Победитель ничего не получит

***

Смена закончилась. Акира плюхнулась в сиденье своего автомобиля, припаркованного у кофейни, и тяжело вздохнула. День выдался чудовищно изматывающим. Клиенты шли сплошным потоком. За девять часов ей не удалось не то что перевести дух — даже на полноценный обед или простой перекур времени не нашлось.

Девушка уставилась на дорогу, но не заводила двигатель. Просто хотела отдышаться. Вдруг на телефон пришло сообщение от лучшего друга Карлоса:

«Приедешь сегодня? Нужно посмотреть, что у тебя с колодками».

Акира звучно втянула воздух.

«Ну точно, я совсем забыла. Давай завтра заскочу, сегодня устала как черт».

Ответ пришел почти мгновенно:

«Хорошо, до завтра».

Лишь спустя долгих двадцать минут она завела двигатель и направилась домой.

Кто же мог знать, что там ее ждет беда…

Акира не успела переступить порог, как услышала крики и грохот. Сердце пропустило удар. Ледяной страх сковал тело, но ноги сами понесли ее на кухню.

Катастрофа! На полу лежал отец, а над ним нависал здоровяк, беспощадно избивавший его ногами. По бокам стояли еще двое — высокие и крепкие, казалось, способные свернуть шею одним взглядом.

— Отец! — выкрикнула Акира.

Взоры всех громил мгновенно устремились на нее. Один из них рванул вперед с пугающей скоростью. Сердце Акиры, словно испуганная лань, провалилось в пятки. Она попыталась увернуться, но незнакомец был куда быстрее. Железная хватка впилась в нее, грубо притягивая к себе.

— Отпусти! Отпусти! — кричала она, беспомощно вырываясь.

В горле стоял ком, в носу щипало, а тело отказывалось слушаться. Незнакомец швырнул ее на стол и прижал всей тяжестью.

— А кто это у нас? — прорычал коллектор, и в его глазах опасно блеснуло.

— Папина дочка, — сказал третий. — А ты нам и не говорил, что у тебя такая симпатичная дочурка. Подло скрывать от нас такое сокровище.

— Отпусти! — вцепившись ногтями в руку державшего ее, Акира попыталась подняться. Тщетно.

Первый, тот, что избивал отца, рывком поднял его на ноги и прижал к кухонной тумбе.

— Помнишь, сколько должен? — прорычал он.

Отец, Майк, несколько раз моргнул и устремил взгляд на пригвожденную к столу дочь.

— Не трогайте ее, — прошептал он.

— А что это вдруг? — хихикнул второй, доставая из-за пазухи пистолет и направляя его в висок Акиры. — Неужто проснулся родительский инстинкт?

Акира тихо плакала. Прижатая к столу, она не могла пошевелиться. Тело пробивали разряды животного страха, вопившие: «Не двигайся! Убьют!». Холод металла у виска парализовал волю.

— Умоляю, — рыдала Акира, — отпустите нас. Прошу.

— Знаешь что, милочка… — Третий взглядом отозвал второго и сам приблизился к девушке. Акира чувствовала дикое желание ударить его и сбежать из проклятого дома, но мышцы не слушались.

Его ледяная рука скользнула под футболку, дотянулась до груди и больно сжала ее. Акира громко всхлипнула.

— Не надо, — заскулила она. — Нет, не надо. Умоляю вас, прошу.

— Половину суммы ты могла бы заплатить и сама, — говорил главный, смотря на нее похотливым взглядом. Вторую руку он попытался опустить ниже, но Акира резко дернула ногами, блокируя путь.

Отец, наблюдая за этим, невольно вздрогнул — и тут же получил удар в живот. Его лицо было залито кровью: сломан нос, выбит зуб. Он из последних сил держался в сознании.

— Вот как поступим, — низко произнес главный, водя пальцами по телу девушки и игнорируя ее беззвучную истерику. — Если через два месяца денег не будет, Майк, я пущу твою дочурку по кругу, а тебя — на органы.

Он отошел от Акиры и подошел к должнику. Его взгляд был полон ненависти и презрения.

— Ты меня уяснил? Ищи где хочешь… занимай, торгуй дочерью, почку продай — мне плевать. Два месяца. И упаси тебя бог, если денег не будет.

— Я понял, — отхаркнулся Майк.

***

Коллекторы ушли почти сразу. Акира рыдала, так и не сдвинувшись со стола. Майк медленно сполз на пол и схватился за голову. Каждый сантиметр тела пылал от боли, в голове путались мысли, его тошнило.

— Доченька — прошептал он. — Милая, ты как?

Но она не слышала. Перед глазами проносилась жизнь, а в груди и горле жгло, словно она проглотила раскаленный уголь.

Лишь спустя время девушка смогла прийти в себя. Она поднялась, взглянула на отца.

— Ты же говорил, что отдал им все, — прошептала она, не в силах говорить громче. — Говорил, что расплатился…

Майк несколько секунд смотрел в пол, потом поднял глаза на дочь.

— Деньги были, — сипло, еле слышно произнес он. Кровь все еще текла из носа. Висок и скула были рассечены и распухли.

— И что же дальше? — Акира сползла со стола на ватные ноги и, чуть не упав, опустилась на пол перед отцом. Она потянулась к его лицу, но он отстранился, не желая видеть жалость в ее глазах.

— Я… подумал, что смогу удвоить сумму и…

— Боже, отец! — Акира не дала ему договорить. — Ты совсем спятил? Скажи мне, ты с ума сошел?

— Я был пьян, и мне показалось, что это блестящая идея.

— Могу тебя разочаровать! — шмыгнув носом, Акира вскочила и тяжело облокотилась на тумбу.

Воцарилась удушливая тишина, которую, казалось, мог разбить только пушечный выстрел. Но спустя пять минут девушка, преодолев себя, снова заговорила.

— Не понимаю… не понимаю, зачем ты это делаешь с нами? Почему? К чему это казино? Ты проигрываешь деньги, вещи… скоро проиграешь наши жизни!

— Акира…

— Нет, папа! — она отошла к выходу из кухни. — Мама пришла бы в ужас, увидев, к чему ты нас привел!

— Акира, не говори так!

— А как иначе?

Отец с трудом поднялся и шагнул к дочери, но она отпрянула. Не хотела ни смотреть на него, ни чувствовать его прикосновения.

— Ты все рушишь, отец! Хочешь, чтобы они убили нас? Чтобы все так и закончилось? А я — нет! — Глаза снова наполнились слезами, губы задрожали, по щекам разлился жар.

— Я найду деньги… клянусь, найду. Только помоги мне, ладно?

— Я уже помогала тебе в прошлый раз. И что в итоге?

Акира хотела быть холодной и непреклонной, но любовь к отцу разрывала ее на части. Голова раскалывалась от боли.

— Что ты предлагаешь? Как мне тебе помочь? Снова впахивать на двух работах? А как же моя жизнь, отец? Почему ты думаешь только о себе?

— Акира… — он снова потянулся к ней.

Но на этот раз она совладала с телом и вырвалась.

Поздно ночью, когда хлопнула дверь и отец ушел, Акира спустилась на кухню, чтобы убрать разгром. Измученное тело молило о кровати, но мысли требовали навести видимый порядок, создать иллюзию чистоты и гармонии. Едва она присела на корточки, чтобы собрать осколки разбитой посуды, как чудовищная жалость к себе сдавила грудь и покатила слезы.

Это был не первый раз, когда в их дом приходила беда. Не впервые она оттирала с пола кровь и собирала обломки их жизни. Юная Акира так жаждала покоя, а получала лишь тяжелый багаж опыта, о котором не просила.

— Ненавижу, — плакала она, трясясь всем телом. — Ненавижу тебя.

Она повторяла это снова и снова, адресуя отцу. Ведомая эмоциями, она была не совсем честна, но в эту секунду ей отчаянно хотелось, чтобы он услышал.

***

На следующее утро Акира проснулась полностью разбитой. Уснула она поздно, почти под утро, а сны приходили кошмарные. Тревога никуда не ушла, мучительные мысли не хотели отпускать, снова и снова прокручивая в голове ужасные сценарии будущего. Ощущение, будто она живет на пороховой бочке, не утихало ни на секунду.

Отец так и не вернулся домой. От этой мысли становилось совсем невыносимо. Голова, словно тяжелый якорь, тянула ко дну, и ей приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы просто держаться на поверхности.

Чашка крепкого кофе, ледяной душ и выкуренная сигарета принесли облегчение — самую малость. Вспомнив о друге, она стала собираться в автомастерскую.

Акира жила двойной жизнью. И если первая — та, что с кафе, клиентами и долгами, — заставляла ее страдать и мечтать поскорее ее прожить, то вторая была глотком свежего воздуха. Настоящим наслаждением под покровом ночи. Она была опасна, смертельно опасна, но Акира любила ее так же сильно, как любила родную мать.

Все началось задолго до нынешнего разгрома.

Когда Акире было десять, дядя Кей, родной брат мамы, привел девочку на картинг. Не передать словами, что с ней тогда творилось. Она была на седьмом небе от счастья, оказавшись в карте, разобравшись с управлением и начав свой первый заезд. Победить тогда не получилось, но она обрела нечто большее — любовь к скорости и всему, что с ней связано. С десяти лет Акира не отставала от дяди Кея. А он, в свою очередь, светился от счастья, что племянница разделяет его страсть. Он окунул ее в океан знаний, что носил в себе, и девочка с жадностью впитывала их, как губка.

В двенадцать лет дядя познакомил ее со своим другом Карлосом — лучшим механиком города. Показал ту самую мастерскую, о которой грезят автолюбители. И с того дня она стала ее вторым домом.

В пятнадцать девочка впервые ощутила истинную любовь. Дядя Кей, втайне от сестры, привел ее на уличные гонки. Именно тогда юная Акира поняла: настоящее счастье — в этом. В реве моторов, едком запахе жженой резины, клубах дыма и огнях фар, пронзающих ночь. Каждый раз, когда мимо нее с грохотом проносился автомобиль, дыхание перехватывало.

Она долго не могла прийти в себя, твердя с загоревшимися глазами: «Дядя, это было так круто! Я не могу это забыть!». Конечно, приходилось быть осторожной — если бы мама узнала, беды не миновать ни ей, ни тем более Кею.

Мама, конечно, что-то подозревала, но вслух не произносила. Ее согревало одно: ее брат-одиночка, ярый противник семейных уз, души не чаял в своей «принцессе» и считал дни до их встреч. То же самое делала и Акира.

На шестнадцатилетие девочки Кей прыгнул выше головы. Он вручил племяннице ключи от темно-синей Toyota Supra. Рев ее мотора вызывал головокружение, мурашки бежали по коже, а сердце замирало и проваливалось куда-то глубоко-глубоко.

Но на пике счастья, где выше только облака, их настигли трудности. Тяжелая болезнь. Акира видела, как угасала мать, как тухли ее глаза, как жизнь покидала худое, беспомощное тело. Лекарства не помогали. В итоге она ушла, оставив в их сердцах незаживающую рану.

Но это был не конец. Дядя Кей не смог пережить уход сестры. Он был разбит. И в одно утро его не стало — он исчез, оставив лишь записку:

«Прости, малышка, но я не могу быть рядом. Каждый раз, видя тебя, я вижу ее. И от этого так больно, что не передать словами. Считай меня трусом, я это заслужил. Но я не выдерживаю. Прости. Мне очень жаль. Возможно, когда-нибудь мы встретимся. Но не сейчас, моя маленькая Аки.

Я уверен, Майк справится. Если что, за тобой присмотрит дядя Карлос. Не ненавидь меня… хотя, думаю, это уже не важно.

Прости и прощай».

После этого письма Акира проплакала несколько дней. Она не могла поверить, что человек, бывший для нее вторым отцом, просто сбежал, как последний трус. Она возненавидела его. И с тех пор его имя в их доме было под строжайшим запретом.

Видя, как юная Акира, непозволительно рано познавшая горе, медленно гаснет, дядя Карлос, пообещавший другу присматривать за ней, кое-что предпринял. Он привел в идеальное состояние Supra и отвез семнадцатилетнюю девушку на заезд гонщиков-новичков на окраине города.

И почти утонувшая в отчаянии Акира — ожила. Ее участие в той гонке стало импульсом, ударом тока, чистым адреналином. Она снова смогла дышать полной грудью, видеть и слышать мир вокруг. Девушка, почти сломленная горем, вновь взялась за руль. И этот руль вывел ее обратно — на дорогу, озаренную светом.

***

Акира шагнула в царство металла и бензина. Воздух в автомастерской был густым, пропитанным запахом машинного масла, пыли и раскаленного металла. Где-то оглушительно ревел набирающий обороты двигатель, свистела «болгарка». Голоса механиков, перекрикивавшие шум моторов, сливались в непрерывный рабочий гул. Она постояла у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку, и через несколько минут разглядела его — Карлоса. При виде друга ее глаза зажглись знакомым огоньком. Этот бледнолицый мастер был ее спасителем, и каждый раз, видя его, она вспоминала об этом, переполняясь безмерной благодарностью. А он просто светился от счастья, что может сдержать обещание, данное другу.

Акира была миниатюрной девушкой с густыми черными волосами, спадавшими до самой поясницы. Она была очень похожа на мать — та же азиатская внешность, лисий разрез темных глаз, обрамленных густыми ресницами, аккуратный носик и чувственные губы. Но даже ее яркая внешность не удерживала поклонников надолго — они таинственным образом исчезали, оставляя Акиру в недоумении.

— Хэй! Привет, моя красавица! — Карлос крепко, по-отечески, обнял ее.

— Привет, — рассмеялась она в ответ.

— Как дела? Как там Майк? Я его, кажется, тысячу лет не видел…

Акира тут же напряглась. Она вскользь рассказывала Карлосу о проблемах, но никогда не вдавалась в подробности. Однако сейчас, вспомнив вчерашний кошмар, она почувствовала, как к горлу подкатывает предательский ком. Карлос заметил это, и его живые глаза сразу потускнели.

— Так, пойдем-ка... — он мягко, но настойчиво обнял девушку за плечи и повел в свой кабинет.

Небольшая каморка с окном, выходящим в мастерскую, служила ему и убежищем, и наблюдательным пунктом. Через эту стеклянную перегородку он, занимаясь бумажной волокитой, мог следить за каждым движением в гараже. У стены стоял заваленный бумагами и деталями стол и потертый стул на колесиках, напротив — старый, но уютный диван с помятой подушкой и мягким пледом. Дополняли обстановку кулер с водой и небольшая тумба.

Акира сглотнула комок в горле и опустилась на диван. Карлос пристроился рядом.

— Что стряслось? — без предисловий спросил он.

И она, против своей воли, излила ему все. Рассказала о долгах отца, о визите коллекторов, об унижении и страхе. На вопрос о сумме долга Акира лишь беспомощно пожала плечами.

— Так, — мужчина взял пластиковый стакан, налил прохладной воды и вручил ей. — Слушай меня внимательно. Вытяни из этого дурака сумму. Я помогу, чем смогу, поняла?

Затем его внезапно накрыла такая волна гнева, что он вскрикнул, чем даже испугал Акиру.

— Уму непостижимо! Старый дебил! Уже который раз втягивает тебя в это дерьмо! Я сегодня же приеду и устрою ему такую взбучку, что вчерашние побои покажутся ему массажем! А ты… ты сегодня ночуешь не дома, поняла? Дам ключи от своего дома… черт, где они… А, вот, держи. Живи там, ты знаешь, мы с Мэри всегда рады тебя видеть.

— Не нужно, Карлос. Ты что?! Не надо.

— А ну цыц! Не перечь старшим. Поняла? Мэри будет без ума от радости. Ты ведь знаешь, она любит тебя, как родную. Сегодня заберу твои вещи…

Акире не оставалось ничего, кроме как покорно кивнуть.

Несколько часов они провозились с машиной, проверив колодки и выявив причину странных звуков под капотом. А ближе к ночи направились на окраину города, где раз в несколько недель закипала настоящая жизнь.

***

Ночь. Фонарные столбы, чьи желтые пятна света смешивались с влажным блеском асфальта. Оглушительный, разрывающий тишину рев десятков моторов, сливающийся с грохочущим битом из динамиков. И запах… тот самый, сводящий с ума коктейль из жженой резины, раскаленного металла и выхлопных газов. Едкий дым клубился над землей, застилая глаза и горло, а ослепительные лучи фар пронзали его.

Автомобили выстроились широким полукругом, в центре которого две машины, словно в смертельном танце, выписывали дымные круги. Визг покрышек, сливавшийся с восторженными криками зрителей, был будоражащей симфонией, от которой у Акиры перехватывало дыхание. Справа, у старенькой BMW с открытым капотом, копошились двое парней в промасленных футболках. Девушки в откровенных нарядах, словно не чувствуя пронизывающего холода, ритмично двигались под музыку. Чуть поодаль, у своего штаба — раздолбанного микроавтобуса — суетилась группа парней, отвечавших за навигацию и ставки.

