По ту сторону валежника

— Я тебе говорю, это место… — раздался громкий хруст сухой ветки. — Ай, чёрт!.. — запрыгал на одной ноге Женя. — Вот про это я и говорю: это место проклято! Ногу подвернул, — заключил тринадцатилетний мальчишка с рюкзаком за плечами.

— Ну, такое себе проклятие — ногу подвернуть, — отозвался шедший позади по узкой тропинке Данила, друг Жени.

Тропинка разрезала огромную стену старого валежника, поросшего высокой травой, кустами и — что самое неприятное — крапивой, которая теперь больно, как пилой, резала ноги Дани. Он увёртывался от «кусачих» кустов и с завистью смотрел на шедшего впереди Женю: тот был в штанах и, как бульдозер, ломился, не глядя под ноги.

— Мне дед рассказывал, что когда-то давно, во времена... в общем, тут было место жертвоприношений, — продолжил Женя. — Потом, во время войны, нацисты устроили здесь массовое захоронение. Дед говорил, что всё началось, когда здесь построили атомную станцию. Будто бы радиация растопила землю, на протяжении столетий впитывавшую в себя кровь и слёзы, и в этой ядовитой утробе родилось зло. Так дед говорил.

— Дед твой складно излагает, — заметил Даня.

— Дед умер, — горько выдохнул Женя

— Подождите меня! — раздался голос позади

Друзья синхронно обернулись. К ним бежал, удерживая равновесие на заросшей тропинке и не обращая внимания на жгучую крапиву, Вася — хотя он, как и Даня, был в шортах.

— Я малину нашёл! — радостно сообщил он, закидывая в рот крупные ягоды.

— Тут этой малины завались, — не впечатлился Женя и пошёл дальше.

— Дай одну, — протянул ладонь Данила.

В руку упала большая сочная ягода. Мальчик покрутил её в пальцах: внутри лежал маленький белый червячок. Даня брезгливо выбросил ягоду в траву и зашагал вслед за Женей.

— Больше не проси! — обиженно буркнул Вася.

Женя пригласил друзей провести неделю летних каникул в деревне у его бабушки. Сходить на рыбалку, поесть, по его собственному твердому убеждению, самых вкусных в мире блинов и, самое главное, он обещал показать друзьям проклятый лес. Мальчик давно мечтал сюда попасть, но один идти боялся, а поход с друзьями выглядел как лучшее приключение за лето.

Хоть место и считалось проклятым, в помощь у них были современные технологии: компас; огромный, как у пограничников, фонарь, который отец купил Жене на барахолке; и — самое важное — у каждого был мобильный телефон. Компасом, впрочем, никто пользоваться не умел, поэтому друзья решили: если заблудятся, будут просто идти туда, куда указывает красная стрелка, чтобы не кружить на месте среди похожих друг на друга деревьев.

Они и сейчас шли в направлении красной стрелки.

— Как раз нам туда и надо, — с серьезным лицом сказал Женя, сверившись с компасом.

Фонарь с огромной аккумуляторной батареей нёс Даня, перекинув ремень через плечо. Телефоны по мере приближения к лесу показывали всё меньше палочек сети. Как только на горизонте исчезли последние силуэты деревенских крыш, а заросшая травой дорога стала порой пропадать из виду, сеть исчезла совсем. У Дани так вообще села батарейка — и телефон, сыграв на прощание грустную мелодию, выключился.

Женя резко остановился, и Даня, который смотрел под ноги, чтобы не угодить в крапиву, врезался в него.

— Ты чего? — поинтересовался он у застывшего друга.

— Смотри, — тот указал куда-то в кусты слева от них.

— Что там? — попытался рассмотреть Даня. Из-за высокой травы он ничего не видел.

— Гадюки, — прошептал Женя, словно змеи могли их услышать и напасть.

Даня сделал шаг вперед и тоже увидел: на трухлявом пне, в паре метров от них, свернувшись клубком, на солнце грелись змеи.

