Побег из рая

Я собиралась выйти перекусить, когда мой комм звякнул. Звук был не стандартный, присущий почти всем сообщениям, а особенный – такой, чтобы пропустить его было невозможно. От этого звука на секунду вибрация прошла по всему телу, и даже если бы я спала или была при смерти, – я услышала бы его.

– Госпожа… – Эфи испуганно посмотрела на меня.

Уже почти четыре года, как мы живём с ней в центре обучения «Солерс», но каждый раз обе вздрагиваем, когда приходит сигнал из дома.

***

Надо сказать, что планету Аркеро, центральную планету Великого Дома Белого золота, мы обе покинули с удовольствием. Там, на этой планете, царит и властвует мой род. А если быть совсем точной, то властвует там один человек: матриарх рода Белого золота, Старшая Мать Великого Дома, императрица и по совместительству – моя местная бабушка.

Эфи хоть и подверглась биотехнологическим изменениям, считалась не самым лучшим экземпляром. Пусть её чувства, кроме верности, возведённой в куб, были приглушены, но они не исчезли полностью. Во дворце императрицы Хаджани она чувствовала себя не слишком уютно и была рада, когда я улетала учиться. Только здесь у нее появились шансына нормальную жизнь.

Я же была рада покинуть Аркеро по двум причинам: я была незаконнорожденной, хоть и признана официально Семьёй: моя мать сумела выкрутить руки своей родительнице. Вторая же причина была ещё проще: боялась случайно выдать, что я попаданка. Пожалуй, мой случай был по-своему уникален.

***

Моя мать – Каэль-джан, средняя дочь императрицы, родила меня вне брака и без благословения матриарха. Всё это было очень давно, девятнадцать лет назад, и об этом событии я знаю только понаслышке. Кто знает, что подтолкнуло мою мать на такой поступок, но...

Разгневанная Хаджани хотела публично отречься от дочери, но... Она очень не хотела терять то имущество, которое принадлежало моей матери. Результатом стала сделка.

Каэль-джан, зная, что умирает от известной всем космической чумы, переписала всё своё имущество, в том числе и все биолаборатории, своей Семье – в обмен на то, чтобы меня признали членом этой самой Семьи. Так она гарантировала мою жизнь. Как минимум – до совершеннолетия. Не знаю, насколько выгодной была эта сделка, но я всё ещё жива и всё ещё не подвергалась никаким биоизменениям. Насколько я знаю, мать была ведущим специалистом в своих лабораториях, и куш, который она отдала за мою жизнь, был очень и очень весом.

***

Три с небольшим года назад я, самая обычная жительница крошечного провинциального городка на планете Земля, Алина Острова, двадцати шести лет от роду, погибла. Как я думаю, от удара молнии во время грозы. Обычная жизнь: семья, школа, институт. Родители давным-давно развелись, и у каждого появились новые дети, а я осталась сама по себе.

Слишком взрослая, чтобы нуждаться в них, но слишком скучная, чтобы интересовать собой мужчин. Два тоскливых романа, не кончившихся ничем, – мне было неинтересно слушать об их мечтах и планах, – работа не по специальности и книги, в которые я проваливалась с головой. Разные книги: классика и приключения, фэнтези и научная фантастика – то, что держало меня на плаву.

Я возвращалась вечером с дачи, куда ездила с пожилой соседкой по площадке. Ничего особенного: помогла ей высадить клумбу и попарилась в бане. Она осталась ночевать там, а я заторопилась на последний автобус. Гроза началась еще на подъезде к городу. Настоящая весенняя гроза с раскатами грома и вспышками молний. Водитель высадил меня на остановке и уехал, а я все не решалась шагнуть из-под железного козырька под стену проливного дождя. Молнии ударили одна за одной совсем рядом, я даже успела немного испугаться, и...

Тело, наверно, погибло, а вот сознание…

***

Сознание возвращалось медленно, рывками, и когда я смогла приоткрыть глаза, то увидела белоснежную комнату, настолько огромную, что стены её как-то терялись вдали. Я не чувствовала никакой боли, да и вообще не ощущала собственного тела. Вокруг стояли и висели в воздухе странные и непонятные приборы, мерцающие нежно-голубыми, розовыми и зелёными огоньками, не похожие ни на что, виденное мной раньше.

А мужской голос, находящийся где-то вне поля моего зрения, отвечал на строгие и даже, как мне показалось, гневные реплики невидимой женщины. Потом тональность голосов изменилась, и мне померещилось, что обращаются прямо ко мне, но... я не понимала ни слова и почему-то решила молчать, просто глядя в зависший над моим лицом стеклянный голубой шар. Потом глаза устали от ослепительного света, веки закрылись сами собой, а голос женщины начал отдавать какие-то команды…

***

Мне казалось, что прошёл всего один миг, но, когда я очнулась, слова перестали быть чужими…

– Великая Госпожа, мы обработали нужный участок мозга лучами тайо и провели… – здесь последовало слово, значение и смысл которого я узнала значительно позднее. – Речевой центр в порядке, просто нужно немного времени. Простите, Великая Госпожа, но часть слоёв памяти мы не сможем восстановить…

– Она останется овощем? – женский голос звучал не расстроено, а скорее чуть недовольно. – Это может создать проблемы и не слишком хорошо скажется на нашей репутации, – мне показалось, что женщина при этом брезгливо поморщилась.

– Великая Госпожа, должно пройти хотя бы два дня, чтобы я мог дать вам достаточно чёткий прогноз. Прошу простить меня, Великая Госпожа, но время – та категория, которой я не могу управлять…

Я молчала…