Поцелуй на поражение, или Как вылететь из турнира

Я ненавидела опаздывать. Особенно когда на кону стояла стипендия. А сейчас была именно такая ситуация: если не появиться вовремя у профессора Савелла и не сказать что-то более или менее внятное на древнеларинтийском, то прощай беззаботная жизнь, привет, подработка.

– Ладдер! – раздался сзади крик, который я проигнорировала.

Время явки стремительно приближалось, а толпа на входе в академию не собиралась рассасываться – приходилось работать локтями. Прислушиваться к ругани попавших под раздачу было некогда.

– Ладдер, стой! – проорал кто-то ещё.

«Да иди ты!» – про себя отправилаподальше настойчивого студента, которому, видимо, досталось больше остальных.

– Соня Ладдер! – Это был уже третий голос. Не видят они, что ли, что я спешу?

За плечо схватили, когда, наконец, удалось протиснуться в дверь. Очень непредусмотрительно. Со стороны преследователя, конечно. Я, не оборачиваясь, пнула настойчивого студента в голень. Захват исчез, сзади сдавленно охнули. Надеюсь, тот, кто хватал, а не случайная жертва моей спешки.

Холл, лестница, поворот, лестница, коридор, поворот, ступеньки вниз, направо. Дверь нужного кабинета. Наконец!

Я затормозила, опёрлась ладонями о колени, стараясь выровнять дыхание. Дыши, Соня. Есть ещё две минуты, чтобы успокоиться, а то опять ничего не вспомнишь. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Вдо-ох – вы-ыдох. Вдо-о-ох – вы-ы-ыдох. Вдо-о…

– Ладдер. – Этот голос меня сегодня ещё не звал. Какие все нежные: не толкни, не тронь.

…о-ох – вы-ы-ыдох. Мысленно послала надоедливого и чрезмерно щепетильного парня. Вдо-о-ох – вы-ы-ыдох.

Сердце, наконец, перестало колотиться, как сумасшедшее. Я выпрямилась и развернулась, чтобы посмотреть на того смельчака, который решил помешать мне попасть на пересдачу. Одна минута, Соня! Длинные светлые пряди из развалившегося при беге хвоста лезли в глаза и мешали разглядеть, кто же там такой настойчивый. Наконец, удалось справиться с волосами, кое-как зацепив их непослушной заколкой-шпилькой.

Плавной походкой хищника ко мне приближался самый мрачный тип академии – капитан команды боевиков, спортсмен, аристократ и просто красавчик.

– Арден Греймонт? – Мои брови взлетели вверх. Уж вряд ли лучший боец выпуска этого года не смог увернуться от пары моих пинков, а значит, он тут не предъявлять мне претензии по поводу отдавленных ног. Тогда для чего?

Сзади Ардена, кто прихрамывая, кто потирая плечо, как раз тащились жертвы моего упорного сопротивления опозданию – Лойн Лисен, Диккон Рошинер и Мариус Мивелар. Близко они не подходили – так и остались в тени рядом с поворотом на главную лестницу. Видимо, считали, что их главарь, в смысле капитан команды, конечно же, быстро со мной справится.

Греймонт подошёл вплотную, посмотрел прямо в глаза, отчего сердце забилось где-то в горле, хотя не так-то просто было меня напугать, и заявил:

– Ты едешь с нами на турнир.

С этими словами он протянул плотную карточку, которую я бездумно взяла. Повертела в руках. Вчиталась.

«Соня Ладдер – участник команды Эренвейской академии на Международном магическом турнире в Варласе, столице королевства Фейвол».

Шутка такая? Или издевательство? Какой турнир? Какой Фейвол? Да это просто смешно!

– В шесть на тренировку, – опровергая мои предположения, сказал Арден.

Выглядел при этом капитан нашей команды боевиков предельно мрачно и серьёзно. Хотя, когда он так не выглядел? Может, он и шутит с таким же лицом?

Греймонт развернулся и пошёл прочь, оставив меня в полном смятении и с одними непечатными словами на языке, которые я от души и высказала ему вслед. На древнеларинтийском.