— Что там? — громко спросил пришедший, как всегда, с опозданием Вася.

— Где ты ходишь? — раздраженно бросил Женя, но, не дожидаясь ответа, добавил: — Гадюки.

Вася заглянул за высокую траву и медленно проговорил:

— Надо под ноги смотреть, чтобы не наступить. Пойдем скорее отсюда.

— Так мы и пытаемся идти скорее, это ты всегда отстаешь! — огрызнулся Женя.

— Отлить нельзя? — огрызнулся в ответ Вася.

— Шланг, ты достал: то тебе пожрать надо, то тебе отлить надо! — разгорячился Женя.

Шлангом Васю называли одноклассники, и он очень обижался на это прозвище, поэтому друзья старались его так не называть — если, конечно, не хотели его нарочно обидеть. Впрочем, когда его не было рядом, они его только так и называли.

— Рот закрой, придурок! — прикрикнул на друга Вася.

— Заканчивайте ругаться, — вклинился Даня. — И так поздно выбрались, скоро темнеть начнёт. Мы ещё до места не добрались, а нам ещё назад возвращаться.

— Так из-за Шланга поздно вышли, — пробурчал Женя и пошёл дальше. Друзья потянулись вслед за ним.

— Кстати… мы пришли, — сказал Женя, внезапно остановившись.

Поросшие кустарником горы валежника наконец расступились, и перед друзьями открылась широкая зеленая поляна, за которой стеной стояла светлая березовая роща. Метрах в ста роща обрывалась, и из-за верхушек деревьев выплывали высоковольтные линии. Огромные стальные мачты натягивали серые нити, разрезающие небо. Они протягивались над валежником и исчезали в густой летней зелени так же внезапно, как и появлялись.

Даниле показалось, что он слышит гудение проводов — низкий, едва уловимый вибрирующий гул, доносившийся прямо из раскалённого воздуха: у-у-у-у…

— Красиво здесь, — оглядевшись, заметил Вася.

— Это только здесь, — отозвался Женя. — Сразу за берёзами начинается дремучий хвойный лес.

— Смотрите, ручеёк! — побежал куда-то, указывая пальцем, Вася, и друзья пошли за ним.

Из леса, пересекая поле и скрываясь в непролазных кустах валежника, протекал узкий ручей. Вася встал на колени, набрал в ладони воды, поднёс к лицу и засёрбал.

— Родниковая! — сказал он, закончив пить.

— Посмотрите на воду, — приглядевшись, сказал Даня. Если присмотреться, вода была не совсем чистая, а с красноватым оттенком. — Это что, кровь?

Все трое всмотрелись в воду.

— Шланг кровяшу выпил! — заржал Женя, и Вася принялся яростно плеваться.

— Шланг, я же тебе сказал — место проклято! Хрена ты здесь воду пьёшь? — добавил Женя, уже не смеясь.

Даня смотрел на плюющегося друга, и взгляд его невольно перешел на огромные заросли, которые огораживали «проклятый лес» от остального мира. Этот валежник лежал здесь не одно десятилетие. Он успел зарасти кустами, и на нем даже выросли небольшие березки. Даня был уверен, что эти завалы пролежат здесь ещё столетия. Даже когда на горизонте вырастут небоскрёбы, валежник останется на месте, словно верный страж, охраняющий это пропитанное кровью место от живых людей.

— Как думаешь, через этот бурелом можно пробраться? — спросил он Женю.

Тот перестал донимать Васю и посмотрел на непролазные завалы.

— Думаю, нет… Думаю, это специально было сделано, чтобы люди сюда не заходили. — Женя посмотрел на часы, потом перевёл взгляд на солнце, которое уже висело низко над горизонтом, и добавил: — Надо осмотреться и уходить отсюда, скоро темнеть начнёт.

— Надо идти вдоль ручья, посмотреть, чья это кровь. Если это вообще кровь, — отозвался Вася.

