Почему коты не падают с крыш

— 1 —

Почему коты не падают с крыш? Часами смотрят на луну, прикрыв глаза... Людям нравится задавать глупые вопросы. Но они не надеются узнать ответ, считая нас просто домашними любимцами.

Я мог рассказать. Конечно, ни один уважающий себя кот не опустится до разговора на человечьем, можно просто внушить ему нужную мысль. Но зачем? Пусть чешет меня за ухом бескорыстно, а не в обмен на маленькие кошачьи тайны.

У юноши была необычная аура, щедро сдобренная серыми мшистыми оттенками. Его родители жили на последнем этаже старенького четырехэтажного дома без малого двадцать лет. Законопослушные Иные, сбежавшие от городской суеты на окраину – типично для оборотней.

«Совхоз Комбайн» носил гордый статус «района» лишь номинально. Обычный пригородный поселок с единственным магазином, окруженный со всех сторон в меру густым лесом. До Волги рукой подать, чужаков мало, ночью все сидят по домам. Раздолье звериной душе, - если кто и увидит вечером чересчур крупную кошку – спишут на забористый местный самогон. Не пили его здесь, пожалуй, только семья Атанасовых и один диабетик.

Лютан Атанасов вздохнул, заглянул мне в глаза и опять не нашел ответа на мучивший вопрос. В ауре старшеклассника ярко переливалось розовое пятно влюбленности. Родители тоже возлагали большие надежды на это светлое чувство, но девочка Альфина оказалась стойкой к ухаживаниям и больше думала о поступлении в колледж искусств, чем о сыне Темных. Атанасовы могли в любой момент положить конец любовным страданиям сына: ни одна девочка не устояла бы перед притяжением настоящего Тёмного. Но Лютан умудрился дожить до шестнадцати лет, не ведая, в чьей семье родился. Отличные спортивные результаты, невероятная выносливость, КМС по прыжкам в длину, победа в региональных соревнованиях… Да просто физически одаренный мальчик, ничего более.

Лютан подтянул сумку ближе, достал кусок колбасы и положил у меня перед носом. Постоял, убедился, что подачки котам не интересны, и побрел прочь. Сейчас он поднимется, заберется на подоконник в комнате, и будет до утра пялиться в ночное небо, не зажигая свет. Привыкай, мальчик. Однажды ты станешь лесным котом, подобно отцу, или рысью, как твоя мама. Может, тогда поймешь, почему мы не падаем с крыш.

Я принюхался. Колбаса на две трети из субпродуктов, оставшаяся треть – вообще химия. Как это едят?! К псевдомясному духу примешивалось еще что-то. Ночью, когда солнечный свет не выжигает глаза, поселок превращается в целую карту запахов. И сейчас на моей территории появился новый. Незнакомый.

На загривке зашевелилась шерсть. Древние инстинкты призывали разодрать чужака в клочья, но страх оказался сильнее – я бросился прочь. Всего через два дома мой чердак. Земля замелькала со страшной скоростью, ощущение опасности царапало пятки. На дорогу я вылетел, как сумасшедший, подскочив метра на два. Здесь почти никогда не было машин, разбитый асфальт не давал разгоняться больше сорока. Никто и никогда не ездил тут быстро. Никто не увидел белого «ягуара», будто вывалившегося из темноты прямо перед моим носом.

Ослепительное раскаленное стекло – так близко.

Запах машинного масла ударяет в грудь и опрокидывает звездное небо.

Раз… два… три…

Я кричу.

«Мама» - единственное слово, которое мы говорим по-человечьи.

Четыре…

Небо кувыркается в последний раз и гаснет.

— 2 —

Фина не пришла в школу, и это заставляло Лютана нервничать. Сказал что-то не то? Посмотрел слишком нагло? Альфина – умница и красавица, талантливая танцовщица, по-кошачьи гибкая, с огромными зелеными глазами, в которых можно потеряться навсегда. Он чувствовал себя рядом с ней неповоротливым слоном, боясь случайно задеть худенькую девушку, словом или локтем – не важно. На его памяти Фина пропустила школу всего раз – по болезни. Идейная отличница, не то, что некоторые.

- С заданием части «А» вам будет легко, рекомендую потратить на это не более пятнадцати минут, основные силы бросьте на часть «В».

Пятнадцать минут от урока прошло! Что-то не так!

- Вера Григорьевна! А где Осипова? – Лютану было плевать на субординацию, дисциплину и смешки одноклассников. Что случилось с Финой – важнее.

- Атанасов, я бы на твоем месте думала об экзаменах, а не о личных переживаниях, - училка говорила подчеркнуто спокойным тоном, это злило даже больше. Лютан терпеть не мог холодную вежливость: под ней всегда прятался незримый нож.

- А всё-таки? – набычился юноша, - я вот узнаю, и сразу начну готовиться.

- Начинать надо было полгода назад. На уроке мы говорим об алгебре, все посторонние вопросы решаются на перемене. У тебя две недели до экзаменов. У Осиповой, кстати, тоже. Но в её оценке я почему-то уверена, Атанасов, а в твоей…

- Вы скажете, или нет…?

Лютан впился ногтями в ладонь. Оскорбления готовы были сорваться с языка, но в глубине души он понимал, - не поможет. Оставалось угрюмо смотреть на математичку и мысленно считать до десяти, выравнивая дыхание. Класс уже неприкрыто ржал, с удовольствием отодвинув увесистые распечатки вариантов ЕГЭ. Вера Григорьевна сердито посмотрела по сторонам… и неожиданно смягчилась:

- Осипову мама отпросила, по своим делам. Доволен? Можно мне продолжить?

- Да, - буркнул Лютан, слегка потерявшись. Немыслимо – Григорьна пошла на компромисс, впервые за шесть лет.

- Спасибо. Часть «С» состоит из нескольких заданий… - мел снова заскрипел по доске.

Телефон вне зоны. Нажимая на зеленую кнопку в десятый раз, Лютан чувствовал себя одержимым. Кажется, это видели все – особенно её подружки на задней парте. Смотрят, буравят хитрыми глазами.

Лютан знал – они не в курсе, где Фина. Иначе к нему на стол уже прилетело бы штук пять записок с «загадочным» текстом и туманными намеками. Значит, всё действительно серьезно.

Он еле досидел до конца урока и вылетел из класса первым, не записав домашку.

— 3 —

- Альфина Александровна Осипова, год рождения девяносто восьмой, место рождения – Балаково, Саратовская область, всё верно?

- Так… - тихо отозвалась бледная девушка, боясь отвести глаза. Следователь был в гражданском, без кителя, фуражки и прочих атрибутов полицейского, но почему-то чувствовалось, что он главный.

- Я задам несколько вопросов. Просто расскажите своими словами, как получится. Собьетесь – не страшно, все всё понимают. Не каждый же день у вас такое…

- Уж точно, - мрачно донеслось из коридора, - Андрей Ильич, я всё собрал, пациент упакован, можно сдавать.

В дверном проеме появилась вихрастая голова.

