Почему Я? (Веб-Новелла-Сингл)

Почему именно я должен расхлёбывать всю эту историю?

«Две личности. Один человек. Один человек — одна проблема, и одно... решение»

Если людей много — много проблем, много решений. Но если два человека в одном... бесконечно проблем, ни одного решения.

Всё время гаснущий офисный свет сводил меня с ума, создавая атмосферу вечной неподготовленности. Я не мог закончить свою работу, которую должен был сдать уже давно. Я здесь один. Никого больше.

Прошло пять минут.

Десять...

Полчаса...

Я забылся. Ноги онемели, и я поднялся. Меня переполнило разочарование — гнетущей эстетикой этого места, гнилью самой работы. Контроль просто покинул меня. Настоящий Я показал себя — я ударил двумя руками по столу и смахнул всё на пол. Гулкий шлепок папки и шелест разлетающихся листов поглотили тишину.

Резко, на самом пике, мне удалось перехватить управление. Хоть этого было и мало, я уже наловчился и был способен почти на полный контроль.

Опять убирать... Ладно, хоть в этот раз я не разгромил всё, как в прошлый.

Я собрал документы, взглянул на часы и решил, что завтра возьму больничный... Точнее, попытаюсь взять... пятый за месяц.

***

(На следующий день)

Ох-х... Вот и очередное утро. Чёрное солнце, белое небо. Я не вижу цветов этого мира. Только основной Я может видеть всё в цвете, хоть и ненадолго, да и ему это не надо. Ему главное что-нибудь сделать, а мне — лишь убрать за ним и сделать вид, что ничего не было.

— Здравствуйте, начальник... у меня снова проблемы с матерью, мне надо к ней отъехать... можете выписать мне...

Лицо шефа медленно настраивалось на гнев и ярость...

Начальник резко встал, хлопнув папкой по столу.

— Довольно! День за днём ты просишь у меня больничный... Мне что, тебя уволить?! Так хотя бы освободится место для новых работников, которые не портят имущество и не просят выходные просто так!

Не знаю почему, но меня, как и его, настиг гнев. Внутренний гнев, который рвался наружу и требовал наказать моего руководителя. Но за что?

Всё вокруг расцвело в красках, отражаясь в красных тонах, и моя ладонь сама сжалась в кулак. Звучит клишированно, но на моём лице проступила ухмылка... Не истерическая, не безумная... Просто улыбка от удовольствия — появился Он.

Крики начальника оглохли, моё плечо ушло на разгон, медленно поворачиваясь боком и отводя локоть назад для удара...

— Тыщ! — ловкий и сильный удар отправил человека напротив на пол. Он оперся на стол, гремя всем, что на нём стояло. Его очки слетели, слегка поцарапав линзу.

Я всё так же улыбался, пока не достиг пика — резко мир почернел, ухмылка пропала, а рука обвисла.

Послышались голоса из-за двери — коллеги уже готовы были вламываться. Казусная ситуация.

Дверь распахнулась, и сотрудники увидели меня, подходящего к испуганному начальнику:

— Ох! Сергей Иванович, как вы так упали? Давайте я вас подниму, — говорил я, видя, как тот в ужасе пытается отодвинуться.

Но я был уже близко, поэтому взял его за предплечья, поднял и усадил на стул. Стряхнул с его пиджака пыль, поправил воротник и сказал:

— Не волнуйтесь, всё хорошо. Уже ничего нет.

Коллеги, как я поглядел, успокоились. Успокоился и сам начальник.

— Ну... Я пойду... — сказал я ему, когда он уставился в одну точку на стене, погружённый в свои мысли.

Сотрудники разошлись, я был готов уходить, как вдруг:

— Стой... — тумбочка открылась, и управляющий достал бланк, подписал мне выписку на неделю.

Я подошёл к нему. Его руки слегка дрожали, но я не подал виду — больничный получен. Значит, я снова смогу отдохнуть и понять, как лучше подавлять своего внутреннего врага.

***

Дом. Вечер того же дня.

Я бросил сумку в угол. Развесил рабочую одежду в шкаф и переоделся.

Сегодня мне удалось выплеснуть часть гнева, так что, возможно, последующие проявления не будут такими устрашающими.

Моя идея была проста: целую неделю лежать дома, стараясь игнорировать окружающий мир. Мне казалось, эта стратегия могла полностью охладить пыл второй личности.