Долго идти не пришлось — берёзовая роща быстро закончилась, и начался тёмный сосновый бор. Солнце сюда почти не проникало. Здесь было сыро, пахло сосновой смолой и грибами. Даня в очередной раз пожалел, что не надел штаны.

Пройдя ещё немного, ребята увидели впереди огромного чёрного ворона — тот клевал что-то, лежавшее прямо в ручье. Ускорив шаг, они подошли ближе и замерли: ворон потрошил человеческий труп. Птица на секунду остановилась, словно опасаясь, что незваные гости тоже захотят поживиться её находкой, но, увидев, что те оцепенели, продолжила рвать гнилую плоть.

— Твою же мать... — медленно, по слогам произнёс Даня.

— Вкусная водичка была, Шланг? — издевательски спросил Женя.

Вася отбежал в сторону, и его тут же стошнило на влажный мох.

Данила махнул ногой в сторону ворона, и тот взлетел. По лесу эхом разнеслось его недовольное карканье. Птица села поодаль, пристально разглядывая пришельцев. Потом ворон взлетел, немного покружил в воздухе и опять приземлился на мёртвое тело. Он выжидающе уставился на ребят, словно проверяя, что они будут делать.

— Кыш! — закричал Женя и с разбегу попытался пнуть ворона ногой. Тот опять взлетел, но в этот раз уселся на ветку сосны и наблюдал за происходящим уже оттуда.

Труп лежал лицом вниз, зарывшись в землю; на голову был натянут капюшон вздувшейся изорванной куртки. На ногах — грязные брюки и тяжелые ботинки. Вокруг роем кружились мухи, наполняя жужжанием воздух, пропитанный гнилостным смрадом. Мертвец окрашивал кристально чистую воду ручья в мутно-красный цвет. Что-то в этом покойнике показалось Даниле странным, но он никак не мог понять, что именно.

Данила достал телефон и зажал кнопку включения. Экран загорелся, динамик трижды жалобно пискнул, и заиграла прощальная мелодия. Экран снова погас.

— У кого-нибудь есть сеть? — обратился он к друзьям.

— Нет, — посмотрел на свой телефон Женя.

— У меня тоже нет, — отозвался Вася.

— Кто-то должен вернуться назад, туда, где «ловит» телефон, и позвонить в милицию, — глядя на покойника, проговорил Данила.

— Вася, давай ты, — сразу решил Женя.

— А почему я? — возмутился Вася.

— Ты самый быстрый, — ухмыльнулся в ответ Женя.

— Он прав, — вмешался Даня. — У меня телефон разрядился, а оставаться в этом месте лучше с человеком, который хоть немного знает местность… Ну, хочешь, дай мне свой телефон, я пойду.

— Ладно, я сам схожу, — замялся Вася.

— Он боится, что ты найдешь порно у него в телефоне! — засмеялся Женя.

— Как-то очень быстро разряжается батарея, — задумчиво проговорил Вася, уставившись в экран телефона и не обращая внимания на подколы друга. — Утром батарея была полностью заряжена, а сейчас осталась всего одна палочка…

— Тем более, давай быстрее беги! — прервал его размышления Женя. — Выйдешь на перекрёсток, мимо которого мы проходили, тот, что с указателем деревни — там связь точно будет. Оттуда позвонишь в милицию, расскажешь, где ты стоишь, там они тебя без проблем найдут. Когда приедут — веди их сюда.

Вася ушел. Женя снял рюкзак с провизией и сел на него поодаль, опершись спиной о дерево и тут же вляпавшись в липкую смолу. Данила скинул с плеча тяжелый фонарь и плюхнулся рядом в мох, сразу почувствовав, как влага пропитывает шорты. В лесу становилось всё темнее и тише. От этой давящей тишины казалось, что деревья плотнее смыкаются вокруг них, а холодный сумрак неумолимо съедает остатки дня.

