По ту сторону стекла

— Это уже пятый ребенок за неделю... - голос коллеги звучит глухо, едва различимо сквозь треск старой рации, а фамилия последней жертвы повторяется эхом, застревая в голове:

— Эмма Росс...

Отбросив рацию обратно в карман, я осторожно вхожу в детскую комнату, полную тяжелых полутонов прошлого. Здесь все кажется замершим во времени, будто каждая деталь пытается удержать память о последнем дне ребенка. Раскрытая книга на столе, чьи страницы истончились и покрылись пылью, а между ними застыл незаконченный браслетик из ярких бусинок. Возле кровати покоится забытая игрушка, обнимая себя крохотными ручками, как будто еще надеясь вернуть потерянного хозяина.

Но главная загадка оказывается в другом - большое древнее зеркало, висящее прямо напротив детской кровати. Его поверхность испещрена паутинкой трещин, отражающая реальность искаженно и туманно. Мой взгляд притягивает к себе странное белесое пятно на темно-синем фоне зеркала. Присмотревшись внимательнее, я замечаю очертания детской ладошки, размазанной, как будто ребенок пытался протянуть руку наружу из другого измерения.

Едва коснувшись пятна пальцем, я чувствую холодящую дрожь по коже. След никак не исчезает, несмотря на усилия стереть его тряпкой. Еще сильнее становится ощущение чужого присутствия. Обратив внимание на собственное отражение, я вижу, как внезапно оно слегка изменяется - в зеркале движется быстрее, одежда висит иначе, предметы вокруг приобретают новые формы, будто какая-то невидимая сила манипулирует пространством.

Я слышу тихий шорох позади, и мгновенно оборачиваюсь, но комната по-прежнему пуста, только мое сердце учащенно бьется, а дыхание прерывается. Осторожно приблизившись к зеркалу, осознаю одно: следы и движения принадлежат кому-то другому, находящемуся по ту сторону зеркала.

Напряжение нарастает с каждой минутой, пока звук шагов коллег внизу не возвращает меня к реальности. Спешно покидая комнату, я направляюсь к выходу, однако странное чувство преследования все еще не покидает меня.

Вернувшись в участок, улавливаю такое напряжение атмосферы, что даже воздух насыщен тревожностью. Другие сотрудники смотрят на меня искоса, шепчась друг с другом. Все знают про моего погибшего сына, которого полиция оставила неразрешенным делом. Однако мой недавно проявившийся интерес к пропавшим детям заставляет многих подозревать неладное.

Поздно вечером меня вызывает к себе начальник отдела. За большим столом сидит Рональд Райс, старший инспектор полиции, внимательно изучая досье на столах.

— Что нового, Меккет? - сухо спрашивает Райс, проводя рукой по лицу. — Опять пришел рассказать нам байки про мистику?

Развернув толстую папку с материалами дела, я выкладываю фотографии, заметки и записи. Среди них выделяется фотография старого мастера-зеркальщика Гилберта Хаффа, знаменитого своим мастерством изготовления зеркал на грани столетий.

— Он экспериментировал с необычными технологиями, — тихо произношу я, передавая бумаги Райсу. — Его зеркала могли отображать гораздо больше, чем простое отражение.

Вздохнув, Райс откладывает фотографии.

— Ты хочешь сказать, что дети попадают в какой-то другой мир через старые зеркала? — недоверчиво фыркнул он. — Лучше займись реальной работой, чем строить теории заговора!

Расстроившись, я выхожу из кабинета, захлопывая дверь со всей силой. Ощущение беспомощности окутывает меня все глубже, ведь каждый новый случай усиливает уверенность в правдивости собственных догадок.

Я обязательно должен наведаться к дому бывшего легендарного мастера зеркал. Сделав глубокий вдох, пытаясь успокоиться, я отправляюсь к соседям, живущим неподалеку от дома Гилберта.

— Ах, Хафф? — старик задумчиво кивает, почесывая седую бороду. — Этот чудак много рассказывал о своих волшебных стеклах, уверяя, что они видят правду, спрятанную глубоко в душе каждого человека. Он вечно сидел там, в своем закутке, шептал непонятные формулы и смешивал химические растворы.

Старуха миссис Бентли оживленно вмешивается в беседу, поглаживая морщинистыми руками кружевной платок:

— Его зеркала обладали особым даром заглядывать внутрь человеческого сердца. Люди боялись подходить близко, считая, что в них живет что-то нечеловеческое, опасное. А потом, когда сам мастер исчез, никто не решился войти туда и проверить.

