По ту сторону. Том №1

Глава 1: Обычное утро, необычная судьба

Пятнадцатый день рождения. Кайден Имирого встретил его так же, как и предыдущие четырнадцать — в своей комнате в традиционном японском доме, под мерный, почти ритмичный гул териумных заводов где-то вдалеке. Никакой магии, никаких знамений. Лишь предсказуемый ритуал: чуть подгоревшие, но сделанные с любовью омлет от мамы, сдержанное поздравление от отца и конверт с деньгами, которые тут же ушли на оплату новой части его любимой манги.

Будильник врезался в утреннюю тишину своим пронзительным электронным трелем. Кайден, не открывая глаз, шлепнул по кнопке и уткнулся лицом в подушку. Через раздвижные двери в комнату пробивался мягкий утренний свет, подсвечивая плакаты с малоизвестными инди-аниме группами и аккуратно расставленные на полках модели роботов.

Он не чувствовал себя другим. Ни на йоту. Никакого внезапного пробуждения силы, никаких вещих снов. Только привычная тяжесть в веках и сладковатый привкус во рту после вчерашнего праздничного торта.

— Кайден! Завтрак готов! — донесся из-за раздвижной двери голос матери.

Мир Кайдена был миром, где старое и новое сплетались в причудливый, а порой и уродливый симбиоз. Они жили в одном из тех тихих, провинциальных районов, что еще уцелели между гигантскими промышленными зонами мегаполиса. Невысокие частные дома с черепичными крышами теснились вдоль узких улочек, но над ними неизменно висело бледное, отдающее желтизной небо — дымка с териумных фабрик, от которой не спасали даже самые современные фильтры.

Он натянул школьную форму — темные штаны и пиджак с эмблемой академии — и побрел вниз, на первый этаж. Завтрак проходил в тишине. Его отец, Кенджи Имирого, молча просматривал новости на планшете, из динамика которого доносился ровный голос диктора, вещавшего о новых рекордах добычи корпорации «Омникрафт». Мама, Миюки, подала ему тарелку с мисо супом и рисом, ее пальцы на мгновение задержались на его плече.

— С днем рождения, сын, — сказал на прощание отец, уже надевая куртку. — Веди себя достойно.

Кайден лишь кивнул. Он чувствовал себя пылинкой в гигантском, отлаженном механизме, который медленно, но, верно, перемалывал все вокруг в серый, унифицированный порошок.

Дорога в школу была выучена до автоматизма. Выйти из дома, пройти по узкой улочке между такими же двухэтажными домиками, свернуть на главную дорогу района. И вот тут начиналось другое — мир, где его не ждали ничего хорошего.

Возле старого магазинчика со сладостями их уже поджидала троица старшеклассников. Лидер компании, здоровенный детина по кличке Боцман, прислонился к стене, покуривая электронную сигарету. Его прихлебатели — тощий Клык и кореналый Бочка — перебрасывались колкостями.

— О, смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — Боцман широко ухмыльнулся, выпустив клуб ароматного пара. — Сам иммигрант королевских кровей.

Кайден попытался пройти молча, глядя себе под ноги, но Бочка ловко подставил подножку.

— Куда спешишь, корейчик? — просипел Клык. — Поздравить тебя с днем рождения надо. Где подарки?

— Отстаньте, — буркнул Кайден, пытаясь подняться.

— Ой, как он разговаривает! — Боцман отошел от стены и взял его за воротник. — Не нравится наше внимание? А мы ведь по-дружески.

Он легко встряхнул Кайдена, выудил из его рюкзака кошелек, вытряхнул оттуда несколько монет.

— На мороженое хватит, — усмехнулся Боцман, швырнув пустой кошелек обратно в лицо Кайдену. — Спасибо не сказал? Невежливо.

Троица громко засмеялась и, толкаясь, пошла дальше, оставив его на тротуаре с горящими от унижения щеками. Это было привычно. Почти ежедневно. Он был чужаком, белой вороной в этом районе, и они не упускали возможности это показать.

Он молча поднялся, отряхнул форму и, зажав в кулаке всю свою злость и обиду, побрел дальше, к станции маглева. Школа находилась в другом районе, и дорога туда занимала еще минут сорок.

Поезд был битком набит такими же, как он, студентами. Кайден прижался к стеклу, глядя на проносящиеся за окном пейзажи. Сначала — уютные домики его района, потом — уродливые промышленные зоны с их лабиринтами труб и проводов, и наконец — сверкающие небоскребы делового центра, где находилась его академия.

Он ненавидел эту дорогу. Эти сорок минут между двумя мирами, где он не чувствовал себя своим ни в одном из них.

Академия «Омникрафт» была огромным, сверкающим стеклом и металлом зданием, похожим на космический корабль, приземлившийся посреди города. Сюда отбирали лучших из лучших, но он попал сюда не благодаря гениальности, а из-за упорства отца, который всю жизнь проработал на корпорацию инженером среднего звена.

Кайден вздохнул, поправил рюкзак и пошел к главному входу, готовый пережить еще один день унижений, скучных уроков и тоскливого ожидания конца всего этого.

Школа встретила Кайдена равнодушным гулким эхом бетонных стен. Он прошел к своему шкафчику, стараясь быть как можно незаметнее. Его взгляд упал на небольшую, чуть потрескавшуюся наклейку с сакурой — подарок матери. Лина Имирого, урожденная Ким, была родом из Кореи, но ее семья перебралась сюда еще в прошлом поколении. От нее Кайден унаследовал смугловатую кожу и темные, почти черные глаза. От отца, Кенджи — высокий рост и резкие черты лица. В этом сером котле наций он всегда чувствовал себя чужим.

Из-за угла показалась знакомая троица. Боцман, Клык и Бочка. Кайден попытался слиться с толпой, но было поздно.

— Ну что, иммигрант, — Боцман заблокировал ему путь к шкафчику. — Опять в своем корейском квартале ночевал? Говорили же — нечего тут всяким пришлым делать.

Клык ехидно хихикнул, а Бочка молча встал с другой стороны, отрезая пути к отступлению. Кайден потупил взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки от бессилия. Он попытался открыть шкафчик, но Боцман уперся в него ладонью.

— Я с тобой разговариваю, — его голос стал тише и опаснее. — Ты что, меня не уважаешь?

В этот момент прозвенел звонок, и надзиратель появился в конце коридора. Боцман фыркнул, отступил.

— Ладно, потом поговорим, — он бросил на Кайдена уничижительный взгляд. — Не забывай, чье это место.

Сердце все еще бешено колотилось, когда Кайден вошел в кабинет истории. Он сел за свою парту в самом конце класса, стараясь не привлекать внимания. Юма, его вечный спутник по несчастью, уже сидел рядом и что-то быстро записывал в тетрадь.

— Ты как? — шепотом спросил Юма, заметив его бледное лицо. — Опять эти козлы приставали?

Кайден лишь молча кивнул. Он ненавидел это чувство — смесь страха, злости и стыда.

В класс вошла Юги Карзо как её звали все ученики, но на деле это была Анна Викторовна, приезжаю учительница, их преподавательница истории. Женщина с лицом, не выражавшим ничего, кроме хронического разочарования. За ней следовал ассистент, который нес металлический контейнер с логотипом «Омникрафт».

— Сегодня, — начала она, обводя класс холодным взглядом, — у нас уникальная возможность прикоснуться к наследию, которое может изменить наше представление о до-корпоративной эпохе.

Ассистент открыл контейнер. Под стеклянным колпаком лежало массивное кольцо из темного металла. Оно не выглядело древним — оно выглядело чужим. Матовый черный металл, похожий на обсидиан, казалось, поглощал свет, а не отражал его.