- Согласно протоколу, - недовольно сверкнул глазами следователь, и парня будто сдуло. Казённые, какие-то холодные слова: «протокол», «пациент», «упакован», - сковывали сознание. Фине от них становилось жутко, кажется, даже более жутко, чем ночью, когда она наткнулась на зверски исполосованный труп бомжа возле подъезда. Голова закружилась, и девочка обреченно поняла, что очередной раз падает в обморок, но в поле зрения попали худые пальцы следователя. Он вертел ручку, - не быстро, но очень ловко. Почему-то эти простые движения отвлекли Альфину, и она поняла, что может говорить спокойно, впервые за последние четыре часа.

- Я… - голос оказался хриплым, и ей моментально протянули стакан с водой.

Девушка осушила его одним глотком, едва не закашлявшись, и уже смелее посмотрела на Андрея Ильича. Он был готов выслушать, а значит, разделить её страх.

- Я возвращалась поздно: по средам нас задерживают на репетиции. На углу выключила плеер, услышала какой-то стон…

Девочка была напугана так сильно, что Андрею пришлось включить «валерьянку» - легкое гипнотизирующее внушение, которое успокаивает и одновременно концентрирует человеческое внимание. Изобретение саратовского отделения Ночного Дозора, на восемьдесят процентов состоявшего из бывших сотрудников органов. Обычно применялось к свидетелям, испытавшим большой шок. По протоколу пострадавшего рекомендовалось сначала поить обычным успокоительным, но Андрей не хотел терять времени: он чуял «нечистые» дела еще в бытность свою «ментом-бюджетником», а после инициации наконец понял, что за светлая сила столько раз пронесла его мимо бандитского пера или «маслины». В отличие от многих сослуживцев, получивших инвалидность в неполных тридцать лет.

- Вы видели нападавшего?

- Нет… - глаза Альфины затуманились: воздействие Светлого проясняло память, вытаскивая наружу самые неприятные образы. – Я только тень заметила, огромную, больше человека. Но может, показалось…?

- Наверняка, в таких ситуациях воображение часто «подыгрывает», - девушка вздрогнула, повернувшись на голос. В комнату вошел симпатичный парень. Он был неуместно параден на фоне остальных визитеров: лакированные туфли, строгая жилетка, темные брюки с идеальными стрелками. Накрахмаленным воротничком его рубашки, казалось, можно порезаться.

- Коллега, не помешаю? - следователь ответил мрачным взглядом, но вынужденно кивнул. Темные имели право на параллельное расследование, если затрагивались их интересы.

- Альфина, тень двигалась?

- Нет. То есть, да, она висела-висела... Я хотела подойти, потрогать, но она пропала. И тут под ноги попала голова…

Девушка посерела лицом, сдерживая тошноту. Ильич влил еще кроху Силы, заставив Тёмного надменно дёрнуть бровью.

«Всё в рамках расследования», - сверкнул глазами следователь.

«Я бы с ней не нянчился», - скептически поджал губы Тёмный.

Девушка не заметила поединка взглядов. Подпитанная Силой, она монотонно продолжила рассказывать, на сколько частей был разорван труп, как она поскользнулась, пыталась подняться с липкой земли, как увидела руку отдельно от туловища… Андрей не записывал – оперативники уже всё отсняли на камеру.

- Еще раз про эту тень. Очень большая?

- Огромная! Как черный ковер, - закивала девочка, разводя руки, как можно шире, - во дворе такие столбы стоят, вы видели? На них белье вешают. Вот как от столба до столба, и колышется, тянет…

Мужчины переглянулись.

- Тянет? – осторожно спросил «театрал».

- Да. Было очень страшно, страшнее даже, чем труп… - у Альфины вдруг перехватило горло, на глаза навернулись слезы. Андрей глянул на часы: половина пятого. Человеческий ресурс очень короток: либо сейчас использовать воздействие седьмого уровня, либо позволить девочке поспать. Андрей и сам бы не отказался: сначала оперативники продержали Осиповых под «фризом», потом обработали целый подъезд, завернули с полдороги наряд местной полиции… Тяжело работать в спальном районе, слишком много свидетелей. Мать Фины давно спала: пожилая женщина чуть не получила инфаркт, увидев дочь в окровавленном платье.

Он моргнул, накидывая на ресницы «вуаль» Сумрака и пристально посмотрел на Тёмного. Тот едва заметно кивнул, скользнув следом.

«Сам почистишь девочку?», - Тёмный сразу перешел к делу.

«Она под защитой Ночного Дозора. Зачистку не допускаю, возможно, будут вопросы».

«Одни проблемы от вашего гуманизма. Девчонка завтра всем в школе растрындит».

«Отпросится с занятий. Ты не увиливай. Кто-то из ваших кровососов с поводка сорвался?»

«Ты двинулся уже на вампирах, ментяра».

Разговор в Сумраке был лишен эмоций, но Андрей чувствовал надменность собеседника даже здесь. Как же Тёмные любят показуху!

«Хочешь сказать, это какой-то Светлый вообразил себя героем ужастика?»

«Изложи все версии и направь официальный запрос по форме в офис Дневного Дозора, в трёх экземплярах. Адрес тебе известен».

Андрей вынырнул из Сумрака. Темный ушел по первому слою. Хамло. Осталось разобраться, что такого он услышал, что посчитал свое дальнейшее присутствие в квартире ненужным. Иначе бы мозолил глаза до последнего.

Альфина продолжала монотонно перечислять подробности кровавой бани у своего подъезда, будто не заметив исчезновения Темного. Отвел-таки глаза, подлец. Можно записать на счет Дневного Дозора.

- Альфина. Ты очень устала и натерпелась за сегодня. Я думаю, тебе лучше поспать. С мамой поговорю – отпросит тебя с занятий. Нужно хорошенько выспаться ведь?

- Да, - сонно моргнула девочка.

- Утром всё обдумаешь, может, что-то еще вспомнится. Но это будет завтра, а сейчас - отдыхать. Так?

- Так, - будто эхо. Измученная психика девочки благодарно начала «выключаться».

- Иди.

Альфина встала, протяжно зевнула, но тут же прикрыла рот, застеснявшись. Андрей Ильич сейчас был для неё добрым дядей, избавителем от кошмаров, домовым… И был ли он? Девочка протопала мимо спальни матери, проспавшей почти весь допрос.

Тень. Размером с ковер.

Дозорный устало потёр переносицу.

— 4 —

Людмила подлетела с телефоном к окну. Привычка - всегда во время важного разговора смотреть в горизонт.

- Да, Карл.

Слова – для людей, не для оборотней. Встреться взглядом со случайным человеком – и он узнает твою тайну: глаза зверя не лгут. Зверь всегда глядит чуть в сторону, на периферии. Если зверь смотрит прямо, беги: он хочет тебя убить.

Митко сидел на столешнице и разглядывал силуэт жены. Статная, с толстой русой косой, Людмила выглядела точь-в-точь как в первый день их знакомства: годы не портят оборотней. Хорошо, что сын заканчивает школу: на каждом родительском собрании подурневшие мамашки из кожи вон лезли, чтобы разузнать секрет молодости Атанасовой. Её это мало волновало, но родители приносили зависть домой, где её подхватывали одноклассники Лютана. Сыну и так было не просто заводить друзей.