Прислушавшись к словам соседей, я записываю в блокнот важные подробности и благодарю хозяев, выходя обратно в сумеречный вечер.

Возвращаясь домой, чувствую острую боль в висках, похожую на мигрень. Усталый взгляд падает на привычное зеркало в прихожей, украшенное резной рамой, вырезанной вручную. Годы прожитых дней давно притупили мое восприятие деталей, и сейчас я впервые замечаю тусклое клеймо на внутренней стороне рамы, обозначенное буквами «Г.Ф.», ощущая внезапный шок.

«Почему я ничего не замечал раньше?» — мысленно спрашиваю себя, поднимая дрожащую руку к стеклу. Мое отражение послушно повторяет жест, двигаясь синхронно, копируя каждый нервный тик и неуверенность движений. Или нет? Отражение задерживается, когда я решаюсь повернуться спиной к зеркалу. Через мгновение оно появляется снова, двигаясь самостоятельно, независимо от моих действий. Страх заполняет грудь тяжелым грузом, ноги подкашиваются, а тело покрывается мелкой дрожью.

***

Сон этой ночью оказывается мучительным. Меня переносит в незнакомый город, лишенный всяческих признаков цивилизации. Вместо улиц зияют глубокие трещины, автомобили стоят вверх колесами, двери домов открыты настежь, приглашая пройти внутрь. Людей заменяют страшные существа, чьи лица отсутствуют вовсе, превращенные в безликие маски ужаса. Когда пытаюсь позвать кого-нибудь, услышать отклик живого голоса, перед глазами мелькает образ маленького мальчика с яркими голубыми глазами и короткой стрижкой.

— Папочка! — кричит малыш, обращаясь ко мне. Затем его фигура растворяется в сером тумане, оставив лишь клубы пыли и угасающего страха.

Утром просыпаюсь мокрым от холодного пота, поняв, что пережил самый настоящий кошмар. Проверяя стену возле зеркала, обнаруживаю свежие грязные следы детской руки. Мой мозг лихорадочно пульсирует от мысли: неужели это началось опять?

Собрав волю в кулак, возвращаюсь в заброшенный дом зеркальщика. Открыв массивную железную дверь, спускаюсь в подвал, полный мрачных воспоминаний. Повсюду находятся сотни старых зеркал, укрытые старыми одеялами и тканью. Их мерцающие блики создают иллюзии движения, наводя панический ужас.

Центральное зеркало стоит отдельно, закрепленное тяжелым деревянным каркасом. Поверхность его чистая, с безупречной прозрачностью, кроме мелких трещинок, идущих от края к центру. Но самое удивительное заключается в отраженном изображении, в котором я вижу собственное лицо, искаженное болью и отчаянием, а затем передо мной появляется неясная тень ребенка, просящая о помощи.

Медленно приблизившись к зеркалу, я поднимаю руку, чувствуя тепло, исходящее от стекла. Шаг вперед оборачивается ударом судьбы - твердый барьер превращается в густую жидкость, затягивая меня внутрь неизвестности. Вцепившись пальцами в край рамы, пробую сопротивляться, но поток увлекает меня все глубже. Темнота охватывает сознание подобно черному одеялу, погружая в бесконечную бездну хаоса и боли. Растерянность и невыносимое одиночество сменяются ужасом. Чьи-то маленькие ручки хватают меня за плечи, тянутся ко мне откуда-то издалека, словно возвращая к реальности.

— Мы здесь! — взволнованно звучит хор множества детей. — Помогите нам вернуться домой!

Я понимаю, что нахожусь в городе из кошмара, пробуждаясь от болезненного сна. Багровый сумрак опускается на улицы, раскрашивая пространство устрашающими оттенками. Перекошенные здания выглядят готическими силуэтами, источающими гнетущую атмосферу тревоги и предчувствия беды.

Перед черной громадой ратуши на площади выстраиваются идеально ровные ряды всех пропавших детей, которые образуют идеальные шеренги, отчего их фигуры кажутся искусственными. Каждый взгляд устремлен на меня, а их большие, совершенно белые глаза напоминают мертвые пуговицы кукольных игрушек.

Я собираюсь с силами, встаю с земли, испытывая смутное беспокойство. Ко мне медленно приближается мой собственный облик, только уже тот, который перешел границу миров, и поселился в моей квартире. Стоя на линии разделения двух измерений, он обращается ко мне голосом настолько знакомым, что волосы на затылке шевелятся:

— Теперь твоя очередь поиграть. Я ждал достаточно долго.