Юги Карзо начала лекцию. Ее голос был монотонным, слова — заученными. Она говорила о методах датировки, о стратиграфии раскопа. Кайден почти не слушал. Его взгляд был прикован к кольцу. Оно вызывало в нем странное, щемящее чувство — то ли тоску, то ли тревогу.

— Каждый из вас подойдет и сможет рассмотреть артефакт вблизи, — объявила преподавательница. — По одному.

Кайден сидел почти в самом конце. Ожидание стало пыткой. Он наблюдал, как его одноклассники по одному подходят к кафедре, заглядывают под колпак и с одинаково безразличными лицами возвращаются на места.

Наконец очередь дошла до него. Сердце бешено заколотилось в груди. Он медленно подошел к кафедре, чувствуя на себе скучающий взгляд Юги Карзо. Вблизи кольцо выглядело еще более загадочным. Темный металл будто вибрировал, едва уловимо сверкая. Та самая вставка в центре казалась бездонной, в нее хотелось смотреть и смотреть.

— Не задерживайтесь, Имирого, — сухо бросила преподавательница.

Кайден кивнул. Рука его сама потянулась вперед. Он не собирался его трогать. Но что-то сильное, непреодолимое, заставило его палец дрогнуть и скользнуть по гладкой поверхности стеклянного колпака.

И в этот миг он увидел. Не глазами. Внутри. Вспышку. Образ. Не город, не заводы. Зеленые поля. Кусочек невероятно синего неба. И какой-то старинный замок на холме. И чувство… чувство невероятной, щемящей тоски по чему-то, чего он никогда не знал.

Он отшатнулся, как от удара током.

— Имирого? Что с вами? — голос Юги Карзо прозвучал как будто из-под воды.

— Ничего… всё нормально, — с трудом выдохнул он.

Он почти бегом вернулся на свое место, не видя ничего перед собой.

— Ты чего, але? — озабоченно прошептал Юма. — Тебя прямо в прорубь окунули! Белый как мел.

Кайден не ответил. Он сидел, уставившись в одну точку, пытаясь осмыслить то, что произошло. Галлюцинация? От недосыпа?

Юги Карзо между тем закончила демонстрацию и снова накрыла кольцо колпаком. Ее голос снова превратился в далекий, ничего не значащий фон.

Кайден не слушал. Он смотрел на тот стеклянный колпак, под которым лежала эта странная, манящая и пугающая вещь. И чувствовал, как между ним и ней возникла невидимая, но прочная нить.

Он еще не знал, что это был не конец скучного дня, а начало всего.

Звонок с урока прозвучал для Кайдена спасительным гонгом. Он резко вскочил, сгрёб учебники в рюкзак и первым ринулся к выходу, оставив позади удивлённого Юму.

— Эй, постой! Ты куда? — окликнул его друг, с трудом пробираясь сквозь толпу.

— Просто нужно побыть одному, — бросил Кайден через плечо, почти выбегая из класса.

Он не пошел в столовую. Вместо этого свернул в самый дальний и тихий коридор, где обычно курили старшеклассники. Прислонившись лбом к прохладному стеклу окна, он смотрел на серый промышленный пейзаж, пытаясь привести мысли в порядок.

«Что со мной было?» — этот вопрос стучал в висках. Галлюцинация? Срыв от постоянного стресса? Но это чувствовалось настолько реально. Не как смутное воспоминание или обрывок сна. Это было мгновенное, полное погружение в другое место. Другой мир.

Его корейская бабушка, когда он был маленьким, иногда рассказывала ему странные истории о предках, о духах, о том, что у каждого человека есть своя судьба-нить, которую можно нечаянно зацепить. Мама отмахивалась от этого, называя суевериями. Но сейчас эти детские воспоминания всплыли с пугающей яркостью.

В кармане зажужжал телефон. Юма.
«Ты че, совсем? Где ты?»
Кайден заглушил звук. Он не мог сейчас ни с кем говорить.

Мысли возвращались к кольцу. Эта вещь была ключом. Он чувствовал это на каком-то животном уровне. Он должен был прикоснуться к ней. Не через стекло. По-настоящему.

В его голове, вопреки всей логике, родился безумный, отчаянный план. Кольцо сегодня должны были увезти обратно в лабораторию «Омникрафта». Скорее всего, в конце учебного дня. Его нужно было вернуть в учительскую, а оттуда его заберут.

У него был всего один шанс. После последнего урока, пока все будут расходиться, нужно было как-то проникнуть в кабинет истории.

Остаток дня прошёл в мучительном ожидании. Он механически отвечал на уроках, не слыша собственных слов, и ловил на себе странные взгляды учителей. Даже Боцман, заметив его состояние, лишь усмехнулся и сделал неприличный жест у виска, но не стал приставать.

Наконец прозвенел последний звонок. Кайден, словно на пружинах, выскочил из класса.

— Подожди! — Юма схватил его за локоть. — Ты весь день ходил как зомби. Что случилось там, у кольца?

— Не знаю, Юм, честно, — покачал головой Кайден. — Просто… мне нужно кое-что проверить. Иди без меня.

— Да брось, я с тобой.

— Нет! — резкость его тона удивила их обоих. — Серьёзно. Всё норм. Просто мне нужно задержаться. Насчёт домашнего задания. Я тебе потом позвоню.

Не дав другу опомниться, он развернулся и быстрым шагом пошёл по коридору в сторону кабинета истории. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Он чувствовал себя идиотом, преступником и авантюристом одновременно.

Коридор у кабинета истории был пуст. Дверь была приоткрыта. Затаив дыхание, Кайден заглянул внутрь. Кабинет был пуст. Юги Карзо нигде не было видно. И тогда он заметил его.

На столе у кафедры, рядом с её сумкой, стояла небольшая металлическая коробка с логотипом «Омникрафт». Кольцо, должно быть, уже упаковали для отправки.

Это был знак. Судьба или глупость — он решит позже.

Оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, он скользнул внутрь. Пол под ним скрипнул предательски громко. Шаги эхом отдавались в тишине пустого класса. Он подошёл к кафедре. Рука дрожала, когда он потянулся к защёлке на коробке.

В этот момент за спиной послышались шаги и голос Юги Карзо, доносящийся из учительской:
— Да, я уже забираю образец. Через пятнадцать минут буду в лаборатории.

У него не было времени. Он с силой дёрнул защёлку. Коробка открылась. Внутри, на мягком чёрном бархате, лежало то самое кольцо. Оно казалось темнее и массивнее, чем под стеклом.

Шаги приближались. Не думая больше ни о чём, охваченный слепой, инстинктивной необходимостью, Кайден схватил кольцо.

Металл оказался на удивление тёплым, почти живым. Он едва успел ощутить его странную, гладкую текстуру, как мир вокруг взорвался.

Ослепительная, сокрушительная волна света и энергии обрушилась на него, выбивая из груди воздух. Он не падал — его выдергивали из реальности, как ковёр из-под ног. Коридор, школа, голос учительницы — всё это сплющилось, закрутилось в спираль и исчезло в оглушительном вихре.

Он летел сквозь абсолютную пустоту, в которой не было ни звуков, ни запахов, ни гравитации. Только всепоглощающее чувство падения.

А потом — резкий, болезненный удар. Твёрдая поверхность под спиной. В нос ударил совершенно иной воздух — плотный, наполненный ароматом воска, древесины и чего-то цветочного. Где-то далеко щебетали птицы.

Головная боль отступила, сменилась оглушительной тишиной. Кайден медленно открыл глаза, ожидая увидеть школьный потолок.

Вместо этого над ним простирался высокий сводчатый потолок из тёмного дерева, украшенный сложной резьбой. Он лежал на ковре из шкур какого-то животного перед огромным камином, в котором потрескивали дрова. Свет лился из высокого стрельчатого окна, затянутого настоящей, чуть мутноватой слюдой.