- Я поняла. Поняла. Это была не моя задача… - тон Людмилы изменился совсем чуть, но у мужа вздыбилась шерсть на загривке.

- Карл, я не хотела!

Митко молниеносно оказался рядом. Та только вздрогнула, ощутив горячее дыхание на затылке.

- …и я не буду вытаскивать твою задницу из пекла, поняла? - голос в трубке противно верещал, - а твоего сосунка утоплю в ведре с помоями в первую очередь!

Людмила не двигалась, только острые кончики ушей вздрагивали от каждого резкого звука, пока мобильник рассыпался в угрозах.

Карл отключился. Ногти Людмилы заострились и вытянулись, и Митко аккуратно вынул из них телефон, пока разъярённая рысь не раздавила его неловким движением.

- Мить, ты слышал… - она повернулась и ткнулась холодным носом ему в шею.

- Ты всё-таки его порвала.

Это прозвучало горько, как приговор. Людмила вздрогнула.

- Мить, а я… я ведь не помню, - Людмила уперлась ладонями в грудь мужа, давая тому возможность заглянуть в светло-карие, почти желтые глаза.

Зверь не врет.

- Верю, - мрачно сказал Митко и снова привлек жену к себе. Рысь едва слышно подвывала у него на груди – ранимая женщина и опасный зверь в одном теле, гремучая смесь.

Людмила не должна была стать оборотнем. Она бы умерла четверть века назад от обширного туберкулеза в хосписе, но слепой жребий рассудил иначе – Людмила попала под одного из «дикарей» Карла Томпсона, ставившего эксперименты по выживаемости низших. Женщину инициировал самец рыси, в пиковой форме своего «загула». Парой дней позже его порвали голодные сородичи.

История Митко была куда проще - он «унаследовал» свою пегую шкуру от родителей, инициировавших подростка без особых мук совести. Хочет – не хочет, кого это волновало?

- А ведь он был напуган, Рысён… Сильно напуган, - задумчиво произнес Митко, наконец нарушив молчание. Людмила изумленно вскинула глаза.

- Чего ему бояться? Уже сотню лет не чихает!

- Не знаю. Светлых? Инквизиции? Явно не нас с тобой. Над любым ублюдком есть свой босс. Если найти, кто им рулит…

- Нам до него не добраться, Мить, - в руках мужа Людмила всегда успокаивалась, и тогда хищные животные черты уступали место слабости и женственности.

- Главное, чтобы они до нас не добрались.

Рысь и кот вздрогнули от одной и той же мысли и бросились в комнату сына. У Лютана был привычный подростковый беспорядок: раскиданные учебники, не выключенный компьютер, груда одежды в углу… Зябкий ветерок шевелил занавески над приоткрытым окном.

— 5 —

Фина жила на другом конце Совхоз Комбайна. Пешком минут двадцать, от остановки еще ближе. Юноша сначала шел, а затем припустил бегом, срезая дворы по крышам гаражей. Увидеть Фину, убедиться, что всё в порядке – сейчас это казалось безумно важным. Мать всегда говорила, что интуиции стоит доверять, и не раз оказывалась права. А прогулы… кто не прогуливает школу в старших классах?

По мере приближения росло чувство беспокойства. Два раза Лютан чуть не упал с крыши, в третий – разодрал штанину. «Мать убьет», - как-то отстраненно подумал он и продолжил бег. Трехметровый забор с оградой из проволочных улиток и медведей мелькнул под ногами. Свежую краску он увидел слишком поздно: дорогущие Levi’s, родительский подарок, - безнадежно испорчены.

Лютан спрыгнул и побежал, слегка увязая пятками в мягкой земле. Тревога усилилась, даже солнечный день померк. Оставалось совсем чуть – за забором виднелся дом Фины, а вон и подъезд с приметной надломанной акацией…

Юноша будто влетел в стену. Его швырнуло на спину, распластав «звездочкой», из носа брызнуло мокрым. Он моментально сгруппировался и перекатился, но в спину будто уперся огромный ботинок: школьника придавило невидимым прессом. Лютан забился, пытаясь выбраться, и стало хуже. Пресс давил до тех пор, пока в глазах не поплыли разноцветные круги. Долгие несколько секунд Лютан с сипом втягивал воздух и считал мгновения до жуткого хруста ребер и звенящей боли в раздавленных внутренностях, но незримый груз остановился.

Рискуя свернуть шею, юноша повернул голову. Огромная звериная лапа опустилась прямо перед его лицом. Лютан похолодел: он не мог вспомнить ни одной твари с такими конечностями. Лапа размером с тарелку, в густой шерсти – страшные темные когти. Школьник хотел заорать в голос, но из сдавленной груди донесся лишь хрип. Хорошо бы сейчас подскочить на полметра и обнаружить себя на родном диване, рядом визгливый будильник, подушка на полу, одеяло чохом… Но кошмар был реальностью.

Зверь мягко переступил всеми четырьмя и пропал из поля зрения. На затылке зашевелились нестриженые вихры: тварь нюхала школьника, как надкусанную сосиску. Лютан уже готовился позорно провалиться в обморок, но страх вдруг исчез, уступив место ярости. Ни одна тварь не смеет считать его обедом! Он будет бороться до последнего, даже с распоротым животом, оторванными руками и ногами…

Ярость.

Пресс вдруг показался не таким уж тяжелым. Усилием воли школьник заставил себя приподняться на миллиметр. Над головой раздалось удивленное шипение: зверь явно был кошачьей породы. Вспоминать учебник зоологии было не с руки, Лютан просто дал волю спасительной ярости.

Шипение переросло в короткое лающее порыкивание, больше похожее на смех. Послышался треск ткани, и спине стало холодно: Лютан с ужасом ощутил между лопаток когтистую лапу и снова ткнулся лицом в листья.

Ярость. Кровавые пятна в глазах.

Лютан перестал понимать и чувствовать, он только боролся, цеплясь за жизнь зубами и когтями. Еще чуть… только спихнуть наглого зверя со своей спины…

Зверь снова издал звук, похожий на смех, и в нос ударил резкий запах мочи. По спине потекло горячее. Мальчик взвыл, еле справляясь сдавленными легкими, и забился, как рыба в сетях. Он уже ничего не понимал и не ощущал, кроме этой горячей позорной струи, отступил даже страх. Это было не наяву, не с ним …

Красное придвинулось ближе, заволокло мир. Он барахтался в грязи, как плешивый котенок под сапогом. Надави сильнее – и хребет сломается, но Лютан не мог смириться. Он царапнул землю когтями: раз, другой… Что, если перестать бороться с тяжестью?

Лютан выдохнул, прижимаясь к жухлой листве. На краткое мгновение невидимая гиря стала легче, - и этого хватило. Юноша извернулся всем телом и откатился в сторону. В земле осталась здоровенная вмятина. Над ней стоял огромный седой кот.

Снежный барс, в холке достающий ему до груди.

Лютан почему-то сразу поверил глазам. Зверь скалил клыки, радужки горели злым желтым огнем, и он был реальнее всего, что мальчик видел раньше. Спину холодило ветром, запах мочи царапал ноздри, Лютан стоял напротив опасного животного безоружный. Близкая смерть распахнула пасть в чудовищной улыбке.