— Может, перевернуть его? Посмотреть, от чего он умер? — прервал тишину Женя.

— И что ты там увидишь?

— Ну... есть ли раны.

— Ну, там есть раны, — издевательски ответил его друг. — Крови вон сколько вылилось. Ну, увидишь ты их, а дальше что?

— Не знаю, — задумчиво ответил Женя.

— Надо ждать следователя, — закончил разговор Данила.

Ворон, до этого неподвижно сидевший на ветке, куда-то исчез. Солнце скрылось за облаками, и в лесу стало совсем темно. Тьма медленно наползала откуда-то из глубины леса, поглощая оставшееся пространство между деревьями.

— Может, хоть лицо его посмотрим? — прервал очередную затянувшуюся паузу Женя.

— Иди смотри, — бросил Данила.

Женя рывком встал и в два шага оказался рядом с мертвецом. Он уже протянул руку, чтобы снять капюшон, как услышал голос Дани за спиной:

— Ты смотри. А я тебе потом передачки в тюрьму носить буду. Тебе какое мыло присылать: «Душистый ландыш» или «Полевую ромашку»?

— Это с чего вдруг?

— А ты сейчас отпечатки свои оставишь, и следователь скажет, что это ты — серийный убийца. Помнишь, на прошлой неделе мужик какой-то пропал? Вот и его на тебя повесят.

Женя вернулся на своё место и сел в задумчивости. Даня толкнул его локтем:

— Так что?

— Что? — не понял Женя.

— Ландыш или ромашка? — с серьёзным видом спросил Даня.

— Да всё равно. Главное, чтобы не очень скользкое... Чтобы из рук не выскальзывало.

Скованный сумерками лес наполнился звонким смехом.

***

Вася бежал изо всех сил. Бегать он не любил, но сейчас ситуация была особенная. Внезапно мальчик остановился и огляделся. Он не узнавал это место. «Заблудился», — ледяным холодом пронзила его мысль. Вася весь вспотел, мышцы ныли, а обожжённые крапивой ноги нещадно зудели. Он достал из кармана телефон — последняя палочка на экране уже мигала. «Нужно торопиться», — промелькнула мысль, и Вася опять побежал, заприметив перед этим, что над ним кружит в небе большой черный ворон.

Когда мальчик выбежал к заброшенному дачному посёлку, он окончательно понял, что заблудился. Запыхавшись, он перешёл на шаг. Он шёл вдоль покосившихся заборов из трухлявых досок. Вдоль оседающих домов с разбитыми окнами. Вдоль дворов, заросших лебедой и лопухами. Ворон продолжал висеть над ним в тёмных облаках, словно чайки, которые кружат над рыбацким судном, зная, что скоро им перепадёт их доля падали.

***

Даня сидел и молча смотрел на труп. Куртка задралась, обнажив участок серой гнилой плоти мертвеца, на которой копошились жирные личинки. Он выглядел так, будто умер уже давно. И тут пазл в голове Дани наконец сложился. Та странность, не дававшая ему покоя, обрела чёткие черты — он узнал покойника. Он видел этого человека на фотографии в газете. Это и был тот мужик, что пропал на прошлой неделе.

— А что ты там говорил про это место? — обратился он к другу.

— Какое? — отозвался Женя, словно вырвавшись из тяжелого забытья. — А, это… Да так, проклято оно. — Он посмотрел на Данилу и, поняв, что тот ждет продолжения, добавил: — Никто из местных за валежник не заходит. Они ходят по лесу, собирают грибы, ягоды, охотятся, но сюда не заходят. Дед рассказывал, как однажды он со своим отцом, моим прадедом получается, охотился на тетерева. Тот подстрелил птицу, и она упала за валежник. Прадед побежал за ней и уже не вернулся. Только крикнул сыну, моему деду получается:

— Стой там! Я, кажется, что-то нашёл.

Его нашли только спустя месяц — всего изъеденного зверями

— А тропинку тогда кто вытоптал, если сюда никто не ходит?