Он лежал в незнакомой, роскошной комнате, обставленной тяжёлой деревянной мебелью и увешанной гобеленами. На нем была не школьная форма, а странная одежда из мягкой ткани — штаны и свободная рубашка.

И в его руке, сжимая палец почти до боли, было надето то самое чёрное кольцо.

Он судорожно сорвался с места, отшатнулся к стене, упираясь в неё спиной. Его дыхание перехватило. Это не был сон. И это не была галлюцинация. Камни под ногами, тепло огня, запах — всё было гиперреалистичным.

Дверь в комнату со скрипом открылась. В проёме появилась женщина в длинном платье и фартуке, с кружевным чепцом на голове. Увидев его, она широко раскрыла глаза и всплеснула руками.

— Молодой господин! Вы уже проснулись! — воскликнула она на абсолютно незнакомом, но на удивление понятном ему языке. — Слава свету! Мы уже начали волноваться. Как вы себя чувствуете? У вас был такой сильный жар после вчерашних занятий с оружейным мастером!

Кайден не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел на неё, на свою руку с кольцом, на незнакомую комнату, пытаясь найти в этой картинке хоть какой-то изъян, хоть какую-то трещину.

Но её не было. Это было настолько реально, насколько это возможно. И самое ужасное — где-то в глубине души, под слоем паники и непонимания, это место отзывалось в нём тем самым щемящим, но знакомым чувством. Чувством дома.

— Молодой господин? С вами всё в порядке? — женщина в чепце сделала неуверенный шаг вперед, её лицо выражало искреннее беспокойство. — Может, позвать лекаря?

Кайден молчал, не в силах выдавить из себя ни звука. Его разум отказывался воспринимать происходящее. Одна часть мозга кричала, что это сон, галлюцинация, побочный эффект от стресса или недосыпа. Другая же, более примитивная и инстинктивная, знала — всё это было настоящим. Слишком уж реальными были ощущения: шершавая каменная кладка за спиной, тепло от поленьев в камине, сладковатый запах ладана, витающий в воздухе.

Он посмотрел на свою руку. На палец, сжатый холодным (теперь уже холодным) металлом кольца. Того самого кольца. Оно было здесь. Оно было на нём.

— Я… — его голос прозвучал хрипло и непривычно низко. Он кашлянул, попытался снова. — Где я?

Женщина смотрела на него с растущим недоумением.
— В ваших покоях, молодой господин. В родовом поместье дома ди Адор. Вы ведь помните? Вчера у вас был приступ лихорадки после тренировки с мечом. Вы пролежали без сознания всю ночь. Мы уже начали беспокоиться…

«Дом ди Адор». Эти слова отозвались в нём странным эхом. Где-то он уже слышал это название. В том самом видении, что промелькнуло у кольца.

Он оттолкнулся от стены, пошатываясь, и сделал несколько шагов по комнате. Ноги были ватными, голова кружилась. Он подошёл к окну, к той самой мутной слюде, и отодвинул тяжёлую штору.

То, что он увидел, заставило его дыхание перехватиться.

Вместо знакомых серых улиц, бетона и неона перед ним простирался зелёный парк с аккуратно подстриженными кустами и камененными дорожками. Дальше виднелись поля и тёмная полоса леса на горизонте. Воздух был кристально чистым, пах дымом, травой и чем-то цветущим. И небо… Небо было невероятного, глубокого синего цвета, без единого намёка на жёлтую промышленную дымку.

— Светой отец… — прошептал он сам себе, прижимаясь лбом к прохладной слюде.

— Молодой господин Кайден? — в голосе служанки послышалась тревога. — Вы точно в порядке? Вы говорите какие-то странные вещи. Может, я всё-таки позову лекаря Альдрика?

Кайден резко обернулся.
— Как вы меня назвали?

— Кайден… — женщина смутилась. — Кайден ди Адор. Ваше имя, молодой господин.

Он не был Кайденом Имирого. Он был Кайденом ди Адор. Сыном графа. В другом мире. Схватившись за спинку массивного дубового кресла, он пытался устоять на ногах. Его тошнило. Не от болезни, а от осознания масштаба катастрофы.

Провал. Кольцо. Вспышка. Падение.

Это было не видение. Это был портал.

И он оказался по ту сторону.

Внезапно дверь в покои снова распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина лет пятидесяти с седеющими висками, в тёмном камзоле, отделанном серебряными нитями. Его лицо, хранившее следы былой строгости, сейчас выражало облегчение.

— Кайден! Ты пришёл в себя! — его голос был низким и властным, но в нём слышались искренние нотки заботы. — Слуги доложили, что ты в сознании. Не мешай ему, Эльза, — кивнул он служанке, и та, сделав реверанс, поспешно ретировалась.

Мужчина подошёл ближе, внимательно изучая лицо Кайдена.
— Как ты себя чувствуешь? Лекарь говорил, переутомление и солнечный удар. Я же предупреждал — не стоит рваться в бой, как исступлённый. Ты ещё многому должен научиться.

Кайден молчал, не в силах найти нужные слова. Этот человек — его «отец»? Граф Кора ди Адор? Он выглядел именно так, как должен выглядеть благородный лорд в фэнтезийном мире — властный, опытный, с пронзительным взглядом.

— Я… я в порядке, — наконец выдавил Кайден. — Просто… голова немного кружится.

— Неудивительно, после вчерашнего, — граф тяжёлой рукой похлопал его по плечу. — Отдохни. Сегодня тебя ждут занятия с наставником по истории Империи. И постарайся не пугать нас больше так. Твоя мать была вне себя.

С этими словами граф развернулся и вышел, оставив Кайдена наедине с ошеломляющей реальностью его нового положения.

Он медленно опустился в кресло, сжимая виски пальцами. Он был в другом мире. В теле кого-то другого. С другим именем и другой семьёй. И единственная ниточка, связывающая его с прошлым жизнью — это загадочное кольцо на его пальце.

Он поднял руку и уставился на него. Тёмный металл молчаливо поблёскивал в свете от камина. Оно принесло его сюда. Значит, оно должно быть способно вернуть его обратно.

Но как?

И что теперь делать? Выдавать себя за этого «Кайдена ди Адора»? Учёба? История Империи? У него в голове была лишь школьная программа да обрывочные знания из игр и аниме.

Он закрыл глаза, пытаясь заглушить нарастающую панику. Первым делом — выжить. Разобраться. Понять, где он и что это за мир. А уже потом искать способ назад.

Но глубоко внутри, под слоем страха и растерянности, уже шевелилось новое, незнакомое чувство — щемящее, тревожное, но одновременно и волнующее. Чувство того, что его жизнь, такая серая и предсказуемая, в один миг изменилась навсегда.

Оставшись один, Кайден ещё несколько минут сидел в оцепенении, вжимая пальцы в резные деревянные подлокотники кресла. Реальность происходящего давила на него с неумолимой, почти физической тяжестью. Он зажмурился, потом снова открыл глаза — роскошные покои никуда не исчезали. Сквозь слюдяное окно по-прежнему лился мягкий солнечный свет, а в камине потрескивали поленья.

Он поднял руку и снова уставился на кольцо. Тёмный металл, холодный и безмолвный, казалось, насмехался над ним. Он попытался стянуть его с пальца, но кольцо не поддавалось, словно приросло к коже. Паника, холодная и липкая, снова подступила к горлу. Он застонал, бессильно опустив голову на руки. Что ему делать? Как вообще можно реагировать на такое?

Его мысли прервал тихий скрип двери. В комнату, робко озираясь, заглянула та самая служанка — Эльза.