Людей становилось все больше. Толпа гудела, жаждая зрелища и крови. Его ждала и Акира. Теперь, как никогда, ей были нужны деньги. Даже немного.

Когда зрителей набралось достаточно, юноша по имени Чак, известный своим дерзким стилем вождения, начал обходить толпу, собирая ставки.

— Готова? — спросил Карлос, и в его ухмылке читалась и гордость, и тревога.

Акира бросила взгляд на свою темно-синюю «Supra».

— Конечно…

— Только помни, все манипуляции — на игнор.

— Ох, я постараюсь…

Не успела она договорить, как перед ней возникла до боли знакомая (чертовски привлекательная) фигура. Дыхание Акиры перехватило, а мысли разбежались. Перед ней стоял ее злейший враг. Враг, в которого она была по уши тайно влюблена. Чарльз. С привычной ехидной надменностью он окинул ее взглядом, а затем заглянул за спину, к ее машине.

— Думаешь, эта консервная банка дотянет до финиша?

— И тебе привет, — выдавила Акира, стараясь, чтобы голос не дрогнул, несмотря на бешеный стук в висках.

— Если заглохнешь на старте, я умру со смеху… — его зеленые глаза, обрамленные несправедливо длинными ресницами, скользнули по ее раскрасневшемуся лицу. На его губах играла та самая ухмылка, которую Акира ненавидела всем сердцем (и обожала всей душой).

Но сегодня (так же, как и всегда) она не собиралась терпеть его насмешки. Сложив руки на груди и приняв вид победительницы, она парировала:

— Чарльз, дорогой, снова готовишься прийти вторым?

Одного этого вопроса хватило, чтобы с его лица исчезла вся надменность. Кровь ударила в голову, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки. Он резко шагнул вперед, наклонился к самому ее уху и прошипел:

— Готовься глотать мою пыль…

И ушел.

Акира искренне не понимала, почему Чарльз так к ней относится. Почему постоянно задевает и провоцирует её. Даже когда она приходила третьей, он находил способ бросить колкость. И каждый раз в ней просыпалось яростное желание дать отпор. Несмотря на давнюю влюбленность, она не позволяла себе ни на секунду опустить защиту перед этим засранцем. Хотя ночью, в тишине, ее фантазии заходили так далеко, что поутру ей становилось чудовищно стыдно. Она потом боялась смотреть ему в глаза, уверенная, что он каким-то образом узнает о тех пошлых, влажных желаниях, что рождал в ней его образ.

— Мелкий говнюк, — смачно выдохнула Мэри (женщина Карлоса), подошедшая к ним.

— А это у них такая традиция, — с сарказмом заметил бледнолицый мастер. — Без взаимных подначек гонка и не гонка вовсе.

— Точно, — фыркнула Акира и украдкой бросила взгляд в сторону уходящего Чарльза.

Гонка не могла начаться без своего короля. И вот он явился. Все звали его Найт, хотя угадывалось за этим прозвищем и другое, настоящее имя. Он был настоящим Дьяволом за рулем. Сравняться с ним мог лишь один человек… но того не было в живых уже два года.

***

Трагедия случилась два года назад на окраине соседнего города. Молва о ней не утихала до сих пор, а живым напоминанием был сам Чарльз — принц уличных гонок, вечный претендент на трон.

Два друга — Найт и Марк, брат Чарльза — были не разлей вода. Всегда вместе, всегда друг против друга. Со стороны это выглядело как здоровое соперничество, полное уважения. Но для Найта оно было отравлено завистью. Его душило осознание, что Марк лучше во всем: о нем говорили громче, а машина в его руках становилась живым продолжением тела.

В ту ночь Чарльз чувствовал неладное. Шестое чувство подсказывало ему о надвигающейся беде. О предательстве. Ведь он и сам хорошо знал Найта. И оно случилось. Грязный маневр, удар в заднюю часть машины — настоящее предательство, удар в спину. Автомобиль Марка занесло на мокром асфальте. Он не справился с управлением. Несколько жутких, затяжных переворотов. И огонь. Беспощадный, всепоглощающий, вспыхнувший в одно мгновение, будто вздох адского пламени. Увидев это, Чарльз погрузился в оглушительную тишину — а его сердце, разрываемое болью и яростью, дало обет мести.

Тогда Найт, с идеально разыгранным горем, объявил, что потерял часть себя. Друга. Брата. Что его душа не знает покоя. На самом же деле Чарльз, видевший тот роковой маневр, поклялся отомстить. Он понимал, что ему, безутешному брату, никто не поверит — Найт имел куда больший вес в их мире. И Чарльз поклялся сам добиться справедливости — сбросить узурпатора с пьедестала, с того «трона», с которого Найт раз за разом провозглашал: «Я — король уличных гонок. Так было. Так есть. И так будет».

Однажды, когда чаша терпения переполнилась, Чарльз при всех обвинил Найта в смерти брата.

— Я видел это своими глазами! Видел, что ты сделал! Ты должен ответить!

Найт же, с видом оскорбленным, легко вышел сухим из воды. Он отыграл свою роль безупречно:

— Как ты смеешь? — его голос дрожал от якобы сдерживаемых рыданий. — Как смеешь ТЫ обвинять меня в этой трагедии? Я не мог спать ночами, а ты говоришь — я?! Ты готов ответить за свои слова, Чарльз? Как ты мог что-то разглядеть в ту ночь? Там была слепая колея! Докажи, что это был я! Докажи — и я лично пущу себе пулю в лоб! Ну же! Давай! — Он схватил Чарльза за воротник и дернул так сильно, что тот прикусил язык, и во рту у него тут же появился металлический привкус крови. — Повтори! Говоришь, я виновен в смерти твоего брата?! Но у тебя нет доказательств! Ни видеозаписей, ни свидетелей! — Найт обвел взглядом толпу. — Скажите же! Вы все знаете, как я любил Марка! Вы примете это грязное обвинение?

Стоящие вокруг гонщики и зрители зашептались. Сомнение, посеянное Найтом, давало ростки.

— Как ты мог… — Найт с силой оттолкнул Чарльза, делая вид, что сам едва держится на ногах от горя. — Ты добил меня…

Внутри Чарльза кипела лава. Его разрывало на части от бессильной ярости. Фраза «Но у тебя нет доказательств!» снова и снова, будто раскаленный нож, вонзалась в него. К глазам подступили слезы, но это были слезы не скорби, а яростного, удушающего отчаяния от несправедливости. Он рухнул на колени, вцепившись в грудь своей толстовки. Ему казалось, что сердце вот-вот разорвется.

И тогда Найт опустился перед ним на корточки и показательно, при всех, обнял его.

— Я понимаю тебя, брат… понимаю… в темноте могло померещиться что угодно. Но я с тобой, слышишь? Все будет хорошо. Я тебя не оставлю, — говорил он громко, на публику.

А все вокруг видели лишь эту картину: убитый трагедией Найт утешает обезумевшего от горя брата. Никто не чувствовал правды, что висела в воздухе, смешавшись с едким дымом.

И тогда, под шёпот толпы, Найт произнес то, что никто, кроме Чарльза, не услышал. Он наклонился к его уху, и…

— У тебя нет доказательств.

За два года Чарльзу так и не удалось обогнать Найта. Как бы он ни выкладывался, грязная тактика соперника не позволяла ему даже приблизиться к бордовому «Skyline». Все его попытки разбивались в пух и прах. И именно Найт, с издевательской снисходительностью, прозвал его «Принцем». Это стало высшей, самой горькой точкой унижения.

***

Все стали шумно встречать короля уличных гонок. Автомобильные гудки, крики, аплодисменты. Чарльза передёрнуло. Он закатил глаза, посмотрев на своего давнего приятеля Макса, и отправился к машине. У Принца была чёрная Honda NSX. Первоначально он хотел продолжить свою месть на автомобиле брата, но как бы ни старался он… да и вся команда механиков, что-то не давало ей завестись. Словно призрак Марка лично не допускал его до руля машины, на которой разбился.

Найт был высоким, худощавым, с болезненным цветом лица и круглыми карими глазами; от прямого контакта с ними всем, не только Акире, становилось не по себе. У него была аккуратная стрижка. Он всегда был одет с иголочки и приятно пах одеколоном.

Дрифтующие автомобили остановились. Найт оставил машину в центре и с широкой улыбкой вышел. Все тут же ринулись его приветствовать. Не сдвинулись с места лишь Акира, её друзья и ещё некоторые гонщики (в том числе и Чарльз).

— Да-да, я тоже рад вас видеть! Привет. Эй, как дела? Да, спасибо.

Ещё некоторое время продолжался шум. А после, по мановению руки Найта, все дружно сформировали прежний круг. Молодой человек глубоко вздохнул и стрельнул взглядом в сторону, туда, где стоял Чарльз.

— Как я понимаю, у нас сегодня «по-домашнему»? — рассмеялся Найт, не замечая поблизости автомобилей из других клубов.

— Да! — дружно крикнула толпа.

— Ну и славно. Что у нас там со ставками?

Чак (тот самый парень, собирающий с обычных зевак деньги) подлетел к Найту и с беспредельным уважением вручил ему лист бумаги, на котором от руки были написаны имена гонщиков и суммы ставок.

— Ну что ж! — крикнул Найт. — Тогда не вижу смысла медлить! По местам!

Дорога на окраине была пуста. Хорошее освещение давало преимущество тем, кто знал, что делать. Кровь забурлила в предвкушении адреналина.

Пятнадцать рычащих железных коней выстроились у стартовой линии, прочерченной через пешеходную «зебру». Наблюдающие, затаив дыхание, столпились по обеим сторонам улицы. Вперёд вышла она — девушка с двумя флагами. Время замедлилось. Акира впилась пальцами в руль, костяшки побелели. Где-то под грудной клеткой яростно барабанило сердце, рвалось на свободу, а внизу живота растекалось тёплое волнение. Она глубже вжалась в кресло. Сейчас. Сейчас она сбросит оковы и получит свою дозу — скорость, ветер, всепоглощающий рёв мотора.

Взгляд её скользнул к соседней машине. Чарльз. Он не видел никого, кроме дороги, прожигая асфальт взглядом, полным холодной ярости. Это был не заезд. Это была война, священная битва, где он жаждал омыть трассу кровью врага, проложив дорогу к справедливости — к брату, чей призрак стоял за плечом. А дальше, вальяжный и невозмутимый, застыл Найт. Сам холод. Сама ночь. Уверенность в себе и своей машине была такова, что мысль о поражении даже не шевельнулась в его сознании.

Девушка с флагами медленно подняла их над головой. Моторы взвыли в унисон, нетерпение достигло пика. Резкий взмах вниз — и тишину ночи разорвал оглушительный рёв.

Старт был яростным. Три стрелы — чёрный силуэт Чарльза, яркое пятно Чака и тёмный снаряд Найта — сорвались с места и ринулись вперёд, отбрасывая облако пыли. Акиру на секунду отбросило назад, но она вцепилась в руль, сжала зубы и втопила газ в пол. Сердце колотилось где-то в горле. Сквозь приоткрытое окно ворвался ветер, яростный и всесокрушающий; он рвал её шелковистые волосы, слепил глаза, но она лишь шире их раскрыла.

Чарльз буквально дышал в бампер Найта. Всё его нутро рвалось наружу, требуя совершить подлый, грязный манёвр, вытолкнуть соперника с трассы. Но внутри звучал спокойный голос брата: «Гонки должны быть честными, братишка».

Он сдержался.

Акира, тем временем, будто прорезала толпу. Одного, второго, вот и третий остался позади. Её глаза выхватили впереди чёрный силуэт «Хонды» Чарльза. Сердце пропустило удар. Она сравнялась с ним всего на долю секунды — и в этот миг он повернул голову. Их взгляды встретились. От этого внезапного, острого контакта сердце Акиры чуть не остановилось, замерло в груди комом.

Впереди — поворот. Перекрёсток. Светофоры, мигающие жёлтым. Толпа гуляк, взрывающаяся воплями и аплодисментами. Чарльз, оторвав взгляд от Акиры, выжал газ до упора и рванул вперёд, оставив её глотать едкую пыль. Но расслабляться было рано — в зеркале заднего вида замерцала ярко-розовая «Mazda». Она сидела на хвосте, как акула, готовая сомкнуть челюсти на добыче. Акира боролась за третью позицию, стиснув зубы.

Выезд на трассу с редким потоком машин был подобен взрыву. Чарльз выжимал из мотора всё, что тот мог дать. Найт летел первым, с холодным чувством победителя. Нет! Нет! — стучало в висках у Чарльза. Он не уступит! Несколько опаснейших манёвров между редкими «гражданскими» — и Чарльз мастерски, на грани катастрофы, увернулся от столкновения с грузовиком. Акира, ехавшая позади, вскрикнула, увидев, как его машина уходит вправо, почти к обочине, задевая колёсами гравий. Волнение за него, острое и необъяснимое, впилось ей под ногти горячими иглами.

— Чёрт! — выдохнула она, сама резко бросая руль вправо, чтобы избежать встречного автомобиля.

Они снова свернули, покидая трассу. На заключительном повороте перед грунтовкой Акиру, воспользовавшись её нерешительностью, обогнала пара машин. От внезапной, жгучей злости она с криком ударила ладонью по рулю. Ярость, чёрная и безжалостная, накатила волной, вытесняя всё.

На слепом вираже, задевая боком кусты и хлеща ветками по стеклу, она отыграла одну позицию обратно.

Узкая улочка ненадолго заморозила расстановку сил: Найт — первый, Чарльз — позади, Дэвид — третий, Акира — четвертая. Асфальт стремительно кончался. Впереди была грунтовка.

Пыль поднялась мгновенно — густая, рыжая, слепая завеса. Она забивала лёгкие, скрывала дорогу, превращая гонку в слепую пляску с металлом. Машины скользили, срывались в заносы, вылавливая друг друга лишь по смутным силуэтам и вою моторов.

Чарльз пристроился в «мёртвую зону» Найта, не давая тому ни метра передышки.

Они снова вырвались на твёрдое покрытие. На мгновение, используя небольшую ошибку Найта, Чарльз рванул вперёд, обогнав его. Сердце его заколотилось в лихорадочном ритме победы.

Но Найт, конечно, не стерпел. Он прижался к нему вплотную, его передний бампер почти цеплял заднее колесо «Хонды». И вот, в момент, когда до столкновения оставались сантиметры, машина Чарльза вдруг дрогнула и вильнула в сторону. Сам гонщик не понял, что случилось. Руки будто онемели, поворот руля вышел плавным, уступчивым. Словно кто-то чужой, невидимый, на мгновение взял управление на себя. Задние фары Найта издевательски моргнули ему в лицо, и Чарльз закипел, чувствуя, как яд унижения разливается по венам.

А позади них Акира продолжала свою дуэль с Дэвидом. И она не могла не признать — он был хорош. Он так мастерски, с холодной расчётливостью, закрывал все её попытки обгона, что злость понемногу начала обращаться в азарт, в азарт настоящей, честной борьбы.

Машины, запылённые, пропахшие гарью и адреналином, одна за другой вернулись к знакомой «зебре». Они растянулись вдоль обочины, словно измождённые бойцы после раунда. Двери распахнулись, и ночь взорвалась ликованием.

— НАЙТ! НАЙТ! НАЙТ!

Толпа ревела. Найт вышел из машины с тем же королевским спокойствием, с которым и стартовал. Он поднял руку, принимая эту любовь как данность, и широкая, самодовольная улыбка расползлась по его лицу.

Чарльз заглушил двигатель. Тишина в салоне была убийственной. Он не двигался, впиваясь взглядом в потрескавшийся кожзам руля. Второй. Снова второй. Где-то на окраине сознания шевельнулось знакомое чувство — призрак брата молча наблюдал за его провалом. Он с силой ударил кулаком по рулю, но звук потерялся в общем гуле.

Третьим был Дэвид. Его яркая машина аккуратно припарковалась поодаль. Он вышел и, не присоединяясь к всеобщему ликованию, направился к машине Акиры. Девушка тяжело дышала, откинувшись на спинку кресла, и смотрела в потолок, провожая уходящую дрожь в руках.

Тихий стук костяшками пальцев по стеклу заставил её вздрогнуть. Акира повернула голову и, увидев Дэвида, на секунду замерла, затем с лёгким шипением опустила окно. Ночной воздух, пахнущий пылью и бензином, ворвался в салон.

Молодой человек с длинным, чуть горбатым носом наклонился и просунул голову в окно. Его улыбка была не колкой, а скорее заинтересованной, с ноткой вызова.

— Шустрая какая, — произнёс он, и его голос прозвучал почти с одобрением. — Мне понравилось.

