Поцелуй на красный

‍Отчет о нарушении Великого Замысла.

13 августа 2023 года мой подопечный, Торихико Асату, должен был разбиться на перекрестке Чуо-Дори и Яэсу. Многоуважаемые архангелы, выношу на ваш суд объяснения, почему так не произошло, при чем здесь клубничный данго, красноволосая девица и печенье с предсказанием.

Смерть Торихико я планировал с особой тщательностью, ждал ее с нетерпением. Мой последний подопечный. Последний рабочий день, после которого — счастливая вечность вне земли и людских забот! О, как мечтал я, наконец, свесить ступни с края облака детских снов, откусить клубничного данго с палочки, и более никогда не следовать за спиной ни одного смертного!

Уважаемые архангелы, две тысячи лет я работал прилежно. Все сорок два моих подопечных умерли в срок. Все исполнили скромные предназначения ровно так, как указано в Великом Замысле, и Торихико не стал исключением — согнал голубя с крыши храма Хаконе, чтобы тот не нагадил на костюм премьер-министра перед съёмками. Мальчик не вмешивался в чужие части Замысла, вставал по серому будильнику, серый костюм всегда выглажен, на серый поезд ни разу не опоздал. Я следил, чтобы он не поддавался соблазнам всякой дряни — не пил, не курил, не играл, женщин любил издали (кроме сокурсницы Юмэри, но то было в Замысле).

Единственной его страстью стали машины. Когда отец подарил первую модельку (Субару импреза, блеск синего спойлера, щелчок открывающихся дверок), и глаза Торихико засветились, я понял: вот что станет его погибелью. Следил, чтобы страсть вылилась в цель, цель — в работу и накопления, и два года назад наши труды принесли плоды. Вишневая тойота целика шестого поколения, красавица-старушка, чей корпус мальчик полировал до раскаленного красного отблеска, часами копался под капотом, и еще тогда я скрыл от его глаз трещину в тормозном шланге!

Уважаемые архангелы, я расписываю это, чтобы вы убедились — вовсе не моя халатность стала причиной нарушения. Ею стало красноволосое безумие — Юки Такаги.

«Ю-ю-юки» — Мечтательно тянул про себя Торихико, всматриваясь в ее соцсети. Шумная, вездесущая, вечно в собачьей шерсти, Юки зарабатывала стрижкой животных и копила на учебу в ветеринарной академии. Ну что за мечта? Что за беда?! Тонкие руки по локоть в царапинах, глаза — кошачий прищур, в голове — сегодняшний день и ветер. Что он в ней нашел — не знаю, но каждая ее улыбка у него в сердце отдавалась, заполняла серую пустоту. Как бы ни пытался предотвратить два их свидания и пару случайных встреч — не сумел. А все потому, что за спиной девчонки не было хранителя! Вопиющее нарушение, потому что это хлопанье накрашенных ресниц — немыслимо и должно было прекратиться! Если бы только прекратилось…

13 августа Торихико закончил работу по расписанию, как и всегда, спустился за кофе, как и всегда, и все в этом вечере было как всегда. Кроме того, что он станет последним. И пухлой банки, набитой печеньем с предсказаниями.

«Интересно». — Подумал Торихико.

«Пусть порадуется напоследок». — Подумал я.

«Величайший из всех даров — здесь и сейчас». — Гласила надпись на скрученной бумажке.

Глупость, не правда ли? Но, как назло, случайные глупости и играют в жизни роль бОльшую, нежели выверенный Замысел. Смяв в руке предсказание, Торихико спустился на парковку, завел «вишенку», и мы выехали на улицу. Все шло по плану. Десять минут до смерти. До заслуженного отдыха, когда я, наконец, сниму белоснежный костюм, возьму шершавую палочку со сладким данго и…

— Хэ-э-эй! Торихико! — Зазвенел тоненький голос слева. — Надо же, как я тебя поймала!

Затормозили так резко, что я едва в сиденье лбом не врезался!

— Юки?.. Что ты?..

— А я сегодня задержалась! — Говорила в опускающееся окно. — Привели акиту в линьке, шерсти вынесли два мешка с меня ростом! Представляешь?! — И смеялась, смеялась, а в голове у мальчишки опять опустело!

«Нет, нет, нет, я так долго все планировал!» — заторопились пальцы по планшету, набирая команды. Не успел заклинить дверь! Миг — и девица уже наводняет салон запахом цветов, машина выезжает на полосу, Торихико глохнет от стука сердца в ушах, а я — от клокочущего гнева!

«Где ее ангел?! Умрет через семь минут, если ничего не предпринять!»

— Да что ты, я от тебя и дойду, недалеко ведь! — Щебетала девица. — Рассказывай, куда пропал? Я уж думала, забыл обо мне, обижаться на тебя хотела!

«Взорвать пожарный гидрант?! Заставить слететь колпак с диска?! Дождь?! Ураган?! Что?!» — Судорожно стучал по планшету, выискивая способ выкинуть ее из машины.

Вспышка справа ослепила — я зажмурился, едва не лопнул от напряжения, когда сидение за водителем просело под чьим-то весом, и я уставился на ангела, как только погас белоснежный свет.

— Фу-у-ух, весь умаялся, аж обляпался, пока бежал! Ну и ну, хрен успеешь за ними, да? — Усмехался юнец с проколотой губой, облизывая пальцы от сиропа. — Ну, здорово, папаша, как сам?

Он протянул мне слюнявую руку, а я едва сдержался, чтобы не схватить его за грудки и не разбить голову об стекло. Вместо этого приблизился к лицу и сказал как можно ледянее:

— Мы разобьемся через пять минут.