***

Утро.

Я тоже ничего не делал. Только встал, чтобы помыться, стараясь не проявлять себя и не делать резких движений. В планах было что-нибудь написать, чтобы окончательно не сойти с ума.

Подойдя к компьютеру, я открыл текстовый редактор и вывел:

«Мой дневник» — моя нетворческая голова не смогла придумать ничего лучше. — «Вчера я поругался с начальником, сегодня я спал, проснулся и почистил зубы, сейчас я пишу это» — я очень плох в своём языке. Много повторов и ошибок — последствия моей гневной личности, которая от скуки не выдерживала и рвала учебники, тетради, а то и чуть не ударила учительницу. Но всё в прошлом, и я этому рад.

«Иногда я чувствую, что всё это зря и стоит принять основную личность как должное. Прозвучало дерзко, я это понимаю, но эта мысль преследует меня уже несколько месяцев после того случая в магазине...» — мои пальцы задрожали, глаза неконтролируемо заморгали, и всё вокруг стало краснеть. Я вот-вот готов был ударить по клавиатуре, разломать монитор надвое и убежать из дома, врезав первому встречному.

Но... всё прошло. Я неосознанно остановил этот припадок, доведя сдерживание до автоматизма. Уже слишком поздно что-либо менять — я обречён на этот вечный режим от спокойствия до гнева. Спокойствие — это попытки всё изменить, а гнев — тот, кто способен всё это молча разрушить, лишь насмешливо улыбаясь мне в лицо.

...Я выключил ноутбук, даже не сохранив документ. Я понял, что мне нужно, а что нет. Если и дальше сдерживать гнев, однажды он превратится в неостановимого монстра. Надо развеяться.

Хотя...

Может... записаться в спортзал?

— Здравствуйте, я Татьяна, вы позвонили в спорткомплекс «Вогрол». Чем могу помочь?

Я, немного подумав, спросил:

— Здравствуйте. Какие у вас цены?

— Стоимость зависит от возраста. Также у нас есть льготы и абонементы. Ребёнок — двести рублей, взрослый — триста. Для инвалидов первой и второй групп, а также многодетных семей — сто пятьдесят. Рассказать про абонементы?

— ...Да.

— Девятьсот рублей за шесть занятий, тысяча пятьсот за двенадцать. Льготы: инвалидам также первой и второй групп...

— Хватит, я понял.

— ...Оплата производится в кассе нашего комплекса, онлайн-оплаты нет.

— Понятно. Ладно, может, зайду на неделе.

— Хорошо, можете привести друзей, чтобы получить скидку...

— Ладно-ладно, до свидания.

Я резко прервал звонок из-за внезапно нахлынувшего плохого настроения — не хотел слушать тонну ненужной информации.

В глаза бросилось время:

14:35 — удивительно, вроде только проснулся, а уже почти полдня. Я зашёл в приложение своего банка.

«Здравствуйте, Алексей!» — выскочило на экране, пока шла загрузка.

На моём счету оставалось две тысячи с последней зарплаты. Я недоумевал, зачем им вообще платить мне деньги.

Я не знал, чем заняться до конца дня, поэтому просто просидел час за столом с выключенным ноутбуком, вспоминая прошлое и строя планы.

В итоге я достал семейный альбом, который оставила мне мать, и открыл его.

«История нашей семьи...» — на следующей странице была вставлена наша семейная фотография: новорождённый я, мама и папа. Правда, папиной головы на снимке не было — будто специально снимок порвался именно там, поэтому я никогда не видел его лица. Он ушёл, когда мне было два года, а я был без сознания и ничего не помнил.

Я прикрыл альбом, решив, что дальше будет только хуже, и убрал его обратно.

***

Целый день мне приходилось держать себя в руках, и я знал, чем это закончится.

Я вышел на улицу, чтобы освежиться и не потерять контроль.

Вспомнив, что в холодильнике заканчивается еда, я решил сходить в магазин, иначе предстоящая неделя стала бы смертельной.

Я открыл дверь местного ларька, зазвенел колокольчик. Подошла кассирша:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответил я.

Походив немного, осмотрев полки, я заметил свою любимую лапшу быстрого приготовления, от которой мой желудок был не в восторге.

— Пачек... — я прикинул, на сколько хватит денег, и продолжил, — четыре вон той лапши (показал пальцем), и бутылку минералки, пожалуйста.