И что-то в этой ухмылке, в этом прямолинейном признании растопило последние льдинки внутри. Акира рассмеялась — и злость на своё четвертое место уплыла прочь, уступая чему-то новому — неожиданному азарту.

— Мне тоже, — ответила она, и в её глазах вспыхнул огонь.

Дядя Карлос, как любила называть его Акира, подбежал с ошеломлённым видом. Он несколько минут расхваливал девушку, а затем насильно вытащил её из машины и крепко-крепко обнял.

— Моя умница. А теперь — смотри!

Он вытащил из кармана деньги и протянул их девушке. Та с недоверием взглянула на Карлоса. Пересчитав купюры, Акира не смогла сдержать счастья.

— Здесь почти сотня баксов, Карлос!

— Да!

— Кто? Обалдеть! Это… это просто замечательно!

А затем до неё стало доходить.

— Это ты поставил, да? Ты и Мэри?

Карлос нахмурился, отчего его густые брови приблизились к центру. Он попытался отмахнуться, что-то придумать, а затем просто обнял её.

— Не только я. Ещё пара-тройка ребят. Я сказал им, что ты точно будешь в «пятёрке», а ты пришла четвертой!

Карлос и Мэри отошли поболтать с приятелями. Акира с глазами, полными счастья, стояла, облокотившись на капот своей «SUPRA». Мысли её разбегались, рассыпались, как песочный замок. Если следующий заезд будет скоро, она сделает всё, чтобы победить, и, соответственно, сможет помочь отцу.

Пока её охватывали мечты, Акира не заметила, как перед ней возник тот самый злосчастный силуэт. Мурашки и ускоренное сердцебиение напрочь выгнали все мысли. Они встретились взглядами. Его зелёные глаза с густыми ресницами, почти достигавшими линии бровей, под светом фонарей и фар выглядели как мечта. Он ухмыльнулся.

— Как я и говорил…

Она глубоко вздохнула. Собрала в кулак всю свою «мужественность» и ничего не ответила. Не увидела смысла вестись на провокацию.

Воздух между ними стал разряжённым. Холод трусливо сгинул.

— Ну как, наелась пыли?

Акира совсем немного знала о трагедии, которая случилась с его братом. Вместе с тем она, так же как и некоторые другие, понимала, что Чарльз всем нутром ненавидит Найта. Во второй раз упоминать о его финишной позиции она не посмела. Только пожала плечами в знак согласия и взобралась на капот своего авто. Чарльз же, ведомый неизвестной силой, подошёл к девушке, облокотился обеими руками на металлическую поверхность и стал так близко, что у Акиры перехватило дыхание.

— Ты ведь понимаешь, что тебе никогда не обогнать меня?

— Интересно, — игривость в ней проснулась неожиданно, — как часто ты думаешь об этом?

Он шумно выдохнул, отчего мятный запах прошелся по лицу девушки.

— И не мечтай, — бросил он и демонстративно-надменно покинул Акиру.

Только когда он скрылся из виду, она смогла дышать. Волнение и ещё какое-то невероятно приятное чувство едкой примесью промчались по коже. У неё закружилась голова от его сладкого одеколона.

— Придурок, — тихо кинула она.

Началось веселье. Дрифт. Крики. Танцы с алкоголем. Кто-то обливался шампанским, а кто-то плясал прямо на крыше своего авто. Акира весело пританцовывала, лишь иногда перешёптываясь с Мэри. Сплетни — всё-таки дело святое.

Но в один момент всё перебил рёв четырёх взявшихся из ниоткуда «верзил». Чёрных, тонированных. Свет от их фар ослепил близстоящих людей. Все стали вопросительно озираться, кто-то перешёптываться. Машины проехали к центру, где несколько минут назад дрифтовали мастера своего дела.

Воцарилось затишье. Это было затишье перед бурей.\

Карлос нахмурился.

— А это ещё кто?

Но вопрос так и остался висеть в воздухе.

***

Круг веселящихся стал шире, но смех и возгласы стихли, сменившись настороженным гулом. Тишина, гнетущая и холодная, поцарапала нервы почти каждого. Чарльз сузил глаза, оценивая непрошеных гостей. Найт же уверенно расправил плечи, и на его лице появилось привычное выражение превосходства. Он сделал пару шагов навстречу неизвестным, его поза говорила сама за себя: здесь главный он.

Только спустя пару минут, растянувшихся в напряженном ожидании, задние двери всех четырёх машин распахнулись, и из каждой вышло по двое здоровенных мужчин, напоминающих частных охранников. Затем отворились и передние. Четверо взрослых, хорошо одетых незнакомцев неспешно прошли вперёд и замерли, окидывая толпу бесстрастными, оценивающими взглядами.

— Доброй ночи, — со сверкающей, почти дружелюбной улыбкой поприветствовал их Найт. — Я могу чем-то помочь?

Четвёрка обменялась быстрыми взглядами, протянула паузу, а после от души рассмеялась. Их смех прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

— Ну что ты, — махнул рукой невысокий блондин в дорогом костюме с алым галстуком.

— Мы ради вас приехали, — заговорил тучный мужчина с густой проседью в бороде. Его голос был низким. — Меня зовут Виктор. Мы… очень заинтересовались тем, что вы здесь делаете.

— Что? — крикнул кто-то из толпы, не скрывая раздражения.

Третий — рыжий, с нездоровой худобой и впалыми щеками, потер шею, ухмыльнулся и сказал:

— Мы частенько наведываемся к тем, кто готов рисковать ради денег. Мы любим шоу. А вы, уличные гонщики, частенько даёте нам его.

— Вы типа мафии? — прозвучал прямой вопрос из толпы.

Первый, с красным галстуком, замотал головой, и на его лице мелькнула тень веселья.

— Ну что вы… Мы бизнесмены, которым просто скучно. Мы были на вашем предыдущем заезде. Прочувствовали вашу дикость. Сегодня было не так зрелищно, но мы поняли: когда хотите — вы можете. Именно исходя из этого мы решили показать свои лица и предложить игру.

— Игру? — Чарльз подошёл к Найту и, сложив руки в карманах куртки, скептически покачал головой. — Что за игра? Вы ведь видите, мы здесь не играем… а гоняем.

— Да, — ответил всё тот же блондин, — мы знаем. А ещё мы знаем, что ваши ставки чудовищно малы, что не даёт вам достаточной мотивации для раскрытия всех своих сил. Из-за этого же нет того, что нам нужно.

— Вы хотите зрелища? — уточнил Найт, поднимая бровь.

— Шоу, — поправил его тучный Виктор. — Мы предлагаем вам игру, где на кону будут огромные, баснословные деньги. Такой суммы вы никогда в жизни не заработаете… ни гонками, ни тем более чем-то легальным.

— Всё очень просто, — наконец заговорил четвёртый; бритый мужчина в очках с круглой оправой, до сих пор молча изучавший обстановку. — Мы предлагаем вам правила. Вы на них соглашаетесь. Даёте нам шоу. Победитель получает деньги.

— Только один победитель? — спросил Найт, словно уже мысленно согласился на всё.

— А как иначе? — ухмыльнулся тучный спонсор. — Везде победитель лишь один. Все остальные — декорации и массовка.

И они так же внезапно ушли, как и появились. Не сказав больше ни слова. Не оставив ни контактов, ни точек на карте. Акира переглянулась с дядей Карлосом, тот лишь развёл руками и пожал плечами. Как странно.

***

Акира ночевала у Карлоса. Лежа в кровати гостевой комнаты, она в который раз листала фотографии из общего чата гонщиков. И только на глаза ей попался Чарльз — снимок, где он стоял, прислонившись к своей «Хонде», — как она прижала телефон к груди и тяжело вздохнула. «Никаких шансов, — думала она, сжимая подушку. — Он меня ненавидит, беспричинно презирает, каждый раз обсмеивает, а я тону в его глазах. Вот дура!»

Перейдя в другую социальную сеть, она нашла его страницу и принялась в очередной раз пролистывать ленту. Была целая серия с автомобилями. Затем старое изображение с братом; они стояли в обнимку у новенькой Audi кислотного цвета. Такие счастливые, беззаботные. Так же был пост с прощанием, который тронул Акиру так сильно, что на глаза навернулись слезы.

А вот серии фотографий с разными девушками — красивыми, ухоженными — отрезвили её. Обида и злость заняли первые позиции. Ревность — подруга опасная и хитрая — принялась царапать изнутри. Ещё что-то необъяснимое, тёмное и зловещее, сжало солнечное сплетение так, что ей стало физически больно.

Осознав всю горечь этой реальности, девушка выключила телефон и устремила взгляд в укрытый ночью потолок.

— Боже мой… Я действительно влюблена, — прошептала она зачем-то вслух. И от этого признания стало так невыносимо, что она всё-таки расплакалась, выпуская наружу всё, что могло её удушить.

Проснулась она к обеду. Разбудил её невероятный запах яичницы с беконом, доносившийся снизу. Ещё лежа в кровати, она с наслаждением представляла, как наполняется её желудок. Умывшись и приведя себя в порядок, девушка спустилась к довольному собой Карлосу, который суетился на кухне.

— Доброе утро! Как спалось на новом месте? — спросил он, разливая ароматный чёрный кофе по кружкам.

— Хорошо, — улыбнулась Акира, отпивая из стакана холодный яблочный сок.

— Созванивался с твоим отцом… Прости, Господи, будем все решать. Ты главное ни о чём не беспокойся. И дома пока не появляйся. Я Майку тоже предложил у себя погостить, но он наотрез отказался.

Акира на это промолчала. Она уже твёрдо решила тайком навестить отца.

Внезапно на её телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Она опешила. Как оказалось, внутри была полная информация на неё: имя, фамилия, даже марка машины. А ещё адрес, по которому нужно было приехать завтра ровно в 19:00.

Общий чат автогонщиков тут же взорвался сообщениями. Всем им, так же как и Акире, пришли данные и указания. Карлос, который тоже был в том чате, тут же уставился на свой телефон, а затем на девушку.

— Что происходит? — спросил он, на ходу вытирая руки о полотенце.

— Те… те люди, спонсоры, они… разослали всем гонщикам сообщения, — задумчиво проговорила Акира, лихорадочно пролистывая чат.

— И что? Что там?

Карлос взял её телефон, и по мере чтения на его лице сменялось несколько эмоций — от недоверия до тревоги.

— И что, ты собираешься ехать?

— Не знаю, — помотала она головой, чувствуя, как в груди защемило от волнения. — Нужно встретиться с остальными и обсудить.

Вновь уведомление. Гонщица взглянула на экран и обомлела. Снова от спонсоров, но теперь там была указана ОГРОМНАЯ сумма, от которой перехватывало дух, и короткое сообщение:

«Надеемся вас увидеть».

— Да… надо встретиться с остальными! — выдохнула она и сорвалась с места, хватая со стула свою куртку.

Карлос не посмел отпустить Акиру одну, поэтому они вместе приехали в его мастерскую, где у входа уже столпилось немало людей. Девушка по инерции отыскала взглядом Чарльза. Он был напряжен: его зеленые глаза нервно пробегали по собеседникам. Ему приходилось напрягать голосовые связки, чтобы поддерживать диалог, так как гул от остальных стоял чудовищный.

Акира отыскала свою приятельницу, тоже гонщицу – Монику. Кстати, в прошлом заезде она пришла шестой. Они обнялись.

— Кто что думает? — спросила Акира, разглядывая знакомых.

— Дэвид думает, что все брехня, Чак уже согласен, Джордж не может ничего сказать без Найта.

— Он не приехал? — удивился стоящий рядом с Акирой Карлос.

— Не-а, — мотнула головой рыжая гонщица.

— Удивительно.

Акира вновь посмотрела на Чарльза. И тогда он, словно почувствовав это, обернулся. Их взгляды пересеклись. На нее набросился настоящий пожар. Он как можно дольше продержал этот контакт, и, возможно, продолжил бы, если бы не рев завернувшего авто, принадлежащего Найту.

Еще некоторое время стоял шум.

А после Король заговорил:

— Всем нам пришла информация… личная информация. Из этого мы должны понимать, что люди, которых мы видели — не просто бизнесмены. Я предлагаю всё-таки съездить по указанному адресу и проверить.

— А если там опасно? — спросила Моника.

Найт всего на секунду взглянул на неё. Вопрос был хорошим, а главное — своевременным. Многие поддержали его.

— Ты видела указанную сумму? А вы? Если это правда, у нас у всех будет шанс выиграть её. К тому же, навряд ли указанное место — это место проведения «игр», как сказали эти люди. Я смотрел по картам — там загородный коттедж. Я не могу решать за вас… но я — поеду. У вас у всех есть время подумать.

И все окунулись в размышления.

***

Машины один за другим сворачивали с грунтовой дороги на идеально заасфальтированный подъезд, упиравшийся в кованые ворота. За ними стоял особняк в стиле модерн. По обе стороны от здания виднелись аккуратные гаражи на три машины каждый. Справа, за рощей стройных кипарисов, поблескивала гладь бассейна, а чуть поодаль, в тени старого дуба, белела ажурная беседка. Но идиллическую картину нарушали расставленные по периметру фигуры в темной униформе — вооруженная охрана с невозмутимыми лицами и профессиональной выправкой. Их неподвижные силуэты напоминали статуи.

Внутри гонщиков встретила давящая, почти гробовая тишина, контрастировавшая с уличным простором. Их провели в главный зал. Он был огромным, почти необъятным, с высоким потолком, откуда свисала тяжелая хрустальная люстра. Ее холодный свет отражался в полированном темном паркете.

В центре зала стоял длинный металлический стол, неестественно грубый на фоне окружающей роскоши. И на нем лежали деньги. Аккуратные, плотно перетянутые стопки купюр создавали впечатление не просто богатства, а некой бездушной материальной силы. Воздух сгустился. Гонщики, словно по команде, облизнули пересохшие губы. В ушах зазвенело. Каждый в этот миг чувствовал шершавую бумагу подушечками пальцев, слышал шелест новых банкнот, представлял, как они ложатся в ладонь, тяжелые и обещающие все блага мира.

Четверо элегантно одетых мужчин стояли в центре зала, образуя расслабленную группу. В руках у них по бокалу вина. Все они были расслаблены, с уверенными лицами и идеальной выправкой, выдававшей военное или аристократическое прошлое. Протянув паузу, первый спонсор (блондин в безупречном костюме с кроваво-красным галстуком) миролюбиво заговорил:

— Как вы видите, мы не шутили ни о деньгах, ни о нашем серьезном намерении хорошенько насладиться шоу. Что касается… игры, дорогие друзья. Все очень просто. Она заключается в том, что вы прекрасно умеете делать. А именно… гонять.

— Вы предлагаете нам гонку за такие деньги? Что ж в этом веселого? — спросил Дэвид (тот самый горбоносый гонщик).

Второй спонсор — Виктор, поправил запонки на рукаве и расслабленно произнес:

— Веселье… ах, мы так его предвкушаем. Дело в том, что гонки… обратите внимание, не одна, будут проходить по нашим правилам. Три этапа. Один победитель.

— И какой же первый? — не смогла удержаться от вопроса Акира.

Найт и Чарльз одновременно взглянули на нее.

— Вообще, — вновь заговорил первый спонсор, — мы не хотели бы раскрывать деталей вплоть до дня заезда. Но раз вы так просите… — он усмехнулся и отпил из бокала. — Первый этап — самый простой. Назовем его разогревающим. Суть его в пути на время. Вам будет дана карта заезда и время. И если за это время вы не пересечете финишную линию — вы выбыли.

— И всё? — с присущим ему высокомерием спросил Найт.

— Да, — одновременно ответили двое спонсоров.

Все глубоко задумались. У всех закралось подозрение, что спонсоры что-то недоговаривают, что существует подводный камень, о который гонщики обязательно споткнутся. Нервы натянулись, как тетива. Могли вот-вот не выдержать.

— Есть ведь что-то еще… — внезапно произнес Чарльз и сделал шаг. — Что-то вы недоговариваете…

В глазах спонсоров что-то промелькнуло, что-то нечитаемое, что-то такое, что могло запросто сжечь всех присутствующих. Стены огромного, почти необъятного зала словно стали сужаться. Рухнувшая тишина, как лавина, больно прошлась по всем «игрокам».

— Вы преувеличиваете, мистер О’Коннор, — с еле различимым ехидством произнес Виктор. — Первый заезд — гонка на время — кристально чистый. Вам не о чем беспокоиться. Поверьте нам.

Акира вздрогнула от упоминания фамилии. В их кругу, в их клубе никто не делился своей личной информацией. В особенности фамилией. Так было принято, чтобы никто не переходил на личности, а был занят лишь дорогой и скоростью. И вот одна из карт открыта. Страх в груди девушки надулся, как шар с кислотой. Перед ними были не просто люди — боги, распоряжающиеся такими ресурсами, которые имеются лишь у власти. Перед ними были опасные змеи, которые могли в любой момент напасть и убить своим ядом.