– Надо же, какая сложная конструкция, – раздался сзади голос профессора Савелла.

С круглыми от ужаса глазами я повернулась к преподавателю. Лындец тебе, Соня! Сейчас ещё и штраф за ругань выпишут. И прикопают за осквернение великого и могучего…

– Даже спряжения без ошибок. На тройку вы уже наработали, хотя я думал, вы совсем безнадёжны, Ладдер. Идёмте-ка в кабинет. Что ещё знаете из основ нецензурной лексики нашего языка?

– Лындец, на гируй, в буздру, – пробормотал я, густо краснея.

– Как интересно. А сможете составить предложения из этих слов с разными смысловыми нюансами?

Через полчаса я вышла из кабинета пунцовая от стыда, но с зачётом по самому проблемному из предметов. Никогда! Никогда ещё умение материться на разных языках мира не приносило мне такой пользы. Но чтобы я ещё раз! Помилуй, Кхельме!Я материла своего преподавателя в лицо. Как ему теперь в глаза-то смотреть на занятиях?

– Ладно, Соня, оно того стоило. Ты не умрёшь от голода ближайшие полгода, закончишь академию, уедешь в другую страну и найдёшь приличную работу, – по старой привычке похвалила я сама себя.

Одна проблема разрешилась, а значит, пришло время разобраться с дурной шуткой за авторством Греймонта. И с чего ему пришло в голову, что звать меня на турнир – это весело?

В животе заурчало, и вопрос поиска юмориста сразу же отошёл на второй план. Когда я нервничаю, я хочу есть, когда я хочу есть и не ем, я только сильнее нервничаю. А нервная Соня Ладдер – ещё хуже, чем спокойная. Хотя я в любом состоянии тот ещё подарочек.

В столовую как раз приехала тележка со свежей едой. Запахи раззадорили и без того здоровый аппетит, и я набрала целый поднос, дополнив местные блюда чайником с зелёным чаем. А пару лет назад казалось, что я никогда не привыкну к такой кухне. Экзотические специи, странные напитки, необычная подача… Прошло полгода, и я перестала скучать по фейвольской еде.

Живучая ты, Соня Ладдер, и удачливая. Ко всему привыкаешь, везде себе место находишь.

К горлу подкатил ком, который я усилием воли затолкала обратно.

Живучая ты, Соня Лирлис, а Эрлин нет.

Я часто задышала, стараясь сдержать слёзы. Нельзя раскисать! Нельзя! И в Фейвол мне нельзя. Стоит только пересечь границу, и прощай свобода. Нет уж! Не для того я сбежала в другую страну и сменила фамилию, чтобы вернуться ради дурацких соревнований!

Да что за бред, вообще? В Ларинтии женщин не допускали до серьёзных дел, а уж поехать на Международный магический турнир для местных девчонок было недостижимой мечтой. Да они и не думали о подобном: готовились работать личными помощницами в лавках, бытовыми магичками или – верх карьерных стремлений – пойти переводчицей и уехать в более прогрессивную страну. Но большинство просто хотело удачно выйти замуж и родить детей.

Нет уж. Всё это не для Сони Лирли… Ладдер! Я Соня Ладдер!

Два года прошло, а всё никак не привыкнуть к новой фамилии. Наверное потому, что из своего у меня только и было, что она и жизнь. Остальное так и осталось собственностью приюта, академии или редких благотворителей. Но стоило ли жалеть, если, отказавшись от одного, я сохранила другое? Уж точно лучше жить под чужим именем, чем умереть под своим. Эрлин бы не одобрил.

Аппетит пропал. Ни запахи, ни вид еды больше не вызывали ничего, кроме тоски, но я запихнула в себя всё до последней крошки.Когда детство и половину юности живёшь впроголодь, не можешь позволить себе капризы и избирательность.

Прошлое настигло так внезапно, что затряслись руки. Да пошло оно лесом! Надо разобраться с недоразумением насчёт турнира и вернуться к привычной жизни. Где там этот Арден Греймонт? Нам надо поговорить!