— С курицей или говядиной?

— С курицей.

— Хорошо... а воды какой? «Липецкая» или «Святой Источник»?

— Ту, что дешевле.

— ...М-м, — выставив мой ассортимент на прилавок, она начала вбивать цены в калькулятор. — С вас 366 рублей.

«Дороговато...» — промелькнуло у меня в голове. — «Не столько, сколько я ожидал».

— Ладно, — я приложил карту, которую только что достал из-под чехла телефона, к терминалу.

«Успешно!» — показалось на экране.

— Спасибо, — сказал я.

— Вам спасибо, приходите ещё, — ответила кассирша.

На удивление, поход в магазин не составил труда, хотя после недавних событий я представлял его иначе. Зато теперь есть что поесть, да и в спортзал скоро идти.

На улице темнело, до дома — полтора километра, но мне даже нравилось это — движение, как говорится, жизнь!

И, как на зло, сзади раздался крик:

— Эй, ты! В чёрном костюмишке!

Жаль, сегодня я надел чёрный костюм. Я медленно обернулся, пытаясь разглядеть того, кто это крикнул.

Тишина.

Вдруг под светом фонаря показался силуэт в потрёпанном кофтане с тремя полосками, облегающих спортивных штанах и с короткой стрижкой. Руки были в карманах, но я заранее понял, чего ожидать от гопоты.

Мне показалось, он был один, пока за ним не вышли ещё двое таких же по стилю пацанов, но с разным телосложением.

Передний остановился, и почти одновременно с ним замерли остальные. Он выдержал паузу и сказал:

— Слышишь, че в пакете? Сигареты? Дашь курнуть?

Уверенно, но с долей осторожности, я ответил:

— Не-а. В пакете продукты, сигарет нет, курнуть не дам — сам не курю.

— Красавчик, — они начали приближаться. — Слухай, есть сдача? А то вот сигару хотим приобрести, но мы на мели.

Самый мелкий из них достал руку из кармана, сжав её в кулак. Свет фонаря выхватил что-то блестящее в его руке.

— Сдачи нет, картой платил. Ещё что-то?

Он подошёл ко мне вплотную, окинул меня взглядом сверху вниз — я был выше — и произнёс:

— Так, ты слушай. Если хочешь по-хорошему, то давай денег, — пацанёнок показал нож-бабочку и начал его раскручивать, а самый толстый похрустел костяшками. — Иначе...

— ...Хорошо, я дам. Только переводом, назовёшь цифры? — всё это время я старался не нервничать, не испытывать лишнего стресса и не бояться их, но, похоже, ЭТОГО не избежать. — ...

Пауза затянулась. Мелкий ухмыльнулся, главарь продолжил:

— Ты че, совсем тупой? Жить не хочется? — он медленно начал вытаскивать руку из кармана.

Я не стал ему отвечать и решил посмотреть, что же он достанет. Всё вокруг начало наполняться красными тонами, поглощая свет. Сердце билось от страха — я боялся, что моя вторая личность вырвется, и что эти гопники могут мне навредить.

Но он остановился:

— Че молчишь? Тебя взбодрить?

Красные тона стали отступать.

— Нет... Я могу сгонять за наличкой домой... Честно, сейчас денег нет налом.

— Карту давай, дебил.

Я достал телефон, снял чехол, вытащил карту и...

Всё вдруг покраснело. Слишком резко, слишком рано. Я не понимал, что случилось, но это уже не имело значения.

Я невольно протянул карту. Главарь достал из кармана руку, чтобы взять её.

Мы оба взялись за неё. Он попытался потянуть, но не получилось.

Треск. Я сломал карту, сжав её в кулаке.

Они втроём отпрянули, и главарь отшатнулся назад, быстро доставая складной нож и направляя на меня:

— Если будешь драться, то давай, мы с радостью измудохаем тебя.

Я улыбнулся, сделал шаг вперёд и...

Окружение почернело, красные тона скрылись в тени. Мне удалось остановить ЕГО до того, как он что-то сделал.

Ловко развернувшись, я схватил пакет, рванул с места и побежал как сумасшедший. Мне было одновременно страшно и почему-то весело. Не могу объяснить, откуда взялось это смешанное чувство, но... хорошо, что никто не пострадал.

