на следующей остановке.

– Мне кажется, ты рановато выходишь милая, к Судьбе это чуть дальше, – уже знакомая с утра пожилая дама сидела у выхода, волей случая Аврора прицепилась к поручню именно с этой стороны, и теперь смотрела на даму сверху вниз. Непонимающе, удивленно. Но это совершенно не смущало незнакомку. Та сидела с прямой спиной, положив обе руки в темных лайковых перчатках на трость. Только теперь Аврора обратила внимание, на вышивку по темной коже.

– Знаешь, когда становится очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце, – сказала дама.

– Но только утро, – возразила Аврора.

– А разве это тебе помешает? – улыбнулась дама.

Аврора хотела что-то возразить, но динамик прохрипел остановку неожиданно громко, девушке на миг показалось, что она слышит лязг металла, в нем виделось столкновение огромных колоссов, обрушение гигантских конструкций, а может, и еще что-то совершенно не виданное на Земле. По спине пробежал табун мурашек, колени предательски задрожали, как будто сама земная твердь сотрясалась под ногами, Аврора сильнее сжала руки, не понимая, реальность это или галлюцинации. Но если реальность, то ее должны почувствовать все?

Вагон тряхнуло к удивлению всех пассажиров. Аврора широко распахнула глаза, шумно втянула воздух и постаралась как можно медленнее выдохнуть, чтобы не дать внутренней волне паники разрастись до катастрофического размера, пока мозг пытался доказать – услышанное не должно касаться происходящего здесь.

«Совпадение, только совпадение».

«Если у тебя нет сил принять действительность такой, какая она есть».

Аврора подумала, что последнюю фразу ей сказала старуха, но когда девушка обернулась, место пустовало. Ощущения страха перед неизбежным схлынуло так же внезапно, как и появилось, на пустое место никто не садился, его обходили стороной, предпочитая толкаться локтями.

«Такая странная дама с цветами вместо звезд».

На этой мысли больно дернуло, тоска решила оторвать кусочек живой плоти и разума, пусть и эфемерно. Где-то в грудной клетке, почти у самого сердца, зарождалось предчувствие рассинхронизации. Снова. Как будто что-то неправильное случилось вот сейчас, и Аврора снова упускает нечто важное. Непростительно важное. Может розы?

Вспомнился не купленный Маленький принц, который так сильно любил свою розу. В глазах потемнело, а когда муть немного разошлась, никакого трамвайного вагона не было и помине. Просторная комната с белой мебелью и стенами цвета жемчуга, мягкий свет, льющийся со всех сторон, потрескивание необычной птахи в клети у окна, красивая женщина в белом, обрезающая стебли у алых роз, чтобы поставить их в вазу.

– Я запретила тебе давать ей обереги! – рассерженно говорила она.

Аврора сжалась, стоило только мачехе открыть рот.

– Это всего лишь украшение, – возразил отец совсем рядом, его голос успокаивал, сильный, глубокий, родной. И такой далекий.

– Ты отдал ей кольцо из гибеона! – голос стал еще выше и выдавал крайнюю степень раздражения.

– Просто милое колечко для девочки, разве это плохо? – в интонации слышалась улыбка, перед глазами Авроры так ясно вспыхнуло это видение. Девушка рассматривал собственную кисть, тонкие белые пальчики с аккуратными ноготками, на указательном красовался тонкий серебристый ободок с тремя крошечными розами.

– Но не из звездного металла, – холодно отчеканила мачеха.

– Она моя дочь. Она должна помнить, кто она, даже если ее душа окажется на другом конце вселенной.

Аврора так хотела взглянуть на отца, хотела дослушать, ведь он не успел сказать самого главного. А может, это она не успела?

Кто-то дернул девушку, воспоминание расплылось, рывок вперед, запах выхлопных газов и прелой листвы ворвался в сознание, обрушив видение на миллиарды крошечных осколков-звезд, кочующих в космических туманностях.

