Почти как в сказке...

Почти как в сказке…

Рассказ.

Буровая платформа, расположенная в Баренцевом море, разумеется, не место для детей.

Однако Михаил, которому едва сравнялось одиннадцать, умудрился туда проникнуть. Потому, что всё тщательно продумал и спланировал. И имел возможность!

А всё очень просто: хотел сделать отцу сюрприз на День его Рождения!

И для этого Михаилу даже не понадобилось что-то особо мудрёное выдумывать. Где комплектуют продукты, запчасти, и другие дежурные грузы для доставки на платформу, он знал. Ну а пробраться в огромный ангар, где все эти вещи укладывали на специально подготовленную платформу из толстенных брусков, которую затем транспортировал огромный МИ-26, труда не составляло: его дедушка, сам бывший нефтяник, работал в этом самом ангаре кладовщиком.

Вот так и получилось, что ветренным майским утром Михаил, одетый на всякий случай в тёплую парку и сапоги с мехом, сказав деду, что хочет посмотреть на вертолёт, лежал под брезентом, покрывавшим упакованный груз, а не заметивший, как он протискивается под полотнище, строповщик склада, закрепив четыре каната с крюками за соответствующие кольца, что-то крикнул лётчику через микрофончик шлема.

Земля стремительно ушла из-под платформы, и Михаил почувствовал, как замирает что-то в паху: совсем как в скоростном лифте. Правда, дальше ощущения оказались куда хуже: лифты никогда не раскачиваются! Да и в ушах не свистит, проникая даже под парку, ледяной ветер: даром, что в мае в Баренцевом ещё дубарища! Запах нагретого асфальта сменился на запах соли и гниющих водорослей. А затем - и просто не запах соли: они летели над морем. Поддон жутко раскачивало от скорости: километров двести в час!

Так что когда через два часа стремительное движение закончилось, и платформу наконец опустили на приёмную площадку, Михаил успел и вывалить в щель между брусьями поддона то, что ел на завтрак, и отбить пальцы, которыми что было сил держался за брусья, и тысячу двести сорок три раза поклясться себе, что никогда больше не будет путешествовать зайцем. Ни на одном виде транспорта!

Он услышал, как строповщик уже буровой, вяло переругиваясь с кем-то по рации (Похоже – с тем же лётчиком!), отцепил все крюки, и завывание реактивных движков и «уйом-уйом» от винта над головой стало стремительно удаляться. Запахло нефтью: даром, что её тут добывают в жутком количестве чёртовых баррелей…

Но вот начали отвязывать тросики и верёвки, которыми крепилось полотнище брезента. Нужно бы слинять, пока его не…

Однако едва осторожно высунул левую ногу из-под брезента, за неё Михаила и схватили! Замерев на месте, он услышал слова, вовсе не предназначенные для ушей одиннадцатилетнего пацана. Затем уже в рацию тот, кто держал его за лодыжку, сказал:

- Василий Петрович! Вы не поверите! Заяц! Пацан какой-то!

Матюги из наушника рации тоже было отлично слышно. Затем более серьёзный начальственный голос, явно перехвативший рацию, сказал:

- Спроси его, зачем он здесь.

Строповщик, к тому времени весьма проворно, хотя и не грубо, вытянувший взъерошенного Михаила из-под полотнища, хмыкнул:

- Пацан. Ты на …рена здесь?

Михаил поджал губы. Потом решился, поняв, что лучше отвечать честно (Собственно, он так и планировал с самого начала!):

- Я прилетел поздравить с днём рождения своего отца!

- Говорит, прилетел поздравить с днюхой своего папашку!

- Дай-ка рацию ему.

Строповщик, мужик средних лет, в жёлтом комбезе на синей рубахе и в каске, извлёк рацию из зажимов на лямках комбеза и сунул Михаилу:

- Держи-ка, «поздравитель»!

Спокойный, но от этого не менее пугающий голос спросил:

- Как зовут твоего отца?

- Гальперин Сергей Павлович.

- Хм… Да, есть у нас такой… - возникшую паузу заполнили звуки щелчков, зуммеров, переговоров, затем тот же голос, отдалившийся от микрофона рации, сказал куда-то, явно в другой микрофон, - Диспетчер. Гальперина срочно направить на вертолётную площадку. После чего обеих – ко мне! – и, уже вернувшись к рации, - Пацан. Как тебя зовут?

- Михаил. – почему-то навалилось ощущение неприятностей для себя и отца. А ведь когда только собирался, ни о чём таком не думал. Думал, и отец и его друзья-коллеги будут только рады! Блинн…

- Михаил. Сейчас твой отец приведёт тебя ко мне. Разберёмся.

Строповщик забрал рацию обратно. Усмехнулся, щёлкнув клавишей:

- Ну, Михаил, ты попал! Хотя… Буровой мастер у нас строгий и любит дисциплину. Но! Справедливый. Если убедительно объяснишь, как любишь отца, и что очень соскучился – особо сильных люлей вы не получите. – мужчина подмигнул, и Михаилу пришлось кивнуть:

- Я… Постараюсь!