— А, так это дачники. Здесь заброшенный дачный посёлок рядом, вот они и вытоптали.

— А на них проклятие не распространяется? — с улыбкой спросил Даня.

— Распространяется. Ты думаешь, почему посёлок заброшен? Как в посёлке стали исчезать люди, всё меньше народу стало сюда приезжать. Продать эти дома было уже невозможно — кто ж их купит в такой глуши, да ещё когда люди пропадают? В итоге участки просто бросили. Пропавших спустя время находили в лесу за валежником… всегда мертвыми… всегда изъеденными зверьем. Никогда никаких улик, ни одной зацепки.

— Так, может, это животные и нападают?

— Да нет в этом лесу хищников... одни зайцы да белки

— Слушай, — после небольшой паузы сказал Женя, — а почему мы отправили звонить самого медленного?

В лесу совсем рядом громко хрустнула ветка. Друзья резко обернулись. Даня нащупал фонарь, и тьму вспорол желтый луч. Обоим показалось, что там, на самом краю света, за сосной качнулась и исчезла тень. Но сосна была слишком тонкой, чтобы кто-то мог за ней укрыться. И никто из них не сказал другому, что что-то увидел.

Повинуясь необъяснимому порыву, Женя медленно достал из кармана компас и взглянул на него — стрелка бешено вертелась по кругу. Он молча показал его Даниле.

— Женя, а если подумать... зачем мы остались? — спросил Даня, глядя то на компас, то на размытое жёлтое пятно фонаря.

— Чтобы труп сторожить, — неуверенно ответил Женя.

— А если кто придет, что мы сделаем?

— Я об этом как-то даже и не думал.

В противоположной от луча стороне снова треснула ветка, и свет мгновенно метнулся на звук. И опять им обоим показалось, что они увидели прячущуюся за сосной высокую худую тень. И опять ни один не признался в этом.

Когда грохот пульса в голове Данилы немного утих, он тихо спросил, не сводя глаз с пятна света:

— Бежим?

— Бежим! — отозвался друг, и они, не разбирая дороги, бросились в сторону валежника.

Они неслись сломя голову. Пролетая по узкой тропинке через заросли, Даня отметил, что крапива уже не жалит так больно, как прежде — страх вытеснил все остальные чувства. Он бежал первым, сжимая в руке фонарь. На бегу луч бешено трясся, и разобрать дорогу было почти невозможно. Женя летел следом, не глядя под ноги, а только сверля глазами спину друга и изредка оглядываясь назад в страхе, что тень снова мелькнёт между деревьев.

Неудивительно, что в этой панике они свернули не туда и оказались в заброшенном дачном посёлке. Они бежали по тёмной улице, пока не увидели: впереди на дороге чернеет чьё-то тело. На нём уже привычно сидел знакомый ворон. Они резко затормозили и медленно, почти не дыша, пошли к мертвецу.

Ворон прервал своё занятие и уставился на них чёрными глазами-бусинками, в которых отражался свет фонаря. Они подходили, боясь увидеть то, чего опасались больше всего. Но они увидели — на земле в луже крови, с выклеванными глазами, лежал их друг.

— Уйди! — срываясь на хрип, заорал на ворона Женя, и тот скрылся в тёмном небе, в этот раз не дожидаясь замаха ногой. Данила стоял застывший, не в силах отвести взгляд от мёртвого друга. Женя поднял над головой телефон, словно это могло как-то улучшить сигнал, и всмотрелся в экран. Перевёл взгляд на Данилу и угрюмо покачал головой.

Со стороны леса послышался глухой хруст, и Даня устремил туда луч фонаря. Посреди дрожащего жёлтого пятна стояла высокая худая тень — в этот раз она не пыталась спрятаться. Повисла тягучая, длиною в целую вечность, пауза. Внезапно черноту лица неподвижного силуэта прорезали два открывшихся красных глаза.