***

Первый заезд был назначен через неделю. Эта информация пришла на телефон Акиры буквально через полчаса после того, как они покинули стены особняка. Предвкушение и страх резали душу беспощадным лезвием. Она не знала, принять ли ей подаренный судьбой шанс или продолжать крутиться, как белка в колесе. На тревожные расспросы Карлоса она отвечала уклончиво. Не хотела лишний раз его волновать — механик был категорически против и ясно дал понять, что не хочет ее связи ни с этими людьми, ни с их деньгами.

Но наступило утро, и гонщица, спустя бессонную ночь, наконец приняла решение. Она будет участвовать. Написав «я в деле» в общий чат, она почти сразу получила шквал одобрительных сообщений. Чарльз, конечно же, отличился: «Ломать комедию ты можешь и на родной трассе».

Акира зашипела от негодования. Вот заносчивый козел! Кем он себя возомнил? Королем? Ах, да! Но вступать в перепалку она не стала. Лишь прислала в ответ милый улыбающийся смайлик — ровно для того, чтобы взбесить его еще сильнее.

Рабочая неделя обещала быть изматывающей. Придирчивые клиенты, цеплявшиеся к любой мелочи, казалось, только и ждали, чтобы вывести ее из себя. Девушка держалась из последних сил, но в четверг ее выдержка рухнула, как карточный домик, который она так тщательно оберегала.

По счастливой случайности ей удалось выбить для себя полдня выходного. Именно поэтому Акира направилась к отцу.

Едва она переступила порог, как в нос ударил удушливый запах перегара. На полу был разбросан мусор: пустые бутылки, окурки, смятые бумажки, пустые пачки от сигарет. Девушку пробила крупная дрожь. Ее дом, дом, в котором она выросла, больше походил на помойку.

На кухне, за столом, заваленным грязной посудой, сидел отец. Он медленно потягивал дешевый виски, что-то невнятно бубня. Напротив него сидел его собутыльник — Филипп.

— Отец? — Акира переступила через пустую бутылку. — Отец, какого черта? Что здесь происходит?

— Ох, дочка! — встрепенулся Майк, пытаясь подняться, но безуспешно. Он бессильно рухнул на стул, схватившись за голову. — Спасибо за деньги… та сотня очень выручила…

— Ты что?! — глаза ее наполнились слезами. — Я же сказала отложить их! А ты… Ты все пропил?!

Филипп закашлялся, и его внезапно вырвало. Он вскочил, споткнулся и грохнулся на пол. Вязкая, темно-коричневая жидкость медленно растеклась по полу. Акира сама не поняла, как сдержалась, лишь отвернулась, зажмурившись.

— Господи, отец! — крикнула она. — Карлос же предлагал помочь! Говорил, что нужно откладывать! А ты! Ты с ума сошел?

— Не кричи на отца, — промямлил Майк и снова прильнул к стакану.

Схватившись за волосы, Акира рванула в свою комнату. Душу сдавил чудовищный ком. Ей хотелось завопить от увиденного. Горячие слезы хлынули по ее лицу настоящим водопадом. В горле стояла невыносимая боль, и временами из груди вырывались беспомощные стоны. А потом на смену отчаянию пришла ярость.

— Хочешь угробить себя? — начала она, сначала негромко. — Хочешь, чтобы тебя убили? Валяй! Уничтожай свою жизнь. Ты ведь не думаешь ни о ком, кроме себя, не так ли?!

Она швыряла вещи, перед глазами стояла ослепительная пелена ярости.

— А я?! Почему ты не думаешь обо мне? Я не заслуживаю этого! Слышишь? Не заслуживаю! Я хочу жить нормальной жизнью! А ты все только портишь! Почему? Скажи мне, отец, почему?! Мать бы возненавидела тебя! Возненавидела бы за то, что ты со мной делаешь, грёбаный эгоист!

Внезапно хлопнула входная дверь. Акира замерла, услышав незнакомые голоса. Холодный страх забился у нее в животе. Тошнота подкатила к самому горлу.

— Отец? — крикнула она.

Вырвавшись из комнаты, она увидела их. Коллекторы. Они стояли в прихожей и с надменным видом окидывали взглядом жуткий бардак. Один из них заметил Акиру, и его губы растянулись в омерзительной улыбке.

— Мы пришли напомнить, — бросил другой, и трое прошли на кухню. Но четвертый не двигался, уставившись на девушку.

В голове запылали сигналы тревоги. Сердце колотилось в горле, туманя рассудок.

— Рассел, я тут чутка позабавлюсь… — кинул тот самый и двинулся к ней.

Акира среагировала с той же молниеносной скоростью, с какой жмет на педаль газа. Она рванула обратно в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней с такой силой, будто пыталась срастись с деревянной панелью. Мощные кулаки коллектора обрушились на преграду. Круглая железная ручка ходила ходуном.

На кухне в это время с Майка трясли деньги, вымогая последние доллары с той самой сотни.

Этот ад длился целый час. Телефон Акиры разрывался от звонков напарницы, желающей напомнить, что смена начнется через пятнадцать минут.

Прижимаясь к дрожащей двери, она громко рыдала.

— Прошу, оставьте меня! Уходите! Уходите!

И только через двадцать минут все стихло. Воцарилась долгожданная тишина. Но Акира не могла остановиться. Ее била дрожь, прерываемая икотой. Трясущимися руками она умылась, торопливо переоделась и вышла на кухню.

Отец лежал на полу, его нос и губа были разбиты. Вокруг — осколки. Его друг мирно похрапывал, похоже, так и не проснувшись во время хаоса. Акира не смогла вымолвить ни слова. Она развернулась и побежала к своей машине.

Уже на работе, после строгого выговора за опоздание, она попыталась привести себя в порядок. Но слезы не хотели останавливаться. Наоборот, накатывала новая волна истерики. В очередной раз умывшись и почувствовав, как горло сжимает надрывный ком, она сползла по стене на пол, снова погрузившись в пучину обиды и боли. Рыдая в ладони, она проклинала отца, его слабость, себя и свое желание помочь.

— Ненавижу… ненавижу… ненавижу, — твердила она, захлебываясь слезами.

Она не заметила, как в кофейню кто-то вошел. Акира была полностью поглощена своей агонией. А вот человек, смотревший на нее через стойку, был жутко обескуражен, увидев растрепанную, беззащитную гонщицу, которую он обычно только дразнил, скрывая свои истинные чувства.

— Акира? — произнес Чарльз, и его сердце болезненно сжалось при виде ее заплаканного лица.

Она вздрогнула, подняла покрасневшее лицо. Несколько раз моргнув, она наконец разглядела Чарльза. Тело налилось свинцом. Девушка попыталась вскочить, сделать вид, что все в порядке, но ее выдала предательская икота.

Гонщик открыл дверцу стойки, вошел внутрь и присел перед ней на корточки. В нем не осталось и следа от того высокомерного зазнайки. Перед ней был совершенно другой человек. И ей так отчаянно захотелось узнать его поближе, что в голове моментально спутались все мысли и оправдания.

— Что случилось? — спросил он спокойно и ровно.

— Н-ничего, — замотала она головой.

Он поднялся, протянул ей руку. Акира замерла на секунду, а затем вложила свою ладонь в его. Его тепло отозвалось в ее теле волной мурашек.

— Ты можешь мне рассказать…

От этих слов у нее перехватило дыхание. Чарльз, тот самый язвительный остряк, вдруг идет на контакт? Да с ума можно сойти.

Акира снова покачала головой.

Чарльз разглядывал ее лицо внимательно и сдержанно. В его глазах отражалась целая буря мыслей, но прочитать их было невозможно. Его взгляд скользнул по ее густым, слипшимся от слез ресницам, задержался на покусываемых губах.

— Акира… — но он не успел договорить, как в кофейню вошли посетители.

Он быстро вышел из-за стойки, постоял в нерешительности несколько секунд, а затем и вовсе ушел.

Сбитая с толку девушка еще долго не могла прийти в себя. Она не понимала, откуда у такого, как Чарльз, взялся этот теплый взгляд… И все оставшиеся часы смены она думала только о нем и его невероятных, пронзительных глазах цвета драгоценного камня.

***

За день до первого заезда гонщикам пришла информация о месте проведения гонки, сам маршрут и напоминание о том, что проходить она будет на время. Не успевшие пересечь финишную линию автоматически проигрывают и дальше не участвуют. Время начала – 00:00.

Гонка проходила на родной окраине города, где обычно клуб Найта соревновался между собой. Ни фанатов. Ни болельщиков. Мертвая тишина в окружении фонарных столбов и далекого гула проезжающих по трассе автомобилей гражданских. На часах было без пятнадцати. Все с напряжением в теле ждали, когда появятся спонсоры, но их все не было. И только за пять минут до начала они услышали над собой странное жужжание, а после и увидели, от чего оно было. Над их головами парили дроны с камерами видеонаблюдения и обратной связью.

— Доброй ночи, дорогие друзья, — произнес голос одного из спонсоров. — Мы искренне рады вас видеть. Как я понимаю, не все согласились… ну что ж, на то их воля. В итоге вас — одиннадцать. И это замечательно. Первоначально мы думали заинтересовать гонщиков из других клубов, но потом решили этого не делать. Их час еще придет. Что касается первой гонки. Сегодняшней гонки. На ваших телефонах — карта заезда. Вы должны понимать, что мы четко отслеживаем ваш путь. Если вы станете жульничать — срезать, мы вас дисквалифицируем. Остальное — право гонщика. После первого заезда группа оставшихся получит небольшое вознаграждение. Поощрение за нашу чудесную ночь. Итак, дорогие друзья… по машинам.

Автогонщики сели в автомобили, подъехали к линии старта. Привычной красавицы с флагами не было. Появилось кое-что другое, более жуткое, как подумала Акира и еще парочка любителей. Их телефоны завибрировали. Каждый гонщик поставил его в держатель. И тогда они услышали голос «ведущего».

— Как я уже говорил, — продолжил он. — Мы очень внимательные зрители. Не пугайтесь, мы не хотим вам навредить. Всего лишь повеселиться. Вы ведь…

Злобный крик гонщика из автомобиля прервал говорящего. Водитель выбежал из машины и стал громко возмущаться, в самой грубой форме излагая свое недовольство о нарушении личных границ. Он очень быстро отказался от участия в заезде и так же быстро покинул место проведения заезда.

Десять гонщиков.

— Ну что ж… я надеюсь, больше ни у кого не возникло желания потерять шанс заработать миллион долларов?

Тишина в каждом авто означала одно — согласие.

— Ну что ж, хорошего вам заезда, дорогие друзья. Карта. Прошу, следуйте проложенному маршруту.

На старт.

Внимание.

Вперед!

На экране вспыхнул таймер. 10:00. Десять минут на маршрут, который в спокойном режиме занимал не меньше двадцати. Это было почти нереально!

ЩЁЛК. В ушах Акиры прозвучал не звук, а ощущение — будто кто-то вогнал в мозг раскаленный докрасна гвоздь. И этот гвоздь был адреналином. Он ворвался в кровь, взорвался в висках, заставил каждый нерв трепетать в едином, лихорадочном ритме. Ее тело с силой вжало в кресло, когда она ударила по педали газа, став продолжением своего железного коня.

Стая ревущих машин, словно спугнутая стая хищных птиц, рванула с места. Бордовая «Скайлайн» Найта, будто плюнув на все правила, дерзким маневром подрезала двух гонщиков, вильнула задом и молниеносно вернулась на свою полосу, уходя вперед. Рядом промчался Чарльз, выжимающий из своей машины все соки — спидометр уже зашкаливал, а лошадиные силы под капотом, казалось, рвутся на свободу. Дэвид поравнялся с Акирой, коротко махнул ей рукой, и его машина рванула вперед с такой прытью, словно у него под капотом была не одна, а две силовые установки.

Акира шла пятой. Позади — пятеро. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться из костяной клетки. Распахнутое окно впускало внутрь холодный воздух, но он не мог остудить раскаленное изнутри тело.

Резкий поворот направо. Акира, будто на автомате, провела свой автомобиль по идеальной траектории, которую она проанализировала после прошлой неудачи. Четкий вход, работа сцепления, резкий выход. И вот она уже обошла Дэвида и еще одного гонщика, поднявшись на третью позицию.

Дико зарычало небо. Сперва на лобовое стекло упали одинокие тяжелые капли, расплываясь в грязные пятна. А потом, будто небесная плотина рухнула, хлынул настоящий ливень. Где-то ударил гром — резкий, как выстрел. Он на мгновение озарил мокрый асфальт сиреневым светом, подчеркнув жутковатую красоту ночной гонки.

На плавном повороте Акира сумела подобраться к Чарльзу. Он на секунду встретился с ней взглядом — и в ответ резко прибавил газу. Его цель была впереди, а не рядом. Акира скользнула взглядом в зеркало заднего вида и замерла: позади двое гонщиков устроили настоящую дуэль, подрезая и тесня друг друга с такой яростью, что металл скрежетал, а искры от касающихся дисков летели в стороны. Один неверный миллиметр — и смерть.

Выход на трассу. Гражданские машины, как сонные коровы, ползли по своим полосам. Чарльз начал наступать на пятки Найту, но «Король» принялся вилять, блокируя все попытки обгона. На мокром асфальте его машину несколько раз повело, но он всякий раз ловил ее, демонстрируя высший пилотаж. Акира взвизгнула, когда Чарльз, отчаянно пытаясь найти лазейку, чуть не впечатался ей в правый бампер.

Началась не просто гонка. Началась игра в шашки на выживание. Фары пронизывали пелену дождя, создавая световой хаос. Гудки перепуганных гражданских сливались в один протяжный, панический вой. Гром грохотал снова, и ливень усилился, превратившись в сплошную стену воды. Дворники Акиры бешено метались по стеклу, но почти не помогали. Мысли путались, в голове стоял оглушительный белый шум. Затемненный экран телефона с картой и неумолимым таймером все равно слепил и притягивал взгляд, как магнит.

Чарльз пошел на отчаянный шаг. Он рванул на встречную полосу, чтобы обогнать Найта. В этот момент навстречу ему, ослепленный фарами, вылетела легковушка. Гражданский водитель, пытаясь избежать лобового столкновения с Чарльзом, резко вывернул руль, его машину закрутило, и она, едва не задев Найта и Акиру, с оглушительным грохотом врезалась в отбойник.

Акира инстинктивно взглянула в зеркало. «О, Господи!» — вырвалось у нее. Но это был не гражданский. Это был один из гонщиков. Дэвид. Он не справился с управлением, пытаясь избежать хаоса. Он выбыл. Акира с такой силой сжала руль, что костяшки ее пальцев побелели, а в ладонях загудела тупая боль.

Быстрый съезд на городскую дорогу. Борьба между Найтом и Чарльзом достигла пика. Найт, проклиная Чарльза и поминая погибшего Марка, от ярости терял остатки самообладания. Его ослепляла не просто ненависть, а нечто большее. И в момент, когда эта ярость достигла апогея, он грубо поддел машину Чарльза слева.

Его дернуло и занесло. Он едва не потерял контроль, чудом удержав авто на дороге. Акира, воспользовавшись моментом, ловко проскочила вперед, обойдя и его, и на секунду вырвавшись в лидеры. «Черт, — зашептала она, сама не понимая, к кому обращается. — Давай же... давай!»

Но Чарльз не сдался. На резком, слепом повороте, едва не задев группу испуганно отпрыгнувших пешеходов, он снова ловко обошел Акиру и вцепился в бампер Найта, словно гончий пес, почуявший кровь злейшего врага.

Таймер. До конца гонки оставалось три минуты. И пока Акира на долю секунды отвлеклась на цифры, сбоку, словно вспышка, возникла новая опасность. Чак! Он кривлялся, глядя на нее, и попытался вытеснить ее. Акира дернула руль вправо, избегая столкновения, и пропустила его вперед.

Светофор! Акира промчалась на мигающий желтый, проскочив буквально под носом у начинающих движение пешеходов. «Господи, простите!» — крикнула она в салон, нарушая давящую тишину.

Чак свернул и исчез в боковой улице.

И тут же ее телефон, а следом и телефон Чака, пронзительно завибрировали. Монотонный электронный голос огласил приговор: «Нарушение. Дисквалифицирован. Срез территории запрещен».

«Да!» — радостно закричала Акира, ударяя ладонью по рулю. Но эйфория длилась миг. «Нет, нет, не расслабляйся! Нужно успеть!»

Она снова нагнала Чарльза, дыша ему в спину. Тот, в свою очередь, продолжал свою личную войну с Найтом, казалось, ему было важнее свергнуть «короля», чем получить деньги.

Последние 60 секунд.

Акира мельком взглянула в зеркало: позади, в кипящей адской каше из брызг, дождя и света, неслись еще четыре машины, отчаянно борясь за место, блокируя и подрезая друг друга.

