Побег из Санта-Барбары.

В просторной гостиной, залитой тёплым предзакатным светом, царила та особая, чуть торжественная тишина, которая бывает только в домах с историей. Высокие потолки поддерживали лепные карнизы, тяжёлые бархатные портьеры мягко гасили шум прибоя, а антикварная мебель расставляла безупречные акценты в интерьере, где каждая деталь говорила о власти и безупречном вкусе хозяев. Справа, за аркой, угадывался силуэт широкой мраморной лестницы: её белоснежные ступени с тонкими серыми прожилками, будто застывшие волны, плавно уходили на второй этаж, опоясанные коваными перилами с позолотой. Даже в обычный будний день это пространство напоминало декорацию к дорогому кинофильму. Но сейчас здесь было лишь двое.

– Красивый медальон, – произнес Мейсон, отводя взгляд от роскошной обстановки и снова глядя на украшение на шее Мэри. – Тоже новый?

– О, нет, – отвечала девушка, вновь смущаясь и невольно касаясь пальцами тонкой цепочки, – он достался мне от бабушки… других украшений у меня нет…

– Это прекрасный медальон, – он потянулся и аккуратно взял в пальцы золотой кругляшек, стараясь получше рассмотреть. Тёплый, потускневший от времени металл странно контрастировал с холодным блеском мрамора и хрусталя, окружавших их, и в этом простом, почти интимном жесте было больше искренности, чем во всём великолепии дома Кэпвеллов.