Его внешность похожа на мою, но черты лица искажены какой-то едва уловимой угрозой, манящей необъяснимым страхом. Тонкая улыбка растягивает губы, выдавая внутреннюю радость.

Внутри меня вспыхивает паническое желание вернуться обратно и обрести контроль над ситуацией. С ожесточением набрасываюсь на невидимую преграду, молотя кулаками по прозрачной пленке, препятствующей моему возвращению в реальный мир. Тем временем мой противник спокойно смотрит на меня сверху вниз, качая головой с легким сожалением.

Затем, резко отвернувшись, мой близнец проходит мимо шкафа, огибает кресло и нажимает на выключатель, погружая мою квартиру в кромешную темноту. Последний луч света исчезающего мира озаряет просторную гостиную, демонстрируя голые стены, мебель, кровать, оставляя лишь холодный серый отсвет.

И тогда наступает конец всего. Мир переворачивается, тьма смыкается вокруг меня, грозясь разорвать остатки сознания. Окружающие меня дети становятся свидетелями моего падения, их неподвижные взгляды сверлят, проникают вглубь мозга, вызывая тошнотворный ужас. И наконец, в полной темноте я слышу короткий звонкий треск, будто осколок тяжелого стекла упирается мне в спину, разрезая ткань реальности пополам. Моя собственная личность распадается, отдаваясь миру зеркал навсегда.

***

Через неделю после последнего визита детектива Меккета к месту преступления дело официально закрыли. Райс объявил, что, скорее всего, Меккета похитили, либо он совершил самоубийство в состоянии депрессии, и теперь его тело гниет где-то в глубокой канаве. Во время осмотра квартиры Бена следователи обнаружили разбитое зеркало в прихожей, покрытое глубокими царапинами и небольшими трещинами. Эксперты заметили странную особенность: большая часть отчетливых отпечатков пальцев находилась не на внешней, а на обратной стороне фрагментов стекла, словно Меккет успел дотронуться до внутреннего слоя зеркала перед трагическим событием.

Доказательства происшествия вскоре доставили в участок, и разбитое зеркало оказалось единственным вещественным доказательством, способным пролить свет на случившееся. Детектив Кристофер Стоун, принявший дела Меккета, поместил его в дальний угол кабинета, подальше от посторонних глаз, намеренно повернув к стене, чтобы избежать ненужных ассоциаций и подозрений. Хотя лично он не верил в мистику и полагался исключительно на доказательства и факты, порой зеркальная конструкция отвлекала его внимание, заставляя думать о странностях дела.

Однажды поздно вечером, закончив работу, Стоун вышел из-за стола и бросил раздраженный взгляд на фрагментированное зеркало. Решив немедленно избавиться от раздражителя, он решительно встал и направился к шкафу, намереваясь поместить зеркало в хранилище. Подойдя ближе, заметил свое отражение в одной из крупных частей зеркала, немного смазанное и расплывчатое, как будто возникшее из какого-то иного измерения.

— Люди исчезают в зеркалах? Полная чушь, — пренебрежительно проворчал он, уходя в темноту кабинета, выключив свет и плотно закрыв дверь.

Оставшись один в участке, он покинул здание, погрузившись в ночь, не подозревая, что произойдет дальше. Минуты спустя, когда абсолютная тишина опустилась на пустой офис, глубинная сторона зеркала, хранящего воспоминания о Меккете, начала вибрировать. Внутренняя сторона амальгамы ожила, отражая нечто большее, чем обычное пространство.

Небольшой провинциальный городок Кроккин так и остался погруженным в тайны, а молодой детектив Стоун исчез спустя три дня после того, как встретился со своим отражением в разбитом зеркале. Горожане обмениваясь слухами о новом исчезновении, намекая на существование силы, выходящей за пределы разумного.

Обнаружив очередную печальную страницу истории городка, некоторые начали утверждать, что оба детектива стали жертвами древнего проклятья, связанного с зеркалом Хаффа. Местные жители вспоминали древние рассказы о семье, связанной с зеркальными изделиями, чья судьба закончилась трагически, породив легенду о зеркальном существе, жаждущем человеческой души.

Спустя пару месяцев разговоры постепенно утихли, и горожане вернулись к повседневной рутине. Новое поколение сотрудников правоохранительных органов попыталось закрыть расследование, списав случаи на серийного убийцу или простого несчастного случая, а старые истории оставались частью городского фольклора. Кто-то говорит, что это простая городская легенда, созданная для развлечения туристов, но другие будут помнить истории и обсуждать их в самые темные часы ночи, ожидая появления таинственного существа, живущего по ту сторону стекла.