Финишная прямая. Две машины — Чарльза и Найта — шли нос к носу, слившись в одном порыве. И они пересекли воображаемую черту одновременно. Не было ни первого, ни второго. Был лишь рев моторов и облако брызг.

Следующей, буквально через удар сердца, была Акира. Затем остальные.

Гонка окончена. Время вышло.

Машины резко затормозили, выплевывая из-под колес клубы белого дыма. Шины с визгом и шипением скользили по мокрому асфальту. Акира откинулась на сиденье, и из ее груди вырвался не крик, а нечто среднее между смехом, рыданием и победным воплем. Она била ладонями по рулю, не в силах сдержать бурю эмоций.

В гонке осталось семеро. Семеро самых быстрых, самых упрямых и, возможно, самых безрассудных.

Спустя некоторое время молчания, когда все наконец отдышались, телефоны гонщиков вновь зазвучали. В голосе спонсора явно слышались веселые, почти ликующие нотки.

— Поздравляем финишировавших! — воскликнул он. — Наблюдая за вами через дроны, мы наконец получили ту битву, о которой мечтали. Сейчас на ваши счета поступит небольшое вознаграждение. Свяжемся с вами через неделю. Доброго пути.

Вслед за этим пришло уведомление.

— Охренеть, — с выдохом произнесла обомлевшая Акира. — Пять сотен…

Она тут же вспомнила об отце, и жгучий ком неприязни сдавил горло. Девушка поморщилась, словно борясь со слезами, и сильнее вцепилась в руль. Нет, на этот раз Акира не совершит прошлой ошибки — не отдаст деньги отцу, а сохранит их. Когда придет время, она лично, в сопровождении Карлоса, отдаст их коллекторам.

Первым с места тронулся Чарльз. Он рванул так резко, что стоявшие поблизости гонщики вздрогнули. Затем Найт попытался связаться с Дэвидом и отправил одного из парней проехать по маршруту, чтобы оценить обстановку. Акира мало волновалась за выбывших. Единственное, что её беспокоило, — это она сама… ну и, конечно, Чарльз, от одного вида которого душа стремительно покидала тело.

***

Вечером, после работы, Акира заехала в автомастерскую, чтобы помочь Карлосу, как он сам выразился, с одной «развалюхой». Девушка и не подозревала, что на домкрате и вправду будет ведро с болтами.

— Тихий ужас… — прошептала она, разглядывая прогнившее днище. — Карлос, дорогой, зачем ты её взял?

Бледнолицый механик отпил из пластикового стаканчика горячий кофе и громко выдохнул. Еле заметное облачко пара поднялось в воздух и тут же растаяло.

— Во-первых, я люблю помогать людям. Именно поэтому у меня такая репутация. А во-вторых, мне за неё щедро заплатили.

Девушка глухо, еле слышно рассмеялась.

— Ну так что? Поможешь? А то мой Джек уже с ног валится.

— Конечно, помогу, — кивнула Акира и, взяв у него стаканчик, допила кофе.

Она ковырялась под капотом, когда до неё донесся до боли знакомый сладковатый запах одеколона. Вздрогнув, она посмотрела направо и увидела его — Чарльза. Он молча следил за её движениями, прищурился, когда она с трудом орудовала инструментом. Подойдя совсем близко, он проверил одну из деталей и тяжело вздохнул.

— Чего молчишь? — с серьёзным видом спросила Акира. — Неужели не придумал, что мне колкого сказать?

— Не придумал, — мотнул он головой. — Дай мне пару минут.

Она усмехнулась, откладывая инструмент на стойку. Он проследил за её губами, за проступившими ямочками на щеках.

Тишина со стороны Чарльза казалась ей мучительной, но само его присутствие так будоражило, что к ладоням стало приливать тепло.

Тем временем Чарльз размышлял. Он окинул взглядом мастерскую и, убедившись, что никто не подслушивает, наклонился вперёд и тихо произнес:

— Откажись от гонки…

Акира сначала подумала, что ослышалась. Но когда смысл слов дошёл до неё, лицо исказилось от искреннего непонимания.

— Что?

Их взгляды встретились. Молодой человек изо всех сил старался скрыть свою заинтересованность, удерживаясь от расспросов о том инциденте в кафе. Он стиснул зубы, чтобы не выдать всё, что думал о той, к кому давно уже питал нечто большее, чем простое соперничество.

— Ты предлагаешь мне отказаться от следующего заезда, Чарльз? — она не верила своим ушам.

Он коротко кивнул.

— Почему?

— Просто откажись…

Его взгляд снова переменился, стал таким же, как тогда в кафе — в нём читались растерянность и что-то ещё.

Да что с ним такое, чёрт возьми?!

— Ни за что, — хмыкнула она. — Неужели испугался конкуренции в моём лице?

Он громко выдохнул через нос, опустил голову и закрыл глаза. Рой мыслей жужжал так сильно, что хотелось зажмуриться.

— И не мечтай, — выдавил он своей привычной грубой манерой и быстро ушёл, оставив Акиру наедине с хаосом в голове.

***

О втором заезде было объявлено ровно через неделю. Местом стал соседний город, незнакомый и чужой для клуба Найта. Гонщики присматривались к его дорогам — ровным, но слишком оживлённым, даже глубокой ночью. Весть от спонсоров вызвала ропот, но довольно быстро все успокоились. Приз был слишком велик, чтобы отступать.

Ночь. 00:00.

Погода испортилась. Ледяной ветер гулял по улицам, срывая с крыш листву и швыряя ею в боковые стекла машин. Он выл в щелях, раскачивал фонарные столбы и сулил лишь одно — нестабильность, где каждый порыв мог стать роковым. Над машинами, словно хищные стервятники, парили дроны. Голос спонсора пожелал удачи, но умолчал о главном. И когда семеро гонщиков поняли, в чём заключалась смертельная опасность, по радиосвязи пронёсся шквал возмущения. Но, в отличие от первого заезда, никто не сошёл с дистанции. Цена была уже слишком высока.

Ночное небо затянули тяжёлые, низкие облака, поглотившие луну и звёзды. По бокам улиц высились многоэтажки, и в их окнах, словно сотни любопытных глаз, горел свет. Казалось, сам город притаился и смотрит, как эти безумцы будут проливать кровь за деньги, которые нужны каждому из них.

Все началось с привычной концентрации. С предвкушения гонки и надвигающегося адреналина. Акира дышала ровно и спокойно, хотя внутри уже сжимался нервный комок. В голове вспыхнули слова Чарльза: «Откажись от гонки». «Как ни кстати», — мелькнуло в голове, и она, закрыв глаза, выдохнула горячий воздух. Она посмотрела налево. Чарльз внимательно смотрел на нее таким нечитаемым взглядом, что ей захотелось спросить, в чём дело. Но времени не было.

На старт.

ВНИМАНИЕ.

Вперед!

Семеро железных коней рванули с места, как пули. Чарльз вырвался вперёд, и это зрелище вывело из себя Найта. «Король» тут же потерял самообладание и грубо подрезал двух гонщиков рядом с собой. Один из них не справился с управлением, его резко развернуло, и он с оглушительным лязгом врезался в отбойник.

На плавном повороте шестеро уцелевших машин перестраивались, стараясь удлинить дистанцию, но не всем удавалось удержать позицию. Найт, пылая яростью, грязно подрезал Чарльза, вынудив того сбросить скорость и откатиться на четвертое место.

Акира теперь дышала в спину Найту. Волнение и холодный страх за собственную жизнь сковывали пальцы. Она знала, что «Король» играет грязно, и боялась идти на обгон. Городские машины оглушали их клаксонами, кто-то кричал из окон, размахивая кулаками. Опасность витала в воздухе.

И после нового поворота, когда они вырвались на широкую дорогу, откуда-то, словно по щелчку пальцев, из воздуха материализовались мотоциклисты в чёрных защитных костюмах. Кто бы мог подумать, что они появились здесь, в самой гуще борьбы, не просто так.

Эта гонка была не на время. Она была на выживание!

Один из мотоциклистов вырвался вперёд, пристроился справа от Акиры и бросил что-то под колёса. Взрыв. Белый, едкий дым плотной стеной окутал её автомобиль. Девушка вскрикнула, пытаясь удержать машину на скользком асфальте. Чарльз, уже шедший на обгон, чертыхнулся. Он виртуозно выровнялся с ней и легонько толкнул её бампером в сторону, не давая вылететь в ограждение.

— Какого хрена! — не прекращала кричать Акира, едва видя дорогу через слёзы и дым.

Мотоциклист, добившись своего, сбавил скорость и взялся за остальных. Ещё один чёрный всадник устремился за Найтом.

Начался ад. Мотоциклисты возникали из ниоткуда, бросая дымовые шашки под колёса, отсекая гонщиков от группы, создавая хаос. Вскоре две машины, не справившись, выбыли, врезавшись во встречные авто. Третий выбывший столкнулся с грузовиком — удар был такой силы, что выжить там, казалось, было невозможно. Акира, глотая слёзы, мысленно молилась, вжимаясь в кресло. Ещё одна атака — шашка угодила под колёса Чарльза, и он на секунду исчез в белой пелене.

Съезд на другую дорогу, резкий поворот — и вот Чарльз снова второй. Он не собирался сдаваться. Мотоциклы не отставали, выжидая момент.

Серпантин. Суженная проезжая часть с частыми поворотами выбила из колеи ещё одного гонщика. Акира шла за Чарльзом, а тот всё не мог найти лазейку, чтобы обойти Найта.

И снова чёрные тени пронеслись рядом, и в воздух взметнулись новые занавесы густого дыма. Ехать стало почти невозможно. Акира сбавила скорость, и даже дальний свет не мог пробить эту молочную пелену — она едва различала задние фонари машины Чарльза.

Но вот дорога расширилась, повороты стали плавнее. И в этот самый момент Чарльз пошёл на отчаянный шаг. Молниеносный бросок, виртуозный манёвр — и он вырвался вперёд! Он обогнал Найта!

Акира инстинктивно прибавила газу. Увидев поверженного «Короля», её сердце забилось чаще. Чарльз — на первой позиции!

— Да! — крикнула она, сама не понимая, почему радуется за его успех. И тут же осознание ударило по мозгам: если победит Чарльз, денег ей не видать. Чёрт! Сжав руль так, что пальцы заныли, она вдавила педаль газа в пол.

И когда впереди замаячила финишная прямая, Найт, сравнявшись с ненавистным О’Коннором, совершил самый грязный трюк. Он резко дёрнул руль влево, пытаясь вытеснить его с трассы. Чтобы избежать лобового столкновения, Чарльзу пришлось ударить по тормозам. Его швырнуло вперёд, он едва не впечатался лицом в руль. Акира, наблюдая сзади, взвизгнула, увидев, как его машину заносит.

— Нет, нет, нет!

Но, подавив панику, она сама рванула вперёд, обогнала Чарльза и вплотную прилипла к бамперу Найта.

Однако Чарльз не сдался. Собрав волю в кулак, он выровнял машину и снова обошел Акиру. Но теперь из-под его капота повалил густой чёрный дым, просачивающийся сквозь щели.

Финиш!

Резкое торможение. Найта развернуло и повело в бок. Чарльз сделал неконтролируемый круг. Акира просто ударила по тормозам, оставив на асфальте две смолистые полосы.

Едва двигатели заглохли, оба парня выскочили из машин. И Чарльз, с лицом, искажённым неописуемой яростью, набросился на Найта с кулаками. Первый удар, точный и тяжёлый, пришёлся в скулу. Найт, оглушённый, попятился, но тут же ответил, поймав Чарльза на захват. Они сцепились в молчаливой, звериной борьбе, срывая друг на друге всю накопившуюся за годы ненависть. Это была не драка, а продолжение гонки, только теперь — голыми руками.

Акира выбежала из машины. Не обращая внимания на адреналин, сделавший её тело ватным, она рванула к дерущимся.

— Прекратите! Хватит! — кричала она.

Но, конечно же, ни один, и уж тем более ни второй не останавливались.

— Прошу! Найт!

Страх, что они могут убить друг друга, напрочь выбивал её из колеи. Она пыталась уцепиться хотя бы за одного, но раз за разом отскакивала, боясь попасть под удар.

— Чарльз! — крикнула она, расплакавшись. — Чарльз, я тебя умоляю!

И его словно обдало ледяной водой. Он в очередной раз ударил Найта, оттолкнул его от себя и отступил.

— Не надо, — прошептала девушка, дрожа от холода, адреналина и страха.

О’Коннор бросил на неё пылающий взгляд. И лишь когда он увидел её слёзы, вся его агрессия улетучилась. Он стёр кровь с губы и шагнул к Акире.

— Не плачь, — произнёс он хриплым голосом. — Я закончил…

Найт харкал кровью, ощупывая пальцами сломанный нос. Чарльз же направился к своему автомобилю.

— Ты ничего не изменишь… — прорычал Король. — Ты не займёшь моё место. И не вернёшь своего брата.

Услышав это, Чарльз резко развернулся и снова ринулся на ненавистного врага. Кровь в нём бурлила, как лава, в висках пульсировало так, что кружилась голова.

— Мразь… — зарычал он.

Но он не успел добраться до Найта, потому что Акира бросилась между ними, вцепившись в Чарльза и обвив его руками.

— Не надо, Чарльз… умоляю… не надо, — шептала она, судорожно мотая головой.

Он дышал громко и глубоко, словно только что пробежал марафон.

— Ты ответишь за то, что сделал, — по-звериному прорычал Чарльз. — Все узнают, что ты повинен в смерти моего брата. Ты получишь по заслугам. Богом клянусь…

Он аккуратно освободился из объятий Акиры и снова направился к своей машине. Но и на этот раз скрыться ему не удалось. Все трое услышали приближающиеся автомобили. Акира обняла себя и взглянула на Найта.

— Это спонсоры, — прошептала она скорее себе, чем ему.

Найт снова сплюнул кровь и выпрямился, пытаясь придать себе презентабельности вид, будто перед ним сейчас предстанет президент. Он не учитывал лишь парящий над ними дрон, который фиксировал каждое их движение, передавая картинку любопытным зрителям, жаждавшим продолжения шоу.

Подъехали две чёрные машины. Вышла охрана, а за ней — двое спонсоров. Виктор с интересом окинул взглядом окровавленное лицо Найта, затем оценивающе посмотрел на Акиру. Чарльзу пришлось вернуться к группе.

— Это было потрясающе, дорогие гонщики, — начал Виктор. — Мы признательны вам за то, что вновь скрасили наш вечер. Что касается выбывших… не волнуйтесь, тем, кому нужна помощь, её окажут лучшие врачи. А тем, кому уже не помочь… мы оплатим похороны.

От этих слов Акиру затрясло. Второй спонсор, всё в том же красном галстуке, хищно улыбнулся.

— А что вы хотели, мисс Кояма? Разве игра не стоит свечей?

Девушка напряглась ещё сильнее.

— Что ж, я поздравляю вас! — снова взял слово Виктор. — Тройка финалистов. Что может быть интереснее, не правда ли? Ах, какое чудесное предвкушение будущей битвы… Но знаете, мы прибыли не просто так. Мы хотим пригласить вас на вечеринку. Там будут такие же игроки, как и вы… Подумайте. Все детали пришлём сообщением.

И они исчезли так же внезапно, как и появились, оставив за собой лишь гулкую тишину и горький привкус крови на губах.

***

Акира медленно ехала по ночной дороге, размышляя обо всём, что произошло. Её до сих пор слегка потряхивало, а на одежде будто оставался едва уловимый шлейф его одеколона. Перед глазами то и дело всплывала картина с его разбитой губой. И не отпускал стресс — из-за выбывших гонщиков, из-за ледяных слов спонсора, так легко отнёсшегося к покалеченным и погибшим. Акира не была близка ни с кем из них, но ей было по-человечески жалко тех, кто сгорел в этой гонке за шанс на жизнь.

Только подъехав к дому Карлоса, она с досадой вспомнила, что забыла в мастерской свою сумку с ключами, наушниками и документами. Пришлось разворачиваться.

Вернувшись к тёмному зданию и пройдя на территорию, она вставила ключ в замок. Дверь была не заперта. «Странно», — мелькнуло у неё в голове.

Чем ближе она подходила к рабочему залу, тем отчётливей слышались глухие удары. Внутри всё сжалось. Неужели Карлос ещё здесь? Но как только её глаза привыкли к приглушённому свету, она увидела душераздирающую картину.

Чарльз изо всех сил лупил кулаками по капоту своей машины. Он отскакивал, бил ногами по колёсам, дверям, его плечи напряжённо вздымались. Он хрипло дышал, что-то бешено шептал, проклиная весь мир. Казалось, он вот-вот превратится в сгусток чистой ярости, способный уничтожить всё на своём пути.