Перед Авророй стоял Бимба.

– Поговорим? – спросил бурят.

Аврора кивнула, сердце перестало трепыхаться, как сумасшедшее, поджилки все еще тряслись, но уже не так критично, даже проклятущий пугающий холод чуток отступил. Немного, чтобы дать мозгу рационально мыслить.

Так они и застыли друг напротив друга, ветер трепал черные лохмы на мужской голове, Аврора не знала что ответить. О чем можно говорить с незнакомцем? О его дурацкой прическе, о том, как неловко они столкнулись на перекрестке и она сбежала, выставив себя полной дуррой? Или все намного глубже?

«Я ведь в этой реальности и он просто человек?»

Маленькая, но сладкая ложь самой себе, ведь Аврора уже ни в чем не была уверена. И, если прямой взгляд все еще оставался тверд, и за спиной парнишки гудела дорога, сновали люди, виднелись четкие очертания зданий по ту сторону, то уголком глаза можно было посетовать на нетрезвость художника, смазывающего краски. Это ужасало и, тем не менее, Аврора сжала кулаки, превозмогая внутренние колебания, сделала шаг вперед, подняла подбородок и почти зло выдохнула.

– Я тебя не боюсь.

Она врала. Они оба это знали. Но парень только усмехнулся, не отводя взгляда. Забавляла ли его ситуация, или нет, но он пришел к Авроре, а не она к нему, и это ключевой момент, значит, именно Бимбе было что-то нужно. Смешинки исчезли из черных глаз, легкое головокружению Аврора признала уже давно знакомым, но вот ту самую грань перехода она все пыталась поймать. Ведь научись она отличать эту грань, сможет в любой момент сделать шаг назад, в свою реальность. Тревожно забилась жилка на виске, неприятный стук отдавался в голову, жажда накатила так сильно, что Аврора готова была поклясться – сейчас случится спазм головной боли.

Его не последовало. Только новый шаг дался тяжелее. Ухо поймало звук лопающегося мыльного пузыря. Кажется, Аврора где-то такой уже слышала. Легкий шум в голове дезориентировал, но всего на каких-то пару мгновений.

Девушка стояла перед большим иллюминатором в рубке управления космического шаттла. Аврора застыла в изумлении, и, если до этого ей уже виделся космос, россыпи звезд, туманности, черная пропасть пространства и времени, которые, казалось, не было никакой возможности объять, то, что теперь предстало перед взором девушки, было куда грандиознее и так близко, что любой мог смалодушничать.

«Ведь если ничего не изменить, то разве не будет смерть лишь сменой мерности?»

Перед кораблем располагалось огромная сингулярность черной дыры. Маленький шаттл уже попал в поле ее гравитации, пока еще только коснулся самого края, но кто может сбежать от смерти? Аврора пыталась вспомнить все, что когда-либо читала о черных дырах и все, что ей пришло на ум – это длинная макаронина из частиц, в которую может превратится довольно скоро. Или нет? Ведь теории гравитации черных дыр не доказаны реальными экспериментами. Можно было представить себя простым набором формул и это было немного нелепо и смешно. Если бы не хотелось плакать. Это ведь видение, это не по-настоящему. Почему она не слышит зов, как в прошлый раз? Неужели отец бросил ее? Неужели в этот раз он не хотел говорить с ней, показать ей что-то еще, что могло бы пролить свет на происходящее.

Руки коснулось нечто холодное. Аврора обернулась, Бимба стоял совсем близко, отчужденный, высокомерный.

– Ты возвращаешься домой, – холодно произнес парень, – к черной звезде.

Аврора вскинул брови.

– Ты так называешь мое убийство?

– Твое перерождение. Все во Вселенной должно иметь равновесие, ты получила жизнь, ты должна ее отдать матери.

Аврора не понимала. Когда чего она успела задолжать?

– А кто сказал, что мне это нужно? – наконец с вызовом спросила девушка.

– Ты ничего не решаешь.