— Молодой господин Кайден? — тихо окликнула она. — Простите за беспокойство… Но наставник Гидон уже ждёт вас в библиотеке для занятий. Граф велел передать, что если вы нездоровы, то…

— Нет, — неожиданно для себя перебил её Кайден. Сидеть одному в этих покоях и сходить с ума было худшим вариантом. Ему нужно было двигаться, смотреть, слушать, узнавать. Это был его единственный шанс как-то сориентироваться. — Я… я готов. Сейчас выйду.

Эльза с облегчением улыбнулась.
— Хорошо, молодой господин. Я помогу вам одеться.

Она подошла к большому гардеробу и достала оттуда комплект одежды, который показался Кайдену ещё более странным и архаичным, чем та рубаха, что была на нём: узкие штаны, сапоги до колен, камзол и плащ. Всё это было сшито из дорогих, плотных тканей и отделано тонкой вышивкой.

Он покорно позволил Эльзе помочь ему, двигаясь как автомат. Каждое прикосновение ткани к коже, каждый запах — кожи, воска, трав — казались ему чужими и враждебными. Он ловил себя на том, что тайком щипает себя за руку, всё ещё надеясь проснуться.

Наконец, он был одет. Эльза поправила складки на его плаще.
— Библиотека в восточном крыле, молодой господин. Вы помните дорогу?

— Я… попробую найти, — уклончиво ответил Кайден.

Он вышел в коридор — широкий, каменный, освещённый магическими сферами в железных бра. Воздух здесь был прохладным и пах стариной. Его шаги гулко отдавались под сводами. Он шёл почти наугад, стараясь запомнить планировку.

Повернув за угол, он почти столкнулся с двумя подростками, очень похожими друг на друга — своими насмешливыми глазами и высокомерными ухмылками. Близнецы. Его «братья», если верить Эльзе.

— О, смотри кто к нам выполз, — фыркнул один из них. — Наш младший братец, живая иллюстрация к слову «неудачник».

— Думал, откинешь копыта после вчерашнего? — вторил ему второй. — Жаль, что нет. Очередной позор для нашего рода. Пятый сын, а ведёшь себя как последний плебей.

Кайден промолчал, стиснув зубы и пытаясь пройти мимо. Но один из близнецов грубо толкнул его плечом.

— Куда это ты, мелюзга? На свои жалкие уроки? Не трать время наставника. Всё равно из тебя ничего путного не выйдет. Лучше бы молился, чтобы отец про тебя не забыл и не выгнал из дома.

Они засмеялись и прошли дальше, оставив его с горящими от унижения щеками. Кайден глубже капюшон и побрёл дальше, поскорее желая скрыться от чужих глаз.

Наконец, он нашёл массивную дубовую дверь с резным знаком, напоминающим солнце. Решив, что это оно и есть, он толкнул дверь.

Перед ним открылось огромное круглое помещение, уходящее ввысь на несколько этажей. Бесчисленные полки, ломящиеся от книг и свитков, поднимались к самому потолку. Воздух был густым и пыльным, пахнул пергаментом, старой бумагой и знанием. В центре зала, за огромным столом, заваленным фолиантами, сидел худой пожилой мужчина в тёмных робах. Его лицо, испещрённое морщинами, казалось, было высечено из камня.

Увидев Кайдена, мужчина поднял на него пронзительный взгляд из-под густых бровей.
— Кайден. Я слышал о твоём… происшествии. — Его голос звучал сухо и безразлично. — Надеюсь, это не повлияет на твою и без того скудную способность к усвоению знаний. Садись.

Кайден молча опустился на указанный стул.

— Мы продолжаем изучение основ мироустройства Империи, — начал Гидон, не глядя на него, перелистывая страницы массивного фолианта. — И сегодня мы коснёмся основы основ — Лестницы к Храму и системы Столпов.

Он развернул книгу, показывая странную гравюру, изображавшую гигантскую лестницу, парящую высоко в небесах над столицей. На каждой её ступени были высечены фамильные гербы.

— Лестница — это воплощение иерархии и божественной воли, — голос Гидона приобрёл торжественные, почти религиозные нотки. — Каждая ступень — род. От самого нищего и незначительного внизу — до величайших наверху. Мы, дом ди Адор, — на последней ступени. Мы — кандидаты. Кандидаты в Столпы.

Он ударил пальцем по изображению семи величественных колонн, поддерживавших сияющий храм на самой вершине.

— Семь Столпов. Семь величайших родов Империи, её опора и её слава. — Взгляд Гидона стал тяжёлым, полным горечи. — Но ничто не вечно. Раз в год проводится Испытание Столпа. И если род оказывается недостоин… его место занимает первый в очереди. Тот, кто на последней ступени.

Кайден слушал, заворожённый. В его мире не было ничего подобного. Это была чистая, ничем не прикрытая жажда власти, возведённая в абсолют.

— А кто… на самом верху? — тихо спросил он.

— Пол — это герцогские роды Великих Магов. Они неизменны. Потолок — это императорская фамилия. Она вечна, — ответил Гидон. — Но для остальных пяти мест идёт вечная борьба. И твой отец, граф Кора ди Адор, молится, чтобы в этом году хоть один Столп дрогнул. Чтобы наш род получил шанс. А с ним — и доступ к истинной силе.

— Силе? — переспросил Кайден.

— Статусу, — прошептал Гидон, и его глаза блеснули. — Системе, доступной лишь избранным. Тем, кто удостоен чести быть Столпом или… кандидатом, чей род вот-вот взойдёт наверх. Она открывает характеристики, инвентарь, навыки… Она делает человека больше, чем просто человеком. Механика мира, доступная лишь вершинам.

Кайден сглотнул. В его голове тут же всплыли бесчисленные игры и аниме. Он понял. Понял всё. Это был его шанс. Не просто выжить, а получить силу. Силу, которой у него никогда не было.

Но для этого его новому «роду» нужно было подняться. А он был всего лишь пятым сыном. Слабым. Болезненным. Неудачником, которого все презирали.

Внезапно его взгляд упал на кольцо. На тёмный, безмолвный металл. И ему почудилось, что на секунду он увидел… всплывшую перед глазами полупрозрачную надпись, похожую на интерфейс. Она тут же исчезла.

Сердце его бешено заколотилось. Что, если… Что если кольцо давало ему не только переход между мирами? Что если оно… обманывало систему? Давало ему доступ к этому «Статусу» уже сейчас?

— Твои братья, — голос Гидона вернул его к реальности, — сильны и амбициозны. Старший — рыцарь при дворе. Средний заканчивает академию. Близнецы… борются за своё место. А ты… — Наставник презрительно сморщился. — Ты должен знать своё место и не позорить имя отца. Место в Академии Роза для нашего рода осталось лишь одно. И оно явно не для тебя.

Академия Роза. Главная академия континента. Место, где куётся будущая элита. Место, куда он, Кайден Имирого, никогда бы не попал. Но Кайден ди Адор… у него был шанс. Крошечный, призрачный, но шанс.

И он его не упустит. Он должен был поступить туда. Должен был получить силу. Должен был стать главой этого проклятого рода, чтобы однажды вернуться в свой мир не жалким беглецом, а завоевателем.

Он сжал кулак, чувствуя, как холод металла кольца пронзает его до костей. Решение было принято.

Всё только начиналось.

Тяжёлая дубовая дверь библиотеки закрылась за ним, заглушая сухой голос Гидона. Кайден прислонился к прохладной каменной стене, пытаясь перевести дух. В ушах ещё стояли слова наставника: «Статус», «Столпы», «Академия Роза». Они смешались с насмешками близнецов и холодной реальностью его положения здесь.

Он был пятым сыном. Слабым звеном. Обузой для амбициозного рода, стоящего на пороге величайшего взлёта. И единственный его козырь — таинственное кольцо, о котором никто не знал.