Акира медленно приблизилась. На её лице застыла жалость. Всё тело ныло — руки, ноги, грудь, — словно в неё воткнули острый осколок. Она будто чувствовала его боль. И казалось, нет на свете страшнее муки, чем та, что сейчас разрывала изнутри Чарльза О’Коннора.

Она не выдержала и тихо позвала:

— Чарльз.

Он вздрогнул, услышав её голос. Резко обернулся, и их взгляды встретились. Акира увидела его окровавленные костяшки пальцев.

— Акира… — Он начал дышать глубже и громче, будто только сейчас в его лёгкие попал воздух.

Она сделала шаг. Затем ещё и ещё. Они оказались так близко, что её бешено колотившееся сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Не надо… — прошептала она, кончиками пальцев коснувшись его рук.

Он резко отстранился, и она тут же мысленно назвала себя дурой — за эту слабость, за неспособность противиться невидимой силе, что снова и снова тянула её к нему.

Он не сводил с неё своих невероятных глаз, которые в полумраке казались совсем чёрными.

— Поможешь? — неожиданно выдохнул он.

— Да, — словно прочитав его мысли, ответила Акира.

Они прошли в кабинет Карлоса. Девушка нашла аптечку, взяла необходимое и села рядом с ним на потертый диван.

Акира медленно и аккуратно обрабатывала его сбитые в кровь костяшки, а он смотрел на неё — пристально и неотрывно. Его свободная рука сжалась — он едва сдержал порыв убрать выбившуюся прядь её волос.

— Почему ты тогда плакала? — нарушил он звенящую тишину.

Акира вздрогнула от неожиданности. Мысли завертелись, подбирая подходящий ответ.

— У меня проблемы…

— Насколько большие?

Она перевела взгляд на его распухшую губу с глубокой ссадиной и с вызовом спросила:

— Какая тебе разница? — она горько усмехнулась. — Ты же меня ненавидишь…

Он отпрянул, будто её слова были ударом. Его лицо изменилось. Акира смотрела на него прямо, без уловок, жаждая наконец услышать правду.

Но его тело напряглось. Он поднялся и, не сказав больше ни слова, ушёл, снова оставив её одну.

***

Финалисты прибыли по адресу от спонсоров. Это был шикарный многоэтажный комплекс с огромной парковкой и фонтаном, где плавали карпы.

Изначально Акира хотела отказаться от приглашения. Идти одной было неловко. Но потом она решила — нужно найти Чарльза и задать ему главный вопрос: «Почему? Почему ты меня ненавидишь?». Он не выходил у неё из головы уже двое суток. Она почти не спала, снова и снова прокручивая в памяти ту сцену в мастерской. Её разрывало на части от нарастающей привязанности, а он… он просто встал и ушёл.

Она припарковалась и вышла из машины. На ней было короткое коктейльное платье цвета хаки с пышными рукавами. На шее — простое серебряное колье. На высоких каблуках она ходила редко, но сейчас чувствовала себя уверенно — роскошной женщиной, способной затмить любого.

Акира заметила Найта, выходящего из своей машины. Потом увидела Чарльза. Он скользнул по ней оценивающим взглядом, но тут же поморщился, словно съел что-то кислое, и уверенно направился к входу первым.

Широкие стеклянные двери открылись в просторное фойе, залитое мягким светом. Всё вокруг было выдержано в золотых и кремовых тонах: стены, дорогой паркет, диваны. Повсюду стояли стильно одетые люди с бокалами в руках, их сдержанный смех сливался в ленивый гул.

Они направились к лифту. Пока кабина поднималась с первого на пятнадцатый этаж, внутри стояла гробовая тишина. Акира чувствовала себя ужасно. И тут Найт неожиданно нарушил молчание, сказав то, что задело и её, и Чарльза.

— Чудесно выглядишь, — произнёс он неожиданно мягким тоном.

Она сдержанно улыбнулась, глядя на его бледное лицо, где следы недавней драки только начинали затягиваться.

— Спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь.

Он кивнул с лёгкой, почти неуловимой улыбкой.

Уже на тринадцатом этаже сквозь стены пробивался настойчивый бас. А когда лифт прибыл на пятнадцатый, их чуть не оглушило. Весь этаж был превращён в ночной клуб. Огромный танцпол, окутанный разноцветными лучами, длинная барная стойка, за которой во всю стену сияли полки с бутылками. Вдоль стен стояли высокие столы, а людей было так много, что казалось — здесь весь город.

Не прошло и трех минут, как к ним подошел спонсор. Блондин поприветствовал парней рукопожатием, а Акире поцеловал руку.

— Чудесно выглядите, Акира, — прошептал он ей на ухо.

Она поблагодарила его.

— Прошу, отдыхайте, веселитесь. Здесь все равны. Это место победителей.

И не прошло и половины минуты, как блондина рядом не оказалось.

Акира бросила взгляд в сторону Чарльза. А он с самого начала смотрел именно на нее. Желание заговорить, задать тот самый вопрос, стало ее душить. «Нет, — решила она, — только после алкоголя». И быстро направилась вперед, в гущу толпы.

Пробравшись к барной стойке, она подозвала бармена и заказала виски с колой.

— Здравствуйте, Акира! — кто-то окликнул ее.

Девушка обернулась и тут же встретилась лицом к лицу с тучным спонсором, чье имя кружилось у нее на подкорке, но никак не могло попасть на кончик языка.

— Виктор, — словно прочитав ее мысли, снова представился он.

— Да, простите, — улыбнулась она.

— Ничего. Вас угостить?

— Эм…

Но он уже обратился к бармену. Безмолвным жестом он сделал заказ и вновь перевел внимание на девушку.

— Знаете, я действительно удивлен, что такая миниатюрная девушка так ловко управляет разгоняющейся до трехсот километров в час кобылой. Если вам интересно… я поставил на вас.

— Ох! — она удивленно приподняла брови.

«Так у них еще и ставки, помимо получения удовольствия от шоу».

— Вы мне льстите!

— Ничуть! Поверьте мне, Акира. Девушка с такой внешностью, с таким телом… — он коснулся ее ключицы и медленно провел рукой в сторону, — могла бы зарабатывать другим способом. И совершенно другие деньги.

Его слова и жест сильно смутили ее. Она слегка, стараясь его не оскорбить, отстранилась.

— Я думаю, гонки мне подходят больше, — ухмыльнулась она, убирая прядь шелковистых волос за ухо.

— Знаете, — он принял два стакана от бармена, один протянул девушке, а второй оставил себе, — не примите это на свой счет, но я думаю… вы все-таки не сможете победить в гонке.

Он указал на стакан и приподнял бровь, мол, «пейте».

Она сделала глоток.

— Я не могу не принять это на свой счет. Я уверена, у меня такие же шансы, как и у ребят. И моя машина ничуть не уступает ни Чарльзу, ни Найту.

— Ох, Акира, — он отставил свой стакан, так и не притронувшись к нему, — у них обоих очень мощная мотивация. Разве вы не знаете?

— Я бы не хотела говорить о Чарльзе… в его отсутствие.

— Очень благородно, — он снова стрельнул взглядом в сторону ее стакана.

И Акира, совсем не обращая внимания на этот жест, сделала еще глоток. Алкоголь приятно обжег горло и рухнул в желудок.

— А у вас что? Долги отца? Очень скучно. Я запросто могу дать вам эту сумму.

Акира не была дурой. Она понимала, к чему клонит спонсор, и тут же замотала головой.

— Простите, но я… не могу.

— Почему же? Что вас останавливает?

— Мой разум, мое тело, мое сердце.

— Какая глупость, — он искренне рассмеялся. — Если у вас не будет денег, которые вам так нужны, ваше тело испортится, разум затуманится, а сердце очерствеет. Не подумайте ничего страшного. Это случится из-за отсутствия денег на еду. Голод уничтожит вашу красоту и испортит внутренний мир.

— Знаете, — она причмокнула, сделала большой глоток, осушила стакан и поставила его на край стойки, — я думаю, что мне пора танцевать…

— Вы убегаете от разговора, а это — некрасиво.

Акира стала напрягаться от его чрезмерного напора. Обернувшись, она попыталась отыскать взглядом Чарльза, но из-за яркого света лишь поморщилась. У нее закружилась голова. Она чуть было не упала, если бы не руки Виктора.

— Ох, вы в порядке?

— Да… да, я просто… Наверное, не стоило пить на голодный желудок.

Мужчину это так рассмешило, что он залился безудержным смехом.

— Простите, просто мы только что говорили о голоде, а тут…

— Да, — натянуто улыбнулась Акира, все сильнее чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Знаете, я думаю, вам стоит прилечь. Идемте, я помогу вам. Нет-нет, не сопротивляйтесь. Господи, вы правда думаете, что я сделаю что-то без вашего дозволения? Ни в коем случае, я мужчина, а не животное.

И он, так и не дождавшись от Акиры внятного ответа, медленно повел ее в сторону. Оказалось, там было несколько дверей. Одна вела в уборные, а вторая — к лестнице в зону отдыха, где находились отдельные небольшие номера для тех, кто перебрал с алкоголем.

Уже на полпути она мало что соображала. Когда ее вели по лестнице, ей казалось, что стены странно плывут, а ступени превращаются в мягкие облака, от которых можно оттолкнуться и взлететь высоко-высоко.

Перед ней открылась дверь в светлый номер с большой кроватью, застеленной бордовым шелковым бельем. По бокам стояли две тумбы. На стене висел небольшой плазменный телевизор, а под ним, на полу, — стеклянный столик с вазой, пультом и круглой кнопкой для вызова персонала.

— Вот так, аккуратно. Да, еще шаг. Умница.

Он усадил девушку на кровать. Присев на корточки, мужчина аккуратно взял ее за подбородок и внимательно разглядел милое личико.

— Ну до чего ж хороша, — ухмыльнулся он, видя, как ее выразительные карие глаза сами закрываются, несмотря на ее сопротивление.

— Мне… мне нужно идти, — прошептала Акира еле слышно.

Виктор пропустил ее слова мимо ушей. Толкнув ее на кровать, он принялся торопливо снимать пиджак. Забравшись рядом, он прижался губами к ее шее, затем вдохнул запах ее кожи.

— Я сразу обратил на тебя внимание. Подумал, ох, как хорошо бы она смотрелась подо мной.

Он начал водить своими пухлыми короткими пальцами по ее острым ключицам, по шее. Затем медленно двинулся к груди. Она протестующе застонала.

— Тш-ш-ш, все хорошо. Одна ночь со мной, и тебе не придется думать о долгах, еде, крыше над головой. Понимаешь? — шептал он тихо-тихо, медленно.

— Н-е-ет… не на-до… — она задрожала от накатывающих слез.

Мысли путались, сплетаясь в тугой тяжелый ком, но она понимала: человек рядом хочет ею воспользоваться.

— Ну что ты, — он аккуратно поймал вырвавшуюся слезу и стер ее. — Тебе не будет больно. Я все сделаю аккуратно. Тебе будет очень приятно. Потом еще сама просить будешь.

Он впился в ее губы, раздвигая их своим горячим языком. Она протестующе застонала, попыталась оттолкнуть его, но руки беспомощно упали на кровать.

— Тш-ш-ш, сейчас. Сейчас разогреем тебя.

И он стал пошло целовать ее тело через одежду. Виктор гладил ее по бедрам, стараясь добраться до нижнего белья, а после и до того, что под ним.

— Не реви, — повторял он снова и снова, целуя ее в губы.

И вот, когда он, возбужденный, раскрасневшийся, вспотевший от переизбытка эмоций, стал расстегивать свою рубашку, дверь номера с грохотом распахнулась. Вернее, ее кто-то выбил с ноги. На пороге стоял Чарльз, сжимая в руке осколок от разбитого стакана.

Он видел, как Виктор подкатывал к Акире, и все его нутро горело адским пламенем. Он видел, как она искала его глазами (или кого-то другого, но ему хотелось верить, что именно его). Он уже шел к ней на помощь, когда Виктор повел ее наверх, но путь ему преградил один из спонсоров и начал утомительно рассуждать о ставках, сделанных на него.

— Руки от нее убери, а то я тебя, как свинью, забью! — прорычал гонщик, подходя к кровати.

Следом в дверях показался блондинистый спонсор. Он с искренним возмущением смотрел на Виктора.

— Господи, ты опять за свое? Совсем с ума сошел?! — прорычал он. — Я тебя в психушку сдам, хренов сексоголик! Чарльз, позвольте помочь!

— Отойди! — зарычал О’Коннор, резко жестом отстраняя блондина.

Одной рукой он притянул к себе Акиру.

— Спокойно, идите, вас не тронут! — заверил блондин.

Чарльз засунул осколок в карман брюк, подхватил Акиру на руки и крепко прижал к себе.

— Прошу, ступайте… вас никто не остановит. Этот инцидент…

Чарльз грубо оборвал его. Спонсор тут же замолк.

Вырвавшись сначала с этажа, а затем и из здания, он усадил девушку в свою машину и отправился домой, в укрытие, где Акира будет в полной безопасности.

***

Чарльз привез Акиру в свой дом. Перенеся девушку на кровать, он аккуратно разул ее, поправил платье, раз за разом отводя взгляд и ругая себя за стремление рассмотреть ее поближе. Устроившись в кресле, что стояло в углу комнаты, он замер.

— Черт, — прорычал он единственное слово, хотя внутри бушевало куда больше.

Сейчас, когда Акира спала в его кровати, он смотрел на нее совершенно иначе. Здесь, в стенах своего убежища, он наконец позволил голому облегчению накрыть себя с головой. Маска на его лице слишком сильно сдавливала виски. «Как же она ошибается», — думал он, разглядывая ее бледное лицо, на котором тени лежали аккуратными мазками.

— Я тебя не ненавижу, — прошептал он. — Хотел бы… но не могу.

Всю ночь он проспал в кресле. А утром отправился готовить завтрак.

Акира проснулась с ужасной головной болью. Тошнота стояла комом в горле и, казалось, медленно подкатывала выше. Первое, что она увидела, — белоснежный потолок, в центре которого висела лампа без люстры. Страх сковал ее тело. Она зажмурилась и повернула голову на подушке.

— Господи, — прохрипела она.

Но, открыв глаза, никого не увидела. Девушка отрывками помнила вчерашнее: Виктора, его губы, липкие ладони, которыми он трогал ее. Прокрутив все это в голове, ей стало так противно, так мерзко, что желание убежать в ванную и отмыться все сильнее пульсировало в висках.

Аккуратно приподнявшись, она осмотрелась. Небольшая комната со светлыми стенами. Высокий шкаф с одной стороны, застеленное пледом кресло — с другой. Еще тумба справа от нее, на которой лежали какие-то документы, будильник, игральные карты и пепельница.

Самые ужасные предположения затрясли ее тело. Она аккуратно встала с кровати и на цыпочках вышла в длинный коридор. Акира услышала шум воды и треск масла, почувствовала запах яичницы и тостов.

Дойдя до кухни, она оцепенела. У плиты стоял Чарльз. Погруженный в свои мысли, он ловко нарезал хлеб. Затем принялся разливать кофе по кружкам.

— Чарльз? — произнесла она и тут же прочистила горло.

Он едва заметно вздрогнул и обернулся.

— Проснулась? Ванна вон там, напротив кухни. Потом садись завтракать, тебе нужно поесть.

И внезапно, сама не заметив, как подступила буря, она расплакалась. Чарльз от этого обомлел.

— Что вчера было?

Гонщик быстро выключил плиту и быстрым шагом приблизился к девушке.

— Я… я мало помню… я…

— Эй, не плачь, — произнес он тихо и ласково. Коснувшись ее лица, он смахнул пару капель слез. — Ничего… ничего не было. Я успел.

— Правда? — она всхлипнула, поджав губы.

— Клянусь. Он не успел ничего сделать.

— Чарльз…

— Ну все. Эй, прекращай. Не плачь, это же я. — Он приобнял ее. Одна его рука легла на ее затылок, другой он потирал дрожащую спину.

Только спустя долгих пять минут она смогла успокоиться. Вытерев слезы, Акира отстранилась. Чарльз осмотрел ее лицо, покрытое румянцем, заострив внимание на глазах.

— Я жду тебя за завтраком.

— Ага. Хорошо.

Сидя за столом, она старалась не поднимать глаз. То самое, уже привычное чувство стеснения перед Чарльзом не давало ей спокойно дышать, крепко держать вилку. Несмотря на облегчение после душа, действительную чистоту тела, она все никак не могла расслабиться.

— Вот еще, — он придвинул ей тарелку с бутербродами. Сам откинулся на спинку стула и заострил внимание на девушке.

Акира отпила из кружки и все-таки взглянула в изумрудные глаза гонщика. Сейчас он выглядел совсем иначе: идеальным в своей домашней одежде, с растрепанными волосами.

— Спасибо, — произнесла она.

И это «спасибо» означало все: спасибо за спасение, за завтрак, за заботу.

— Я рад, что ты в порядке.