– Я не хочу с тобой спорить, мне нужно вернуться в свой мир.

– Но ты упавшая звезда, Аврора, я должен тебя вернуть матери, – на лице Бимбы появилось раздражение.

– Но зовет меня не она, – почти с отчаянием ответила Аврора.
Бимба нахмурился.

– Ты слышишь зов?

Парень дернул тонкое запястье, на указательном пальчике красовалось маленькое колечко из гибеона. Аврора испугалась. Впервые за все это время красивое мужское лицо поплыло, подернулось дымкой космических потоков газа и пыли, казалось, даже крошечные каменные осколки пролетели совсем рядом с Авророй, словно оторвались от центра гравитации и собирались найти новый путь.

– Отдай его! – палец больно дернули, попытка вывернуть руку ничего не дала, Аврора крепко сжала кулак. Нельзя отдавать единственную вещь, соединявшую два сердца.

Девушка почувствовала тепло, мягкое и ласковое, оно согревало и резонировало, мурлыкало, урчало, успокаивало. Как можно отдать эту обманчивую надежду избавиться от угрозы познать тьму?

– Ты ведь знала, что однажды приду я. Ты же чувствовала тоску по звездам, – пророкотал голос, в нем уже не было ничего человеческого. – Ты искала смысл существования, ты нашла его. В твоей памяти есть все ответы. То, что ты ищешь, всегда с тобой.

Бимба протянул руку, в попытке коснуться девичьего лица, но Аврора отшатнулась. Пропала рубка, пропала подсвеченная газами сингулярность черной дыры, под ногами что-то хрупнуло, Аврора пошатнулась, но постаралась удержаться. Перед ее глазами открывалась жуткая картина разрушенного города. Смога не было, некому было вырабатывать огромное количество газов и пыли в воздух. Стоя на самой вершине высотки и слушая, как ветер с завыванием носит, возможно, последние обрывки человеческих слов, Аврора плакала. Мир погиб. Она ведь видела. В этом мире погиб и ее отец. Тот человек, которого она искренне любила всем сердцем.

– Память порой обманчива, – проскрежетал голос, Аврора обернулась, рядом с ней стояла пожилая дама. Она ни на грамм не изменилась. Все то же элегантное пальто, те же вышитые розы на лайковых перчатках, и трость, на которую дама оперлась, чтобы посмотреть вниз.

– Ты не виновата, звездочка. Смена мерности, как смена бытия, дана не всем, – повторила она свои слова и шагнула навстречу бездне, рассыпалась на мелкие частицы, растворилась в воздухе, только ветер закрутил серебристую вуаль в своих объятиях и понес дальше.

Под небом этого мира не было солнца.

Аврора обернулась к западу. Почему она решила, что он будет именно с той стороны, она не представляла, в памяти мелькнул образ падающего за край оранжевого гиганта. Жаркого и беспощадного за границей города. Теперь за тучами не было возможности даже разгадать время. Ни теней, ни движения небесных тел. Как будто мир застыл во времени и только ветер все еще трепыхал этот каменистый труп, пытаясь привести в чувства, как будто прикосновение к миру может помочь открыть глаза. Чьи, если не осталось никого?

– А ты? Ты ведь тоже его часть.

Аврора обернулась, не понимая, кто может говорить с ней. Голос, казалось, появился из ниоткуда и туда же исчез.

«Я не нужна этому городу...».

Авроре стало труднее дышать, чувство утраты и безотчетного горя стали невыносимыми. Почему черноглазый остался жив, почему другие не смогли?

Налетевшая буря сбила девушку с ног, Аврора больно ушибла колено, такая земная и самая обычная боль отрезвила. Девушка попыталась встать, буря разыгралась не на шутку, видимость уменьшила почти до нуля. Жесткой щеткой ветер прошелся по спине девушки и отстал, как будто обогнул неинтересное препятствие. Ноги загудели, Аврора пошатнулась.

