По зову Смерти

На лесную поляну выехали семеро вооружённых всадников. Один из них, в плаще из волчьей шкуры и с синей повязкой на голове, мрачно оглядел пространство, затем спешился, выхватил меч из ножен и громко выкрикнул: Сивлэ́н

«Выходи, паршивец!»

Был это никто иной, как Флориа́н, воевода великого князя, человек умный, сильный и жестокий. Уже два года он со своими людьми занимался тем, что выслеживал коварных язычников и учинял над ними суровую расправу. Языческие храмы сжигали, а на их месте воздвигали новые — храмы, где фридеранцы молились Всесильному Анди́ — единому богу, противнику всякого идолопоклонства.

Флориан обошёл поляну. Нынешним вечером языческий мальчишка убил несчастного монаха. Старик воздавал молитву Анди́, когда этот одержимый бесом подлец перерезал ему горло. Теперь Флориа́н желал отомстить.

— Его здесь нет, господин, — произнёс самый молодой из всадников, Вальдер Рыжий. — Ушёл у нас из-под носа!

Флориа́н злобно зыркнул на Вальдера.

— Тише ты! Найдём, где бы он ни был.

Налетел ветер, зашумели тёмно-зелёные кроны деревьев, пара чёрных птиц взмыла в небо. Вечерние сумерки подбирались всё ближе, их ледяное дыхание ощущал каждый княжеский воин, и тёплые плащи, увы, не защищали от страха, который приводила с собой ночь. Солнце закатывалось за горизонт, прощалось с людьми, не обещая защиты от зла.

Флориан не верил в языческие сказки о ночных чудовищах, но на душе его сделалось неспокойно, словно подлая змея обвилась вокруг сердца и ядом своим отравила кровь. Не мог он показать своим подданным, что ему страшно, так что забрался обратно в седло, крепче ухватился за поводья и погнал коня вперёд. Остальные двинулись за ним. Вальдер оглядывался по сторонам. Несмотря на молодой возраст, был он одним из лучших лучников. Немало иноверцев поразили его острые стрелы. За Вальдером следовал Лердаон, невысокий воин с широкими плечами и загорелым лицом, которое сплошь покрывали шрамы. О нём ходило много нехороших слухов. Например, поговаривали, будто Лердаон собственными руками убил жену, когда она в третий раз родила девочку. Или что одним ударом прикончил юношу, который осмелился шутить над его шрамами. Впрочем, слухи оставались слухами, никто пока не мог поклясться в их истинности. Главное – Лердаон верно служит князю и никогда не отвергнет Всесильного Анди.

Братья Крантор и Бильде отличались упрямством и большой силой, всегда сражались вместе, прикрывая друг друга. Однажды первый защитил последнего от стрелы язычника, и умер бы, если бы мудрый лекарь не выхватил его из цепких лап Смерти. Правда, с тех пор Крантор перестал улыбаться и смеяться, как бывало прежде на пиршествах.

Сивлэн был самым старым, ему уже минуло шестьдесят. Никто не знал, отчего он так хорошо держится в седле и так ловко сражается, превосходя некоторых юных воинов. Сам Сивлэн любил рассказывать, будто в младенчестве мать поила его волчьей кровью вместо молока. Что ж, на волка он был похож: длинные седые волосы, густые брови, большие синие глаза с совсем не добрым блеском. Губы его растягивались в улыбку лишь когда глаза видели мёртвого язычника. Флориан очень уважал Сивлэна, а потому обратился к нему со словами:

- Что скажите, ярсте*? Продолжать ли нам поиски, или отложить до утра? Воины устали, а мальчишки нигде нет.

____

*Господин

_____

- Вы наш предводитель, - проскрипел Сивлэн. Видно было, что ему самому хотелось быть на месте Флориана. – Вам и решать. Но я бы не вернулся к князю с пустыми руками. Голову мальчишки надо принести и насадить на пику, - морщинистое лицо Сивлэна некрасиво скривилось. – Отпустишь одного, так он приведёт за собой десятерых.

Флориан промолчал, задумавшись. Мальчишку и правда стоило отыскать и казнить, только вот впереди, за рекой, обитало немало язычников, которые могли подготовить засаду княжеским воинам. Мальчишка наверняка у них. Можно было вернуться назад, а с утра набрать отряд побольше и двинуться в путь. Тогда вместо одного язычника удастся прикончить сразу нескольких. И князь явно останется доволен. Может, и награду Флориану выдаст. Но воины, хоть и уставшие, явно не желали отступать. Да и как отважный Флориан скажет им, что надо возвращаться и идти утром? Не решат ли они, будто предводитель струсил? «Нет, - сказал себе Флориан. – Мы погибнем, но без добычи не вернёмся».

