Почувствовать себя ангелом

Все, что со мной произошло, результат моей же не совсем праведной жизни. Результат преступления, которое невозможно искупить, но которое можно, пусть и немного, но облегчить.

Совсем еще недавно, я и не задумывался над своей жизнью, над ее смыслом и неизбежным финалом. Над тем, что оставлю после себя. Жил, как и все в моем возрасте. Когда тебе едва за тридцать, ты успешен, здоров физически и богат, невольно становишься эгоистичным.

Когда регулярно занимаешься здоровьем, не задумываешься над болезнями других. Когда материально обеспечен, тебя раздражает тот, кто у кассы магазина считает копейки. Когда на работе ценят, не думаешь о том кого уволили. Так уж мы устроены, что собственное «Я» превыше чьего-то там другого, ведь оно наше, а чужая боль нас не касается, у нас же не болит.

Благотворительные фонды меня всегда раздражали. Я был уверен, что это ни что иное, как возможность кого-то предприимчивого разбогатеть на чужом несчастье, и потому никогда не давал денег, в моем понимании, аферистам.

Все изменилось, и пусть то, что произошло покажется вам мистикой, но это та правда, которая перевернула мое представление о добре, пусть и в самом конце жизни. Позволило мне сделать хоть что-то не для себя.

Автомобиль у меня спортивный. Я люблю скорость и риск. Адреналин зашкаливает, когда идешь на обгон, в закрытый поворот, и в последний момент уворачиваешься от несущейся в лоб машины.

Какое мне дело до того кого обогнал, о его судорожных попытках затормозить и не дать свершиться аварии. Меня не интересует больное сердце несущегося на встречу водителя. Выдержит оно или нет меня не волнует, я же успеваю увернуться, а то, что произойдет после меня не важно.

В этот раз не успел…

Удар был страшным. Мое тело воткнулось в подушки безопасности, но скорость сто шестьдесят не оставляет шансов выжить. Я вылетел из машины, и в то же время остался в ней. Я разделился надвое. Окровавленное тело сидит на водительском сидении, уткнувшись в разорванную подушку безопасности лбом, а душа, или энергетическая сущность, тут уж и не знаю как назвать, стоит и смотрит на результат аварии.

Слева обрыв. Напротив моей искореженной машины стоит другая, а в ней три человека. Женщина, мужчина и ребенок — семья. Изломанные тела внутри, а снаружи, взявшись за руки, уходят по дороге вдаль, медленно растворяясь в сиянии три души.

Меня заполняет чернота. Трудно объяснить что это такое, но это точно не имеет ничего общего с материальным. И вот когда уже мое тело практически становиться мраком, раздается тихий женский голос, очень похожий на голос моей недавно умершей мамы:

— Они везли больного ребенка. Сегодня он ложился в больницу ждать донора спинного мозга. Он смертельно болен, но у него был шанс жить. Ты отобрал у него этот шанс вместе с жизнью. Что-то я упустила в твоем воспитании. Дала образование, достаток, но не дала главного, доброты и сострадания.

Молитвами о твоей душе я выпросила второй шанс. Прожить целую жизнь тебе конечно ни кто не позволит, но последние два часа пережить разрешили. Итог будет таким же как и сейчас — смерть, но и она может быть разной. Два часа немного, но за это время можно многое осознать и поменять. Думаю небольшая экскурсия тебе не помешает. Идем…

Вот только что я стоял у разбитых машин, и вот уже нахожусь в больничной палате. На кровати лежит, худой бледный мальчик с черными кругами под глазами. На лице кислородная маска, пищит прибор выводя еле колышущуюся синусоиду биения сердца. Рядом сидит женщина и стоит врач:

— Мне очень жаль, но поиски донора по бесплатной программе результатов не дали. Есть варианты найти на платной основе, но это дорого.

Врач неуверенно озвучил сумму. Выслушав, молчавшая до этого мать зарыдала.

— Простите меня, но я все сделал, что было в моих силах. Попробуйте еще раз обратится в благотворительный фонд. У нас есть неделя до того как процесс станет необратимым. Я со своей стороны буду мониторить бесплатную программу. Может кто-то из умирающих и отдаст свое тело на благое. Пусть и редко, но бывают такие случаи. Найти же живого человека, готового поделиться частичкой себя, практически невозможно. Кровь и то сдают неохотно.

— Я все понимаю, доктор, — подняла женщина красные от слез глаза. — Я готова отдать жизнь ради моего ребенка, но проклятая несовместимость не дает шанса. Остается только молиться и ждать.

— Молитесь, — кивнул одобрительно врач. — Простите, но мне пора идти, у меня еще несколько смертельно больных пациентов, ожидающих очереди на трансплантацию. Все хотят жить, — он обреченно вздохнул. — но не все будут. — Он махнул рукой, словно поставив жирную точку и вышел, а я вновь оказался около разбитых автомобилей.

— Ты что-нибудь понял? — Прозвучал голос моей мамы, задав вопрос, на который не ждал ответа. — Надеюсь, что да. Сейчас ты вернешься во времени назад, за два часа до того, как умрешь. Проживи это время правильно…

Я стою у дверей своего новенького автомобиля, у подъезда дома где живу, готовый отправиться в последнюю в жизни дорогу. Мне придется сесть в машину, придется поехать, придется разбиться, придется умереть, и это не изменить, это предначертано и не зависит от моих желаний. Я это знаю точно. Изменить можно только то, что останется после меня.

Нотариус удивленно вскинул глаза:

— Вы точно хотите все свои сбережения и недвижимость оставить благотворительному фонду?

— Да.

— Тело на органы для трансплантации смертельно больным?

— Да

— Не мое конечно дело, но откуда такие фантазии? Вы не выглядите умирающим. Не рановато ли составлять завещание?

— У меня осталось сорок минут, а мне еще надо доехать. Сделайте пожалуйста свое дело побыстрее.

— Это ваше право, — нотариус махнул на листе размашистую подпись. — Готово.

— Оставьте у себя, а сегодня вечером отдайте в производство.

Я поднялся и вышел из кабинета, не обращая внимания на удивленные глаза служащего.

Впереди смерть, но и умереть можно по разному.

Обгона в закрытом повороте не избежать, но можно не поворачивать на встречу несущемуся автомобилю с семьей, а поехать прямо, в обрыв, и хоть не на долго почувствовать себя парящим в небе ангелом…