— Во двор! — скомандовал Даня и, погасив фонарь, бросился к ближайшему трухлявому забору. Он попытался перелезть через него, но гнилые доски со скрипом обвалились под его весом. Мальчик рухнул на землю вместе с обломками, но в тот же миг, не чувствуя боли, вскочил и побежал дальше.

Растерявшийся Женя, придя в себя, просто пошёл, оглядываясь, по поваленным доскам, которые жалобно затрещали под ним. Миновав цепкие сухие сучья заброшенного яблоневого сада, они перелезли ещё один забор. Когда Женя забирался на покосившийся штакетник, он услышал за спиной знакомый жалобный хруст упавшего забора, словно по нему опять кто-то прошёл. Они преодолели ещё несколько заросших участков и, совсем запыхавшись, забежали в дом, который оказался не заперт.

В доме была всего одна комната, и совсем не было мебели. Только черные облезлые стены и прелый запах плесени. Даня осторожно выглянул в окно. Через грязное стекло ничего не было видно — сплошная тьма.

Он сел на пол у окна. Женя опустился рядом.

— Что дальше? — спросил Женя.

— Я не знаю… Для начала отдышаться, а потом бежим дальше. Ты знаешь, в какой стороне дом твоей бабушки?

— Нет, — после небольшой паузы ответил Женя и достал из кармана компас.

Они внимательно уставились на него. Красная стрелка, перестав вращаться, теперь четко указывала куда-то справа от них.

— Там север, — Женя кивнул в сторону, куда указывал компас.

Но стрелка медленно поползла дальше по часовой стрелке. Она остановилась только когда стала указывать за спины ребят — в сторону окна. Женя медленно поднялся и вгляделся в мутное стекло. В темноте ночи ничего не удавалось рассмотреть, но вдруг прямо перед ним, с той стороны окна, густую черноту прорезали два красных глаза.

— Он здесь! — прохрипел Женя, и они рванули к выходу. Они бежали, пока не упёрлись в высокий глухой забор.

— Туда! — Даня махнул рукой, и они бросились вдоль ограды, но и там был тупик: трёхметровый забор поворачивал, образуя замкнутый угол.

Мальчишки слышали тяжёлые шаги совсем рядом. Они забежали за небольшую постройку, когда-то служившую сараем. Притаились и выглянули из-за угла. Из-за противоположной стены здания внезапно высунулась и тут же скрылась чернильная голова с горящими угольками глаз. Ребята бросились в другую сторону, в обход здания, но в ту же секунду из-за угла навстречу им вышла худощавая тень и быстрыми шагами пошла прямо на них.

Хриплый вороний крик ворвался в пространство, словно звук органа в опустевшем ночном храме. Даня не успел затормозить и на всей скорости влетел прямо в охотящееся за ними существо. В наполненных ужасом глазах мальчика отразились обнажённые звериные клыки. Женя развернулся и с отчаянным, раздирающим горло криком побежал прочь. Он пронёсся вдоль высокого забора, и когда тот закончился, одним прыжком преодолел ограду пониже и провалился в чёрную бездонную мглу — прямо под землю.

Он пролетел несколько метров, зацепился за торчащий корень, и что-то в его теле громко хрустнуло. Женя плюхнулся в воду, пахнущую гнилью. Он попытался выбраться из старого заброшенного колодца, из последних сил цепляясь ногтями за склизкие брёвна, но совсем не чувствовал ног. Спустя пару минут всплески прекратились, и над дачным посёлком снова воцарилась тишина.

***

Данила был еще в сознании, когда услышал тяжелое хлопанье крыльев и увидел перед собой ворона. Он оставался в сознании и тогда, когда птица стала рвать его плоть. Оцепеневший, мальчик лежал и смотрел в холодное звездное небо, которое разрезали почерневшие высоковольтные провода. И хоть он знал, что они уже давно обесточены, ему всё равно казалось, что он слышит их мертвенное гудение: «У-у-у-у…