Легкий гул снова появился в голове. Смена мерности? Теперь Аврора точно засекла ее. Нужно только сделать шаг. Всего один шаг вперед. Шаг в бездну. Девушка сглотнула.

Чей-то крик погряз в шуме, ветер не дал расслышать ничего кроме своего грозного воя. Он рвал на голове девушке белые кудри, превращая светлое лицо в маленькое солнышко. Позади снова стоял Бимба, его руки тянулись к ней, к Авроре. Девушка видела уже не приятное лицо юноши, но темную суть. Как противоположность свету имелась тьма, так и они стали двумя кляксами, белой и черной, в мельтешении частиц развернувшегося вокруг хаоса. Руки Бимбы тянулись к кольцу.

Аврора сжала кулаки, улыбнулась, не потому что думала переиграть или обмануть. Просто если бы их встреча сложилась иначе, они могли бы поболтать в кофейне, налопавшись изумительно вкусного мороженного со звездами, посетовать на утренний дождь, обсудить любимые книги, которым так здорово перечитывать осенними вечерами.

Аврора сделала шаг назад, привычно ощущая пересечение грани, тело стало проваливаться в пустоту, можно было только гадать, насколько высоки здания в этом городе, если девушка никогда не видела дна между ними. Большие ладони мелькнули перед лицом девушки, или просто ей казалось, что они были довольно близко. Но нет, Аврора видела, как облаке туманности, заменившей Бимбе лицо, погасла последняя звезда.

Девушка падала, вид серых разрушенных зданий постепенно размывался, шел трещинами, пикселями, перестраивался сложным пазлом неизвестной схемы, пока не исчез совсем, погрузив девушку во мрак, такой плотный и густой, что Аврора стала задыхаться.

«Я хочу быть звездой, – вспомнились ей строки давно позабытого стихотворения. – Нет, скорее хвостатой кометой».

Девушка улыбнулась, припоминая, как читал ей перед сном отец.Аврора была его звездой, той самой, упавшей с неба, как в колдовских сказках.

Девушка открыла глаза и возвела руки к небу, к хвостатой, уносившейся в темные глубины вселенной. Вместе с ней уносились прочь тайны, о которых теперь не было возможности узнать. Аврора с тоской смотрела в след искрящемуся хвосту, в памяти пронеслись смазанные картины прошлого: хороводы звезд, перегонки с кометами, путешествие по галактикам и туманностям. Маленькая искра неслась через темный космос, чтобы стать частью жизни в новом мире, не важно котором – она должна была сохранить память, соединить навеки родственными узами, куда бы не пришлось уйти снова.

Аврора открыла глаза, как зачарованная прочитала в книге, лежащей на коленях:

«Ах да, комета… – озабоченно сказала Мумми-мама. – Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его».

Девушка чуть дернула бровью, прислушиваясь к себе. Сердце не колотилось, холода, разъедающего изнутри, как не бывало. Не было ни тьмы, ни ветра, ни страшных кошмаров. Только маленькая детская спаленка в старом панельном доме. Катюша на полу лепила из пластилина, перед девочкой стояла маленькая корявая модель Сатурна и, кажется, неуёмная детская фантазия собиралась наваять всю солнечную систему.

Аврора удивленно смотрела на маленькие пальчики, которые так старательно размазывали пластилин по пластиковому шарику, Катюша настолько увлеклась, что даже не замечала, как строит умильные мордашки и что-то мурлычет себе под нос. Так умильно, что хотелось обнять.

«Неужели все приснилось?»

Аврора поцеловала племяшку в макушку, чуть примяв непослушные кудри, вышла в кухню заварила кофе. Кружка в руке треснула, обжигающая жидкость потекла по пальцам, заставляя шипеть от боли, Аврора недоуменно уставилась на космический пейзаж, по которому прошлась ломанная кривая, через которую сочился кипяток. Аврора дернула рукой и с недоумением уставилась на тоненький ободок с розами. Подарок-оберег.

«Спасибо. Папа».