Ярость.

Спасительная пелена, которая придает сил. Мир вокруг покраснел и будто замедлился. Лютана скрутил спазм, в ребра изнутри заколотило, а тело будто разом проросло мышцами. Мальчик пригнулся и уверенно встал на четыре конечности. Почему он раньше так не ходил? Это же удобнее… Во рту пересохло и сразу стало влажно, Лютан нащупал языком подросшие клыки и зубы, никогда не знавшие пломб.

В кровавом мире тоже происходили изменения. Барс стал казаться крупнее, в его серой шкуре проявились цветные пятна, будто хулиган раскрасил животное баллончиком. Рядом с ним колыхался темный прямоугольный провал. Зверь насмешливо тряхнул башкой, хлестнул по бокам хвостом и задней лапой наступил на край черного полотна.

Зверя втянуло внутрь, будто сдувшийся шарик, и полотно схлопнулось.

Лютан вывалился из красного мира следом.

Со стороны здания приближался охранник. Лютан оглядел себя. Футболка лопнула на груди и в подмышках, джинсы разошлись по шву, более-менее целой осталась только безразмерная толстовка. Он подобрал сумку, а затем вскинулся, вспомнив про Фину.

Знакомый дом на месте, акация тоже. Он рванул бегом.

Охранник остановился и недоуменно закрутил головой. Привиделось.

— 6 —

С вампирами погорячился, конечно. Картина убийства указывала на слетевшего с катушек оборотня. Настолько явно, что Андрей не хотел верить. Сейчас в останках уныло ковырялся Гоша, бывший работник патанатомии, инициированный пять лет назад.

- Его оборотень порвал?

- Гош, кто из нас спец, скажи – его оборотень порвал? – вернул пас Андрей.

- Андрей Ильич, мне это принесли, натурально, - в трех пакетах. Его не перекладывать, а выливать на стол пришлось! Только-только разложил в предписанном природой порядке, ни одной пробы взять не успел.

- Какие, к бесам, пробы, Гоша? Ты в районном морге предварительное заключение давал через пятнадцать минут, через час – полный отчет. А с этим бешбармаком два часа возишься!

- Легко сказать. Там обычные жмуры, а не жертвы тварей из Сумрака, - Гоша яростно почесал нос. – И я был обычный пацан с дипломом, а не маг седьмого уровня!

- Level-up же!

- Level… down. Там хоть перспектива была. А магом я хорошо если до пятого дойду. Лет через двадцать

- Не ной.

Почему оборотень? Андрей еще раз оглядел стол. Только потому что у них есть зубы и когти? Даже самые низшие из Иных подходили к приему пищи рационально. Они же не глупые дети, чтобы баловаться кашей. Этого бомжа будто специально рвали поживописнее.

- Твари из Сумрака… - будто эхом повторил Андрей.

- Я оговорился, - мрачно буркнул Гоша.

- Пальцем в небо, значит, - Светлый уткнулся в него тяжелым взглядом.

- Смотрите, - решительно выдохнул Гоша.

Он провел ладонью над оторванной рукой трупа, и с неё осыпалась налипшая земля. Соскоблив её в пакет, Гоша повернулся к лампе.

- Здесь нет следов когтей, даже частички. Лаборатория скажет то же самое, но я и так вижу, - он снова провел ладонью над столом.

Мусор, налипшие волосы, мелкие камушки: всё шевелилось и следовало за ладонью мага, как железная стружка за магнитом. Гоша подтянул их на чистый край стола и сжал кулак, прекращая движение. Андрей старательно сохранял бесстрастность. Вот она, узкая специализация Иных. В бою от Гоши толку никакого, но здесь, в морге Ночного Дозора, его гениальность раскрывается в полной мере. Парень изобретал заклинания на ходу, так же легко, как пользовался интуицией Иного в своей человеческой жизни. Беречь такой талант надо.

Гоша ковырнул мизинцем серую кучку, сморщил нос и снова вынес вердикт:

- Собачье дерьмо, земля, мусор, кошачьи волосы. Ни следа магии. Я бы подумал, что вы специально его грохнули, изваляли в земле и привезли сюда, но в отделении пока никто не развоплощался.

- Шутки у тебя…

- Перед вами тело, которое пропустили через несуществующую мясорубку. Это магия. Нужен кто-то хотя бы первого уровня для нормальной экспертизы.

- Шеф в отъезде.

Прохладную тишину холодильника разорвал телефонный звонок. Гоша стянул перчатки и снял трубку старого телефона-автомата, висевшего на стене.

- Это вас, - Гоша протянул Андрею трубку.

Тот давно не удивлялся ретроградским замашкам работников саратовского дозора. Шефу было не меньше ста лет по паспорту.

«Справляетесь?»

- Стараемся, - лаконично буркнул Андрей.

«Тёмные опять полезли в бюрократию, накатали заявок на седьмой, шестой и пятый уровень. То ли вы слишком хорошо стараетесь, то ли из рук вон плохо».

У шефа был осипший голос, будто он недавно восстановил сорванные связки.

- Гоша говорит, это не оборотень. Заклинание или черт знает, что.

«Проверь Мильтона»

- Шеф, по экспертизе – ни одного следа. Оборотнем не пахнет…

«Я уже полчаса любуюсь вашей фотосессией, Андрей. Здесь все равно не обошлось без его тварей. Машину Мильтона засекли в том районе за полчаса до убийства».

- Хорошо, шеф.

«Отчет мне на стол»

- Хор… - в трубке запищало.

- Разнос? – сочувственно кивнул Гоша.

Андрей глубоко вдохнул и выдохнул.

- Пиши подробный отчет. Можно в картинках. Что-то ваши показания с шефом расходятся.

У Гоши вытянулось лицо, и Андрей зашагал прочь, не дожидаясь второй волны объяснений. Клоун Мильтон, он же Карл Томпсон, лет десять, как успокоился и перестал трепать нервы Светлым. Раньше на его совести было процентов семьдесят работы Ночного Дозора, но Темные постоянно спасали эту гнилую задницу. Снова вылез из небытия. Либо шеф по старой памяти решил повесить на него всех собак. В любом случае, к эпидемии сумасшествия у низших в начале нулевых этот циркач имел непосредственное отношение.

Ниже морга в здании Светлых находилось только одно помещение – архив. Туда Андрей и направился.

— 7 —

Полусонная Фина не успела произнести ни звука: Лютан распахнул дверь и ворвался в квартиру, как бешеный зверь. Через мгновение девушка почувствовала, как трещат её ребра и полузадушено прохрипела:

- Отпусти, придурок…

Лютан на миг забыл обо всем на свете. Он обнимал любимую, нежную девочку, к которой еще вчера боялся прикоснуться. Такая тонкая, ранимая, живая…

- Ффу, ты грязный! – брезгливый тон вернул Лютану способность соображать. Он отпрянул, будто обжегшись, и почувствовал, как заалели уши.

Фина окинула его внимательным взглядом и уперла кулаки в бока.

- Ты дрался с кем, что ли?