Он посмотрел на свою руку. Тёмный металл молчал, не выдавая своих секретов. Но Кайден поклялся себе, что расколет его. Он должен был понять, как это работает.

Не возвращаясь в свои покои, он свернул в узкий боковой коридор, который, если он правильно помнил дорогу, вёл в сад. Ему нужен был воздух. Уединение. Место, где можно было подумать.

Сад поместья ди Адор был огромным и ухоженным. Аккуратно подстриженные кусты, дорожки, посыпанные белым гравием, и фонтан в центре. Воздух пах цветами и свежескошенной травой — запахи, немыслимые в его родном мире.

Он нашёл скамью, скрытую от посторонних глаз раскидистой ивой, и опустился на неё, чувствуя, как дрожь в коленях наконец стихает. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Гидон говорил о «Статусе» как о системе, доступной лишь избранным. Но кольцо явно было чем-то большим. Оно принесло его сюда. Оно давало ему понимание языка. Что, если...

Он сконцентрировался на кольце. Сначала ничего не происходило. Лишь лёгкий ветерок шелестел листьями над головой. Он попытался представить себе интерфейс, как в играх. Меню. Характеристики. Что угодно.

Сначала — лишь туман в его глазах. Потом — лёгкая рябь. И наконец, едва заметная, полупрозрачная надпись возникла в воздухе перед ним, дрожа, как мираж.

Кайден ди Адор
Род: ди Адор (Кандидат в Столпы)
Уровень: 1
Здоровье: 67/100 (Слабое состояние)
Мана: 3/10 (Потенциал не раскрыт)

Сердце Кайдена ёкнуло. Это работало! Он заставил это работать! Дрожа от возбуждения, он попытался сфокусироваться на строке «Здоровье». Изображение дрогнуло, и появилось новое окно.

Черты:

Горечь заполнила его рот. «Хрупкое телосложение». «Частые недомогания». Вот оно, официальное подтверждение его никчёмности в этом мире. Теперь он понимал, почему все смотрели на него с таким презрением. Он был не просто младшим сыном. Он был слабым младшим сыном.

Но были и другие черты. Воля к власти. Острый ум. И… Чужеземец. Последнее объясняло, почему он не умер с первой же лихорадки в этом мире, полном своих бактерий.

Жгучее желание проверить гипотезу, родившуюся в библиотеке, заставило его поднять голову. По дорожке неспешно прогуливался садовник, подрезая кусты. Пожилой мужчина с простым, покорным лицом.

Кайден сконцентрировался на нём, мысленно напрягая волю, вглядываясь в него сквозь кольцо.

Воздух перед его глазами снова задрожал. Над фигурой садовника возник другой, ещё более блёклый текст.

Мартин
Род: нет (Плебей)
Уровень: 5
Здоровье: 100/100
Черты:

Статус: Неактивен

И всё. Никаких характеристик. Никакого инвентаря. Лишь сухие строчки, подтверждающие его низкое положение в жизни. Система «Статус» действительно была привилегией элиты. Но его кольцо... его кольцо позволяло ему подглядывать за чужими картами.

Волна странной, почти пьянящей силы прокатилась по нему. Он мог видеть то, что было скрыто от других. Он мог оценивать слабости и силы. Это было опасное знание. И невероятно могущественное.

Он тут же попробовал вызвать свой собственный «Статус» снова, чтобы проверить характеристики. На этот раз интерфейс откликнулся быстрее, будто система признавала его право на это.

Сила: 4 (-2)
Ловкость: 5 (-3)
Выносливость: 3 (-3)
Интеллект: 15
Мудрость: 12
Удача: 7

Скобки, как он понял, показывали штраф от его негативных черт. Цифры были удручающе низкими, кроме интеллекта. «Острый ум» давал о себе знать.

Мысли неслись вихрем. Он мог видеть свои слабости. Значит, он мог их исправить. Он должен был тренироваться. Должен был стать сильнее. Выносливее. Он должен был избавиться от этих проклятых негативных черт, чтобы выжить здесь и добиться своего.

Он поднялся со скамьи, новое решение кристаллизовалось в его сознании. Он не будет сидеть сложа руки. Он будет бороться. Прямо сейчас.

Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит, он выбрал открытое пространство рядом с фонтаном. Он сделал глубокий вдох и попытался сделать несколько простых упражнений — отжимания, приседания.

Его тело взбунтовалось немедленно. Мышцы горели огнём уже после пяти отжиманий. Дыхание сбилось, в висках застучало. Он почувствовал лёгкое головокружение — верный признак надвигающегося «недомогания». Его собственный «Статус» показывал, что Выносливость упала до 2/3.

Это было унизительно. Но вместо того, чтобы сдаться, он стиснул зубы и заставил себя сделать ещё одно. Потом ещё. Потом перешёл на приседания.

Он не был атлетом в своём мире, но и не настолько немощным. Это тело было настоящей развалюхой. Каждый мускул ныл от непосильной нагрузки. Пот заливал глаза, дыхание стало хриплым и прерывистым.

Он тренировался до тех пор, пока всё вокруг не поплыло перед глазами. Он рухнул на колени, опираясь руками о землю, и его вырвало скудным завтраком прямо на идеально подстриженный газон.

Лежа на спине, глядя в синее, бездонное небо, он чувствовал себя абсолютно разбитым. Но где-то глубоко внутри, под слоями тошноты и мышечной боли, тлела искра удовлетворения. Он сделал это. Он сделал первый шаг.

Он поднял дрожащую руку и снова вызвал свой Статус.

Выносливость: 3 --> 4
Негативная черта [Хрупкое телосложение]: Прогресс к устранению - 0.1%

Надпись была блеклой, почти невидимой. Но он её увидел. Он увидел!

Слабый, почти безумный смех вырвался из его груди. Это был крошечный, ничтожный шажок. Но это был шаг вперёд. Он мог расти. Он мог меняться.

Забравшись обратно на скамью, он сидел, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они дрожали от напряжения. Он чувствовал, как по телу растекается знакомая слабость — предвестник болезни. Его «Статус» подтвердил: Высокий шанс заболевания.

Цена прогресса будет высокой. Очень высокой. Каждый шаг вперёд будет даваться ему болью, потом и унижением. Но теперь он знал, что это возможно.

Он посмотрел на фасад огромного поместья, на его высокие башни, символизирующие мощь и амбиции его новой «семьи». Они смотрят на него сверху вниз. Они видят лишь слабость.

Но он будет смотреть на них снизу вверх. И он будет видеть их страхи, их слабости, их статусы. И однажды он заберётся на самую вершину этой лестницы.

Слабость накатывала волнами, заставляя мир плыть перед глазами. Кайден едва дополз до своих покоев, цепляясь за шершавые стены коридора. Каждый шаг отдавался глухой болью в висках и ломотой во всём теле. Он рухнул на кровать, не в силах даже снять сапоги. Его «Статус», вызванный с трудом, показывал пугающие цифры:

Здоровье: 42/100 (Ослабленное состояние)
Высокий риск заболевания: Лихорадка

Предупреждение светилось зловещим красноватым оттенком. Он пытался бороться с надвигающимся недугом, глупо надеясь, что его новая воля сможет победить хрупкую плоть. Но реальность оказалась суровее. Его тело, не привыкшее ни к чему, кроме постельного режима и лёгких прогулок, взбунтовалось против внезапных нагрузок.

Жар начал нарастать к вечеру. Сначала лёгкий озноб, заставивший его натянуть на себя всё одеяло. Потом — волны жара, заставляющие сбрасывать его и метаться по постели в беспамятстве. Сознание то уплывало в тяжёлый, кошмарный сон, где насмешки Боцмана смешивались с высокомерными ухмылками близнецов, то возвращалось, принося с собой лишь осознание боли и беспомощности.