Весь запыхавшийся, я подбежал к своему подъезду и лихорадочно начал искать ключи в карманах. Пульс зашкаливал, лёгкие горели, ключи не находились.

Боковым зрением я заметил, как чернота отступает, возвращаются цвета и красные тона. Рука уже переставала слушаться и искать ключи — я замахнулся, готовый выбить домофон, но моё подавление пока что превосходило яростную личность. Я снова взял контроль, и окружение потемнело.

Я знал, что такая подавка в будущем аукнется чем-то худшим...

Ключи нашлись в пакете с продуктами.

Открыл домофон, зашёл в лифт и подошёл к зеркалу. Посмотрев на своё отражение, я облокотился на поручень, наклонил голову и задумался.

Первый этаж.

Второй...

За что?

Четвёртый...

Пятый...

Почему?

Двери открылись. Я устало вышел из лифта и направился к квартире.

Прислонившись к двери, я вставил ключ и вошёл. Заперся, прошёл в комнату и рухнул на кровать, в одежде, с пакетом в руке, и провалился в сон.

***

Лёгкий ветер. Белая поляна. Я стоял посреди неё, вдыхая свежий воздух.

Вдалеке, в тумане, виднелись силуэты, окружившие меня, но они ничего не делали, поэтому я просто наслаждался эйфорией этого места.

Подумав, что такими темпами я смогу взлететь, я посмотрел на свои руки и увидел кровь. Красную, яркую кровь. Будь это в реальности, я бы разглядел лишь чёрное пятно, но здесь...

***

Я поднял голову. Силуэты уже стояли передо мной. Мой мозг ещё не успел подать сигнал бедствия, но тело уже прочувствовало весь страх.

Каждый из них был копией меня. Они были моего роста, такими же оголёнными, и... копировали моё лицо.

Это было жутко. Их головы и тела оставались неподвижными, но лица менялись. И все восемь силуэтов имели одинаковое выражение.

Вдруг я начал проваливаться. Меня поглощало поле, а силуэты смотрели сверху вниз и улыбались... Нет, они смеялись, просто я не слышал их смех, ведь меня поглотило самое дно.

***

Прозвенел будильник. Полдесятого утра. Я поставил его вчера, размышляя о будущем.

Я встал с кровати, схватившись за голову — она раскалывалась с каждым вздохом.

По плану мне нужно было позавтракать, прийти к обеду в спортзал и, выпив энергетик, начать тренировку.

Но... я понял, что забыл купить энергетики.

Поэтому, одевшись во вчерашнюю одежду, я вышел из дома и направился на улицу.

Подойдя к магазину, я потянул за ручку, но дверь была закрыта. Я потерял счёт времени и забыл, что сегодня суббота, а не четверг.

Мне пришлось идти до круглосуточного магазина.

Зайдя внутрь, я уставился на полку с энергетиками, взял «Flash» и пошёл к кассе. Доставая телефон в ожидании запроса на оплату картой, я услышал:

— Паспорт, пожалуйста.

Мне уже за двадцать, но выгляжу я на все шестнадцать.

— А по мне не видно, что мне больше восемнадцати?

— Не-а.

Я забыл паспорт дома. Подумал, что смогу показать фото, но обнаружил, что телефон полностью разряжен.

Как же это всё долго и муторно.

Как же меня это достало.

Как же...

На полу шипела смятая жестяная банка, из которой выливалась жидкость. На банке было написано: «Flash».

Всё вокруг было кроваво-красного цвета, а мои руки неконтролируемо сжимали воротник кассира. Я хотел крикнуть, но был нем. Мне оставалось лишь улыбаться ему в лицо.

Это было ужаснее, чем мой сон.

Другие сотрудники бросились ко мне, чтобы остановить гнев. И... стоило ли оно того?

Я устал... Изо дня в день мои мёртвые нервные клетки выдерживают порывы злости, из-за чего она копится и вырастает в машину для убийств. Мне не хочется ничего делать, ведь я знаю, что будет, когда попытаюсь это остановить.

Но всё вмиг почернело. Меня резко зашатало в сторону — до этого люди не могли меня сдвинуть, а теперь я ослаб, и даже кассир перестал чувствовать удушье.

Я не думал о последствиях. Я не думал о затратах или тюрьме. Мне хотелось лишь одного — чтобы всё это наконец закончилось.