Что ответить? Зверь изрядно потрепал юношу: Лютан явно не дотягивал до образа пылкого Ромэо.

- Вроде того, - пробасил он. В глазах Фины мелькнуло странное выражение, сменившееся радостью и решимостью.

- Обувь снимай, ванна вон там. Полотенце принесу, - Фина качнула головой и ушла в комнату.

Лютан чувствовал себя нашкодившим котом. Он послушно скинул кроссовки и на цыпочках прокрался в указанном направлении. Зеркало отобразило чудовищно грязную рожу: странно, как Фина его вообще узнала. Все остальное выглядело не лучше. Лютан поплескал водичкой на лицо и помыл руки, не решаясь ни к чему прикоснуться.

- Не, так не пойдет, - послышалось из дверей, - либо ты моешься по-человечески, либо останешься жить в ванной.

Лютан красноречиво покосился на белую с розовым занавеску, затем на себя.

- Ничего, она и не такое видела. Джинсы, рубашку – в тазик, сначала стирать. Халат вон тот бери, - Лютан послушно кивал и чувствовал себя самым счастливым придурком на свете. Девушка закончила инструктаж и удалилась.

Горячий душ быстро вернул ясность мыслей. Пришлось немного расширить границы реальности и втиснуть туда огромного зверя, красноватый мир и темное полотно, похожее на портал из фантастического фильма. Болтать об этом, конечно, не стоило. Руки не прорастают когтями сами по себе, люди не превращаются в зверей вот так запросто. Но делать вид, что всё привиделось, глупо. Хорошо быть подростком: в твою картину мира легко влезет и настоящий ангел с арфой, и огромный зверь из портала, а при необходимости - даже дракон.

Халат потрескивал на плечах: юноша старался не делать резких движений. Он аккуратно сложил рваную одежду в свободный тазик и замер. Рядом стоял еще один с грудой белья, поверх которой лежало знакомое светлое платье Фины, заляпанное кровью и землей.

По спине хлестнуло холодом. Еле сдерживаясь, чтобы не завыть, (предчувствие не обмануло!), Лютан бросился на кухню.

Фина задумчиво смотрела сквозь закипающий чайник. В уголках зеленых глаз застыли крохотные слезинки. Лютан приблизился к девушке и виновато застыл.

- Кто… тебя обидел? – с трудом вытолкнул он из груди.

- Никто, - с легким удивлением отозвалась девушка, - в смысле, не совсем. Просто было очень страшно. Вчера. Кажется, будто приснилось, но я вроде помню…

Взгляд девушки стал озадаченным. Лютан помотал башкой, отгоняя фантазию, в которой толпы насильников и бандитов плясали вокруг связанной над костром Фины, и решил слушать дальше.

- Я возвращалась вчера…

Она уложилась в пару минут. Следователь был прав: на свежую голову рассказывать проще. Фина даже вспомнила какие-то мелкие подробности вроде визга шин и соседских наволочек, висевших на просушке. Мигающий фонарь во дворе… он уже полгода мигал без всякой мистики.

Просто страшное убийство и его жертва. Просто Фина наткнулась на труп. Не со всеми, но случается. Остальное дорисовало буйное воображение. Надо потренировать стойкость и волю, с людьми случаются страшные вещи. И еще много-много других жизнеутверждающих фраз.

Мама ушла на смену рано утром, оставив записку, что отпросила Фину со школы. Тишина пустой квартиры давила, и присутствие Лютана странным образом успокаивало. Все в школе знали, что он неровно к ней дышит, но Фина откладывала этот вопрос до «после экзаменов».

Лютан выслушал, просветлел лицом и чуть успокоился. История страшная, разумеется, но в некотором роде она была ему на руку. Он оказался рядом в тот самый момент, когда был нужен. Фина смотрела с благодарностью и веселела с каждой минутой, чайник кипел третий раз подряд, конфеты в вазочке убывали.

- А ты как? – Фина выразительно посмотрела на развешенные для сушки лохмотья, но юноша только махнул рукой, мало ли с кем мужчине приспичило подраться в скучный вторник! Делиться впечатлениями друг с другом даже было весело.

- Да я визжала на полрайона! – Фина смеялась, - и нет бы в обморок грохнуться, как приличной девушке, я домой рванула! На олимпийский рекорд шла, не меньше!

- Маму инфаркт не хватил?

- Она в шоке! Не знаю даже, как сегодня на работу встала. Меня отпросила, а сама – в цех. Начальство там злое.

- Менты долго торчали? – Лютан почти забыл про свои злоключения.

- Прилично так. Я под конец носом клевала. Мне и главный их говорит: «Иди поспи, утром дорасскажешь».

- Получается, сегодня еще придет?

- Да пусть приходит, я хоть ожила немножко… спасибо тебе, - Фина вдруг залилась румянцем и уткнулась в чашку. Лютан внимательно блуждал взглядом по узорам на потолке.

Неловкую паузу нарушил звонок в дверь.

Лютан вдруг остро ощутил, что сидит на чужой кухне в женском халате, его только что едва не сожрал огромный зверь из Красной книги, а рядом – девушка… любимая, пережившая страшный шок. Не хватало только в таком виде отвечать на вопросы полиции.

Всё было хуже.

На площадке стояли родители Лютана.

Следующие пять минут были наполнены паникой: Лютан пытался вскочить в разорванные джинсы, а Фина металась от шкафа к шкафу, вытаскивая на свет одну тряпку за другой. После третьего звонка в дверь начали стучать, Лютан обреченно втиснулся в какие-то спортивные шорты, выданные Финой, накинул более-менее целую толстовку на голое тело и застегнул под горло.

Фина открыла дверь и отскочила в сторону.

— 8 —

- Ммм… добрый день!

- Привет, - Лютан отчаянно краснел и хотел провалиться сквозь землю.

- Финочка, здравствуй, мы не помешали? - Людмила выглядела молодо, но густой властный голос прибавлял ей лет десять. Учительницей бы работать с такой харизмой.

- Нет. Мы чай пили, - будто оправдываясь, ответила девочка.

- О, может, нас угостишь! – обрадовано поддержал отец Лютана, игнорируя гримасы сына.

- Угощу, - Фину воспитывали правильно, и отказывать уважаемым людям не научили, – проходите, торт достану сейчас.

- А мама на работе? – Людмила легко скинула кожаные мокасины и двинулась к ванной.

- Она дневная сегодня. Вы надолго? – Фина потратила на этот вопрос остатки решимости. На Лютана было жалко смотреть.

- «Что, даже чаю не попьете?» - процитировал Митко и красноречиво покосился на сына: - Не очень. Всё от этого оболтуса зависит…

Людмила уже вымыла руки и по-хозяйски распоряжалась на кухне. Фина во всём пыталась поучаствовать, но мать Лютана с какой-то волшебной легкостью опережала её на полсекунды. В конце концов, девочка уселась за стол и вцепилась в кружку с остывшим чаем. Лютан с отцом вошли минутой позже. Кухня с четырьмя людьми показалась очень маленькой. Людмила прекратила суету, расставила идеально чистые чашки, разложила по тарелкам торт и подвинула каждому блюдечко.