Небо затягивалось густой тьмой, лишь на востоке ещё не стёрся розово-фиолетовый клочок. Воины шли в западную сторону и не могли видеть последние лучи солнца.

Оранжевый лик луны глядел на маленький отряд, а по всему небесному полотну рассыпались серебряные крошки-звёзды. Река была уже близко, Флориан услышал лёгкий плеск волн о берег. Крантор и Бильде зажгли факелы. Их лица, освещённые огнём, казались жуткими и неживыми.

У берега покачивалась одинокая лодка. Флориан махнул рукой в сторону моста, всадники по очереди перешли через него. Лошади фыркали, недовольно ржали, за что получали хлыстом по крупу. Животные чувствовали, что дальше идти нельзя. Дальше – земли безбожников и безумцев, ненавидящих истинную веру. Флориан вновь увидел перед собой тело несчастного монаха, распростёртое на пыльном каменном полу. Из горла его сочилась кровь, широко распахнутые глаза смотрели в пустоту. Чем навредил этот монах язычнику? Он не участвовал в расправах и казнях, он даже не пытался говорить с язычниками о вере. Мальчишка убил его, потому что был одержим бесом. Флориан стиснул зубы. Он лично хотел отрубить голову выродку, но прежде – помучить его. Пусть выдаст всех своих соплеменников, ответит, где находится их логово. Когда чудовищная боль охватывает твоё тело, трудно не подчиниться мучителю. Мальчишка выдаст всю правду.

«Дай нам сил, Анди, направь на верный путь нас, чтобы мы избежали всякой напасти и справились с врагами», - мысленно помолился Флориан.

Был в отряде и седьмой воин, ехал он позади всех. Голову его покрывал капюшон, а лицо пряталось за серой тканью, натянутой до глаз. Он не заговаривал ни с кем, кроме Сивлэна. Остальные воины знали, что за плотными одеждами скрывается девица – дочь Сивлэна. Маре не досталось внешней красоты от Всевышнего, юноши отводили глаза, если вдруг видели её лицо; никто, однако, не смел оскорбить Мару, так как отец её мог бы беспощадно расправиться с обидчиком. Мару он тренировал, как тренируют мальчиков, и к двадцати годам она уже неплохо владела мечом, топором и стреляла из лука.

Флориан помнил, как Мара, эта худая и болезненная на вид девушка, вогнала меч в грудь язычника. Лезвие прошло насквозь, мужчина лишь захрипел, изо рта его хлынула кровь. Да, она была сильнее, чем казалось на первый взгляд. И глаза её были такие же холодные и жестокие, как у Сивлэна.

- Вперёд! – уверенно проговорил Флориан и поднял правую руку вверх. – Сегодня будет ночь большой охоты. Мы отыщем мерзавца, хоть из-под земли достанем! Ибо я поклялся князю, что найду его.

Последние слова он произнёс скорее для собственного успокоения, чем для воодушевления отряда.

Агёль бежал вдоль поля, спотыкаясь и падая, его дыхание становилось всё более хриплым, перед глазами темнело. Погоня уже отстала, но он всё не мог остановиться, страх за жизнь подгонял дальше. Наконец, юноша не выдержал: в очередной раз повалился на сырую траву и не поднялся. Голову словно сковали железные обручи. Агёль закрыл глаза. Неподалёку шелестела река. Как хорошо напиться холодной и свежей воды, наполниться силами и двинуться дальше, к своим! А лучше и вовсе окунуться в голубые волны. Усталость и боль не позволяли подняться. Но враги не медлят, чуть замешкаешься – и получишь стрелы в спину. И хорошо, если не будут мучить… Враги жгли его соплеменников калёным железом, отрубали им руки, лишали глаз. Слеза скатилась по щеке Агёля. Мать. Отец. Старший брат. Все погибли от рук «хищников». Гордое племя Лакарагонов не собиралось принимать чужого бога. Древние боги – боги истинные. Агёль не желал знать ни о каких других. Великий Азрафти, бог войны, приходил к нему наяву. Агёль молился на Поляне Предков, когда услышал тихий зов.

«Отомсти им, дитя моё. Возьми кинжал, омой его в змеином источнике и сотвори справедливый суд. Покарай того, кто несёт Лакарагонам лживую веру».

«Я убью», - решил Агёль. И произнёс громко: «Я убью их! Я убью всех их!»

Гнев овладел юношей, он пробрался во вражеское поселение и перерезал горло монаху. Тогда Азрафти шепнул ему: «Ты на верном пути». Агёль даже увидел божественную фигуру, увидел призрачного мужчину с волчьей головой, который склонился над трупом, а после расхохотался. Азрафти был доволен. Агёль выполнил свой долг.