***

Я так устал... Каждый день — одно и то же. Я сдерживаю в себе эту злость, а она никуда не уходит — копится внутри и превращается в машину для убийства.

Я ничего не хочу делать. Просто знаю, что будет, если попытаться это остановить...

И вдруг... всё почернело. Меня резко зашатало. Только что меня было не сдвинуть, а теперь я ослаб — кассир смог вырваться.

Я не думал о последствиях. Мне было плевать на штрафы и на тюрьму. Я просто хотел, чтобы всё это наконец закончилось.

***

Я постоял над раковиной минут пять, пока не очнулся и не понял, что меня вырвало. Я даже не заметил, когда это случилось.

Взглянув на это отвращение, я не увидел ничего, кроме воды и непереваренных таблеток. Во рту стояла горечь, голова раскалывалась, мир плыл перед глазами. Гнев не приходил. Не хотел и не мог, хотя должен был уже всё разгромить.

Ладно... Может, стоит освежиться?

Я вышел на балкон, открыл окно и стал дышать. Видимо, ночью снова был дождь. Имеет ли это отношение к моим мокрым волосам и грязной одежде? Может, я лунатил? Или основная личность бодрствовала ночью?

Ладно, с этим разберёмся попозже. Мне стоит подготовиться к встрече с мамой: собрать вещи, купить подарок, и...

Я рыгнул прямо в окно... ничем. Просто слюни и желудочный сок.

***

Мне пришлось простоять так до четырёх часов дня... Куча времени впустую, пока мне не стало чуть лучше. Меня вырывало ещё несколько раз, но в последний час ничего не происходило...

Я вышел с балкона, закрыл его и направился к гардеробу, чтобы переодеться. Преодолевая боль в животе, я сгибал ноги, выпрямлял руки, чтобы снять одежду. Мне было плохо.

Грязный костюм я бросил в таз для будущей стирки. Быстро собрал вещи, которые посчитал нужными, в большой пакет, хранившийся несколько лет «на всякий случай». Не имело значения.

Выйдя на улицу, меня снова затошнило. Я хотел лишь дойти до магазина.

Я зашёл в цветочный, взял одну розу — не дорогую и не дешёвую — чтобы подарить маме, оплатил и вышел. Живот всё так же скручивало.

Подождав нужный автобус, я сел в него. Доехал до остановки в пригороде, вышел и стал ждать следующую маршрутку до деревни, где жила мама.

Прошло около двух часов, прежде чем я сел и поехал. Самочувствие не улучшалось.

Всю дорогу меня преследовали мысли: заслужил ли я это? За что? Зачем? Почему я?

Глупые вопросы без ответов.

Приехав в деревню, я вышел на конечной и направился к дому мамы, дорогу к которому я помнил мышцами своих ног.

***

Сумка, которая была со мной с самого утра, чем-то громыхала, но мне не было до этого дела.

Вот и её дом. Деревянный, но милый и уютный домик, стоящий около щебёночной дороги, ведущей к полям. Забор окружал территорию, охраняя огород. Я помнил, как тропинка вокруг дома вела к большому саду, где росли яблони и другие деревья.

Я открыл калитку, которая была уже открыта.

Подойдя к двери, я сглотнул, заволновался, забыл обо всех проблемах и ждал лишь этой судьбоносной встречи с моей матерью.

Прозвучали три отчётливых стука. После паузы внутри послышались медленные, но решительные шаги, с каждым мгновением становясь громче.

Щелчок замка. Дверь со скрипом открылась... Показалась мама:

— Привет, Лёш. Приехал наконец? Как я рада тебя видеть!

— ...Ага. Да, привет, мам.

— Что стряслось? Ты весь бледный.

Не дав мне издать и звука, она тепло сказала:

— Проходи, я чаю налила горячего с лимоном и пирожков твоих любимых накупила!

— ...А, спасибо...

— Давай-давай, шустрее, а то мух запустишь.

Я разулся, надел тапочки, которые взял из дома, поставил сумку у входа и прошёл на кухню. Там и вправду стояла целая тарелка пирожков с джемом, а также чайник с двумя чашками.

— Чего смотришь? Садись, не стесняйся.

Вся боль отхлынула. Я просто забыл про неё. В этот момент я проходил оздоровительную терапию, которая со стопроцентной гарантией исцеляла все травмы.