В какой-то момент дверь открылась. В щели просунулось встревоженное лицо Эльзы, а следом за ней — другая женщина, чьи черты лица странно и знакомо отозвались в его воспалённом сознании. Она была одета неброско, но с достоинством, а её глаза, тёмные, как и у него, были полны неподдельной тревоги.

— Кайден! — её голос, тихий и мелодичный, прорезал жаркий туман в его голове. Холодная, мягкая рука легла на его лоб. — Опять ты себя загнал... Эльза, скорее, влажную ткань и отвар из корня лунной травы, как всегда.

Это была его мать. Леди Аяна ди Адор. В его памяти всплыли обрывочные образы: именно она всегда приходила к нему во время болезней, отгоняла служанок, и сама сидела у его постели, напевая тихие, грустные мелодии на том странном, гортанном языке, который он теперь с удивлением понимал — это был корейский. Язык её предков. Единственное, что она принесла с собой в этот мир и тайно передала ему.

Он был её разочарованием. Её болью. Пятым сыном, который не оправдал надежд и лишь укреплял её унизительное положение при дворе мужа — чужеземки, родившей слабого наследника. Но она была единственным человеком во всём этом проклятом поместье, кто смотрел на него не с презрением, а с болью.

— Всё хорошо, сынок, — шептала она, промокая его лоб прохладной тканью. — Всё пройдёт. Не надо никому ничего доказывать. Просто будь жив. Просто будь.

Но её слова лишь подливали масла в огонь его решимости. «Не надо ничего доказывать». Именно это и было его проклятием. Всего лишь выживать. Быть никем.

Он провёл в лихорадке почти три дня. Три дня, в течение которых его «Статус» медленно, мучительно медленно, полз к отметке Здоровье: 85/100. Он был слишком слаб, чтобы даже пытаться тренироваться или изучать интерфейс кольца. Всё его существование свелось к борьбе с болезнью.

На четвертый день жар окончательно спал, оставив после себя ощущение ватной пустоты и разбитости. Он сидел у окна, закутавшись в плед, и смотрел, как в саду тренируются его братья. Старший, Альдрик, отрабатывал удары двуручным мечом с изумляющей силой и ловкостью. Его «Статус», который Кайден едва мог разглядеть с такого расстояния, показывал пугающие цифры Силы и Ловкости. Близнецы, Райан и Реймонд, фехтовали на рапирах, их движения были отточенными и ядовитыми, как и их языки.

Их насмешки, долетавшие через открытое окно, уже не вызывали в нём приступа унижения. Лишь холодную, спокойную ярость. Они были сильны. Они были здоровы. Они родились на вершине, в то время как он цеплялся за последнюю ступеньку.

Вечером того же дня его вызвали к семейному ужину.

Большой обеденный зал был полон света и приглушённых разговоров. За длинным столом из тёмного дерева сидела вся семья. Во главе, конечно, восседал граф Кора ди Адор. Его властное, холодное лицо было невозмутимо. Он обменивался редкими фразами со своим первенцем, Альдриком, почти не глядя на остальных детей.

Мать сидела чуть поодаль, её взгляд был прикован к тарелке. Близнецы перешёптывались, время от времени бросая на Кайдена насмешливые взгляды. Средний брат, Тайрон, погружённый в свои мысли, вообще не смотрел ни на кого.

Атмосфера была густой, насыщенной невысказанными амбициями, завистью и напряжением. Каждый здесь был сам за себя, каждый боролся за крохи внимания и ресурсов отца.

Еда была великолепна, но Кайден почти не чувствовал вкуса. Он механически пережёвывал куски мяса, чувствуя, как на него давит тяжесть этого места, этих людей, этих ожиданий, которые он никогда не мог оправдать.

Именно тогда, под аккомпанемент тихого звона приборов, он и произнёс это. Тихо, но чётко, обращаясь к отцу.

— Отец. Я хочу поступить в Академию Роза.

Звон ножа о тарелку со стороны Альдрика прозвучал как выстрел. В зале воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды уставились на Кайдена. Близнецы перестали жевать, их рты неприличным образом разъехались в удивлённых гримасах. Даже Тайрон поднял на него глаза. Мать замерла, и в её взгляде читался чистый, неподдельный ужас.

Граф Кора медленно отложил свой бокал. Его холодные глаза уставились на младшего сына, изучая его, словно впервые видя.

— Повтори, — его голос был тихим, но в нём слышалось непонимание.

— Я сказал, что хочу поступить в Академию Роза, — на этот раз голос Кайдена дрогнул меньше. Он чувствовал, как кольцо на его пальце будто излучает лёгкое тепло, подпитывая его решимость.

Снобистский смешок Райана разорвал тишину.
— Ты? В Розе? Ты с постели встать не можешь без того, чтобы не заболеть, а он хочет в академию магии и боевых искусств!

— Наш род может отправить только трёх сыновей, — добавил Реймонд, ядовито. — Альдрик, Тайрон... и один из нас. Места для слабаков там нет.

— Молчите! — громовым раскатом прогремел голос графа. Близнецы мгновенно смолкли, съёжившись. Граф встал, его высокая фигура отбрасывала на стол длинную тень. Он медленно обошёл стол, приближаясь к Кайдену. Его шаги гулко отдавались в каменной тишине зала.

— Ты, — он остановился перед ним, — неделю не можешь оправиться от солнечного удара. Ты, чьё имя стало синонимом слабости в этих стенах. Ты осмеливаешься заявлять о своих претензиях на место, за которое борются твои братья?

Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Кайден чувствовал, как под ним подкашиваются ноги, но он не отводил глаз.

— Я стану сильнее, — выдавил он.

— Сильнее? — граф усмехнулся, и это было ужаснее, чем его гнев. — Хорошо. Я дам тебе шанс. Шанс доказать, что в тебе есть хоть капля крови ди Адоров, а не только твоей матери.

Он повернулся к близнецам.
— Через месяц состоится дуэль. Кайден против одного из вас. Он выберет сам. Если он проиграет — он навсегда отказывается от всех претензий на ресурсы рода и имя. Он будет отправлен в дальнее поместье и забудет дорогу в столицу.

Затем он снова посмотрел на Кайдена.
— Если ты выиграешь... что невозможно... ты получишь право бороться за место в Академии наравне с другими.

В зале повисло ошеломлённое молчание. Это был не шанс. Это был приговор. Изящный способ избавиться от позорного сына, соблюдя формальности.

— Что? — прошептала леди Аяна, её лицо побелело. — Кора, нет... он не...

— Решение принято! — отрезал граф. — Ужин окончен.

Он развернулся и вышел из зала, не оглядываясь. Близнецы тут же прыснули со смеху.

— Я вызываюсь первым! — выкрикнул Райан.
— Нет, я! — парировал Реймонд. — Я уложу его за десять секунд!

Альдрик молча встал и вышел, бросив на Кайдена взгляд, полный... не то сожаления, не то брезгливости. Тайрон последовал за ним.

Кайден остался сидеть за столом, под прицелом насмешливых взглядов близнецов и полным ужаса взором матери. Его руки сжались в кулаки под столом.

Месяц. У него был всего один месяц, чтобы совершить невозможное.

Тишина в зале после ухода графа была оглушительной. Её разрывали лишь сдавленные всхлипы матери и ядовитый шёпот близнецов, делавших ставки на то, сколько секунд продержится «сопляк» на дуэли. Кайден не слышал их. Весь его мир сузился до одного: до месяца, который отделял его от публичного унижения и изгнания.