Расписание старшего курса подсказало, что Греймонт на занятиях музыкой. Да, я знала, на каком курсе и в какой группе учится мрачный красавчик. В свою защиту могу сказать, что узнавала не только о нём. Трудно было совладать с любопытством и не следить за достижениями лучших боевиков академии. Всё-таки когда-то…

Хватит, Соня! Что было, то прошло. Путь в магический спорт для тебя закрыт, остаётся только смотреть на чужие успехи.

От воспоминаний о тренировках начало сладко тянуть мышцы. Видит Кхельме, как же хотелось снова почувствовать в руке тяжесть меча, провести связку, сделать выпад, выставить блок. Азарт боя. Сам того не зная, Греймонт попал в моё слабое место.

Прекрати, Соня! Нет смысла думать о том, что нельзя вернуть!

Но тоска не уходила.

Впрочем, сожаления и сомнения никогда не мешали мне двигаться к цели. Вот и сейчас ноги сами несли к музыкальному залу, да и мелодичные переливы были уже слышны – профессор Ксиони редко плотно закрывал дверь класса.

– Хватит, хватит, – раздался недовольный голос преподавателя, и музыка смолкла. – Вам как будто фейвольские медведи не то что наступили на уши, а станцевали на них. Да какие из вас боевые маги?! Если вы не слышите музыку и ритм, значит, не понимаете красоты сражения! Недаром говорят: «смертельный танец», «музыка боя».

Я усмехнулась. До конца занятия оставалось чуть больше десяти минут, и ждать будет гораздо веселее, если группу Греймонта станут песочить за плохую успеваемость.

– Вы же цвет ларинтийской аристократии! На вас все смотрят, все равняются! Думаете, научились переставлять ноги в правильную позицию в нужный момент или давить на клавишу, когда этого требует партия, и молодцы?! Где душа?! Где ваша душа, я спрашиваю?!

Я хихикнула и зажала рот рукой. Когда профессор Ксиони садился на любимого конька, его было уже не остановить. А тема таланта всплывала если не на каждом первом занятии, то уж точно на каждом втором.

– Единственный из вас, кто хоть как-то может оправдать высокое звание аристократа – студент Греймонт. Жаль, на этом занятии нет девочек с женского факультета, а то я бы показал вам разницу!

Очередной смешок вырвался сам собой, когда я представила, как маленький, щуплый профессор грозит указкой здоровенным боевикам. Даже в нашей женской группе это выглядело достаточно забавно, а уж тут…

Любопытство стало непереносимым, и я решила всего одним глазом посмотреть на это представление. Тихо подошла к приоткрытой двери, заглянула в щель.

И чуть не получила по лбу створкой, успев отпрыгнуть в самый последний момент.

– Студентка Ладдер! Какая удача!

Да что ж мне сегодня так не везёт?

В общем, с профессором Ксиони я была категорически не согласна, но кто вообще меня спрашивал? Никто.

– А я думаю, кто там за дверью топчется, – произнёс прямо мне в лицо преподаватель изящных искусств, схватил за руку и втащил внутрь. – Так, Греймонт, идите сюда. Вставайте с Ладдер – не лучший вариант, но что имеем, с тем и будем работать.

– Но я… – Договорить мне не дали.

– Давайте, давайте, Соня, поживее. Скоро занятие закончится, а эти остолопы так ничего и не поймут.

– Да я… – и снова неудача.

К тому же Арден уже стоял напротив с видом полнейшего равнодушия, которое почему-то задевало. Я, вообще-то, не столб, и сегодня он сам за мной бегал. Наверняка ведь понял, зачем я пришла, но не сделал ни намёка на то, что мы вообще когда-то разговаривали. Словно я пустое место.

Стало обидно. Не то чтобы на меня обычно смотрели иначе, нет. Скорее наоборот.Когда ты сирота, то для многих будто не существуешь, и это задевает. Сильно. Потому что почти невозможно переломить ситуацию и убедить всех, что ты чего-то стоишь. Однажды мне показалось, что я почти смогла, добилась результата, который должен был… Но в этот момент всё покатилось в буздру. И вот на меня опять смотрят так, будто я никто.