Но теперь не было рядом Азрафти, никто не мог защитить Агёля. Чёрные птицы, вестницы смерти, противно кричали высоко в небе. Ждали, когда Агёль совсем ослабнет, чтобы начать поедать его плоть. Агёль не собирался умирать. Ещё не все враги мертвы. Месть настигла не всех. Юноша глубоко вздохнул, поморщился от боли, встал и направился дальше, еле переставляя ноги. Он хотел найти своих соплеменников, позвать их на помощь. Один он всё же не справится с семью вооружёнными воинами. У него и оружия не было, кроме кинжала, на котором так и осталась кровь монаха. Агёлю понравилось убивать. Азрафти вселил в него это удовольствие. Власть, которую ощутил Агёль в момент своей справедливой мести, нельзя было сравнивать ни с чем, даже с любовью. Власть над чужой жизнью сладким вином затекала внутрь и пьянила всё тело. Агёль был всесилен в тот момент: он мог покарать, а мог и помиловать, но выбрал первый путь. Ведь его близких никто не помиловал. «Будь они прокляты, - прошептал Агёль. – Великий Азрафти, отчего ты не дашь мне сил, отчего не поможешь отомстить? Я слишком слаб, чтобы бороться со всеми. Моих людей всё меньше. Подлые хищники атакуют нас. Негде искать защиты, Великий Азрафти!»

Агёль приблизился к реке, жадно принялся пить воду. Его длинные чёрные волосы совсем растрепались. С лица текла кровь – кто-то швырнул в него камнем и разбил бровь. Агёль умылся. Ему хотелось разрыдаться, впиться пальцами в сырую землю, закричать от отчаяния. Где же великий Азрафти, почему покинул своего сына? Агёль шептал одну и ту же молитву, не надеясь получить ответа.

Но тут измождённое лицо Агёля просияло: он увидел впереди поляну с идолами. Там был и бог войны. Агёль пошёл быстро, насколько позволяли остатки сил. Плечи его чуть дрожали от волнения. Он не услышал, но почувствовал: его зовут. Его ждут. Азрафти и другие боги готовы помочь. На поляне Агёль упал на колени, прижался лбом к траве и принялся молиться. А ночь тем временем уже овладела миром, и древние создания, что жили до сотворения земли и неба, открыли глаза. Они готовились к мести. Агёль ощутил жар, словно совсем близко горел огонь. Он поднял голову. В самом деле, вокруг него завертелись огненные шары; Агёль, зачарованный, коснулся одного шара… как вдруг позади послышались крики и топот копыт.

«Вот он! Держи его!» «Грязная собака! Молится своим идолам!»

Шары потухли, оставив Агёля во мраке. Он хотел было бежать - что-то остановило его. Между рёбер разрасталось странное тепло, зрение стало острее, а руки обрели удивительную мощь. Агёлю казалось, что он может схватить глыбу как камешек и швырнуть вдаль. А всадники скакали к нему, всё ближе горели факелы, всё громче ржали кони. Луна из оранжевой превратилась в кроваво-красную. Чья-то тяжёлая ладонь легла на плечо Агёля.

- Ты победишь, сын мой. Мы с тобой.

Агёль выпрямился и приготовился к битве. В руке его появился длинный меч с узким лезвием, на конце которого горела звезда. Враги же его вместо меча видели деревянную палку.

Флориан остановил коня перед поляной идолов. В центре зловещего круга стоял тот самый мальчишка, тощий и невысокий. Флориан жестоко усмехнулся, спрыгнул с коня и жестом велел отряду ждать. Лязгнул меч. Черноволосый воин шёл вперёд уверенный походкой, не подозревая ничего дурного.

- Лучше сдавайся. Твоя игрушка тебе не поможет.

Только сейчас Флориан заметил, что фигура мальчишка объята белым светом. Воин был уже достаточно близко, чтобы замахнуться и снести голову неверному, как тут язычник оттолкнулся от земли и приподнялся вверх, словно птица. Флориан не успел ничего сделать. Налетел вихрь и сбил с ног великого воина. Флориан поднялся и тут же истошно завопил: невидимое лезвие прошлось по его животу, брызнула кровь, внутренности вывались наружу, трава побурела. Флориан лежал мёртвый, лишь глаза его были широко раскрыты и в них отражался дикий ужас.

Лердаон опомнился, его лицо исказила гримаса злобы. Он издал нечеловеческий крик, по-звериному оскалился и ринулся в бой. Увы, конь его запнулся, захрипел и упал, дёргаясь в агонии. Язычник тем временем вновь опустился на землю, размахивая длинной палкой.