— Если бы не ты, боюсь, что случилось бы…

— Не будем об этом. Ешь, тебе нужно восстановить силы.

Еще несколько минут тишины неприятно прошлись по обоим. Акира вспомнила о своем главном вопросе, о том, что мучило ее, терзало так долго. Она встала из-за стола и, опустив взгляд, спросила:

— Почему?

— Что «почему»? — он тоже встал.

Сейчас им стало особенно неловко друг перед другом. И словно вся кухня сузилась до размеров сигаретной пачки.

— Почему ты такой странный?

— Не понимаю…

Она сглотнула. Во рту все равно было сухо.

— Все время, что я тебя знаю, ты не упускал возможности обидеть меня, унизить, посмеяться. Раз за разом смотрел так, словно тебе… противно…

— Замолчи, — выдал он слишком грубо, отчего сбил Акиру с мыслей.

Молодой человек обошел стол и встал перед той, что заставляла его сердце биться в фантастическом, нереальном ритме. Акира взяла себя в руки.

— Сначала ненавидишь меня, а потом спасаешь…

Его челюсть, из-за плотно сомкнутых зубов, стала более отчетливой. Он выдохнул, и запах кофе окутал ее бледное лицо.

— Это неправда.

— Ты думаешь, я не вижу? Думаешь, я слепая? Не проходило и дня, чтобы ты не обошелся без надменности, сарказма, колкостей. Как я должна это понимать? Я ничего тебе не сделала!

С каждым словом в ней просыпались злость и обида, сплетаясь во что-то новое, непонятное, опасное и горячее. Во что-то такое, отчего могло стать так плохо, что проще было бы утонуть.

— Я просто…

Но она не успела договорить. Он молниеносно приблизился и страстно прижался губами к ее губам. Наконец-то совершив то, о чем грезил днями и ночами, что тлело в нем с самой первой встречи — с той самой, где он, желая скрыть охвативший его восторг, облачил его в броню презрения.

Акира почувствовала его горячий язык, его влагу, и это едва не свело ее с ума. Тело пронзили искры, ноги внезапно стали тяжелыми, а все внутри затрепетало. Нет, это были не бабочки в животе — то была огненная вода, способная растопить любые ледники. Мир сузился до точки соприкосновения их губ, до запаха его кожи, смешанного с кофе, до ощущения его твердых плеч под ее ладонями. В этом поцелуе не было ни капли той ненависти, что он так тщательно изображал, — лишь долго сдерживаемая, отчаянная нежность и жадность.

— Как же я могу относиться к своей сопернице? — прошептал он, едва оторвавшись, его дыхание было таким же сбитым, как и ее.

Она не могла поверить своим глазам, смотрела в его, старалась дышать ровно, но все летело к черту.

— Я никогда не ненавидел тебя, Акира. Я давно влюблен в тебя… влюблен в свою соперницу.

— Почему же… — она облизала губы, вновь наслаждаясь послевкусием поцелуя, — почему же ты никак не показывал это?

— Ты просто не видела, — ухмыльнулся он и вновь поцеловал. Теперь более нежно, протяжно, так, словно в его руках была хрупкая ваза, сокровище, исчезновение которого повлекло бы за собой чудовищные последствия. Она ответила на поцелуй раскрепощеннее, запустив пальцы в его каштановые кудри.

— Это как будто сон… — прошептала Акира, отрываясь от своего «ненавистного» гонщика.

— Если это так, то не хочу просыпаться…

После выпитого кофе Акира стала собираться домой, точнее, в дом Карлоса. И перед самым уходом случилось то, чего она не могла предвидеть.

— Ты должна отказаться от гонки, Акира.

Девушка слегка смутилась. Опять он за свое.

— То, что случилось, никак не повлияло на мою цель, Чарльз. Я не хочу отказываться от денег только потому, что какой-то урод пытался меня… — она скорчилась, точно проглотила гвоздь.

— Нет, Акира, ты не понимаешь… — он взял ее за руки и глубоко всмотрелся в глаза.

— Чарльз… я не могу этого сделать. Я в гонке.

— Нет.

— Да, и это не обсуждается.

— Это очень опасно! — крикнул он, отчего Акира вздрогнула всем телом и отстранилась от него.

— Я знаю, что это опасно, Чарльз. Но это не единственная опасность, что меня преследует! Мне нужны эти деньги! Может, даже больше, чем тебе.

Она больше не хотела его слушать. Развернулась и ушла, так и не услышав самого важного.

***

Через день после вечеринки Акире на счет пришли деньги. Немаленькая сумма. Перевод был подписан: «Мы просим у вас прощения, Акира». Спонсоры. Она даже обрадовалась, ведь чтобы погасить долг отца, ей оставалась ровно половина. Бо́льшую часть из выигранной суммы с последней гонки она сможет потратить на себя.

Случившееся на кухне Акира никак не могла выбить из головы. Весь день ее преследовали воспоминания, и были они такими отчетливыми, что ее бросало в жар. Вместе с этим его просьба была наравне с этим волшебным, незабываемым моментом. Акира понимала, что он беспокоился, но никак не могла все бросить. Если она это сделает, как ей удастся вырваться из того омута, в который их завел отец?!

О третьем заезде, о финальном, стало известно спустя несколько дней. Пройти он должен был в воскресенье на родной дороге. Подробности гонки не разглашались. И это не давало никому покоя.

Сейчас Акира лежала под автомобилем и внимательно рассматривала беспокоившую Карлоса деталь.

— Ты уверен, что это она? — спросила девушка.

— Не-а, — ухмыльнулся бледнолицый механик. — Так, ладно, оставь, завтра еще раз сам гляну. Все, я поехал за деталями и домой. Ты тоже не задерживайся. Мэри собралась испечь курочку.

— Хорошо, — улыбнулась девушка.

Только через некоторое время Акира вылезла из-под авто. И тут же столкнулась с Чарльзом. Он стоял напротив с видом серьёзным и неприступным. Неужели он будет делать вид, что между ними не было того поцелуя на кухне, тех слов, его просьбы. Внутри все сжалось. Она сняла перчатки и подошла к молодому человеку.

— Привет, — лицо его разгладилось, глаза заблестели.

— Слава Богу, — улыбнулась она, — я уж подумала…

— Что я буду избегать тебя? Ни в коем случае. Но я все же хотел бы продолжить разговор. Гонка через два дня, Акира.

— Нет, — она уже развернулась, как он поймал ее за руку и, притянув к себе, нежно и одновременно грубо поцеловал. Из нее вырвался высокий стон.

Механик Джек обалдел.

— Я вам не мешаю, ребятня?

— Не-а, — кинул Чарльз, отрываясь от девушки.

Она вся расцвела, смотря в его глаза, от взмаха ресниц которых кружилась голова, мутился рассудок, замирало сердце.

Но затем явился Найт, и все обратилось в пепел. Лицо Чарльза исказилось гримасой ненависти, в его взгляде стали метаться молнии.

— Нужно поговорить, — произнес гонщик.

Он обратил внимание на то, что Акира и Чарльз стояли слишком близко. Сложился пазл, несмотря на то, что он давно понял, что оба они неравнодушны друг к другу.

— О чем?

— О гонке…

— Говори здесь.

Акира посмотрела по сторонам. Механик Джек собирался домой. Больше никого. Какая-то бесцветная, остро ощутимая тяжесть внезапно обрушилась на стены зала. Оставленные хозяевами машины могли застонать от этого. Она потопталась на месте, затем обернулась к ящику с инструментами. Взгляд подсознательно упал на гаечный ключ. Скорее всего, это было чувство самосохранения, что обострилось после инцидента с мерзким спонсором Виктором.

Механик Джек ушел.

Со скрипом отворилась железная дверь. В зал зашли еще трое. Акира знала их – гонщики – Рой, Стив и Бен. Первый выбыл из первого заезда, двое других — во втором.

— Акира, езжай домой, — приказным тоном потребовал Чарльз, его голос стал низким и опасным.

Акира беззвучно замотала головой, ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Акира…

— Кстати, очень хорошо, что она здесь, — криво улыбнулся Найт, взглянув на поравнявшихся с ним приятелей. — Ведь мы очень хотим вас дисквалифицировать.

Это прозвучало как приговор. И как сигнал. Не было больше слов. Рой, самый крупный из них, бросился на Чарльза, а Стив и Бен поддержали его. Удар кулаком пришелся Чарльзу в висок, прежде чем он успел среагировать. Звезды брызнули перед глазами. Его отбросило на капот ближайшего автомобиля. Трое мужчин обрушились на него градом ударов — по корпусу, по спине, по ногам. Чарльз, оглушенный, пытался прикрыться, вырваться, но их было слишком много.

— Чарльз! — крикнула Акира и бросилась вперед, ослепленная ужасом.

Она не успела сделать и двух шагов. Рука Роя, словно клешня, впилась в ее плечо, резко развернула и с нечеловеческой силой швырнула на бетонный пол. Удар пришелся на бок, сокрушительная боль пронзила все тело, вырвав короткий, захлебывающийся всхлип. Голова с силой стукнулась о пол, и мир на мгновение пропал — его заполнил оглушительный звон, темнота и тошнотворная рябь в глазах. Она лежала, не в силах пошевелиться, сквозь туман боли видя лишь искаженные тени, избивавшие Чарльза.

Найт, не скрывая наслаждения, подошел к Чарльзу, которого его товарищи держали уже без особых усилий. Он с силой пнул его ногой в живот. Чарльз сдавленно ахнул, пытаясь согнуться. Второй удар пришелся по ребрам, третий — в бедро. Боль растекалась по телу горячим, липким туманом, с каждой секундой становясь невыносимее. Хотелось кричать, но нечем было дышать.

— Слабо, О’Коннор? — шипел Найт, нанося удар за ударом. — Где твоя спесь?

И тут, в промежутке между ударами, Чарльз увидел его опорную ногу. Из последних сил, на чистой ярости, он рванулся вперед, поймал ее и изо всех сил потянул на себя. Найт, не ожидая этого, с глухим воплем рухнул на пол рядом. На мгновение хватка ослабла, и этого хватило. Чарльз, весь в крови, с перекошенным от боли лицом, оказался сверху.
Он бил. Медленно, тяжело. Раз. В нос. Два. В челюсть. Это был не бой — это была расправа. Но долго она не продлилась. Ошеломленные товарищи Найта опомнились и оттащили Чарльза в сторону. Кулак врезался в почку, потом в переносицу. Сознание Чарльза поплыло, отказываясь держаться. Он повис на их руках, почти бездыханный, мир сузился до узкой кровавой щели.

Акира, лежа на холодном бетоне, чувствовала, как пол ходит ходуном. Все вертелось, расплывалось, но сквозь пелену тошноты и боли в ней зажглась одна-единственная мысль — «Чарльз». Она не могла встать, не могла даже толком поднять голову. Она почти доползла. Ее рука вытянулась к его окровавленной рубашке.
И в этот момент Рой, стоявший рядом, грубо схватил ее за волосы и дернул на себя. Острая, раздирающая боль пронзила кожу головы, и из ее горла вырвался тонкий, полный отчаяния крик.

Для Чарльза этот крик стал тем, что переломило ход времени. Словно током ударило по остаткам сознания. Он вырвался из ослабевших рук, и, не разбирая дороги, обрушился на Найта, который как раз поднимался с пола. Несколько сокрушительных, точно рассчитанных ударов. В печень. В солнечное сплетение. В подбородок. Найт рухнул на пол, как подкошенный.

Но триумф был мимолетен. Со спины, из темноты, пришел ответ — тяжелый, тупой удар чем-то металлическим по затылку. Свет погас. Чарльз безвольно осел на пол.
Акира, сдавшись, лежала комочком и тихонечко плакала, всхлипывая от боли и бессилия. Найт, откашлявшись, с трудом поднялся, опираясь на Стива. Он подошел к ней, его ботинок оказался в сантиметре от ее лица.

— Сообщите спонсорам о своем уходе, — прошипел он, его голос был хриплым от ненависти и полученных ударов. — Если увижу вас в воскресенье на старте — убью.

Он развернулся и, пошатываясь, вместе с остальными покинул гараж. Железная дверь с грохотом захлопнулась, оставив их в гробовой тишине, пахнущей бензином, пылью и кровью.

Акира медленно оторвалась от пола. Тишина была чудовищно пугающей. Девушка на четвереньках поползла к Чарльзу. Он лежал без сознания. Его умиротворенное лицо так сильно испугало бедную Акиру, что из глаз ее брызнули слезы.

— Чарльз, — протянула она тоненько. — Чарльз, очнись…

Она оказалась над ним. Слезы ее рушились на его бледное, окровавленное лицо. Даже лежащие на щеках ресницы были в мелкую крапинку бордовой крови. Он застонал, она облегченно выдохнула.

— Акира… — прохрипел парень. — Акира, ты в порядке?

— Да, — не прекращая, кивала она. — Да. Давай я тебе помогу подняться.

Он кое-как оказался на ногах. Она, несмотря на всю ее хрупкость, помогала ему. Они двинулись в сторону кабинета Карлоса. Усадив Чарльза на диван, Акира стала торопливо рыскать в аптечке.

— Что-то мне это напоминает, — с болезненным видом улыбнулся он.

Акира же старалась не обращать внимание на головокружение и боль в спине. Руки ее дрожали, разбрасывая ненужные флаконы.

— Акира, я в порядке, — облокачиваясь локтями на колени, произнес он. — Иди сюда, Акира.

Чарльз медленно спустился на пол, к ней, и поймал холодные трясущиеся руки.

— Посмотри на меня…

Она подняла заплаканное личико с испуганными глазами и наконец громко всхлипнула.

— Тш-ш-ш, тише. Прошу тебя, не плач. Всё будет хорошо, слышишь?

— Тебе больно? — глухо спрашивала она, уткнувшись в его плечо.

— Нет. Нет, конечно, — врал он, потирая ее спину.

Акира долго обрабатывала ему лицо. Была аккуратна, так, словно работала над проектом ценой в миллионы долларов. Когда дошла очередь до разбитой губы, девушка стала слегка дуть на нее, чтобы не щипало. Чарльз не сводил от нее очарованного взгляда. Не хотел моргать, боясь упустить из внимания частичку ее пленительной красоты. Когда она в очередной раз стала выпускать воздух из приоткрытых губ, он поцеловал ее. Никакая боль не могла стоять рядом с его бешеным желанием почувствовать мягкость ее губ.

— Чарльз, — улыбнулась она.

— Прости… больше не буду.

После этого он отправился в душ. Уборная находилась через несколько длинных залов, заполненных автомобилями. Акира тем временем принялась искать полотенце. Она точно помнила, что Карлос куда-то их убирал.

Зайдя в просторное помещение, ее тут же окутали тепло и звук включенной воды. Пройдя вперед и оставив необходимое на тумбе, Акира, сама не зная, чем руководствуется, двинулась дальше. Сердце отбивало быстрые, отчетливые удары. В ушах звенели протестующие мысли, но тело, точно управляемое кем-то другим, продолжало идти.
Дойдя до кабинки, она остановилась. Через затонированную стенку были заметны его медленные движения. Она глубоко вздохнула и сняла сначала обувь, затем джинсы, но на джемпере снова задумалась.

Господи, что я делаю? Зачем? Не могу… Но хочу. Смертельно хочу.

Она отворила дверцу и оказалась с ним наедине. Вода окатила ее, делая волосы и (и без того ненужное) нижнее белье мокрыми. Он обернулся. Всего на секунду на его лице мелькнуло удивление.

— Привет, — притягательно улыбнулся Чарльз.

— Здравствуй, — прошептала она, и этот шепот в ту же секунду унес шум воды.

Он сделал короткий шаг. Она глубоко вздохнула.

— Акира, — вырвалось у него тяжело. Его рука с тонкими длинными пальцами коснулась бретелки бюстгальтера. Девушка затаила дыхание.

— Я слишком давно этого хотела…

— Какой же я идиот, — выпалил он.

И в следующую секунду голодная страсть вцепилась в его плоть с такой силой, что он не смог контролировать ни тело, ни тем более мысли. Чарльз впился в нее губами, желая навсегда запечатлеть в памяти ее вкус, запах, вид – мокрый, растрепанный, нежный. Она отвечала ему так же жадно, так же голодно.

Вот что делало с людьми глупое молчание, недопонимание, страх.

Он одним ловким движением поднял ее. Она ногами обвила его талию. Холодная стенка обожгла спину. Из ее губ вырвался стон. Его язык грубо вторгался в нее. У обоих кружилась голова, столь мощными были чувства. Чарльз целовал ее шею, вновь возвращался к губам. Не мог оторвать взгляд от ее прикрытых глаз.

— Акира, — шептал он на ухо, отчего ее покрывали волны будоражащих мурашек.

