Поцелуй дэва

Пролог

Ветер с надрывным воем метался между скалистыми утёсами Кугитанга, словно раненый хищник. Фёдор Наев сжимал окровавленными пальцами пистолет-карабин Маузер К-96, понимая, что следующий шаг может решить его судьбу. За спиной остались два тела — очевидно, разбойники — в красных одеждах туркмен. Их кони, один из которых был ранен Фёдором в ногу, медленно брели по пыльной горной тропе. Наев понимал, что преследователи вернутся, и их будет много.

Солнце, багряно-красное и злое, медленно садилось за зубчатый горизонт, окрашивая камни в зловещие тона. Наев присел за большим валуном, пытаясь отдышаться. Сердце билось в груди, как пойманная птица. Он пересчитал патроны — оставалось меньше десятка. Маловато для серьёзной перестрелки.

Мысли метались в голове, словно потревоженные ветром осенние листья. Бежать ли дальше в неприступные горы? Спрятаться, как испуганный зверь? Или с яростью броситься на врага? Все пути казались безвыходными, но в душе жила искра решимости. Он не собирался сдаваться. Только не после гибели друзей. Только не после предательства руководства, которое оставило его гнить в этой забытой богом дыре! Фёдор огляделся. В скале заметил небольшую расщелину, заваленную камнями. Это укрытие было ненадёжным, но лучше, чем ничего. Он торопливо перенёс туда тела бандитов и замаскировал вход. Возможно, это даст ему дополнительное время.

Затем Наев вернулся к скале и начал собирать камни, создавая подобие укрепления. Он понимал, что это лишь иллюзия защиты, но нужно было что-то делать, чтобы не поддаться страху и унынию. Ночь опустилась на Кугитанг, принеся с собой леденящий холод и зловещую тишину. Только ветер продолжал свой заунывный вой, будто оплакивая уже предрешённую судьбу Фёдора Наева. Но он, сжимая в руках оружие, продолжал ждать. Ждать и надеяться на отряд спасения.

Бережно достал карту, которую чертил его друг ещё в прошлом году, и внимательно посмотрел на неё. «До людей почти двадцать вёрст, шансы выжить — один из ста… Справа — пропасть глубиной около ста пятидесяти саженей, слева — отвесная стена из древних известняковых пород. Горы Кугитанга пока скрыли меня, но это ненадолго!» — прошептал он себе.

Выстрел где-то наверху — и пляшущие тени факелов заиграли зловещий танец на стенах ущелья. Совсем рядом, словно дыхание зверя, — топот копыт ахалтекинцев, несущих смерть. Фёдор резко пригнулся: инстинкт опытного лазутчика сработал мгновенно. Пуля со свистом прошла там, где секундой ранее была его голова. «Проклятье! Они уже совсем рядом!» — мелькнула мысль. Он быстро оценил обстановку. Узкий скальный выступ метрах в пяти справа — единственный шанс на манёвр. Риск огромен, но выбирать не приходится. В ранце за спиной — последние две гранаты и россыпь патронов.

Его сейчас может спасти только чудо или тот самый дэв, о котором отец рассказывал в детстве. Но есть повод для оптимизма: отряд разбойников, с которым он столкнулся, не так уж велик. Резким движением Фёдор перекатился на скальный выступ, используя каждую неровность рельефа как прикрытие. Внизу — пропасть, наверху — смерть в лице текинцев в мохнатых шапках. Кугитанг — не просто горы, это последний рубеж между жизнью и небытием.

Он знал эти скалы. Знал не так хорошо, как местные, но понимал, что где-то рядом может быть пещера, которая, возможно, даст шанс выжить. И ни один местный текинец не найдёт его среди извилистых галерей. Нужно только отыскать лазейку и ужом проскользнуть в каменную утробу. Когда-то давно, ещё в отряде Куропаткина, они с близким другом Михаилом преследовали группу туркмен, а те точно так же утекли в пещеры. Теперь Мишки нет, а он в западне, и его задача — выполнить поручение.

Очередной выстрел. На этот раз ближе. Металлический звук рикошета от скалы. Они охотятся, загоняют его, как волки раненого зверя. Фёдор извлёк из-за пазухи медальон. На одной стороне была изображена зелёная змейка в форме загадочного символа, а на другой — фотография матери. Очевидно, у кулона была вторая часть, но где она? Фёдор не знал. «Бедная мама, как она будет горевать», — пронеслось у него в голове. Матушка мечтала о внуках, надеясь, что её единственный сын, Фёдор Наев, продолжит род. Отец тоже исчез в песках Каракумов, оставив множество вопросов. Тайна, которую он так бережно хранил, осталась нераскрытой. Перед тем как Фёдор отправился в Среднюю Азию, мать вручила ему медальон со словами: «Он волшебный. Возможно, ты найдёшь его вторую часть».

Попытавшись отвлечься от печальных размышлений, Наев обратил внимание на плоский камень, который стоял подобно щиту. Фёдор скрылся за этим естественным укрытием и обнаружил пыльный грот. Песок густым слоем покрывал пол и стены, а в воздухе висел спёртый запах сырости и забвения.

Наев закашлялся, прикрывая рот рукой, и огляделся. В полумраке грота едва угадывались очертания каких-то предметов, покрытых плотной пеленой пыли. Он чиркнул спичкой и посветил над головой. Свет выхватил из темноты каменный алтарь, на котором покоилась массивная книга в кожаном переплёте и две толстые чёрные свечи. На обложке виднелся тот же самый знак, что и на медальоне матери. Сердце Фёдора бешено заколотилось. Неужели это ключ к тайне его семьи?

Он подошёл к алтарю, стараясь не поднимать лишней пыли. Рука дрожала, когда он потянулся к книге. Коснувшись холодной кожи переплёта, ощутил странный импульс, пробежавший по всему телу. Взгляд невольно упал на медальон, висевший на груди. Знак на нём засветился в полумраке пещеры.

С трудом оторвав взгляд от медальона, Фёдор открыл книгу. На листах виднелись буквы, напоминающие одновременно руны и иероглифы, но больше всего — арабскую вязь. Фёдор провёл пальцем по одной из строчек и ощутил, как в его сознании возникают отрывочные видения: великолепный скакун с тонкими, изящными ногами, молодая женщина в лёгком алом плаще и золотой шали, а рядом чьё-то лицо, искажённое ужасом.

Наев захлопнул книгу. Слишком много информации обрушилось на него внезапно и не вовремя. Ему нужно время, чтобы всё осмыслить. Фёдор спрятал медальон под рубашку и глубоко выдохнул. В этот момент яркая вспышка ослепила его. Когда он проморгался, перед ним стояла девушка в алом платье и пурпурном персидском платке. Её запястье украшал золотой браслет в форме змеи, лицо было таким прекрасным, словно она сошла с полотен древних художников. В её облике чувствовалась лёгкость и грация античной богини, делая образ неземным и почти призрачным. Каждое движение девушки было исполнено изящества и очарования. Длинные волнистые волосы цвета воронова крыла свободно ниспадали на плечи, обрамляя лицо тонкими прядями. В глубине её больших миндалевидных глаз скрывалась целая вселенная — отблески звёзд, глубина океана и любовь…