Он поднялся из-за стола, не глядя ни на кого, и вышел в коридор. Его шаги были твёрдыми, но внутри всё сжималось от холодного ужаса. Он не пошёл в свои покои. Он почти бегом направился обратно в сад, к своему укрытию под ивой. Ему нужно было думать. Анализировать. Ему нужен был его Статус.

Рухнув на скамью, он сконцентрировался, волевым усилием заставляя дрожать воздух перед глазами. На этот раз интерфейс откликнулся быстрее, будто голодный зверь, почуявший добычу.

Кайден ди Адор
Уровень: 1
Здоровье: 85/100 (Ослабленное состояние)
Мана: 3/10 (Потенциал не раскрыт)

Предрасположенность к магии:

Земля и Огонь. Противоположности. Что-то устойчивое, незыблемое, и что-то яростное, всё уничтожающее. Сочетание, которое странным образом отражало его самого — внешне слабого, но с бушующим внутри пламенем ярости и решимости.

Он перевёл взгляд на вкладку Навыки. Она была почти пуста.

Навыки:

Картина была удручающей. «Магическая немота» объясняла, почему его считали абсолютно бездарным в магии. Как можно произнести заклинание, если язык заплетается и голос пропадает? А «Слабость духа»... Он с горечью вспомнил свой страх перед Боцманом, свою панику в первые минуты в этом мире. Всё это было прописано в его коде, как приговор.

Но был и проблеск. Чтение Статуса. Это был его козырь. Он мог видеть слабости других. Он мог искать их уязвимые места.

Сжав кулаки, он поднял голову и начал сканировать сад. Его взгляд упал на одного из садовников, копошащегося у розового куста. Он сфокусировался.

Мартин. Уровень 5.
Навыки:

Бесполезно. Он перевёл взгляд на проходившего мимо стражника в латах.

Герман. Уровень 12.
Предрасположенность: Воздух (Необычная).
Навыки:

Вот это уже что-то. Стражник был сильнее, но у него была ахиллесова пята — дальние атаки. Если бы у Кайдена было какое-то метательное оружие или заклинание...

Мысли неслись вихрем. Он мог это использовать. Он ДОЛЖЕН был это использовать. Он стал жадно сканировать всех, кто попадался на глаза, собирая информацию, как мозаику. Служанка с навыком Тихая походка но с отрицательным Рассеянность. Повар с Искусным кулинаром но Слабым желудком.

Это был его путь. Не грубая сила — его тело было для этого слишком хрупким. Но знание. Информационная война.

И магия. Он должен был попытаться хоть как-то использовать её, несмотря на «магическую немоту».

Встав со скамьи, он отошёл в самый глухой угол сада, за густые заросли кустарника, где его не могли увидеть. Он опустился на колени на мягкую землю и закрыл глаза, пытаясь ощутить ту самую «ману», о которой говорилось в Статусе. Он представлял себе землю под собой. Её плотность. Её тяжесть. Её возрастную мудрость и непоколебимость.

Сначала ничего не происходило. Лишь лёгкий ветерок и пение птиц. Потом... лёгкое, едва уловимое покалывание в кончиках пальцев, соприкасающихся с почвой. Ощущение, будто сквозь него проходит тихий, низкочастотный гул. Мана? Или самовнушение?

Он попытался сконцентрироваться на этом ощущении, мысленно приказав земле сдвинуться. Поднять камешек. Что угодно.

В ответ его лишь сильнее затошнило, а в висках застучало. Мана: 2/10. Он потратил мизерное количество энергии и чуть не упал в обморок. Его Выносливость снова упала.

Разочарование, горькое и едкое, подступило к горлу. Он был настолько слаб, что даже базовый магический импульс был ему не по зубам.

Следующие дни стали для него сущим адом, расписанным по минутам. Он вставал на рассвете, пока все ещё спали, и шёл в свой укромный уголок.

Утро: Физические тренировки.
Он делал то, что мог. Отжимания, пока руки не подкашивались. Приседания, пока в глазах не темнело. Он бегал от одного конца сада до другого, пока лёгкие не горели огнём, а ноги не становились ватными. После каждой такой тренировки его вырывало, а Здоровье падало, вызывая риск новой болезни. Он падал без сил, потом поднимался и делал ещё один подход. Его Выносливость медленно, со скрипом, поползла с 3 до 5. Хрупкое телосложение теперь показывало Прогресс к устранению: 1.5%. Это была ничтожная цифра, но она давала ему надежду.

День: Наблюдение и анализ.
Он стал тенью, призраком, который следил за обитателями поместья. Он изучал расписание стражников, отмечая, кто и когда клюёт носом на посту. Он подслушивал разговоры слуг, узнавая о мелких ссорах и слабостях. Он часами мог наблюдать за тренировками своих братьев, впитывая каждое их движение, каждую ошибку, которую ему подсказывало его Чтение Статуса.

Он узнал, что Райан, несмотря на свою скорость, был импульсивен и после серии атак его Ловкость временно падала из-за навыка Вихревая ярость, имеющего отрицательный эффект Истощение. Реймонд же был осторожен, но его навык Точный выпад требовал идеальной стойки, которую было легко нарушить, если знать его слабое место — Неустойчивые лодыжки (Отрицательное), полученная в детстве травма.

Вечер: Попытки магии.
Он возвращался в свой уголок и снова пытался ощутить магию. С Землёй получалось чуть лучше — он научился на несколько секунд чувствовать её сила? С Огнём всё было хуже. Он пытался представить себе пламя, его жар, его разрушительную силу, но в ответ лишь получал головную боль и полное истощение маны. Единственным «прогрессом» стало то, что он научился тратить свою мизерную ману более эффективно, и теперь после упражнений у него оставалось 1 единица вместо полного нуля.

Он жил на грани коллапса. Его щёки впали, под глазами залегли тёмные круги. Он постоянно чувствовал лёгкое недомогание, но яростно подавлял его волей. Он почти не разговаривал ни с кем, кроме матери, которая украдкой приносила ему укрепляющие отвары и смотрела на него с болью и страхом.

Однажды вечером, после особенно изматывающей попытки заставить камешек на земле дёрнуться, он в отчаянии ударил кулаком по земле. И в этот миг, через прикосновение, через кольцо, его ярость, его отчаяние, его воля — всё это выплеснулось наружу коротким, сокрушительным импульсом.

Камень у его ног с сухим щелчком треснул пополам.

Кайден замер, уставившись на трещину. Он не произнёс ни слова. Он даже не думал о заклинании. Он просто... чувствовал.

Он снова сконцентрировался, пытаясь повторить. Вложить в землю всё своё напряжение, всю свою злость. На этот раз он увидел это — тонкую нить энергии, кроваво-красную и тёмно-коричневую, которая на мгновение вырвалась из его пальца и вонзилась в землю. Песок рядом с треснувшим камнем спекся в небольшой комок стекловидной массы.

Обнаружен скрытый навык!
Навык: [Гнев Земли] (Активный, Уникальный).
Тип: Земля/Огонь (Сочетанный).
Ранг: F (Зачаточный).
Эффект: Кратковременный выброс разрушительной энергии через контакт с землёй. Сила зависит от запаса маны и силы воли. Имеет отдачу.
Отрицательный эффект: При использовании наносит обратный урон заклинателю (1% от нанесённого урона). Дополнительно истощает выносливость.

Это было не красивое заклинание. Это был грубый, дикий, опасный выплеск силы. И он отозвался в Кайдене ноющей болью в руке и резким падением Здоровья на несколько пунктов. Это было больно. Это было опасно.

Но это было СИЛОЙ.

Он сидел на холодной земле, обхватив больную руку, и тихо смеялся. Это был хриплый, сломленный, почти истерический смех.