- Фина, извини, я так по-хозяйски, по-соседски. Привычка, - мать Лютана осталась стоять, с истинно материнским вниманием оглядывая стол: всем ли вдосталь, хватило ли кипятка, может, кому ложку.

- Не стесняйтесь, Людмила Сергеевна, будьте, как дома, - сфальшивила Фина.

- Буду, - серьезно подтвердила Атанасова. – Тяжёлая ночь была?

- Людмила Сергеевна! – вспыхнула до ушей Альфина, - мы только чай пили! Лютан час назад зашел! А в шортах, потому что дрался, и джинсы… в общем, в стирку я их кинула, а ему сказала мыться, и…

- Знаю, уже знаю. В школу позвонили, всё выяснили, Лютику двойную домашку выпросили, в качестве бонуса за отличную посещаемость, - глаза женщины вдруг затуманились, она покачнулась и оперлась на холодильник.

Альфина беспомощно оглянулась на Лютана, но обнаружила на лице юноши такое же отсутствующее выражение. Вчерашний ужас, так удачно осмеянный и почти похороненный в недрах памяти, вдруг накатил с новой силой. Казалось, сам воздух потемнел и сгустился. Фина попыталась вдохнуть и не смогла, дернулась с места, но тело оказалось ватным.

Бежать? Некуда. Незачем. Нельзя…

Порыв свинцового ветра бьет в грудь, вышибая дух…

Девочка попыталась закричать – вдруг получилось. Воздух хлынул в легкие, в окне снова заиграли отсветы весеннего солнца. За краткую секунду на маленькой кухне произошли изменения. Митко держал сына за загривок, как нашкодившего кота, Лютан с удивлением рассматривал свои руки, а Людмила тихо плакала, зажимая рот. За столом осталась сидеть одна Фина.

- Виждаш? – всхлипнула мать Лютана.

- Да, - хором ответили мужчины.

- Кой беше? – по лицу женщины пробежала недобрая тень, в уголках губ обозначились морщины. Привычная моложавость исчезла, скулы пугающе заострились.

- Звяр. Огромен… - Лютан виновато переводил взгляд с отца на мать и обратно.

- Я одна ни хрена не понимаю? – вдруг выпалила Фина. Старшие лишь синхронно поморщились, только Лютан вскинул голову. В его глазах застыла ледяная тоска, он смотрел на возлюбленную с отчаянием смертника, осознавая себя и не желая верить.

Лютан чувствовал, как бьется сердце Фины, перекачивая теплую вкусную кровь. Сейчас он хотел её, - но отнюдь не влюблённой страстью. Запах молодой самки и спелого тела щекотал ноздри, только осколки разума держали его в человеческом теле.

- Държа! Не позволявай… - Митко схватил сына за подбородок и крепко сжал. Фина охнула: челюсти Лютана начали деформироваться и прорастать шерстью, глаза пожелтели, а спина ссутулилась.

- Рыся, помогне!

Фина пятилась, не в силах отвернуться. Будто в замедленной съемке, Людмила схватила сына за руки и вжала в стену, а затем двинула ему коленом во вздувшиеся ребра. Грудь сразу опала, Лютан закашлялся и сполз на пол.

Наваждение исчезло. Лютан виновато смотрел в колени. Людмила втянула когти, Митко убедился, что трансформация прекратилась, и сел на корточки рядом.

- Мы хотели, чтобы ты сам выбрал, - тихо произнес он.

- Я такой же, как вы?

- Твоя трансформация ещё не завершилась. Наверное.

- Здесь нельзя. Могут пострадать… люди, - голос Людмилы звучал напряженно и будто издали.

- Люди – это я? А вы, значит, нелюди? – Фина исчерпала запасы страха за последние сутки. Для кошмарного сна - слишком долго и реалистично. Мать Лютана смотрела на неё со смесью презрения и сочувствия в медово-карих глазах. Сейчас они были невероятно похожи, настоящая семья оборотней: мать, отец и сын. Фина с трудом вспомнила, что находится в своей квартире.

- Уйдите, пожалуйста, - тихо попросила она.

Квартира вдруг взорвалась звуками. Телевизоры в кухне и комнате, старенькое радио, даже новенький смартфон Фины включились одновременно, перемигиваясь цветными экранами. Все устройства на разный лад играли бодрую мелодию, догоняя и перегоняя друг друга. В этой какафонии с трудом опознавался ритм «Парад Алле».

- Митя… он тут! - прорычала Людмила и покинула кухню длинным прыжком. Приземлилась она уже на четыре лапы здоровенной рысью. Фина еле успела посторониться: мимо пролетел второй зверь. Атанасов-отец в кошачьей ипостаси оказался мельче супруги, но с более гибким и длинным телом.

- Лютан, ты…

- Там вр-раг, - перебил юноша, разглядывая ладони, обрастающие шерстью.

- Может, не надо? – жалобно спросила Фина.

- Я люблю тебя, - Лютан еле справился с деформирующейся челюстью. Карие радужки загорелись жёлтым.

- Прячься, - чужим голосом рявкнул оборотень, и его взгляд лишился разума.

— 9 —

Саратовский цирк, как большинство старых зданий, не стоит, а втискивается в улицу. Будто пришлось однажды растолкать ближайшие постройки и прилипнуть фундаментом к проспекту Кирова. Напротив – Крытый рынок, вокруг – множество магазинчиков, сидящих друг у друга на голове. Впихнуть в такой винегрет еще пару этажей пространства в Сумраке – дело техники.

Цирк братьев Никитиных больше века принадлежал Темным, а Карл Томпсон вообще в нем работал с первых дней. Сначала известным клоуном. Потом, после своей «смерти» в людском мире, – вахтером и сторожем. Тёмный маг, который во всех сводках значился под разными именами, кличками, сценическими псевдонимами, и, что добавляло головной боли работникам архива, с разным зарегистрированным уровнем магии. Андрей имел на руках три досье на одного и того же Иного, по данным которых Томпсон был инициирован в шестьдесят лет магом-гастролером (во всех смыслах), в другом проходил, как работник Дневного Дозора на пенсии, в третьем деле – как организатор эпидемии бешенства в вампирской общине. Пятый, седьмой, третий уровни... Привести все исходники к одному знаменателю не удалось – информации было много, и противоречивой.

Поэтому Андрей не стал брать подкрепление и умножать легенды вокруг загадочного Темного мага. Идеальным исходом визита он считал максимум беседу по душам. Следователь подозревал, что шеф просто отодвинул его от основного расследования. Шут знает, зачем, не в первый раз. Разгадать начальственные резоны Андрею еще не удавалось. Поэтому сейчас он делал работу, что называется, «по лайту». Сказано: «проверить, отчитаться», а не «задержать, обезвредить, проявить служебное рвение» - получите.

Центральная дверь была заперта на висячий замок, в том числе, в Сумраке. Андрей недоверчиво глянул на кнопку звонка и пошел вдоль здания. Черный ход обнаружился почти сразу, встретив Светлого застоявшимся запахом курилки.