— Че? — Ухмылочка нервно дрогнула. — Ты че-то путаешь, папаша! Нам скоро в отпуск в Тайдзи, она все выходные купальник выбирала, а через год в ветеренарку поступать!

— Ты совсем не понимаешь?! На перекрестке машина разобьется, Юки умрет, если сейчас же не провалите!

— Умрет? То есть реально умрет?! О нет, она не может умереть! У меня двое первых случайно умерли, эта — последний шанс! Она — последний шанс перед забвением, понимаешь?!

— Вытащи ее отсюда!!!

— Да… Да, сейчас! — Из трясущихся рук выпала коробка с данго, планшет вспыхнул глубокой трещиной через экран. У Юки зазвонил телефон, пришло с десяток смс, но она выключила звук и отбросила его в сумочку, бездомного кота на обочине не заметила. И ничего, кроме Торихико, не замечала!

Я укрыл лицо в ладонях, силясь усмирить приступ паники.

— Дерьмо, нельзя убивать их! — Ангел схватил меня за рукав. — Меня отправят в забвение! Настоящее, сечешь?! Ни людей, ни земли, ни данго!

— И поделом! Где ты был?! Почему они встретились?!

— Откуда я знаю?! Не каждую ж секунду я рядом должен быть, у меня своя жизнь есть!

— Работа — твоя жизнь!!! — Заорал я.

— Нет! Жизнь начинается вне работы, папаша! — Закричал он в ответ, а потом вдруг взял и вырвал у меня из рук планшет! — Тормозной шланг?! Вот что ты для него выдумал?! Как, блин, изящно!

Я резко дернул планшет обратно, боролся с ним, тяжело дышал и раскраснелся, как и все вокруг — мы замерли перед красным светофором. Какое счастье, что рено напротив — то самое, что я выбрал! Есть шанс успеть!

— Па-паша… — Боролся с отдышкой ангел. — Мое забвение тебе до фонаря, но о Юки подумай — она не виновата, влюбилась, ну с кем не бывает?! Да, я не лучший ангел на свете, но она ни при чем! О-о-о, вот дерьмо! — Откинулся на спинку, закрыв лицо руками. — Как можно было так облажаться?!

— Надо было лучше работать!

— Работать… Ты-то в этом спец — тормозной шланг, над ж выдумать! Дерьмо! Они ведь правда нравятся друг другу, да?..

«Да?»

Я вслушался в мысли Торихико. Блаженная тишина, поблескивающая цепочкой букв «Ю-к-и».

Красный светофор подсвечивал два смотрящих друг на друга профиля. Юных. Смущенных. Сердце застыло у мальчика в горле, и он смотрел на нее, вдруг присмиревшую и кроткую, а видел будущее — такое цветастое, солнцем залитое! С велосипедными прогулками и общей машиной, со «спокойной ночи» и поцелуями в лоб, с ее первой сданной сессией и его повышением.

У меня в груди стало до хрипа тесно, в глазах — резь.

За всю жизнь я не дал ему и толики счастья, что он навоображал за пару секунд. И никому… Никому из подопечных не дал. Пальцы застыли над кнопкой тормозного шланга на планшете, и мне казалось, что весь воздух из легких ударом выбили. Что я чудовищно ошибся. И сам не жил, и другим не позволил.

Уважаемые архангелы, я должен был нажать кнопку за две секунды до зеленого сигнала, этого бы хватило, чтобы вывести тормоза из строя. Но из строя вывели меня.

«Величайший из всех даров — здесь и сейчас». — Пронеслось в голове Торихико.

«Величайший из всех даров — здесь и сейчас». — Повторил про себя я. Обернулся к коробке с данго — капельки сиропа светились в красном свете.

Торихико, оказавшись на миг без контроля, подался вперед — навстречу глазированным распахнутым губам, и пальцы запустились в ее волосы, и цветочный аромат хлынул внутрь. Какие же длинные тени отбрасывали ее ресницы в красном свете… А затем и в зеленом.

«В зеленом!» — Очнулся от сладкого морока, закрутил головой, чтобы увидеть, как виляющий рено проносится мимо. В спину вовсю гудели машины, кричали «Езжай!», «Ну, че встал?!», но Торихико их не слышал — растворился в красном поцелуе, таял под тонкими пальцами, танцующими у него на шее. Я впервые чувствовал, как счастлив и окрылен может быть человек. Как счастлив и окрылен могу быть я.

Вечность разрубилась стуком в стекло, «Поезжай давай!» — завопил некто в сером костюме, и влюбленные расплелись. Торихико проехал перекресток.

— Фу-у-ух, — Облегченно вздохнул горе-ангел. — Спасибо, папаша! Спасибо!

— Я тебе не папаша. Кейсуке-сан.

— Важный какой! Ладно, Кейсуке-сан, заслужили. Я — Эцуо. Теперь, видимо, вместе часто зависать будем, да? Данго хотите?

Он поднял с сиденья коробку, внутри которой все еще перекатывались сладкие шарики. Я глухо усмехнулся, принимая из его рук палочку.

— Пенсию придется отложить…

— И хорошо, нехрен там делать. А здесь — здесь настоящая жизнь!

— Жизнь… Теперь отчет писать придется. Первый за всю карьеру.

— Забейте, я их с десяток написал, подскажу, как и что. — Сказал он, откусывая кусочек теста. И я последовал его примеру.

Уважаемые архангелы, отчет я пишу из Тайдзи, куда влюбленные приехали отдыхать, и море лижет мне ступни. «Приношу извинения за намеренное изменение Великого Замысла и раскаиваюсь в содеянном» — Эцуо говорит, что нужно писать так, но я не согласен. Да, замысел нарушил, и свои искренние извинения приношу. Но…

В содеянном не раскаиваюсь.

15.09.2023

Кейсуке Натумори.