Обида и злость закипели внутри. Я стиснула зубы, чтобы унять разбушевавшиеся чувства. В конце концов, нам просто надо поговорить про турнир, разрешить недоразумение и разойтись.

– Ну, что вы застыли, Соня. Вещи тут полежат. – С этими словами профессор стащил с моего плеча сумку и кинул на стул возле двери. Я только протестующие замычала, но не смогла вставить ни слова. – На простенький фирлис вас должно хватить. Помните его, да? Рука так, движения сначала назад, потом вперёд и по кругу.

Профессор выставил перед собой ладонь, словно отталкивая невидимого партнёра, сделал пару шагов назад, потом вперёд.

– Я сам сыграю, чтобы вы… – Он ткнул пальцами в стоящих вдоль стен и с интересом смотрящих на нас с Арденом боевиков, – …ничего мне опять не испортили! А Ладдер и Греймонту надо отодвинуться к центру зала.

Мы послушно отошли на нужное расстояние.

– Ладдер, позиция! – прикрикнул профессор Ксиони, а я сглотнула вдруг ставшую вязкой слюну.

Фирлис. Танец, где рука партнёрши лежит на груди мужчины. На сердце. Ларинтийский танец любви. Простой и сложный одновременно. Я танцевала его на занятиях, но сейчас почему-то забыла всё, что требовалось.

– Ладдер, не спите!

Я ещё раз сглотнула и протянула руку к Греймонту. Приложила к груди. Шёлк рубашки холодил ладонь, но всего через секунду я почувствовала тепло чужого тела. Нестерпимо захотелось сбежать, словно меня, и правда, могло обжечь.

Это просто танец. Я же делала такое с другими парнями на занятиях у профессора Ксиони, правда, тогда они были в форменных пиджаках, и танцевало много пар, а не только я с партнёром. И на меня не смотрели с таким хищным вниманием другие боевики.

Какого кардалака, Соня?! С каких пор ты боишься, когда на тебя смотрят зрители?

Может, дело в рубашке? Это из-за неё всё происходящее кажется более личным? Почему Греймонт снял пиджак?! Или дело в том, что я сегодня вспоминала прошлое?

Профессор Ксиони заиграл на пианино, и вроде бы надо было двигаться, но я никак не могла собраться. Сердце стучало где-то в горле, а ноги стали словно деревянные. Зачем я припёрлась на занятие к боевикам?! Поговорили бы с Греймонтом попозже!

Арден тоже стоял столбом, словно не он должен был начинать.

– Нет, это невозможно! – преподаватель хлопнул крышкой пианино и подбежал к нам. – Ну, помогите ей, Греймонт! Что она на вас смотрит, как кролик на удава. Вы такой мрачной рожей мне всех девушек распугаете.

Смотрю? Нет, профессор Ксиони был неправ, я не смотрела Греймонту в лицо, только на свою ладонь, лежащую на его груди, но, наверное, с таким ужасом, что это заметили все в зале. Иначе, почему они так заржали?

Я дёрнулась, пытаясь отнять ладонь, но её вдруг накрыла рука Ардена. А сам он сделал полшага вперёд, оказавшись, совсем рядом. Теперь я ощущала его тепло не только ладонью, а всем телом. И показалось, что я сейчас сама сгорю. Да что со мной, Кхельме?!

– Откуда берётся музыка, Ладдер? – прошептал этот шутник на ухо. А у меня мурашки по всему телу пробежали и скрылись, унеся последние крохи смелости и способность сопротивляться. Разом ослабли ноги, и сбилось дыхание.

Соберись, Соня! Почему тебя так трясёт?

А меня, и правда, трясло. Колотила крупная противная дрожь. Но было совершенно непонятно, чего я так боюсь.

– Из стремлений души, – промямлила я стандартный ответ, который всегда удовлетворял профессора Ксиони.

Греймонт хмыкнул где-то над ухом и прошептал совершенно провокационно:

– Нет, – а потом ещё тише шепнул, словно делился секретом. – Музыка идёт из сердца.