В недрах нулевого этажа было тихо и безлюдно. Где-то капала вода, шелестели опилки, взлаивали во сне собаки. Найти настоящий подвал оказалось труднее: дверца находилась ровно под клеткой тигрицы. Полосатая бестия проводила Андрея недовольным взглядом на первый слой Сумрака и снова закрыла глаза. Ей явно было не впервой принимать гостей.

Светлый вывалился в полумрак, и сперва струхнул. Темнота вокруг дышала на разный лад, сипела и даже пыталась говорить, но тут же умолкала. Поморгав и вглядевшись, Андрей понял, что стоит в длинном коридоре, заполненном клетками. Звери в основном спали или сидели по углам. Вертикальные зрачки, пятнистая шерсть: всевозможные породы кошек, редкие и не очень.

Андрей крался вдоль клеток, звери провожали его внимательными взглядами. Ни один кот не пытался подойти к дверце, будто они под напряжением. Коридор поворачивал, из-за угла слышались стоны, жутковатое кряхтение и тихие подвывания.

Светлый собрал всю волю в кулак, выглянул.

Оказывается, Тьма может ослепить. В следующем коридоре было черным-черно от аур Тёмных, сочащихся всеми цветами безумия. Десятки оборотней в клетках одновременно повернулись к Андрею, и оперативник запоздало увидел остатки заклинания. Неведомый заводчик поставил нечто похожее на Сферу Невнимания, отделяя обычный зверинец от зоопарка низших Тёмных, который Андрей деактивировал, просто стерев контур в песке.

Воздух вздрогнул от разноголосого воя.

Андрей для них был даже не факел – капля раскаленного металла в бочке мазута. Светлый попытался найти свою тень, но здесь её было просто не видно. Тогда он представил её в памяти и, царапаясь о льдистый воздух, провалился на первый слой. Вопли оборотней здесь звучали, как с зажеванной кассеты, еще сильнее разъедая мозг.

В конце коридора что-то светилось. Андрей бросился бежать. Вопли грозили свести с ума. Клетки оборотней внешне не изменились: они прорастали во второй слой Сумрака. Может, и в третий, не доступный пока простому оперативнику. Он машинально отметил, что все обитатели клеток – кошачьей породы, и никто даже не попытался перекинуться в человека. Зато за Андреем они следили со всех слоев одновременно.

Серия негромких щелчков прокатилась по подвалу. Висячие замки на клетках самовольно разомкнули дужки и один за другим упали в песок.

Андрей подбежал к пятну света и чертыхнулся, увидев тупик. У стены было рабочее место: старинный письменный стол, электрическая лампа, дающая рассеянный свет, и стопка тетрадок, в которых Андрей опознал школьные дневники. Он машинально взял верхний, раскрыл его, пытаясь заставить отбросить тень и оглядываясь по сторонам. Есть! Нет... На втором слое выхода не было. Андрей вынырнул оттуда, хватая ртом снежный воздух первого, почти ставшего родным.

Оценки в дневнике были все как на подбор. Ровный ряд пятерок, чуть-чуть разбавленный четверками по алгебре. Обычная картина для какой-нибудь девочки. Андрей глянул на обложку.

Оборотни зашлись в особенно мерзком приступе воя, в нём, при желании, можно было даже различить отдельные слова. Светлый не желал. Он дрожащей рукой набирал одиннадцатизначный номер на ладони левой руки. Его маячок и спасательный жилет – мудреное и тщательно скрытое заклинание на случай ситуации с кодом «ПЦ».

«Да»

- Шеф. У нас проблемы.

«Не у нас, а у тебя»

- Да-да-да, пусть и у меня! Шеф, здесь толпа спятивших оборотней…

«Короче»

- Вы, наверное, правы, это Мильтон…

«Я так сразу и сказал. По делу»

- Школьный дневник. Альфины Осиповой, 11-й «Б»! – выпалил Андрей. Долгую секунду он вслушивался в молчание на том конце «провода» и наблюдал, как приближается стая оборотней. В Сумраке они выглядели, как чёрный дым, прорастая друг в друга и перекатываясь клубами.

«Ага. Вижу…»

Иногда Андрею казалось, что шеф – телепат. Иногда он был в этом уверен.

«Дуй к девчонке»

- Сумрак заперт.

«Андрюха, без премии останешься»

- Можно я для начала просто останусь живым?

«Давай»

Темноту подвала вдруг разорвала вспышка света. Оборотни разлетелись в стороны, как подорванные.

- Ага, спасибо! – Андрей благодарно прыгнул в портал.

«И сделай в этот раз, как сказано, умник хренов»

- Вызовите подкреп…

Портал схлопнулся.

— 10 —

Шкаф пах пылью и нафталином. Фина понимала, насколько это глупо, но всё равно полезла прятаться среди шуб, как в далеком детстве. Вот только в пять лет всё было понарошку, мама притворялась, что не видит розовых носков и обыскивала весь дом, прежде чем радостно вытащить дочку из вороха старых курток.

В квартире шла битва. Она то затихала, как по нажатию кнопки, то снова вспыхивала воплями и рычанием. Откуда-то Фина знала, что бежать бесполезно. Она была жива только потому что зверям и… клоуну?! Им хотелось сначала разобраться между собой. Девочка не чувствовала слёз и невидяще глядела перед собой, вздрагивая от каждого звука. Губы нашептывали несложный мотив циркового марша.

В дверцу шкафа что-то тяжело врезалось. К запаху нафталина добавился запах крови и шерсти.

- Там-там-тарарам-там-тарам, там-там-тара…

- Людочка, вы без шансов, милая, - скрипучий голос клоуна резал, как стеклянная бритва, - вам полный, как сейчас принято говорить, трындец! Уважаемый глава Дозора взял вас на карандаш, согласитесь, есть за что! Восемь пропавших без вести бомжей, разной степени вонючести… Алле ап!

Последовала пауза, наполненная рычанием. Рысь, казалось, плевать хотела на законы физики и передвигалась, не делая разницы между полом и стенами.

Размалеванный под клоуна старикашка с остатками курчавых волос на плешивой голове вертелся на месте, оставаясь к кошке лицом.

Вспышка: стена вспухает огненным пузырем и застывает цементными потёками. Шерсть на коротком рысьем хвосте уже в нескольких местах подгорела и свернулась. Людмиле было больно, но ярость глушила боль. Митко принял на себя один из первых ударов клоуна и лежал в углу. Рысь носилась по тесной квартире, стараясь не думать о муже.

- Вы посмотрите, что она творит, какие кульбиты, какая грация! Дорогуша, я гарантирую вам место в своей труппе! – Мильтон ушел в Сумрак, Людмила, наученная прошлым разом, молниеносно перепрыгнула на соседнюю стену, на следующую, и кинулась в дверной проем.

Там она и зависла, как муха в паутине. Мильтон вышел из старенького телевизора, и, не обращая внимания на брызнувшие осколки, прошаркал к обездвиженному оборотню.

- Зря вы, милая, упорствуете. Еще двадцать секунд назад вы были моей примой, теперь годитесь только на племя. Я вас познакомлю с маргиналами, которых вы по моему указанию обращали в звериную веру… Это будет очаровательнейший марьяж! - клоун скорчил несколько гримас и показал язык. На первом слое Сумрака он был раздвоенным и толстым, как у ящерицы.