Снова щёлкнуло в рации. Незнакомый обеспокоенный голос сказал:

- Сергеич. Тут у меня давление газа на шестом растёт. Манометр уже в красной зоне. Демпфер трясётся. Стравить в воздух?

- Нет, переключи поток на вторую магистраль. – голос начальника, уже переключившегося с Михаила и его отца, звучал теперь по-деловому.

Не прошло и минуты, как запыхавшийся отец поднялся к ним на вертолётную площадку, нависавшую над водой вдалеке от основных конструкций и сооружений на гигантской, с реально – небоскрёб, выглядевшей отсюда хаотичным нагромождением металлоконструкций, махиной.

Отец явно особой радости не испытывал:

- Мишка! Действительно – ты! Чего это ты удумал?! Зачем ты здесь?!

- Па! – Мишка невольно кинулся к отцу, одетому точно так же, как строповщик, и обхватил за ноги, - Я, я… Хотел поздравить тебя с Днём Рождения-а-а! - он не хотел, но слёзы сами собой полились из глаз, а из горла донеслись рыдания.

Отец, замолчавший, и тоже явно расстроившийся, обхватил его за спину:

- Ах ты ж… Сынок. Спасибо, конечно… Я… рад, что ты помнишь.

- А уж я бы как радовался! – выдал вдруг строповщик, - Посмотри: ведь не побоялся на чёртовой платформе два часа лететь с Бешенным Конём! Сам знаешь, как он чешет! Э-эх… Мне бы такого любящего сынулю! А то у меня только девки… Ладно: давайте – к Мастеру.

Спросить по дороге отец успел и про мать, и про Дашу. А предчувствовавший бучу Михаил спросил только:

- Как зовут этого… Бурового. Мастера?

- Антон Сергеевич.

Поход через лабиринт мостков, труб, переходов и проходов Михаил не запомнил. Но в диспетчерской сразу Мастера узнал: у него и вид был – серьёзный и сосредоточенный: как у большого и отвечающего за всё Начальника!

Михаил оторвался от руки отца, и сделал шаг к мастеру, игнорируя заинтересованные или сердитые взоры пяти операторов, сидящих за пультами:

- Антон Сергеевич! Пожалуйста! Не наказывайте папу! Я его… Так люблю! Мы скучали! И мы с Дашей и подарок ему… - торопливо расстегнув парку, он из-за пазухи достал:

- Вот!

Нужно отдать должное выдержке Антона Сергеевича. Тот сначала сердито, а затем, вскинув брови, со вполне повеселевшим взглядом осмотрел то, что Михаил держал в руке: самодельную мягкую игрушку. В синей рубашечке и жёлтом комбезе.

- Хм. Надо же… даже похож. Ладно. Разберусь с вами потом, после смены. А сейчас, Сергей Павлович, будьте добры, отведите сына в вашу каюту. И возвращайтесь на рабочее место. У нас – форс-мажор!

Когда шли обратно через весь сложный механический лабиринт, молчали. Но вдруг буровую ощутимо тряхнуло. И началась мелкая и частая дрожь! Вскоре ставшая очень сильной, и буквально невыносимой! Михаил упал на колени, отец только успел крикнуть:

- Держись за пери…

Закончить фразу он не успел: здоровенная труба вонзилась вдруг ему прямо с грудь! Отец, крича, улетел куда-то вниз – в бушующие волны моря.

Однако шокированному Михаилу и самому пришлось несладко: его тело оторвало от перил. И тоже бросило вниз! Но – не в океан.

Он упал в огромную вертикальную трубу, одну из четырёх, на которых, как он знал, стояла на дне моря буровая!

Странно, но падение никак не кончалось!

А потом он подумал, что бредит: возле него появились… Как бы сполохи огня! Но не обжигающего, а – словно голубого. Как от газа. Но – с фиолетовыми прожилками.

И эти сполохи были живые!

Один из них повернулся к Михаилу – ЛИЦО!!!

- Мальчик. Что ты здесь делаешь?

Михаил, моргая, и продолжая думать, что бредит, объяснил.

- Вот как. Ты удивил нас.

- А вы… Кто?!

- Мы – Подземные Короли. – короли парили вокруг него, пялясь во все глаза, и возбуждённо переговариваясь: хотя Михаил и не слышал ни звука, догадаться по открывающимся пещерам ртов было нетрудно!

- Так это вы… Взорвали платформу?

- Нет. Мы никогда людям не вредим. Мы просто пользуемся ошибкой вашего оператора. И мы теперь – на свободе! Но ты… Поразил нас. Силой своей любви.

Поэтому - проси, чего пожелаешь!

- А вы… Можете сделать так, чтобы всё… - Михаил задумался буквально на секунду, - Было как раньше? До взрыва?

- Легко!

Сверкнуло, в ушах грохнуло, и вот он – снова на вертолётной площадке.

Он, плюнув на всё, вырвал у строповщика рацию:

- Антон Сергеевич! Прикажите оператору шестой не пускать газ по запасной, а СРОЧНО СТРАВИТЬ! Срочно! Иначе сейчас будет взрыв!

Ну а дальше всё было как в сказке.

Хотя люлей они с отцом и огребли!..