Почти готова

Дом стоял на окраине посёлка, где асфальт заканчивался резко, словно дорогу оборвали ножом. Дальше шёл песок, бурьян и старые столбы без проводов. Местные старались туда не ходить. Не потому что страшно, просто не хотелось. Как будто само место вызывало усталость ещё до того, как ты к нему приближался.

Дом был жилым. В нём жила семья.

Они въехали туда весной. Муж, жена и маленькая девочка шести лет. Дом был дешёвый. Слишком дешёвый. Продавец торопил, путался в словах, избегал смотреть в глаза. Сказал только:

"Главное, ночью дверь в подвал не открывайте."

Они посмеялись.

Подвал был обычный. Деревянная дверь, кривые ступени, запах сырости. Замок старый, но рабочий. Они даже повесили на него новый засов, больше для спокойствия.

Первые ночи были нормальными.

На четвёртую ночь девочка проснулась с криком.

Она сидела в кровати, уставившись в тёмный угол комнаты, и повторяла:

"Он считает. Он считает меня."

Родители успокоили её. Сказали, сон.

На следующую ночь она снова закричала.

"Там…" Она показывала на пол. "Там внизу. Он дышит и считает шаги."

Отец спустился в подвал днём. Проверил. Ничего. Старые банки, гниль, земляной пол. Но он заметил странное. На земле были следы, словно кто-то долго ходил кругами босыми ногами. Очень маленькими и кривыми.

Он замёл следы.

Ночью в доме кто-то ходил.

Не шаги. Не скрип.

Будто кто-то медленно волочил по потолку ногти.

Звук был сверху, хотя дом был одноэтажный.

Жена сказала, что это крыша.

На шестую ночь девочка исчезла.

Не совсем.

Её нашли утром. Сидящей на полу у двери в подвал. Она не спала. Глаза были открыты, сухие, без слёз.

"Он сказал, что я почти подошла," прошептала она. "Ещё чуть-чуть, и я буду правильной."

Её положили в больницу. Врачи ничего не нашли. Ни травм, ни температуры. Только странное. На её спине были царапины, аккуратные, параллельные, будто кто-то вымерял расстояние между рёбрами.

Они решили уехать.

В последнюю ночь, собирая вещи, жена услышала, как в подвале кто-то разговаривает.

Голос был низкий, срывающийся, словно горло у него давно сгнило.

"Семь… восемь… не хватает… криво… слишком криво…"

Она закричала.

Муж побежал вниз. Дверь в подвал была открыта.

Внизу было темно, но он увидел движение. Что-то длинное, согнутое, с суставами там, где их не должно быть. Оно стояло спиной.

У него не было головы.

Вместо неё вертикальный разрез, как рот, и внутри - зубы. Много. Не острые, а стёртые, будто ими долго тёрли кости.

Оно медленно повернулось.

"Этот слишком большой," сказало оно, глядя на мужчину. "А девочка почти готова. Она уже считает правильно."

Существо двинулось вперёд.

Мужчина схватил лом, ударил. Лом вошёл в тело, но не встретил сопротивления, словно внутри было пусто. Существо засмеялось. Звук был как скрежет по мокрому металлу.

Жена побежала к дочери.

Комната была пуста.

На кровати лежала записка, написанная детским почерком, но буквы были слишком ровные, как под линейку:

"Я готова. Он сказал, что теперь все правильно и красиво."

Дом сгорел.

Пожарные сказали замыкание.

Тело девочки не нашли.

Через несколько месяцев в соседнем городе начали находить детские скелеты, аккуратно сложенные в подвалах старых домов. Все кости были подпилены, выровнены, уложены так, словно кто-то собирал из них что-то.

А иногда, если ночью пройти мимо заброшенного дома и прислушаться, можно услышать, как кто-то считает. Медленно. Терпеливо.