У него не было месяца, чтобы стать умелым воином. У него было месяц, чтобы научиться наносить один-единственный, отчаянный удар. Удар, который, возможно, сможет шокировать его брата и подарить ему шанс.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали от усталости. Но теперь в этой дрожи была не только слабость. В ней была сила. Грязная, неконтролируемая, купленная ценой его собственной плоти и крови — но сила.

Игры были окончены. Начиналась настоящая борьба.

Рассвет только начинал окрашивать небо в бледные тона, когда Кайден уже стоял в своём укромном уголке сада. Холодный утренний воздух обжигал лёгкие, но он лишь глубже вдохнул, чувствуя, как каждая мышца в его теле ноет с прошлого дня. Его Статус показывал Выносливость: 6/12 — ничтожный прогресс, купленный ценой ежедневной боли и тошноты.

Он начал с основ. Резкие, отрывистые выпады с тяжёлой веткой, заменявшей ему меч. Каждое движение было мучительным, каждый взмах отзывался огнём в непроработанных мышцах. Он представлял перед собой Райана — его быстрые, ядовитые атаки. Он должен был быть готов к скорости.

Навык [Владение мечом] повышен до Уровня 1.
Прирост был мизерным, почти неощутимым, но он видел его в дрожащем интерфейсе. Это подстегнуло его.

Следом пошли изматывающие пробежки. Он бежал от дерева к дереву, пока лёгкие не готовы были разорваться, а сердце не выпрыгнуть из груди. Его ноги подкашивались, он падал, разбивая колени в кровь о гравий, поднимался и бежал снова. Он должен был победить свою Хрупкость.

Из-за угла особняка, сливаясь с тенями, за ним наблюдала невозмутимая фигура в безупречном фраке. Старый дворецкий, Лоренц. Его лицо, испещрённое морщинами, не выражало никаких эмоций, но глаза, острые и внимательные, фиксировали каждое падение, каждый сдавленный стон, каждый яростный взгляд юноши. Он не вмешивался. Он лишь наблюдал. И вечером его подробный, обезличенный доклад ляжет на стол графа Коры.

«Молодой господин Кайден проводит утро в физических упражнениях. Интенсивность высокая, эффективность низкая. Результаты минимальны. Проявляет нехарактерное упорство».

Граф, читая это, отложит доклад с лёгким презрительным хмыканьем. «Упорство глупца — всё то же глупость». Он не видел в этом угрозы, лишь очередную блажь слабого сына, обречённую на провал.

Кайден же чувствовал этот взгляд на себе. Ощущение, что за ним следят, заставляло его двигаться яростнее, злее. Он не знал, кто это, но догадывался. Это подстёгивало его. Пусть смотрят. Пусть видят, как он борется.

К полудню его силы были на исходе. Выносливость: 2/12. Он сидел на корточках, опираясь о ствол ивы, и судорожно глотал воздух. Руки дрожали так, что он едва мог удержать ветку. Отчаяние снова подступало к горлу. Он ничего не успеет. Месяц? Ему не хватит и года!

Его взгляд упал на старый, ржавый тренировочный меч, забытый кем-то в кустах. Он был тяжёлым, неуклюжим, но это было настоящее оружие. Собрав последние силы, Кайден подошёл к нему и поднял. Холодная рукоять обожгла ладонь.

Он сделал несколько неуверенных взмахов. Меч казался неподъёмным. Ярость, копившаяся неделями — на себя, на братьев, на отца, на весь этот несправедливый мир — затопила его. Он вложил её в следующий удар, дикий и неконтролируемый, представив, что рассекает насмешливую ухмылку Реймонда.

И в этот миг его манное поле, сжатое до предела усталостью и злобой, сдетонировало.

Вместо привычного гула Земли или вспышки Огня произошло нечто иное. Белая, слепящая искра вспыхнула в его груди и по руке рванулась к клинку. Он почувствовал, как плоть на его ладони обжигает дикий жар, а в ушах раздался пронзительный, высокочастотный визг.

Белая, переливающаяся субстанция, похожая на сжатую молнию или раскалённую докрасна плазму, на мгновение обволокла лезвие ржавого меча. Воздух затрещал, запахло озоном и расплавленным металлом.

Кайден, движимый инстинктом, совершил этот удар.

Он не попал ни во что. Белая энергия просто рассеялась в воздухе с громким хлопком, осыпав землю вокруг искрами.

Но эффект был налицо. Там, где плазменный край коснулся ствола ивы, остался глубокий, оплавленный по краям пропил. Дерево дымилось.

А тренировочный меч в его руке... рассыпался. Лезвие переломилось пополам, а та часть, что была в его руке, покрылась паутиной трещин и почернела, будто её выдержали в самом сердце кузнечного горна.

Обнаружен новый навык!
Навык: [Плазменный клинок] (Активный, Уникальный).
Тип: Огонь/Свет (Сочетанный, импровизированный).
Ранг: F (Нестабильный).
Эффект: На короткое время покрывает клинок оболочкой высокотемпературной плазмы, нанося огромный урон и игнорируя часть защиты. Шанс вызвать ожоги и потрясение у цели.
Отрицательный эффект: [Поломка оружия] — Использование навыка с высокой вероятностью уничтожает оружие ниже Ранга C. Сильная отдача, наносит урон заклинателю (2% от нанесённого урона + урон от осколков). Крайне высокий расход маны.

Кайден стоял, тяжело дыша, и смотрел на обгоревший обломок в своей руке. Ладонь под перчаткой жгло как огнём, а Здоровье упало ещё на несколько пунктов. Это было безумие. Это оружие было одноразовым. Это заклинание калечило его самого.

Но он не чувствовал боли. Он чувствовал ликование.

Он сделал это! Он создал что-то новое! Нечто разрушительное и ужасающее. Один удар. Ему нужен был всего один удар на дуэли.

И тогда, как бы в ответ на его прорыв, в самом низу его Статуса, куда он раньше не смотрел, возникла новая, тускло мерцающая строка. Словно система, наконец, признала его право на большее.

[Достижение: Первое Пламя]
Условие: Впервые импровизировано сочетанное заклинание.
Награда: Доступ к [Магазину] и [Синтезу] будет открыт на 10 Уровне.
[Синтез] позволит комбинировать элементы для получения продвинутых производных.
Пример: Земля + Огонь = Магма/Лава. Огонь + Свет = Молния. Вода + Земля = Лёд.
[Магазин] предоставит доступ к уникальным умениям и чертам за валюту, получаемую за достижения и победы.

Десятый уровень. Он был сейчас на первом. Путь был немыслимо долгим. Но теперь у него была карта. Была цель не только на месяц, но и на всю жизнь.

Он медленно опустился на колени, не в силах сдержать дрожь во всём теле. Он был истощён до предела. Его руки были в ссадинах и ожогах, одежда пропитана потом, а впереди его ждала ещё одна ночь борьбы с болезнью, которую неминуемо вызовет это истощение.

Но он смотрел на оплавленный срез на дереве, и на его лице, впервые за долгие дни, появилось нечто иное, кроме боли и отчаяния. Тень улыбки. Хищной, безрадостной, но полной абсолютной, несгибаемой воли.

Он поднял голову и посмотрел в сторону особняка, на окно кабинета отца. Где-то там, за стеклом, граф Кора ди Адор, возможно, в этот самый момент читал доклад о его «бесполезных усилиях».

«Смотри, отец, — подумал Кайден с ледяной яростью. — Смотри хорошенько. Ты видишь слабость. А я вижу силу, которая однажды сожжёт твой трон дотла».

Он поднялся и, пошатываясь, побрёл к своему крыльцу. День подходил к концу. Завтра всё начнется сначала. Только ещё больнее. Ещё яростнее.

Он был больше не Кайден-неудачник. Он был семенем, брошенным в удобренную болью и гневом почву. И он уже начинал прорастать.