Он перестал прижимать мою ладонь и слегка похлопал по ней. Раз-два. Я дёрнулась, но руку, конечно, никто не выпустил.

– Из се-ердца.

Раз-два. Раз-два. Я, наконец, поняла, что он пытается изобразить. Биение. Ритм. Почувствовала, как под ладонью бьётся настоящее сердце. И тут же рука Греймонта, придерживающая мою, исчезла.

Арден шагнул вперёд. Я отступила. Раз-два. Его напор, мой отход. Раз-два. Я ставлю руку жёстко, не давая ему приближаться, и Греймонт замирает. Раз-два. Моя очередь идти вперёд, его назад. Раз-два. Он перехватывает меня правой рукой за талию и прижимает к себе. Но моя ладонь всё ещё у него на груди, и я могу контролировать, насколько близко подпустить партнёра. Раз-два. Держу дистанцию, а хочется ближе. Рискнуть?

Шаг. Шаг. Поворот. Вперёд-назад. Раз-два. Не знаю, в какой момент вступила музыка, я была слишком увлечена. Атака, защита, уход, разворот. Обманный манёвр. Словно не танец, а тренировочный бой с равным по силе соперником. Когда предвидишь чужие движения, а партнёр угадывает твои. Но каждый действует в полную силу, не давая другому поблажки.

Раз-два. Вперёд-назад. Поворот. Атака, защита, уход. Шаг Греймонта ко мне, моё отступление. Оттолкнуть, пойти на него. Атака. Раз-два. Рука на моей талии, перехват инициативы. Раз-два. Разворот. Раз-два.

Я так забылась, что пропустила подсечку. Ойкнула и начала заваливаться, но Арденподхватил, не давая упасть. Я зависла, прогнувшись в спине, удерживаемая только руками Греймонта. Одна ладонь между лопатками, а вторая на моём бедре, которое он пристроил у себя на талии. С расширенными от страха глазами и бешено бьющимся сердцем, я схватилась за его плечи. Дурацкая заколка снова вывалилась из причёски, освобождённые пряди упали за спину и подмели пол. Лындец!

Окружающие нас боевики засвистели. Судя по всему, это было позорно! В смысле эффектно!

Воздух со всхлипом вошёл в мои лёгкие, мысли разбежались, а кровь прилила к щекам. Стало жарко. От взгляда Ардена хотелось провалиться под пол, но я не могла пошевелиться, а он не спешил помочь мне подняться. Так я и продолжала то ли стоять, то ли полулежать, страстно выгнувшись в мужских руках. Растрёпанная и красная от стыда. Греймонт наклонился так близко, что я щекой чувствовала его дыхание. Обжигающее. Или это я горела? Да что со мной происходит?!

Ещё ближе. Мужские губы почти касались моего уха. И тут он произнёс, слегка растягивая гласные.

– На тренировку в шесть.

Я вспыхнула, словно меня позвали ночью в мужское общежитие, а не вечером в спортзал. Оцепенение спало, я сильнее схватилась за плечи Ардена, пытаясь встать. Он выпрямился, позволяя и мне занять вертикальное положение, но рук не убрал, переместив их на талию.

– Вот вы видели? Вы поняли разницу? – долетал словно издалека голос профессора Ксиони. – Даже дополнительная поддержка не кажется тут лишней! Это надо чувствовать! Это вам не просто ноги переставлять!

Я пыталась отцепить от себя пальцы Греймонта, что вызывало у него только смешки.

– Отпусти меня, – выдавила я, едва совладав с голосом. Руки с талии исчезли, а я рванула к двери под очередную волну свиста со стороны боевиков. Находиться в этом зале стало просто невозможно. Как хорошо, что сумка лежала рядом с дверьми!

– Чего хотела-то, Ладдер? – донеслось сзади насмешливое.

А я уже ничего не хотела. Только убежать подальше и спрятаться ото всех, чтобы прийти в себя и разобраться, что это сейчас такое было. Вот только далеко убежать мне не удалось.