Почему, Изабель?

— Почему меня не выпускают отсюда? Я что, нахожусь под арестом? На каком основании?!

— Ради вашей же безопасности, леди Изабель.

Монаха в рясе из дешёвой грубой ткани её негодование не смутило. Он даже бровью не повёл, так и остался стоять, сцепив пальцы на животе. Позу такую обычно любили те служители Эльрата, у которых, скажем так, имелось — порой с избытком — на чём переплести пальцы, но у этого фигура была по-волчьи поджарая. И волчьим же был взгляд. Изабель кое-как сдержала пробравшую её вдруг нервную дрожь и переспросила гораздо тише, разве что попыталась придать своим словам насмешливый тон:

— Ради моей безопасности? А что ей может угрожать теперь? По дворцу рыщут недобитые демоны?

Она через плечо монаха глянула на Фриду, но та как пришла, так и упала в кресло возле холодного чёрного камина. Глаза у неё были прикрыты, и вообще казалось, будто сидит она тут единственно приличия ради, а на самом деле ей наплевать, кто и о чём беседует с бывшей королевой.

— Демонам вы больше не интересны, леди Изабель, — заверил монах и так посмотрел, что ей сразу стало ясно: он знает. Всё знает, даже про отродье Кха-Белеха (даже на миг признать маленькую тварь своим сыном было выше её сил). — А вот магам и лесным эльфам интересны весьма. Ведь это вы развязали войну и с Лесным Союзом, и с Лигой Серебряных городов.

— Архимаг Сайрус отказал нам в помощи, — запальчиво ответила она. — Он поплатился за это!

— А за что поплатился Ироллан? Эльфы всегда были нам надёжными союзниками, но вы рассорили Империю и с ними.

Изабель выпрямилась в кресле. В старом и скрипучем, опасно шатающемся кресле. Таком же неухоженном, как вся эта комната. Впрочем, Изабель стоически не жаловалась на тесноту и темноту, как и на отсутствие нормальной прислуги — в этом крыле дворца каким-то чудом уцелела не только обстановка, но даже стёкла в окнах, так что дым пожаров и запахи гари, крови и гниющих трупов в маленькую грязноватую комнатку почти не проникали. Как и тучи мух, налетевших на место последней битвы вместе со стервятниками.

Вроде вот этого монаха, с чего-то решившего, будто он имеет право задавать подобные вопросы королеве, хотя бы и отрёкшейся от трона.

— Это допрос? — холодно спросила она.

— Пока просто беседа, леди, — ответил он. Говорил он по-прежнему с сухой ледяной вежливостью, но взгляд его заметно потяжелел. — Однако если желаете, я приглашу секретаря, двоих братьев и кого пожелаете из королевского совета. Пусть всё будет официально.

— Что «всё»? — спросила она, постаравшись, чтобы голос звучал презрительно. — Суд? Вы собираетесь судить меня?

— Верховный король Файдаэн настаивает на этом. Не скрывая, кстати, личных мотивов, ведь ваш покойный жених был ему близким другом, а вы лишили короля заслуженного посмертия, обратив в нежить.

— Я? Это сделал Маркел!

— А разве Маркел правил Империей Грифона, леди? Приказы отдавали вы.

Изабель, передёрнувшись всем телом от позабытого было ужаса, отозвалась с дрожью в голосе:

— Он… он околдовал меня. Я не понимала, что делаю.

— Однако ни герцога Единорога, ни его дочь некромант почему-то околдовать не сумел, — возразил монах. — Возможно, ваша вера была не так крепка, леди, если вы не устояли перед тёмной ворожбой? В то время как герцога пришлось шантажировать, взяв в заложницы леди Фриду? И даже в таком случае он отказался отдавать Маркелу безмерно опасные для всего живого артефакты. Хотя я уверен, что сердце сэра Годрика разрывалось от горя, когда он думал о том, на какую участь обрекает единственную дочь.