Лердаон выругался, быстро вскочил на ноги и бросился на мальчишку. Юный Вальдер в этот момент зарядил лук и выстрелил, затем ещё и ещё, но его верные стрелы впервые изменили. Ни одна не достигла цели. Тогда Вальдер поскакал на помощь боевому товарищу. Несчастный юноша! Смелость погубила его. Огромная чёрная бездна разверзлась на пути Валентина, и он, не успев ничего понять, провалился туда, в вечную тьму. Мара, бежавшая вслед за Вальдером не угодила в бездну – её ждала более суровая участь. Огонь объял тело девушки, одежда испарилась в мгновение, на коже надувались и лопались пузыри, дым уходил ввысь и по всей поляне разносился запах горелого мяса. Сивлэн вынул меч и тут же уронил его, схватился за лицо и взвыл. Жуткая боль пронзила глаза. Старик повалился с седла, конь бросился прочь.

Лердаон махал мечом, не попадая по мальчишке. Меч рубил воздух и не причинял ни малейшего вреда врагу.

- Побойся богов, ничтожество, - голос язычника прогремел громом. – Покорись им, и я тебя не трону! – он указал на идолов позади себя.

Лердаон не понимал, что все его усилия напрасны.

- Мой бог – Всевышний Анди! А ты – подлая крыса и безбожный ублюдок! – прошипел Лердаон.

Братья Крантор и Бильде подходили к мальчишке с двух сторон, рассчитывая поймать. Язычник прекрасно видел их, но не торопился атаковать. Прежде нужно было разобраться с Лердаоном.

- Ты сам выбрал свою судьбу, - произнёс мальчишка уже спокойнее и лицо его сделалось страшным от кровожадной улыбки. – Слава тебе, Великий Азрафти!

Лердаон замер на месте. Его глаза закатились, губы прошептали что-то невнятное. Он побледнел, как покойник. А в следующее мгновение Лердаон, тот человек, чьё имя наводило страх на языческие племена, вонзил меч себе в грудь. Конец лезвия торчал из спины. Крантор в ярости кинулся на мальчишку, занёс топор и ударил по голове. Брызнула кровь, мальчишка пошатнулся и упал, кусочки мозга остались на топоре. Крантор победно вскрикнул и поднял оружие вверх. Но вдруг затих. Его глаза широко раскрылись от ужаса. Вместо мальчишки перед ним лежал труп Бильде с размозженным черепом. Крантор, как безумный, бросился к брату, принялся трясти его, умолял очнуться. Он забыл про язычника, который затуманил свои колдовством рассудок княжеских воинов.

- Бильде, Бильде! Очнись, брат!

Крантор всё шептал и шептал молитву, пока меч язычника не снёс ему голову. Тело Крантора легло на тело Бильде. Голова откатилась дальше, Агёль поднял её, повертел в руках и страшно захохотал.

Сивлэн не умер. Он ослеп, его ноги были переломаны, но он держался. Воздавал молитвы Анди, хватался за амулет с символом солнца, раз за разом произносил имя Всевышнего… напрасно. Анди был слеп и глух к страданиям своего раба. Наказания не избежать. Сивлэн из могучего воина превратился в жалкого слабого старикашку, который валялся на кровавой траве и стонал от боли. Он забыл и о дочери, которая сгорела заживо. Спасти себя – вот, что было важнее всего.

Агёль узнал его. Именно Сивлэн убил мать Агёля, выхватил её из постели и нанёс удар кинжалом в грудь, а потом расправился и с отцом, отрубив тому голову.

Агёль поднял меч. Звезда на конце засияла ярче. Он готов был расчленить Сивлэна, вырвать ему кишки и повесить их на ветви корявого дерева, раскидать остальные внутренности по поляне на радость птицам и хищникам. Агёль ощетинился и взмахнул мечом, но рука его отяжелела, а грудь пронзила боль. Агёль упал на колени и еле сдержал крик. Призрачная фигура Азрафти мелькнула рядом.

- За что? – прохрипел Агёль. Он вновь стал простым смертным. – Дай мне убить его.

- Он уже наказан, - спокойно проговорило божество. – Взгляни, каким ничтожным он стал.

- Я хочу убить его! Ненавижу! – воскликнул Агёль и выхватил кинжал из-за пояса. Азрафти остановил его.

- Нет, сын мой. Не его надо убить.

Агёль с надеждой и трепетом взглянул на бога, а затем грустно улыбнулся и кивнул. Он понял, чьей смерти желает Азрафти.

- Да, о Великий! Повинуюсь вашей воле.

Агёль вскрыл себе горло одним движением. Сила богов даётся не каждому, и плата за неё всегда высока.

Он лежал на траве, бледный и очень красивый, на его горле сиял длинный красный шрам. Рассветные лучи коснулись воды, запели первые утренние птицы, подул приятный ветерок. Мир пробуждался после страшной ночи. Только Агёль, этот смелый и гордый юноша, никогда уже не услышит пение птиц и не ощутит прикосновение ветра к коже. Душа его слилась с этим ветром, слилась с нежными лучами. Обрела бессмертие.