Это было точно. Я съел половину тарелки, запил парой чашек чая, выглянул в окно. Было пасмурно, но это не мешало мне наслаждаться уютом дома и теплом души мамы. Я любил её...

— Рассказывай, чем занимался последнее время?

Я, прожевывая последний пирожок, проглотил и сказал:

— Да вот... В спортзал ходил, только недавно начал.

— ...Спортзал... Наверное, это хорошо?

— Наверное.

— Ещё что?

Не стоит говорить ей о моём преступлении, скажу, что всё хорошо:

— Пока всё отлично. Денег, правда, немного... Но ты не подумай! Я не приехал клянчить у тебя деньги.

— Понятно.

Мы выдержали небольшую паузу.

— Может, сходим в сад? Давно там не был, — предложил я.

— Можно, давай.

Мы синхронно встали и направились к заднему выходу. Я открыл дверь — птички пели, листочки трепетали на ветру, трава колыхалась. Всё как в сказке — а я когда-то этого не ценил.

Мама пошла вперёд, ведя за собой.

По пути она показывала яблони, кусты с ягодами, срывала их и давала мне на пробу. Вкус детства...

Мы не заметили, как пролетел час. Зашли довольно глубоко в лес, но здесь ещё столько всего не исследовано.

— Уже вечереет, пора домой... Ты же у меня останешься на ночь?

— Ага.

— Хорошо, я как раз бельё постирала к твоему приходу.

— Спасибо, мам.

Вернувшись в дом, мы заперлись и включили отопление. На свою пенсию она купила батареи, а рабочие помогли всё установить и настроить. Всё же есть добрые люди, даже в самой густой тени.

Стало теплеть.

— Будешь кушать?

— Конечно, а как иначе?

Мама налила мне подогретого вчерашнего борща, который я с радостью съел.

— Спасибо за еду, мам!

— Да не за что, Лёш.

На улице ночь, пора спать. Я переоделся, мама постелила мне кровать, выключила свет во всём доме и пошла к себе в комнату, пожелав спокойной ночи.

Этот день стал одним из самых счастливых в моей жизни.

***

На дворе ночь. 23:59. Сверчки стрекочут. Всё залито багровым светом.

Я подошёл к сумке. Нащупав что-то железное и тяжёлое, я достал пистолет. Небольшой, дешёвый, но способный убивать.

Медленными шагами я пробирался в комнату мамы, заряжая оружие. Я не мог контролировать своё тело. Я не был возбуждён.

В дверном проёме показался силуэт, очерченный лунным светом сзади. Это был я, смотревший в пустоту.

Я шагнул в комнату матери, и пол подо мной скрипнул. Мама, услышав шум, открыла глаза.

На её лице застыл ужас.

Я холодно перевёл на неё взгляд и начал приближаться. С каждым шагом моя ухмылка растягивалась всё шире.

Мать, прижавшись в углу, плакала, что-то беззвучно шептала и не двигалась.

Направив дуло на неё, я начал плавно давить на курок.

Выстрел.

Он испытывал удовольствие не от её смерти или страха, а от самого факта нажатия на курок. Поэтому я не мог перехватить контроль.

Но сейчас... уже поздно. Слёзы непроизвольно хлынули из моих глаз. Капля за каплей они стекали по лицу — я никогда так не плакал. Ни из-за травм, ни из-за семейных проблем.

Смерть близкого человека от своих рук — самое ужасное, что может произойти. Я не имею права больше жить. Бессмысленно искать виноватых.

Я... я не справился со своей личностью.

***

— То, что вы рассказали — правда? — следователь сидел напротив со строгим лицом, держа в руках какие-то бумаги.

Я был прикован наручниками к стулу, каждое моё слово, вздох, движение лица контролировалось под пристальным надзором.

— ...Да.

Сделав протяжный вздох, он встал и вышел из комнаты для допросов. Я успел расслышать приглушённые слова:

— Забирайте его. Он не заслуживает свободы... Сам понимает, что натворил...

***

Здесь пахло сыростью. Тишина, холодный пол, и только пыль светилась в лучах солнца, пробивавшихся сквозь решётку.

Меня поместили в одиночную камеру. Я не испытывал эмоций — ни гнева, ни стыда, ни грусти.

Я понял — пытаться бороться с самим собой всё равно, что биться головой о кирпичную стену в надежде, что она рухнет.