— Вы зря тратите время, отче, — не открывая глаз, вдруг сказала Фрида. Голос у неё был вялый, и слова она произносила не слишком внятно, словно спросонья. Совершенно непохоже на её обычную манеру говорить. Отдавать приказы, если быть уж совсем точной. — Леди Грейхаунд ни до кого нет дела. Есть только она, её желания, её потребности, её невыразимые муки. Вот она в плену у демонов — страдала. А я, окружённая личами и вампирами… ох, да кому это интересно?

— Вампиры тебя по крайней мере не домогались, — прошипела Изабель, изо всех сил отгоняя воспоминания о ледяных руках Николаса.

— А что вместо честной смерти меня ждало такое же испоганенное посмертие, как у моего кузена — это, разумеется, пустяки, — лениво откликнулась та. — Прошу прощения, отче. Постараюсь больше не перебивать.

Она и в самом деле замолчала, словно заснула в своём неудобном расшатанном кресле. А вот монах не молчал, о нет! Он задавал вопрос за вопросом, и все сплошь такие… неудобные. А когда Изабель вспылила и потребовала от него назвать своё имя и чин, сказал: «Смиренный брат Ансельм из Кастельроуз, леди», — и у неё разом пропала охота огрызаться. Эльрат знает, пытались ли демоны взять штурмом оплот инквизиции. Изабель ничего об этом не слышала. Но даже если от цитадели остались такие же обгорелые руины, как от половины королевского дворца, сами отцы-инквизиторы вполне себе уцелели. В любом военном отряде среди кирас и кольчуг мелькали их выцветшие и потрёпанные, но от того не менее грозные одеяния. Это брат Ансельм, обрядившись в простую синюю рясу, ввёл Изабель в заблуждение, а знай она сразу, кто он такой, на некоторые вопросы отвечала бы гораздо осмотрительнее. Для того, видно, и прикинулся простым монахом.

— Файдаэн в самом деле требует суда надо мной? — спросила она, растирая виски онемевшими от напряжения пальцами и мечтая хоть о капле душистого уксуса — чувствовала себя она ужасно. Смиренный служитель Эльрата истерзал её без всяких пыток, одними вопросами своими.

— Да, — равнодушно отозвалась Фрида, с откровенным усилием поднимаясь на ноги. — Эльфы плодятся куда медленнее нас, они не успели за двадцать лет восполнить потери войны Кровавой Луны, а тут новая напасть — Маркел со своей нежитью. А следом — твой дружок Аграил, рвущийся через весь Ироллан к морю.

— Мой дружок?! — Изабель не знала, изумляться ей или возмущаться.

— А ты не знала? Раилаг — это он и есть, — вымученно, словно бы через силу усмехнувшись, проговорила Фрида. — Служил Властелину демонов, потом вернул себе свою истинную природу и прежнее имя, а там и принялся истреблять тех тёмных эльфов, которые тоже, как и он в своё время, спутались с демонами. Боялся, что сболтнут лишнего, что ли?

— Да ты-то откуда знаешь? — Изабель вцепилась в подлокотники, словно пыталась удержаться в рушащемся мире. Раилаг, её спаситель — это Аграил, убийца её жениха? О Эльрат, да чему же и кому можно верить в этом мире?

— Он нанял несколько кораблей в Эривеле, чтобы добраться до какого-то острова в Ирисийском море. — Фрида потёрла ладонями отёкшее лицо, оставив на нём некрасивые пятна, и кажется, собралась уходить, но задержалась, чтобы ответить. — Сошёл на берег лорд-демон, а вернулся тёмный эльф, моряки долго потом болтали об этаком диве по портовым кабакам. А после, уже в Шио, отец своими ушами слышал, как он назвался Биаре. Так что придётся тебе, видимо, исполнить свою клятву и отомстить за смерть Николаса, а? Или это только с других ты требовала исполнения клятв, даже данных под заведомым принуждением? — Она махнула рукой, перебивая начавшую гневно спорить Изабель. — Перестань. Относись мой отец к клятвам с той же лёгкостью, что и ты, ты бы и близко к трону не подошла, невеста покойного короля. Даже у нас с отцом прав на трон было больше, я уж не говорю об Андриасе.

Она двинулась к двери и уже взялась за ручку, но вдруг обернулась и сказала:

— Послушай, один вопрос. Один-единственный, и я уйду. Почему, Изабель?