- Закрой пасть, воняет.

В третий раз Лютан прошёл трансформацию полностью, и теперь чувствовал себя новорожденным. Свежеобретенные лапы и клыки повиновались не сразу, поэтому юноша решил начать со словесного поединка. Людмила страдальчески прикрыла веки и по вибриссам покатились слезы.

- Ох, каков экземпляр! – Мильтон обошел Лютана по широкой дуге и цокнул языком, - вы у нас, юноша, вообще не понять, кто! Хотя кошачью породу видно, видно…

У Людмилы конвульсивно дёрнулось ухо. Удивившись, она уже намеренно пошевелила кисточками и обнаружила, что сумрачная паутина местами обвисла. Враг силён, но даже его внимание может ослабнуть, пусть и на малую толику. Лютан тем временем попытался ударить клоуна лапой и ожидаемо промазал. Мильтон извлек из воздуха огненные шарики и принялся ими жонглировать.

- Алле ап! – один из шариков пронесся над ухом Лютана. Второй полетел подростку в лоб, поэтому оборотень сделал единственно верное и возможное на тот момент: упал на все четыре лапы, распластавшись звездочкой. Клоуна разобрал смех, он сел на задницу и довольно замолотил ногами по полу, как маленький ребенок. Шарики зависли в опасной близости от его плеши.

Людмила прыгнула почти одновременно с фаерболами. Не меньше десятка огненных зарядов кинулись к Лютану. Она успеет порвать клоуна, но защитить сына… Рысь вложила в удар всю мощь тренированных когтей. Позвоночник клоуна почти вывалился наружу: Людмила вспорола кожу вдоль хребта от шеи до поясницы. Ни один Иной не восстановится после такого, но и ни один оборотень не выдержит удара десяти фаерболов.

Рысь полосовала тушу Мильтона, увязая когтями в пайетках, и выла, не решаясь поднять голову. Первенец, единственный сын, обращенный по недосмотру, погиб по её вине. Ведь можно было загородить, принять удар…

«Люда»

Густой голос из Сумрака будто выдернул её из отчаяния.

Перед носом Люды стоял…

Ирбис.

За спиной огромного снежного барса колыхалось полотно портала, в котором, как новогодние игрушки, светились десять зависших фаерболов. По смерти Мильтона они потеряли вектор и удерживались на месте за счет тонких материй Сумрака, особой портальной магии… и желания того, кто портал сотворил.

«Береги Лютана»

- Это ты его инициировал, - в Сумраке из речи пропадают эмоции, но это не было вопросом.

«Сумрак сам впустил его. Я лишь пометил»

Полотно портала сместилось. Рысь увидела сына, виновато прильнувшего к полу. Он так и остался лежать на четырех лапах, как будто решил проехаться по льду на пузе. Вдоль загривка Лютана шли две серебристые полосы седой шерсти, которые по возрасту ему были никак не положены.

- Красиво, - нашлась Людмила.

«Самому нравится»

- Ты теперь наш крестный папа, выходит?

«На пироги не загляну, не надейся. Бывай, Люда»

Портал колыхнулся, как портьера, зацепился краем за кончик пятнистого хвоста, и втянул в себя Ирбиса.

В комнате остался запах снежного утра.

— 11 —

Сгруппироваться он не успел, и из портала вылетел кубарем, чудом разминувшись со столбом. Андрей поднялся, тряхнул головой и бросился к подъезду. Сумрак ходил ходуном, Светлый нырнул на первый слой и тут же выпал обратно. Первый слой, для Андрея всегда покрытый льдом, оплавился и стал скользким. Удержаться в нем было нереально.

Светлый прыгал через несколько ступенек, краем сознания фиксируя изменения Сумрака. Много, очень много Тёмной магии. Бригада на подходе, но не успеют… Даже Андрей не успеет.

Он рванул на себя дверь и одновременно почувствовал отдачу портала. Светлый бросился в глубь квартиры. Здесь будто поработала бригада пьяных молдаван с перфораторами: стены распаханы до бетона, дымящиеся дыры… В куче меха, сваленной у шкафа, почудилось слабое шевеление. Андрей с трудом опознал кота-оборотня и машинально просканировал его на наличие разрешительной метки.

Всё на месте.

А вот у самки с меткой было что-то странное. Она была аккуратно сломана пополам и склеена снова. Светлый протер глаза, но наваждение не исчезло.

- Ночной Дозор! Всем выйти из Сумрака! – он постарался сохранить голос ровным, хотя от вида трупа на полу Светлого замутило.

- Уже вышли, - флегматично рыкнула рысь и ткнула мордой юношу, лежащего на полу без сознания.

Оборотень. Не зарегистрированный.

Мальчик застонал.

- Где девочка?! - нервы дозорного начали сдавать.

- В шкафу, - по-прежнему бесстрастно сказала рысь.

Альфина была в глубоком обмороке, но цела и невредима. Хотя бы одна хорошая новость. Светлый оглянулся, оценил обстановку и решил, что она не пойдет на пользу юной психике. Он подхватил её на руки и вынес прочь.

По лестнице поднимался отряд зачистки Светлых.

- О, Андрюха! Там Тёмные в загривок дышат, кипиш подняли, завалили офис бумажками. Секретарши с ног сбились сортировать! Прикинь, четвертый, третий уровень! Скоро запросят быть Владычицей Морскою. Ты нахимичил? – Андрей путал близнецов-спецназовцев, похожих даже отпечатками ауры. Вот и сейчас не был уверен, кто это – Коля или Миша.

- Э-э… шут его знает. Там аккуратнее наверху, два оборотня, то есть, три. Один без регистрации. Разберетесь. Я скоро! – Андрей протиснулся мимо и продолжил спуск.

- Лютан… - прошептала Фина и открыла глаза, щурясь от света.

- Тих... Не бойся. Натерпелась, бедняга, скоро всё забудется… - бабкино средство – «заговор», тоже неплохо работает, и с минимальным использованием Силы.

- Я знаю. Вы же ангел. Несете меня в рай? Такое… сияние… - Фина обвела рукой вокруг головы Светлого, будто рисуя нимб.

Андрей остановился. Выматерился сочно, как не приличествует ангелам.

И посмотрел на девочку через Сумрак.

— 12 —

Врут те, кто говорит, что у кошек девять жизней. Жизнь одна, и моя, кажется, подошла к концу. Боль в перебитых лапах за несколько часов стала почти незаметной и оттого родной. Сотни шерстяных трупиков вдоль асфальта – скоро и мне предстояло пополнить их число.

Говорят, людям иногда даже стыдно за сбитых животных.

Я постарался вдохнуть поглубже, чтобы уйти в мир, лишенный боли, с памятью о новой весне. Я мог бы поймать много мышей и провести в раздумиях не одно полнолуние. Но почему бы не уйти сейчас?

Как больно…

- Ох ты господи! – охнуло сверху, - батюшки, какая же сволочь тебя так…

Запахи борща, булочек и доместоса – как кувалдой по голове. Меня замутило.

Знаешь, почему коты не падают с самых острых и высоких крыш, Лютан?

Потому что коты очень хотят жить.