— Чарльз…

Молодой человек опустил ее. Легко расстегнул застежку бюстгальтера, и вещь рухнула на пол, открывая вид на миниатюрную упругую грудь с розовыми сосками – затвердевшими от возбуждения. Его поцелуи отпечатывались на ее коже как ожоги, от которых хотелось лишь стонать, заполняя узкое помещение. Он оставлял их на шее, ключицах, груди. Чарльз целовал каждый сантиметр ее кожи. Спустившись вниз, на колени, его руки коснулись последней ненужной вещи.

— Умоляю, — просила она, всем телом, всем своим существованием желая оказаться перед ним такой же нагой, как и он.

Он спустил с нее последний лоскуток ткани, поднялся. Их тела соприкасались, обжигались, не могли оторваться друг от друга. Акира ласкала его руками, проводя ладонями по торсу. Осмелев, она коснулась его твердой, готовой плоти. Из него в ту же секунду вырвался стон – тяжелый, низкий.

— Не шути со мной, — глубоко дыша, произнёс он.

Она улыбнулась ему в губы. И снова поцелуи – долгие, нежные, грубые.

Он вновь поднял ее за бедра и прислонил к стенке.

— Я буду осторожен…

Чарльз медленно вошел в нее, ловя губами любые звуки. Ее тихий, прерывистый стон утонул в шуме воды. Он замер, давая ей привыкнуть, ощущая, как каждое ее нервное трепетание отзывается в нем самом горячей волной. Его губы не покидали ее рта, поцелуй был глубоким, влажным и успокаивающим.

Затем он начал двигаться. Медленно, почти невыносимо размеренно, погружаясь в ее тепло все глубже с каждым плавным толчком. Акира вскрикнула, вцепившись ему в плечи, ее ноги плотнее обвили его талию. Ее голова запрокинулась, ударившись о прохладную стену, но она не чувствовала ничего, кроме нарастающего внутри огня.

— Чарльз… — его имя на ее устах было похоже и на молитву, и на стон.

Он не спешил, выдерживая этот медленный, сладостный ритм, наслаждаясь каждым сантиметром ее тела, каждой содрогающейся в ответ мышцей. Но скоро этой нежности стало недостаточно. Жажда, копившаяся в нем так долго, требовала выхода.

Он мягко высвободился из ее объятий, заставив ее протестующе простонать, и развернул ее к стене. Она была беззащитна и прекрасна — ее спина, тонкая и изящная, выгибалась под его прикосновениями.

— Не останавливайся… — взмолилась она, дрожа от ожидания.

Он не заставил себя ждать. Одной рукой он нежно убрал мокрые пряди волос с ее шеи, открывая кожу для своих губ. Его поцелуи стали путеводной нитью, прокладывающей дорожку от нежной кожи за ухом, вдоль позвонков, до самых лопаток. Каждое прикосновение его губ заставляло ее вздрагивать и издавать тихие, прерывистые стоны, которые тонули в шуме воды.

Другая его рука скользнула вниз, по ее животу, задерживаясь там, где их тела были соединены. Ладонь легла на низ ее живота, влажная и горячая, и это прикосновение, ощущение собственной плоти внутри нее, сводило его с ума. Он чувствовал каждое ее движение, каждое внутреннее сокращение, отвечая на них новыми, более уверенными толчками.

Снова развернул ее к себе, приподняв за одно бедро.

Ритм ускорился, стал глубже, мощнее. Он держал ее за бедро, помогая ей двигаться в такт, находя тот самый угол, который заставлял ее глаза закатываться от наслаждения. Ее стоны стали громче, отчаяннее, превратившись в сплошной поток нечленораздельных звуков, в которых лишь иногда проскальзывало его имя. Его собственное дыхание срывалось на хрип.

— Акира… я не могу больше… — его голос был шепотом у самого ее уха.

Это было похоже на приближение бури. Напряжение росло с каждым движением, с каждым стоном, заполняя маленькое пространство духотой и электричеством. Акира чувствовала, как что-то раскаленное и неудержимое начинает копиться в самой глубине, готовое вот-вот разорвать ее на тысячи сверкающих осколков.

И оно нахлынуло. Словно волна, сметающая все на своем пути. Яркая, ослепительная, всепоглощающая. Ее тело затряслось в мощных конвульсиях, ее крик, смешавшийся с воем воды и его именем, оглушил ее саму. Она бы упала, если бы он не держал ее так крепко.

Ее оргазм стал спусковым крючком, что сорвал и его с цепи. С глухим, хриплым стоном он в последний раз вошел в нее до предела, его тело напряглось, и он излился в нее, охваченный волной наслаждения. Он прижался лбом к ее мокрому лбу, пытаясь отдышаться, его руки все еще дрожали.

Они стояли так, под струями воды, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Мир сузился до этого душа, до их тел, до эха только что пережитого урагана.

Они лежали на диване в обнимку. Акира — на его плече. Он обнимал ее за талию, не давая упасть (уж слишком узким был диван). Молчание между ними больше не было гнетущим. Нет, оно было спокойным, нежным, успокаивающим. Буря ушла. Остались лишь они – влюбленные до головокружения, не готовые отлучиться друг от друга хотя бы на минуту.

Акира хотела задать вопрос. И спустя некоторое время подняла голову, взглянула на него и спросила:

— Что мы будем делать?

— Ну, я думаю, еще минут пятнадцать полежим, а потом закажем доставку. Слышал, на третьей улице есть круглосуточная пиццерия.

— Чарльз, — усмехнулась она. – Я о другом.

Он задумался.

— Я не могу не приехать на гонку. Я пообещал себе и брату… что Найт поплатится за то, что сделал. А ты… ты будешь ждать меня на финише.

— Чарльз!

— Нет, Акира, — он встал, так как серьезный разговор требовал прямого зрительного контакта. – Я не хочу, слышишь? Не хочу, чтобы ты гоняла. С самого первого дня, как я тебя увидел, хотел, чтобы ты ушла. Чтобы не рисковала собой.

Она сидела рядом и не могла проронить ни слова.

— Мне нужны эти деньги, Чарльз. Если я не отдам долг за отца… меня и его убьют.

Чарльз побледнел.

— Господи, почему ты мне не сказала… черт! — он схватился за голову. – Сколько? Насколько большая сумма…

— Чарльз!

— Нет. Я помогу, слышишь? Я выиграю деньги. Поможем твоему отцу и уедем. Далеко-далеко, подальше от всего этого дерьма.

Но Акира была не согласна с этим раскладом. Она не хотела становиться для Чарльза обузой, той, кому нужно помогать. Не сказав ни слова, девушка вновь легла. Чарльз устроился рядом и, поцеловав её в макушку, замер, размышляя.

— Выигранных денег точно хватит, Акира. У нас все будет замечательно, слышишь?

— Слышу, — кивнула она.

— Куда бы ты хотела поехать?

— Куда угодно? В Мороко?

— Почему туда?

— Звучит прикольно… — рассмеялась Акира, стараясь отогнать странные, неприятные чувства, внезапно коснувшиеся ее груди.

***

Чарльз приехал на место старта. У линии стояло авто, рядом сам Найт. Только тот увидел Чарльза, как его лицо исказилось в гневной, уничтожающей маске безумства.

— Неужели ты не понял?! — крикнул Найт, стремительно шагая навстречу сопернику.

— Сегодня мой шанс… — произнёс Чарльз громко, уверенно, — сегодня ты поплатишься за то, что сделал… Твоя корона наконец-то рухнет.

— Ох, ты слишком уверен, Чарльз, — усмехнулся Найт своей кривой, отталкивающей улыбкой. – Ты слишком чист для уличных гонок. Таким же был и Марк, и именно поэтому…

— Заткнись! — Чарльз грубо отпихнул противника в грудь, отчего тот попятился назад.

И они бы подрались, может быть, и убили бы друг друга, если бы не шум приближающегося автомобиля. Чарльз не оборачивался, ведь внутренний голос знал, кто позади.

— Нет, — замотал он головой. – Нет!

И вправду, то была Тойота Супра, а за рулем — Акира.

Зашумели дроны. Найт запрокинул голову и увидел летающий объект. Гонка через пять минут. Борьба. Битва. Победитель один – остальные массовка и декорации.

Надвигались беспощадные тучи. Ветер стал яростней. Словно сама природа злилась, протестовала, хотела помешать.

Чарльз рванул к выходящей из салона Акире.

— Акира! Мы ведь договорились! Сядь обратно и уезжай!

— Не могу…

— Я тебя умоляю, Акира… Слышишь, вернись! — он стал понемногу отталкивать ее назад, не грубо, сдержанно. Какая-то необъяснимая тяжесть на уровне солнечного сплетения давила, не давала сделать глубокий вдох.

— Чарльз, я участвую! — крикнула она, вырываясь из его рук. А затем тихо добавила: — Ты возьмешь на себя Найта, а я выиграю гонку. Сделаем так, как ты сказал… мы уедем с деньгами, вместе.

— Акира, я тебя умоляю! — он схватил ее за плечи. Осевшие где-то глубоко бесы терзали его беспощадно, больно, стремительно, так, словно хотели свести с ума.

— Чарльз! Мне нужны деньги, а тебе месть! Так давай каждый будет бороться за то, чего действительно хочет!

Слова задели его за живое. Он отстранился, схватившись за грудь. Воздуха не хватало.

Три минуты до начала.

— Действуй так же грязно, как и он… — произнесла она, всматриваясь в его глаза, фиксируя каждый взмах ресниц.

— Хорошо, — закивал он.

И перед тем, как сесть в машину, Чарльз вновь посмотрел на неё.

— Акира…

— Да?

— Я люблю тебя…

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, а он прочитал это по губам.

Минута до старта.

***

Линия старта.

На экранах телефонов вспыхнул маршрут. Голос спонсора пожелал удачи. Напряжение было сокрушительным. Невозможно было дышать, моргать, двигаться. Словно все трое были под контролем невидимой силы. Ужасной силы.

Хлынул ливень, разогнался ветер, отчего заскрипели близ стоящие деревья. Асфальт тут же стал мокрым… и чертовски опасным.

Акира громко выдохнула и набрала Чарльза.

— Акира? – прозвучал его голос.

— Чарльз, ты сможешь это сделать, слышишь? Выбей его из гонки… самым грязным способом. Я в тебя верю… слышишь?

И это «слышишь» было так слабо произнесено, что у Чарльза сжалось сердце.

— Ты вырываешься вперед, я беру на себя Найта. Только вперед.

— Хорошо, — закивала девушка, вытирая слезы, — я тебя поняла.

— Акира…

— Да?

— Увидимся на финише.

— Увидимся!

Старт.

Внимание.

Вперед!

Словно по команде небес, хлынул ливень. Рев моторов потонул в шуме воды.

Спидометры, едва вздрогнув, поползли вверх, зашкаливая.

Акира, сделав глубокий вдох, рванула с места, как ошпаренная, вырвавшись вперед.

Ее план сработал. Пока она уходила в отрыв, Чарльз взялся за Найта.
Их машины сошлись в смертельном танго. То один, то другой яростно подрезал соперника, бамперы со скрежетом цеплялись, высекая снопы искр, которые тут же гасли в потоках воды. Найт, сверкая глазами, в которых плясали бешенство и жажда усмирить этого «принца», пытался рвануться за Акирой, но Чарльз каждый раз, точно грозовая молния, оказывался рядом, блокируя путь, становясь стальной стеной.

В салоне Супры Акира громко дышала, пытаясь заглушить барабанную дробь сердца.

Дорога вывела на оживленную трассу. Сигналы клаксонов, крики испуганных водителей, оглушительная какофония. Найт, пытаясь оторваться от Чарльза, лихо вырулил на встречку и чуть не вписался в лобовое столкновение с фурой. Фура ушла в занос, а Чарльз, воспользовавшись моментом, вновь грубо подрезал Найта, заставив того сбросить газ.

Из-за ливня и беспомощно мечущихся дворников дорогу было почти не видно. Чарльз, не переставая материться, сверлил взглядом задний бампер Найта, выискивая слабину. И он ее поймал. Мгновение, когда поток машин слегка расступился. Чарльз прижался к Найту вплотную, почти в упор, и одним мастерским, хлестким движением ушел на обгон. Из салона машины Найта донесся нечеловеческий, яростный крик.

Спидометр перевалил за 250. Кровь гудела в ушах, сердце колотилось так сильно, что отдавалось тошнотворной болью в груди. На повороте на еще более многолюдную дорогу Найт, обезумев от злости, совершил грязный поступок. Он резко дернул руль и ударил Чарльза в бок.

Машину Чарльза резко занесло. Он боролся с управлением, пытаясь поймать скользкую траекторию, но его развернуло. Прокрутившись на мокром асфальте, он чудом не врезался в отбойник. На мгновение мир замер, и Чарльз увидел, как Найт, не теряя ни секунды, рванул прочь, за своей главной целью — за деньгами.

Началась погоня. Не честная игра, а отчаянная битва за выживание. Акира, бросая взгляд на экран телефона с картой, увидела свой шанс. «Съезд!» — мелькнуло в голове. Она резко дернула руль вправо, свернув на узкую пригородную дорогу. Обогнала одну машину, вторую, третью, лавируя между ними.

Чарльз, выровняв машину, погнал изо всех сил. Адреналин оглушал и ослеплял, от него тряслись руки и ноги. «Будь ты проклят, Найт! Будь ты проклят!» — кричал он в пустой салон, вжимая педаль газа в пол. Он настигал их.

Дорога вилась между небольшими домиками, фонарными столбами, деревьями и кустами, создавая опасный, тесный коридор. Найт почти прижался к бамперу Акиры, ища момент для обгона, но она, предугадав его маневр, вовремя закрыла ему путь, заставив сбросить скорость.

И в этот момент Чарльз догнал их. Ярость, месть, страх за Акиру — все смешалось в один сплошной инстинкт. Он не щадил машину, не думал о правилах. Брат, наверное, осудил бы его. Но сейчас было не до этого. Чарльз резко, почти безрассудно, направил свой автомобиль в бок Найта. Громкий, металлический скрежет оглушил все вокруг. Это сработало. Найт отлетел в сторону, потеряв темп. Он закричал от бешенства, вжав газ в пол. Выезд на широкую дорогу. Они поравнялись на секунду — Акира, Найт, Чарльз. Три тени, проносящиеся сквозь водяную пелену.

И Найт, в отчаянии, совершил свой последний грязный трюк. Резкий, короткий удар. На этот раз рассчитанный точно. Машину Чарльза снова, неумолимо понесло. Он боролся с рулем, но колеса потеряли сцепление. Мотор, захлебнувшись, предательски заглох.

«Блять! Блять! Блять! Нет! НЕТ!» — его крик остался в захлестываемом дождем салоне. Он беспомощно смотрел, как Найт продолжил свою охоту.

До финиша оставалось совсем ничего. «Я смогу! Смогу! Смогу!» — уверяла себя Акира, видя в зеркале заднего вида приближающиеся фары Найта.
И он пошел на последнее, самое отчаянное подрезание. Он рванул в сторону, не чтобы обогнать, а чтобы вывести из игры. Удар.

Время для Акиры замедлилось. Она почувствовала, как зад машины теряет сцепление с дорогой. Руль вырвался из ее ослабевших пальцев, стал живым и непослушным. Она увидела, как мир за окном начал медленно, неотвратимо вращаться: промокшие деревья, тусклый свет фонаря, зловеще приближающийся… Фонарный столб.

«Чарльз…» — успела подумать она.

Удар был страшным, оглушающим. Громкий, сухой хруст металла, бьющееся стекло, превращающееся в миллионы сверкающих осколков. Кажется, она крикнула, но звук потерялся в грохоте. Столб вошел в салон, раздавив переднюю часть и разделив ее надвое. Резкая, ослепляющая боль, а потом… тишина. И странная, неестественная легкость.

Чарльз, добравшись до места, резко ударил по тормозам. Шины засвистели, не сразу цепляясь за мокрый асфальт, и его машину развернуло. Он вылетел из салона, и его оглушило не от звука, а от увиденного.

Его крик разорвал влажную мглу.

«АКИРА!»

Он подбежал к исковерканной груде металла, которая еще несколько минут назад была ее машиной. Столб вошел прямо в сторону водителя. Он ничего не видел, кроме скомканного железа и темноты внутри.

«Акира! Нет, нет, нет, нет! Дыши, черт тебя дери, дыши!» — он рыдал, его трясло так, что зубы стучали. Он пытался разглядеть что-то в обломках, схватить ее за руку, но боялся прикоснуться, боялся понять. Подсознание уже шептало ему страшную правду, но он отчаянно гнал ее прочь.

«Пожалуйста…» — это было уже не криком, а разбитым шепотом. Он упал на колени на мокрый асфальт, и слезы, горячие и соленые, текли по его лицу, смешиваясь с ледяным дождем.

А вдалеке, сквозь шум ливня, пробился оглушительный, торжествующий рев мотора.

Найт пересек финишную прямую.

Конец.