— Что «почему»? — почти простонала та.

— Когда ты отсиживалась в убежище с Раилагом, почему ты не дала знать о том, что ты жива и что в Империи тебя при этом нет? Допустим, — чуть помедлив, будто заставляла себя признать чужую правоту, проговорила Фрида, — после того, что ты тут натворила, возвращаться тебе было… ну, не знаю, стыдно ли, но вот страшно наверняка. Но три строчки твоей рукой, Изабель! Три-четыре строчки и личная печать — и отцу не пришлось бы поддерживать рогатую тварь, взгромоздившуюся на имперский трон! — Вся её притворная сонливость слетела, глаза засверкали, и Изабель опасливо вжалась в кресло: эта бешеная единорожица… да что там, настоящая кобылица!.. не зря ведь таскала меч на перевязи. Да и без всякого меча рука у неё наверняка была тяжёлая. — Но ты появилась только тогда, когда Биара уже сбросила маску, а до этого ты отсиживалась где-то в безопасном месте… Ладно, — оборвала себя Фрида. — Ты не боец, я знаю. Можешь только перед ополчением в золочёной кирасе красоваться… Эльрат с ним, забудь. Но не написать ни строчки нам с отцом — почему, Изабель?

— Наверное, потому, — ядовито ответила та, возмущённая до глубины души этим «только перед ополчением красоваться», так что даже бояться разозлённой Фриды перестала, — что ты и сама говорила: для леди Грейхаунд есть только сама леди Грейхаунд.

Бешеная кобылица сарказма не оценила. Да кажется, вообще его не заметила. Она разом ссутулилась, и голос у неё словно бы выцвел.

— Да, — сказала она утомлённо. — Конечно. Можно было и не спрашивать. А насчёт суда не беспокойся. Ироллан и Серебряная Лига в любом случае потребуют с нас контрибуцию, но вот прогибаться под союзников, отдавая на их суд какую-никакую королеву, я не собираюсь. Выбери, куда поедешь в изгнание. Сама выбери.

— В изгнание? — не веря услышанному, переспросила Изабель. — Я отреклась от трона, но быть герцогиней Грейхаунд я не перестала!

— Перестала, — возразила Фрида. Королева Фрида, чтоб её! И это в её пользу она, Изабель Грейхаунд, отреклась от трона? Чтобы получить такую вот благодарность? — За то, что ты напала на союзные государства, — взялась перечислять грехи бывшей своей правительницы рыжая мерзавка, — за то, что развязала гражданскую войну, за связь с некромантом в конце-то концов я лишаю тебя титула и владений, к нему прилагающихся, и высылаю из Империи. Но повторяю, у тебя есть возможность самой выбрать, куда ты отправишься. Только подумай хорошенько. Игг-Шайл, знаешь ли, тоже будет довольно беспокойным местом в ближайшие годы. А лет через двадцать, когда милостью Эльрата, может быть, всё успокоится, ты, боюсь, станешь уже недостаточно привлекательной для тёмного эльфа. Он ведь почти не изменится ещё век-полтора самое малое, а в кого за четверть века превратишься ты? Не лучше ли уехать в какой-нибудь Вольный город? Или в земли нагов — чем ты хуже герцогини Ирины? — Она покривилась, с явным усилием удержавшись от ядовитых слов о той, что привела на людские земли войско морских тварей. — Подумай, — повторила она и вышла наконец, оставив потерянную и раздавленную новостями Изабель в одиночестве.

На двери лязгнул наружный запор, звякнула сталь доспехов, но Изабель впервые подумала о том, что солдаты у дверей в самом деле не сторожат её, а охраняют от злоумышленников. От тех же лесных эльфов, существ мстительных и злопамятных. Или от магов, способных не убить или унизить так, что лучше бы убили, а наложить такое проклятие, что о смерти останется только мечтать.

Она скорчилась в кресле, обхватив себя руками за плечи. Что же делать? Опять бежать, опять прятаться?

— Будь ты проклят, Кха-Белех, — простонала она с бессильной ненавистью. — Ты и твоё отродье, будьте вы оба прокляты.

И ты, рыжая мерзавка, со своими «почему» — тоже.